Редактирование: Эвентов Л. Проблема ценности в австрийской школе (раздел)

== Деньги ==

Существенным элементом обмена служат деньги. При разрешении проблемы денег нестройный хор «субъективистов» начинает звучать совсем резко. Из единого лона психологического направления начинают выделяться многочисленные ветви. И немудрено. Учение, базирующееся на естественных категориях и, как мы видели, представляющее теорию цены, а не ценности, не в силах справиться с проблемой денег, природа которых, как общественного дестиллата sui generis, может быть вскрыта только теорией ценности. Подчеркивая исключительно субъективный характер мерила ценности, теоретики предельной полезности тем самым отказываются понять природу денег. И, действительно, с первых же шагов они впадают в противоречие с основными положениями своей теории. На это указывает Гельферих. «Понятие предельной полезности предполагает, что определенным количеством хозяйственных предметов, может быть удовлетворена определенная потребность, может быть произведен определенный полезный эффект… Это предположение верно по отношению ко всем хозяйственным благам, но не по отношению к деньгам. Тысячею тонн пшеницы можно накормить определенное количество людей совершенно независимо от цены этой пшеницы. Но полезность определенной суммы денег не только по отношению к отдельному хозяину, но и по отношению ко всему народному хозяйству находится в непосредственной зависимости от ценности этих денег. Чем больше ценность единицы денег, тем большее количество товаров может быть обменено при посредстве того же количества денежных единиц»<ref>Helfferich, — «Das Geld», 488—9, 1923 г.</ref>. Иными словами, полезность денег зависит от их ценности, а не наоборот.

Очень просто разрешает денежную теорию Менгер. Деньги — благо, обладающее наибольшей способностью к обмену, поэтому на них всегда обеспечен спрос. Здоровый экономический интерес хозяйствующих индивидов заставляет их обменивать свои товары на деньги. Привычка же превращает единичные случаи в общественное явление<ref>К. Менгер, — «Осн. пол. эк.», 219 и др., а также «Handwörterbuch der Staatsw, ст. Geld.</ref>. Здесь не хватает последнего звена — указания на соглашение людей, — чтобы получить законченный взгляд рационалистов на проблему денег. Вполне понятно, что подобная трактовка элиминирует функцию денег, как мерила ценности, что очень удобно, так как избавляет от щекотливого вопроса. Вместо мерила ценности деньги играют роль Preisindicator’а, хотя всякий понимает, что эта роль именно и предполагает, что цены заранее даны.

Наш отечественный «субъективист» Орженцкий переводит теорию Менгера с немецкого языка на русский. Вот какой вид она у него получает:

«Изучая явление денег, мы ясно видим, что применение их в современном хозяйстве представляет собою лишь конкретное осуществление в каждом данном случае известной формы поведения: каждый отдельный индивид обменивает свои товары и услуги на деньги, п. ч. все так делают, и все делают так, потому что каждый так поступает. Поведение по отношению к деньгам имеет ясно выраженный характер субъективно-общественного явления. Тем не менее, так как объективное существование известной формы и нормы поведения по отношению к деньгам есть не что иное, как объективация и проекция индивидуального поведения, то, чтобы понять сущность этой объективной формы, мы должны обратиться к тем именно однообразным индивидуальным психическим процессам, которые объективируясь и проецируясь, образовали собою формы и нормы поведения, выражающиеся в социальном явлении денег»<ref>Орженцкий, — «Учение об экон. явлении», 371.</ref>. Эта «субъективная» галиматья показывает, что и русский представитель психологического направления в «социальном» явлении денег ничего, кроме внешности, не видит и рассчитывает простым описанием разрешить денежную проблему.

Что касается Бема, то он старается затушевать денежную проблему. Между деньгами и прочими хозяйственными благами нет существенного различия. Роль их ограничивается функцией обращения, при чем обходится роковой вопрос, каким образом качественно различные субъективные оценки становятся количественно измеримыми. Австрийский теоретик пытается свести вопрос к тому, что суть не в деньгах, которые являются только посредником, а в тех благах, которые хозяйствующий субъект с их помощью приобретает. Но это — обход, а не выход из затруднения. В товарном хозяйстве обмен не может совершаться без объективного мерила ценности, без приравнивания денег и товара. Стихийный общественный процесс неурегулированного хозяйства на определенной ступени своего развития из своих собственных недр создает требуемое мерило, без которого немыслимо нормальное функционирование общества, состоящего из независимых товаропроизводителей.

Визер, который является авторитетом субъективной школы по денежному вопросу, определяет ценность денег в зависимости от их покупательной силы, ибо меновая ценность денег — «антиципированная потребительная ценность предметов, которые можно на них приобрести»<ref>Wieser, — «Der naturliche Wert», 134.</ref>. Но тут он попадает в неприятное положение и совершает так называемое petitio principii, ибо понятие покупательной силы заключает в качестве предпосылки цену товаров, т. е. предполагает приравнивание товара и денег.

Только Маркс покончил как с фетишизмом, так и с субъективизмом и номинализмом в учении о деньгах. Отправляясь от общества, а не от индивидуума, он сумел показать, что индивидуальный труд в процессе обмена должен рассматриваться, как часть совокупного общественного труда, и что деньги служат вещественным выражением абстрактного общественно-необходимого труда, всеобщим эквивалентом<ref>Интересное признание по поводу domo sua делает один из представителей субъективной школы. «Как известно, признается Бунятян, теоретики субъективной школы до сих пор избегали или затруднялись (sic!) подвести образование ценности денег под общий закон образования ценности хозяйственных благ на основании их предельной полезности. Но только таким образом деньги могут быть сделаны мерилом не только цен, но и ценности благ». М. Бунятян — «Экономические кризисы», 120. Как же он устраняет вскрытый пробел? «Абсолютная ценность денег определяется теми же факторами, которые определяют ценность всякого другого блага, а именно количеством денег, с одной стороны, а с другой — общей потребностью единичных хозяйств в них» (Ibid., 120—1). Совершенно очевидно, что количество денег и спрос таковых предполагают цены, т. е. приравнивание товара и денег. Теория Бунятяна, таким образом, снова «кажинный раз на ефтом самом месте») обнаруживает роковую невозможность для австрийской школы разрешить загадку денег.</ref>.