ОП-019 ЛИЧКОВАХ В.А. О НЕОБХОДИМОСТИ ЕДИНСТВА ТЕХНОЛОГИЧЕСКИХ И УТИЛИТАРНЫХ ОТНОШЕНИЙ В ПРОЦЕССЕ ОБЩЕСТВЕННОГО ПРОИЗВОДСТВА
Сборник «Общественное производство: понятие, социальная природа и сущность», АН СССР, Ордена Трудового Красного Знамени институт философии, Москва, 1982 г., стр. 67–72.[править | править код]
Старые и новые «критики» Маркса обвиняют его в непризнании социальной ценности потребления в процессе общественного производства. Спекулируя на политико-экономической концепции меновой стоимости товара, они игнорируют марксово понимание потребления как составной части общественного производства и воспроизводства осуществляющегося как самопроизводство человека.
Принцип целостного рассмотрения проблем общественного производства, с их конечной разрешимостью во всестороннем развитии людей труда, обладает глубоко гуманистическим характером, воплощенным в образе жизни общества развитого социализма. Категория целостности выражает также эвристический принцип организации и функционирования общественного производства при коммунизме. Речь идет не только об определенном соотношении материального и духовного в производстве вообще. Принцип целостности продуктивен при обосновании идеи необходимости взаимного соответствия производства и потребления внутри того общественное целого, каким является процесс становления человека.
Процесс общественного производства, в котором люди, по словам Маркса, «обновляют самих себя» так же, как и создаваемый ими мир богатства, предполагает наличие и «обновление» социально определенных отношений человека к вещам. В них воспроизводится характер производства, потребления, общения, познания, наслаждения, — т. е. универсальный характер всего общественного производства человека. Его универсальность самоопределяется целостностью социального вообще, как всего человеческого или очеловеченного, вовлеченного в сферу общественных отношений. В свою очередь, универсальная характеристика человеческой «жизнедеятельности раскрывается в едином духовно-практическом жизненном процессе, имеющим циклическую структуру и включающем в себя прежде всего акты производства и потребления (материального и духовною).
Диалектика духовно-практических отношений определяется как конкретно-историческим развитием общественною производства, так и соответствующими предметами, в которых оно «угасает», потенциально удовлетворяя те или иные потребности человека. Субъект-объектный смысл отношения воспроизводит «угасшую» в предметном мире производственную деятельность, порожденную потребностями и интересами как технологического, так и утилитарного порядка. Кроме того, в духовно-практических отношениях выражается социальный опыт взаимодействии человека с предметным миром, актуализируется опредмеченная взаимосвязь людей.
Для понимания смысла единства технологических и утилитарных отношений требуется уточнение социально-философского смысла категорий общественного производства человека. Причем их логическое, понятийное выражение воспроизводит историческое, действительное движение взаимосвязи производства и потребления.
Люди начинают с того, подчеркивал К. Маркс, чтобы есть, пить и т. д., то есть активно действовать, овладевать при помощи действия известными предметами внешнего мира и таким образом удовлетворять свои потребности. «Начинают они, таким образом, с производства»[1].
В процессе материального производства по отношению к изготовляемым и изготовленным вещам возникает доминанта отношений технологического порядка. В них чувственно фиксируется, переживается отношение к вещи как цели и средству деятельности, взятой в ее опредмеченной человеческой ценности. В технологическом освоении мира происходит прежде всего превращение материала природы, внешнего человеку, в его «неорганическое тело», предметную сферу общественного производства — в техносферу. В отличие от экосферы, естественной среды жизнедеятельности человека, техносфера — это область взаимодействия природы и общества, т. е. предметная область культуры, общественного производства человека.
Технологические отношения в процессе общественного производства влияют на весь социальный образ жизни людей, определяя их потребности, интересы, запросы, стимулы. К. Маркс подчеркивал, что технология вскрывает активное отношение человека к природе, непосредственный процесс производства его жизни, а вместе с тем и его общественных условий жизни и проистекающих из них духовных представлений[2].
Но в условиях «предыстории» человечества невозможно необходимое единство производства и культуры, труда и наслаждения, технологически и утилитарных отношений. Общественное производство «раскалывается», и каждая из его частей начинает жить как бы самостоятельной, отчужденной жизнью, испытывая драматические искажения.
История показывает, что «разумность» технологических отношений человека к миру, нахождение меры вещей в сущности человека предопределены коммунистическим способом общественного производства, всем образом жизни и культурой людей. В условиях адекватных отношений человека к человеку утверждается и соответствующие отношения к вещам в сфере производства и потребления. Ведь искажения чувственного отношения к предметному миру культуры лишь воспроизводят «неестественность», извращенность межчеловеческих отношений в обществе всеобщего отчуждения.
С точка зрения общественного производства человека, техносфера - это также мир человеческой полезности. Соответственно, в процессе его присвоения возникают отношения утилитарного характера. Человек в них прежде всего «производит» или сохраняет «свое собственное тело», и любой вид утилитарного потребления с той или другой стороны, каждый в своем роде производит человека. В целом утилитарные отношения складываются в деятельности и отражаются в потребностях «использования» вещей. В отношениях полезности человек адекватно относится к предметно-вещному миру культуры, утилизируя опредмеченную в нем свою сущность.
Это, по словам К. Маркса, «практическое употребление» человеком полезных ему предметов и раскрывает в какой-то мере сущностный смысл утилитарного отношения. В своем определении оно должно быть «ограничено» собственно технологическим отношением, поскольку определяясь способом общественного производства и входя в него, утилитарное присвоение вещей оказывается обратной стороной, как бы «изнанкой» технологии. В ней связь человека и вещей направлена не на преобразование природы как таковой, а на общественное производство, т. е. удовлетворение и развитие природы самого человека. Собственно, лишь в утилитарных отношениях технология находит свое подлинное завершение, и производство человека есть поэтому процесс становления и развития человеческих потребностей. Ведь технологическое освоение мира это не самоцель, а лишь его превращение в «жизненный элемент человеческой действительности», в некоторую полезность, которая доказывает себя в практическом употреблении как потребительская ценность.
В потреблении вещей осуществляется, по сути дела, присвоение человеческой сущности, предметно развернутой в культурном горизонте общественного производства. Такое потребление, взятое как производство материальных и духовных условий социального бытия самого человека, рассматривается как высшая, универсальная цель утилитарного отношения, а общественное производство, в свою очередь, как абсолютная полезность. Разумеется, что критерием ее абсолютности будет целостное развитие каждого индивида в масштабах всего социума, создающего мир вещей как ценностный мир человека, его материальной и духовной культуры.
Целостность общественного производства человека проявляется в единстве технологических и утилитарных отношений, в культуре производства и потребления вещей, как показателе социальной развитости этих отношений. В целостности общественного производства предметно-вещный и культурный мир теряет свою отчужденно-фетишистскую «голую полезность» и приобретает «человеческую пользу» (Маркс). Его производство и потребление направлено на обеспечение необходимых, материальных и духовных условий всестороннего социального бытия человека, его технологических, утилитарных и ценностных отношений к действительности. Изменяется и субъект производства-потребления, как носитель и творец культуры. «Грубые потребности» фетишистско-прагматического сознания отчужденного индивида превращаются при социализме в «человеческие потребности» (Маркс) целостной личности.
Следовательно, единство технологических и утилитарных отношений, как показатель целостного, подлинно общественного характера производства в условиях развитого социализма складывается из следующих моментов.
Во-первых, в соответствии потребления масштабам, темпам роста и возможностям производства как такового (общество не может потреблять больше, чем оно производит).
Во-вторых, в ограничении утилитарных отношений технологическими отношениями, а также потребностями в труде, общении и других духовных наслаждениях (что несовместимо с «потребительским социализмом»).
И в-третьих, в конечной направленности технологических и утилитарных отношений на обеспечение высшей цели коммунистического общественного производства — всестороннее развитие личности человека труда.