ОП-017 СУХАРЕВА Е. А. ОБМЕН КАК ФОРМА ОБЩЕСТВЕННОГО РАЗДЕЛЕНИЯ ТРУДА
Сборник «Общественное производство: понятие, социальная природа и сущность», АН СССР, Ордена Трудового Красного Знамени институт философии, Москва, 1982 г., стр. 60–65.[править | править код]
Понимание социальной формы движения материи, производственных отношений как формы развития общественных производительных сил невозможно без уяснения проблемы обмена как формы общественного разделения труда. Актуальность проблемы обмена определяется тем, что от формы обмена непосредственно зависит форма присвоения результатов производства. Так основное противоречие капитализма неразрывно связано с противоречием между общественным характером процесса производства и индивидуальным, частным обменом. В. И. Ленин критиковал народников, смотревших «на обмен как на какую-то случайность, а не как на известную систему хозяйства».[1]
Разделение труда между экономически обособленными производителями ведет к появлению товарного производства, а индивидуальный, частный обмен между ними, то есть конкуренция, на основе технического прогресса — к превращению товарного производства в высшую его форму, капиталистическую. Специализация капиталистических предприятий, формирование множества производственных отраслей кладет конец экономической обособленности производителей, ставит их в тесную зависимость друг от друга. Сохранение частной формы присвоения в этих условиях объясняется тем, что капиталисты по-прежнему сами (или через наемных служащих) ведут производство и обменивают произведенные продукты.
Характерной чертой частного обмена является то, что производитель «вступает в сношение с „рынком” поодиночке».[2] Индивидуальный, частный обмен совершается двумя контрагентами изолировано от массы производителей. Поэтому другой важнейшей чертой индивидуального обмена является замещение одного продукта другим, что находит наиболее полное выражение в товарно-денежном обращении. Здесь на место товара в каждом акте купли-продажи становятся деньги. При общественном же обмене дело ограничивается списыванием сумм с одних банковских счетов на другие. Это возможно потому, что обмен регулируется в общественном масштабе, совершается на многосторонней, а не на двусторонней основе.
Формы обмена наиболее подвижны, изменчивы. Они непосредственно зависят от характера общественного разделения труда, специализации и концентрации производства, от уровня развития производительных сил. Диалектическое отрицание, «снятие» товарно-денежной формы обмена началось с наступлением машинной стадии капитализма. Уже тогда деньги в значительной степени были вытеснены из хозяйственного оборота кредитом. Но кредит, по.выражению К. Маркса, — это «фальшивая ассоциация». Стоит разразиться экономическому кризису, как доверие к общественному характеру процесса производства оказывается поколебленным, и продажи в кредит значительно сокращаются. Однако, хотя кредит не уничтожает индивидуального обмена, он содержит в себе возможность его уничтожения. Учитывая это, К. Маркс отмечал, что кредит составляет «переходную форму к новому общественному строю».
В результате дальнейшего обобществления процесса производства на стадии империализма произошло «замыкание» кредитных связей в пределах крупных хозяйственных комплексов — финансовых империй. В рамках концернов и конгломератов кредитование сменилось самофинансированием. Финансы империализма представляют собой готовую форму, формальную предпосылку общественного обмена, наполненную чуждым ей содержанием. Они носят локальный характер и используются в интересах монополистической буржуазии. На подрыв товарного производства монополиями указывал В.И.Ленин. «... Развитие капитализма, — писал он, — дошло до того, что, хотя товарное производство по-прежнему „царит” и считается основой всего хозяйства, но на деле оно уже подорвано, и главные прибыли достаются „гениям” финансовых проделок».[3]
В условиях государственно-монополистического капитализма финансовый механизм, интенсифицируя индивидуальный, частный обмен, усиливает нестабильность и хаос в экономике империалистических стран и мировом капиталистическом хозяйстве. О государственно-монополистическом капитализме В. И. Ленин писал, что «механизм общественного хозяйничания здесь уже готов» и что этот «высоко технически оборудованный механизм» составит экономическую основу будущего пролетарского государства.[4].
Именно потому, что государственно-монополистический капитализм содержит в себе механизм будущего общественного обмена, В. И. Ленин считал, что он «есть полнейшая материальная подготовка социализма, есть преддверие его, есть та ступенька исторической лестницы, между которой (ступенькой) и ступенькой, называемой социализмом, никаких промежуточных степеней нет».[5]
Фактическое признание общественной природы развившихся при капитализме производительных сил заключается в том, что в соответствие с общественным характером средств производства приводится «способ производства, присвоения и обмена».[6] Непосредственно общественный характер социалистического производства означает, что оно не опосредуется частным обменом и присвоением. Экстраполяция на социализм с известными оговорками положений об обмене в капиталистическом обществе связана с использованием метода аналогии и противоречит принципу историзма.
В строительстве социализма В. И. Ленин придавал решающее значение организации всенародного учета и контроля за производством и распределением продуктов в форме общественного обмена, подчеркивал исключительную роль банковской системы, через которую он осуществляется. «Без крупных банков социализм был бы неосуществим», — писал он в канун Великого Октября. «Единый крупнейший из крупнейших государственный банк с отделениями в каждой волости, при каждой фабрике — это уже девять десятых социалистического аппарата».[7] В основе перехода к социализму лежит высокий уровень концентрации производства. Однако только концентрация обмена вплоть до превращения его в общественный процесс позволяет поставить производство под контроль общества, подчинить его интересам трудящихся масс, уничтожить частную форму присвоения.
Проводимое в текущей пятилетке совершенствование планирования, всего хозяйственного механизма в основном сводится к повышению уровня организации общественного обмена, приведению ее в соответствие с концентрацией и специализацией производства, потребностями современной научно-технической революции.
Диалектическое «снятие» денег и кредита финансами завершилось с победой социализма, но формы хозяйственного движения, подобные товарно-денежному обращению и ссуде, вошли в состав финансового механизма, утратив черты индивидуального обмена. Социально-экономическая сущность финансов определяется их включенностью в систему производственных отношений в качестве функциональной базы основного производственного отношения. Банковская система как отрасль хозяйства достраивается: демократизируется и централизуется. В научном анализе следует строго различать финансы как процесс общественного обмена, представленный особыми предприятиями — банками, и имеющий свою материально-техническую базу, и финансы как производственное отношение. Сознательному регулированию доступен лишь процесс общественного обмена.
Представление о сохранении товарно-денежных отношений и кредита в условиях социализма является не ошибкой, а заблуждением, поскольку обусловлено не недостатками в деятельности познающего субъекта, а особенностями этапа социализма, построенного в основном, из соответствующего ему этапа развития науки. Преобладание метода аналогии в исследованиях экономистов способствовало тому, что существование этих форм частного обмена казалось очевидным, само собой разумеющимся, а противоречие этого представления хозяйственной практике еще не обнаружилось. С построением развитого социализма экономическая обстановка изменилась настолько, что совершенствование организации общественного обмена выдвинулось на первый план.
Из-за неразвитости коммунистического способа производства на начальном этапе социализма экономисты до сих пор не освоили положения основоположников марксизма-ленинизма об индивидуальном и общественном обмене. Так в работе «Нищета философии», посвященной критике мелкобуржуазных экономических идей Прудона, К. Маркс охарактеризовал товарно-денежное обращение как индивидуальный обмен и указал на несовместимость его с общественным регулированием производства.[8] Он подверг уничтожающей критике идею сознательно регулируемой «конституированной стоимости» Прудона, указав, что последний впадает в априоризм, отвлекается от исторически определенных общественных отношений.
Итак, подчеркнутое докладчиком значение понятия «общественное производство» как производства общественной связи между людьми, социальной формы движения материи особенно актуально для политической экономии, что мы постарались показать на примере изучения свойственной коммунистическому способу производства исторически определенной формой обмена человеческой деятельностью или общественною разделения труда. По нашему мнению, финансы как воплощение непосредственно общественного труда совместимы с полным коммунизмом. На высшей фазе коммунизма общественные связи еще более усложняются.