ОП-020 ИВАНОВА А. А., ПУХЛИКОВ В. К. К ВОПРОСУ О МЕСТЕ КАТЕГОРИИ «ОБЩЕСТВЕННОЕ ПРОИЗВОДСТВО» В CИCTЕME КАТЕГОРИЙ ИСТОРИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛИЗМА
Сборник «Общественное производство: понятие, социальная природа и сущность», АН СССР, Ордена Трудового Красного Знамени институт философии, Москва, 1982 г., стр. 72–78.[править | править код]
В подавляющем своем большинстве материалисты-философы употребляют категорию «общественное производство» чаще всего в смысле «материальное производство», сближая ее с категорией «способ производства материальных благ». Вместе с тем иногда в нашей литературе понятие «общественное производство» употребляется в широком смысле, как производство общественной жизни в целом, главным образом ее материальной основы — производительных сил, производственных отношений и самих людей. При этом обычно ссылаются на употребление его Марксом и Энгельсом в «Немецкой идеологии» и Энгельсом в «Происхождении семьи, частной собственности и государства».
В «Немецкой идеологии» Маркс и Энгельс устанавливают, что первой предпосылкой существования людей является производство материальных благ для удовлетворения потребности людей в пище, одежде, жилище и т. п. Материальное производство приводит к появлению новых потребностей, то есть становится производством новых потребностей, и это производство Маркс и Энгельс называют «первым историческим актом»[1]. Третий вид производства заключается в производстве самих людей. Из всего контекста рассуждений авторов «Немецкой идеологии» следует, что в этот вид производства они включают как физиологическое воспроизводство людей, так и их «производство» как социальных существ. Свой анализ Маркс и Энгельс подытоживают следующим образом: «Итак, производство жизни — как собственной, посредством труда, так и чужой, посредством рождения — появляется сразу в качестве двоякого отношения: с одной стороны, в качестве естественного, а с другой — в качестве общественного отношения, общественного в том смысле, что имеется в виду сотрудничество многих индивидов, безразлично при каких условиях, каким образом и для какой цели»[2]. Далее они формулируют одно из важнейших положений материалистического понимания истории, заключающееся в признании материального производства основой общественной жизни.
В предисловии к первому изданию книги «Происхождение семьи, частной собственности и государства» Энгельс также называет определяющим моментом истории производство и воспроизводство непосредственной жизни, разделяя его на производство материальных благ и на производство человека, продолжение рода[3]. Как известно, в свое время это положение Энгельса было подвергнуто необоснованной критике как якобы отступление от исторического материализма.
Вот это широкое понимание понятия общественного производства и обосновывается как категориальное значение его в докладе В. И. Толстых. Насколько это правомерно, а главное, насколько это необходимо? Для того, чтобы ответить на этот вопрос, на наш взгляд, следует обратиться к «Экономическим рукописям 1857–1859 годов» Маркса, содержащим идеи относительно методологического статуса общих понятий.
Вначале Маркс выделяет предмет исследования, его исходный пункт. Предмет исследования он определяет как материальное производство, исходным пунктом выступают «индивидуумы, производящие в обществе»[4]. Однако Марксу ясно, что обособленный, единичный индивид, выступающий в роли некоего типичного производителя, индивид, с которого начинали исследование производства классики английской классической! политэкономии — это фикция, ибо в реальной действительности индивид в истории всегда выступал как часть «более обширного целого»[5] — семьи, рода, общины и т. п. Поэтому в качестве исходного пункта анализа следует брать именно массу производителей, объединенных целой сетью разного рода отношений. Что же может дать взгляд на историю под этим углом зрения?
Он ведет к выделению общего, повторяющегося во всех или многих эпохах, к появлению абстракций. суммирующих это общее. Маркс называет такие абстракции разумными, так как они «избавляют нас от повторений»[6]. Кроме того эти абстракции важны и в том отношении, что они позволяют выделить особенное, отграничить более развитые формы от менее развитых: «хотя наиболее развитые языки имеют законы и определения, общие с наименее развитыми, все же именно отличие от этого всеобщего и есть то, что составляет их развитие»[7]. И далее: «Определения, которые действительны для производства вообще, должны быть выделены именно для того, чтобы из-за единства, которое вытекает уже из того, что субъект, человечество, и объект, природа, — одни и те же, не было забыто существеннее различие»[8].
Вместе с тем Маркс показывает и недостатки образованных таким образом понятий. Эти абстрактно общие понятия чрезвычайно бедны содержанием. Они опускают не только случайное, несущественное, но и все богатство внутреннего, структуру, системные связи, словом все, что необходимо для того, чтобы проникнуть в сущность явлений и овладеть ими в практическом действии. Маркс делает следующий вывод: «Резюмируем: есть определения, общие всем ступеням производства, которые фиксируются мышлением как всеобщие; однако так называемые общие условия всякого производства суть не что иное, как эти абстрактные моменты, с помощью которых нельзя понять ни одной действительной исторической ступени производства»[9]. Одним из существенных недостатков абстрактно-общих понятий служит то, что условием их образования является полное абстрагирование от процесса развития (они образуется при условии, что «субъект, человечество, и объект, природа, — одни и те же»). Отсюда возникает возможность при их помощи «обосновать» вечность, неизменность, «естественность» того, что на самом деле преходяще и временно.
В силу сказанного ясно, что перед исследователем встает задача поиска других средств отражения объекта, то есть конкретно-общих понятий таких, которые, будучи общими, выразили бы все богатство особенного, сущность. Сам Маркс обращается к исследованию отношения производства, к уже выделенным экономистами сторонам экономической жизни общества. «Прежде чем продолжать дальнейший анализ производства, - пишет он, - необходимо обратить внимание на те различные рубрики, которые ставят рядом с ним экономисты»[10]. Обращаясь как к истории, так и к повседневно совершающемуся процессу экономической деятельности людей, Маркс рассматривает отношение производства к распределению, обмену, обращению и потреблению. Результатом этого анализа является следующий вывод: «Результат, к которому мы пришли, заключается не в том, что производство, распределение, обмен и потребление идентичны, а в том, что все они образуют собой части целого, различия внутри единства»[11]. Таким образом, конкретно-общие понятия — это понятия, которые позволяет отразить объект как некое целостное единство, как систему, между элементами которой существует взаимодействие, что, однако, не заслоняет от нас, но наоборот выводит на первый план ту определяющую основу, от которой зависит существование и развитие всей системы. В экономической жизни такой определяющей основой является производство: «Определенное производство обусловливает, таким образом, определенное потребление, распределение, обмен и определенные, отношении этих различных моментов друг к другу»[12].
Какова же конкретная гносеологическая функция абстрактно-общих понятий и в чем заключается их взаимодействие с конкретно-общими понятиями в реальном ходе научного познания?
Маркс называет ошибочной попытку начать теоретический анализ непосредственно «с реального и конкретного»[13], ибо оно оказывается пустым звуком, если нам неизвестна его структура. его сущность. Марко выявляет антиномию, которая возникает в начале исследования: с одной стороны, началом исследования должен быть сам объект, если мы хотим исследовать именно его. С другой стороны, для того, чтобы начать исследование, мы должны иметь какое-то знание о его сущности, иметь понятия, раскрывающие эту сущность.
Но той ступени развития науки, когда еще отсутствует теория объекта возможно и действительно реализуется такое решение этой антиномии, когда исследователи все-таки исходят из обыденного, эмпирического представления об объекте и вычленяют отдельные, по той или иной причине (главный образом под воздействием практики) бросающиеся в глаза его связи и стороны. Результатом будет, по словам Маркса, «хаотическое представление о целом»[14]. Этот путь мало плодотворен, но исторически необходим. Именно так шло развитие политэкономии в XVII веке. Подлинное развитие теоретического знания начинается лишь тогда, когда становится возможным другой путь — путь построения теоретической системы, отражающий внутреннюю структуру, сущность объекта. Это и есть метод восхождения от абстрактного к конкретному как всеобщий метод построения теоретического знания. При этом абстрактно-общие понятия не отменяются конкретно-общими понятиями. Будучи включены в развитую систему понятий, получив в этой системе теоретическое обоснование, они получают свое категориальное содержание, отражая отдельные стороны «конкретного живого целого»[15] и выполняют в этом качестве полезную и чрезвычайно важную функцию в теории.
В свете сказанного представляет большой интерес проделанная Марксом типизация категорий науки. Маркс относит ее к политэкономии, но она несомненно обладает общим значением. Применительно к теоретическому знанию в целом ее можно сформулировать следующим образом: 1) всеобщие абстрактные определения, 2) категории, отражающие внутреннюю структуру объекта, 3) категории, отражающие внешнее, типичное, концентрированное явление сущности, 4) категории, отражающие внешние условия, среду объекта и их связи, 5) категории, отражающие перспективы и возможности развития объекта.
Исходя из вышеизложенного и обращаясь к понятию общественного производства можно сделать вывод о том, что это понятие, примененное к общественной жизни в целом, имеет значение абстрактно-общего понятия. При помощи этого понятия выделяется общее, повторяющееся во все времена и эпохи, условие жизни людей: воспроизводство материальных и идеальных явлений, материальных и идеологических отношений, словом то, что составляет одно из значение слова «общество», когда общество в целом противопоставляется природе. В этом смысле «общественное производство» или «производство общественной жизни» разделяет судьбу таких понятий, как понятия «труд», «деятельность». Почему эти понятия могут служить синонимом общественной жизни? Дело в том, что все они (то есть «труд», «деятельность», «производство») в своем предельно широком значении выражают самое общее и необходимое условие и признак совместной (а точнее общественной) жизни людей. Не случайно, что в этом своем значении эти понятия становятся весьма близкими, если не совпадающими, и приобретают универсальное применение к социальному объекту. Можно сказать материальный труд и духовный труд, материальное и духовное производство, материальная и духовная деятельность, а можно в любом из этих понятий, наоборот, выделить материальную и духовную, идеальную сторону: труд представляет собой единство материального и идеального, производство включает в себя элементы того и другого, то же самое можно сказать и о деятельности. На наш взгляд, такая универсальность этих понятий и свидетельствует о том, что перед нами абстрактно-общие понятия. В силу этих соображений попытка докладчика сделать понятие общественного производства методологическим основанием для анализа общественной жизни (в указанном выше его значении) представляется неосновательной.
Понятие общественного производства приобретает категориальное значение будучи сведено в своем содержании к материальному производству и соотнесено с другими областями общественной жизни, то есть при выяснении структуры общества как системы. Поэтому понимание общественного производства как материального производства, которое выступает основой всей общественной жизни является не экономическим, а философско-социологическим и играет в системе категорий исторического материализма весьма важную и необходимую роль.