Редактирование: Столяров В. Диалектика как логика и методология науки (раздел)

== Диалектические законы познания ==

Выступая как логика и теория познания, диалектика должна раскрывать определенные законы мышления и познания. Каковы же (по своему характеру) эти законы?


=== Две концепции диалектических законов познания ===

По вопросу о законах познания, раскрываемых диалектикой (мы их называем диалектическими законами познания), в литературе существует две основные концепции.

Согласно одной из них, все законы познания, открываемые и рассматриваемые диалектикой, сводятся к всеобщим законам бытия. Никаких других законов познания диалектика якобы не знает и знать не может. При этом обычно ссылаются на то, что законы познания суть «осознанные всеобщие законы бытия»; что «у познания нет каких-то иных законов, кроме тех, которым подчиняется и бытие», и «о диалектических законах бытия и познания можно сказать, что это одни и те же законы»<ref>''И. К. Вахтомин''. Законы диалектики — законы познания, стр. 81, 162—163.</ref>; что «все специфические определения мышления оказываются специфическими определениями предмета» и что, следовательно, имеет место «совпадение» «форм и законов познающего мышления с формами и законами объективной реальности»<ref>''Л. К. Науменко, Г. А. Югай''. «Капитал» К. Маркса и методология научного исследования. М., 1968, стр. 17, 11.</ref> и т. д.

Соответственно диалектическая логика понимается как «наука об объективно обусловленных формах и законах развития мышления, то есть как наука об отраженных и отражаемых мышлением формах и законах развития внешнего мира (природы и общества)»<ref>''М. Розенталь, Э. Ильенков''. Ленин и актуальные проблемы диалектической логики. «Коммунист», 1969, № 12, стр. 26.</ref>. В связи с этим отрицается правомерность изучения в диалектике каких-либо специфических форм и законов мышления: поскольку «законами познания оказываются… всеобщие определения действительности», постольку надо «распрощаться с пресловутой «спецификой» мышления, которая всегда все портит даже при самой «скромной» оценке ее роли, а ведь вместе с этой «спецификой» падает как лишенное основания также и представление о диалектической логике как об исследующей «приемы» мысли ''в отличие'' от всеобщих форм бытия…»<ref>''Г. С. Батищев''. Противоречие как категория диалектической логики. М., 1963, стр. 8, 87.</ref>.

Данная концепция отстаивается в работах Г. С. Батищева, Э. В. Ильенкова, А. Касымжанова, Л. К. Науменко, Г. А. Югай и др. Напротив, в работах Б. А. Грушина, Б. М. Кедрова, П. В. Копнина, М. К. Мамардашвили, И. С. Нарского, В. С. Тюхтина, А. П. Шептулина и др. названная точка зрения оценивается как ошибочная, как находящаяся в русле гегелевской концепции тождества бытия и мышления. Эти авторы, признавая наличие всеобщих диалектических законов бытия, вместе с тем обосновывают положение о том, что нет полного совпадения форм и законов познающего мышления с формами и законами объекта, ибо «не все связи и отношения познания соответствуют действительности, в познании есть такие связи, отношения, которые свойственны только ему и отсутствуют в действительности»<ref>См. «Диалектика и логика научного познания», стр. 41.</ref>.

Нетрудно установить, что познание имеет некоторые специфические особенности и закономерности. Но тогда возникают дополнительные трудности в определении задач диалектической логики. Требуется, в первую очередь, обосновать, почему вообще специфика познания должна изучаться в диалектике, которая выступает как наука о всеобщих законах бытия. Некоторые философы пытаются обосновать правомерность изучения в диалектике специфических законов познания ссылкой на то, что «нельзя представлять специфические законы познания, так же как и специфические законы логики, как нечто обособленное и независимое от общих законов диалектики. Напротив, их следует рассматривать как особое проявление и действие в сфере познания и мышления этих общих законов»<ref>''А. В. Востриков''. Теория познания диалектического материализма, стр. 38—39.</ref>; «специфические законы познания… суть общие законы диалектики, но взятые в их конкретном, специфическом преломлении применительно к области мышления»<ref>''Б. М. Кедров''. Единство диалектики, логики и теории познания, стр. 277.</ref>.

Такая аргументация вряд ли правомерна ибо законы диалектики действуют во всех областях действительности в специфической форме. Однако это не служит достаточным основанием для того, чтобы рассматривать эти специфические формы, исследуемые в конкретных науках, как предмет диалектики.

Но даже если признать правомерность изучения в ней каких-то специфических особенностей и закономерностей познания, то возникает вопрос о том, какие именно из них должна изучать диалектика. Ведь при ближайшем рассмотрении оказывается, что целый ряд специфических закономерностей правомерно рассматривать не в диалектике, а, скажем, в психологии, физиологии, формальной логике и др. Например, те особенности познавательного процесса, которые обусловлены характером психики познающего субъекта, свойствами его памяти, внимания, эмоций и т. д., составляют предмет психологии. Если же речь идет о таких сторонах познания, которые обусловлены физиологической организацией самого субъекта (структурой его органов чувств, мозга и всей нервной системы), то они должны изучаться прежде всего в физиологии.

Отмеченные выше трудности можно преодолеть, на наш взгляд, если предположить, что процессу познания свойственны такие закономерности, которые хотя и не тождественны закономерностям изучаемого объекта, но и не независимы от них, а неразрывно связаны с ними, обусловлены ими. Анализ этих закономерностей функционирования и развития познания, выяснение их зависимости от объекта, на основе получаемых в диалектике знаний о нем, и должен составлять задачу диалектики при исследовании специфических закономерностей познания. Но существуют ли и что конкретно представляют собой эти закономерности?

Их установление предполагает анализ связей и зависимостей между различными познавательными действиями с объектом.


=== Связи и зависимости методу познавательными операциями ===

В литературе довольно часто рассматриваются подобные зависимости. Указывают, например, на то, что нельзя изучить историю предмета, не уяснив предварительно, что это за предмет; что познать неразвитое состояние предмета гораздо легче, если уже известно и познано его развитое состояние и т. д. Но до сих пор эти связи и зависимости не рассматривались специально, не решался вопрос об их характере и типах, об их сущности, т. е. не создана их теория.

Построение такой теории должно быть начато с достаточно четкой формулировки самой задачи исследования и установления некоторых видов (типов) связей и зависимостей между познавательными действиями с объектом.

Выделим сначала некоторые абстракции, которые необходимы для нашего анализа. С самого начала следует отвлечься от всех обстоятельств, которые обусловлены не свойствами изучаемого объекта, а различного рода физиологическими, психологическими, социальными и прочими факторами. Другими словами, при диалектическом исследовании познавательных действий нельзя ссылаться на физиологические процессы, на строение мозга исследователя, на особенности употребляемого им языка, его психики, профессиональной подготовки, применяемых им приборов, на его интересы и т. д. Допустимо опираться лишь на выявляемые в диалектике особенности познаваемого объекта, рассматривая их влияние на характер тех связей и зависимостей, которые присущи той или иной системе познавательных операций<ref>Получаемые при этом знания непосредственно относятся поэтому не к реальной познавательной деятельности исследователя, которая подвержена воздействию всех тех факторов, от которых мы отвлекаемся, а к некоторой идеальной ''модели'' этой деятельности.</ref>.

Для дальнейшего анализа нам потребуется одно существенное уточнение. Дело в том, что зависимость одних познавательных действий от других может быть установлена при изучении процесса познания объектов самой различной природы. Так, Маркс, решая вопрос о том, в какой последовательности должны рассматриваться различные элементы капиталистической экономики, выделил, в частности, такие зависимости. «Земельная рента не может быть понята без капитала, но капитал вполне может быть понят без земельной ренты»<ref>''К. Маркс и Ф. Энгельс''. Соч., т. 46, ч. I, стр. 44.</ref>. «…Легко понять норму прибыли, если известны законы прибавочной стоимости. В обратном порядке невозможно понять ni l’un, ni l’autre [ни того, ни другого]»<ref>''К. Маркс и Ф. Энгельс''. Соч., т. 23, стр. 227.</ref>.

Неоднократно Маркс обращал внимание на связь между познанием развитого капитализма и изучением тех общественных отношений, в результате преобразования которых он возникает. В частности, он писал: «…для того чтобы раскрыть законы буржуазной экономики, нет необходимости писать ''действительную историю производственных отношений''. Однако правильное рассмотрение и выведение этих производственных отношений как исторически сложившихся отношений всегда приводят к таким первым уравнениям, которые… указывают на прошлое, существовавшее до этой системы. Эти указания наряду с правильным пониманием современности дают в таком случае также и ключ к пониманию прошлого…»<ref>''К. Маркс и Ф. Энгельс''. Соч., т. 46, ч. I, стр. 449.</ref>.

Аналогичные связи и зависимости можно зафиксировать и по отношению к познанию живых организмов, физических явлений и т. д. Причем понятно, что все они обусловлены особенностями изучаемых явлений, их реальным взаимоотношением. Так, упомянутая зависимость в изучении (понимании) капитала и земельной ренты обусловлена, как подчеркивал Маркс, их реальным взаимоотношением в структуре капиталистического общества<ref>См. там же, стр. 44—45.</ref>.

Однако предметом исследования диалектической логики должны быть связи и зависимости познавательных операций, имеющие место при изучении предметов и явлений любой природы. Значит, при анализе необходимо абстрагироваться от различия предметов и явлений качественно различных областей действительности. В качестве того языка, на котором описывается объект познания, не может быть принят «язык» физики, химии или других специальных наук, а только «язык» диалектики как науки о всеобщих законах бытия.

В общем виде задачу исследования можно сформулировать следующим образом: необходимо, используя учение диалектики, в котором раскрываются (в логически обобщенном виде) особенности, реальное взаимоотношение различных явлений (причины и следствия, формы и содержания, процесса изменения и предмета, претерпевающего изменение и т. д.), рассмотреть те связи и зависимости, которые существуют между выбором этих явлений в качестве предмета познания, материала изучения и т. д., получением знаний о них, решением соответствующих познавательных задач (другими словами, между познавательными операциями с этими явлениями) и которые обусловлены свойствами изучаемых явлений.

При классификации рассматриваемых связей (зависимостей) прежде всего следует иметь в виду, что познавательные действия с каким-то одним явлением <math display="inline">\large \mathit А</math> (обозначим их через <math display="inline">\large \mathit {Р_1}</math>) могут зависеть от познавательных действий с другим явлением <math display="inline">\large \mathit Б</math> (обозначим их через <math display="inline">\large \mathit {Р_2}</math>) двояким образом: 1) <math display="inline">\large \mathit {Р_1}</math> вообще не могут быть осуществлены помимо <math display="inline">\large \mathit {Р_2}</math>; 2) хотя <math display="inline">\large \mathit {Р_1}</math> и могут быть в принципе осуществлены без <math display="inline">\large \mathit {Р_2}</math>, но проведение или не проведение последних, тот или иной способ такого проведения и т. д. оказывают определенное воздействие на <math display="inline">\large \mathit {Р_1}</math> — позволяют осуществить их более или менее быстро, с большими или меньшими трудностями, ошибками и т. д.

Рассмотрим для иллюстрации некоторые — самые простейшие — из этих связей и зависимостей. В качестве примера зависимости первого типа можно привести известное положение Энгельса: «Надо сначала знать, что такое данный предмет, чтобы можно было заняться теми изменениями, которые с ним происходят»<ref>''К. Маркс и Ф. Энгельс''. Соч., т. 21, стр. 303.</ref>. Такая зависимость давно известна в науке.

Уже Гегель на примере истории философии показал, что воспроизведение истории предмета существенно зависит от представления о самом предмете. Для того чтобы увидеть в истории философии прогрессирующее развитие идеи, отмечал Гегель, необходимо иметь знание о ней. Он сравнивал авторов, которые пишут об истории философии, не зная того, что такое философия, с животными, которые прослушивают все звуки музыкального произведения, но при этом не улавливают гармонии<ref>См. ''Гегель''. Соч., т. IX. М., 1932, стр. 6—7.</ref>.

Маркс в «Экономическо-философских рукописях» и в «Немецкой идеологии», а позднее и в других своих работах показал, что до тех пор, пока исследователь не уяснит себе точно тот предмет, историю которого он собирается писать, все попытки исторического исследования будут несостоятельны.

Искаженное представление о предмете обязательно сопровождается искаженным изображением его истории. Подходя, например, к изучению истории капитала с теми представлениями о его сущности, которые имелись у буржуазных экономистов, считавших, что капитал — это «накопленный труд вообще» (палка дикаря тоже есть накопленный труд), невозможно получить изображение действительного процесса возникновения капитала. Маркс сумел сделать это потому, что он исходил из совершенно иного понимания сущности капиталистических отношений. Не случайно историческая связь капитала с предшествующими ему общественными формами, сам исторический процесс его зарождения Маркс воспроизводит лишь в 24-й главе «Капитала».

Только раскрыв сущность капиталистических отношений и установив, в частности, что они предполагают отделение собственности на условия осуществления труда от рабочих<ref>См. ''К. Маркс и Ф. Энгельс''. Соч., т. 23, стр. 726.</ref>, Маркс принимается и за воспроизведение истории возникновения капитала. Именно таким путем ему и удалось объяснить содержание исторического процесса формирования капитализма, показать, что «процесс, создающий капиталистическое отношение, не может быть ничем иным, как процессом отделения рабочего от собственности на условия его пруда…»<ref>Там же, стр. 90.</ref>.

Попытка реконструкции истории предмета до выяснения того, что он из себя представляет, может привести и к тому, что исследователь на самом деле будет рассматривать историю совсем другого предмета. Так, если пытаться изучать возникновение человеческого мышления, не уяснив предварительно, что оно такое, то легко ошибиться и принять простейшие акты отражения, свойственные животным, за возникновение той высшей формы отражения, которая специфически характеризует человеческое мышление.

Рассмотренная зависимость обусловлена особенностями самого реального процесса изменения. Ведь изменение не существует без того, что изменяется, и всегда существует как процесс преобразования некоторого относительно устойчивого предмета (вещи, явления)<ref>Противоположную позицию в истолковании процесса изменения занимают философы типа А. Бергсона, Александера и другие, по мнению которых изменение не предполагает изменяющегося предмета, «движение не предполагает собою движущегося тела» ''(А. Бергсон''. Восприятия изменчивости. СПб., 1913, стр. 28).</ref>.

На основе теории диалектики могут быть установлены и обоснованы и другие зависимости между познавательными операциями, в частности следующие: нельзя получить знание о формах проявления закона, не выяснив предварительно вопроса о содержании самого закона; знание о причине какого-либо процесса изменения не может быть получено, если не выделен сам этот процесс; изучение связи элементов структуры предполагает знание элементов и др.

Все эти зависимости обусловлены реальным взаимоотношением изучаемых явлений <math display="inline">\large \mathit А</math> и <math display="inline">\large \mathit Б</math> (процесса изменения и предмета, претерпевающего изменение, закона и форм его проявления и т. д.). Подобное взаимоотношение в самой общей форме можно охарактеризовать следующим образом: <math display="inline">\large \mathit А</math> есть определенная сторона (особенность) <math display="inline">\large \mathit Б</math>, которая и интересует исследователя.

Перейдем теперь ко второму из отмеченных выше типу связи познавательных действий <math display="inline">\large \mathit {Р_1}</math> и <math display="inline">\large \mathit {Р_2}</math>. В качестве примера упомянем ту зависимость, на которую обращал внимание Маркс, когда писал, что «анатомия человека — ключ к анатомии обезьяны» и что изучение буржуазного общества как «наиболее развитой и наиболее многообразной исторической организации производства» дает возможность «заглянуть в структуру и производственные отношения всех тех погибших форм общества, из обломков и элементов которых оно было построено»<ref>''К. Маркс и Ф. Энгельс''. Соч., т. 46, ч. I, стр. 42.</ref>.

В литературе это положение Маркса чаще всего осмысливается в виде утверждения о том, что неразвитое состояние предмета не может быть познано (понято) без обращения к развитому состоянию того же самого предмета. Однако не так просто найти исчерпывающее объяснение такой зависимости. И в самом деле, непонятно, почему неразвитое нельзя постигнуть (познать), не обращаясь к развитому, какие дополнительные знания о неразвитом состоянии может дать исследователю обращение к развитому состоянию того же предмета и др.

При ответе на поставленные вопросы, видимо, недостаточно просто указать, как это часто делается, на то, что человеку «проще», «легче» познать развитое, чем неразвитое состояние. Ибо весь вопрос в том-то и состоит, почему легче. Не помогут и ссылки на специфику мыслительных способностей человека или на особенности его психики. Ведь для объяснения зависимости познавательных действий необходим анализ прежде всего объективных отношений, их влияния на познавательную деятельность, а не апелляция к каким-то психологическим, физиологическим и другим факторам.

Применительно к нашему случаю это означает, что необходимо выяснить специфические особенности неразвитого состояния предмета и определить те трудности в его познании, которые обусловлены именно неразвитостью, а затем объяснить, как могут они быть преодолены при помощи изучения развитого состояния.

Предмет находится в неразвитом виде тогда, когда он только что возник. Поэтому свойства, специфичные для него, только зарождаются, т. е. очень слабо выражены в количественном и качественном отношениях. К тому же предмет сохраняет, как правило, множество особенностей, доставшихся ему от того предмета, в результате изменения и развития которого он возникает, и специфичных именно для последнего. Так обстоит дело, например, с неразвитыми капиталистическими отношениями. Рассматривая положение, сложившееся в России в конце XIX в., Ленин отмечал, что «капиталистическая основа современных отношений не должна скрывать… все еще могущественных остатков «стародворянского» наслоения, которые ''еще не разрушены'' капитализмом именно вследствие его неразвитости»<ref>''В. И. Ленин''. Полн. собр. соч., т. 1, стр. 491.</ref>. В другом месте, характеризуя неразвитое состояние коммунистического общества, он указывал, что это «коммунистическое общество, которое только что вышло на свет божий из недр капитализма… носит во всех отношениях отпечаток старого общества…»<ref>''В. И. Ленин''. Полн. собр. соч., т. 33, стр. 92.</ref>.

Наличие у предмета таких свойств и особенностей, а также слабая выраженность его специфических сторон затемняют действительную сущность предмета, его специфику и могут привести к отождествлению данного предмета с тем, в результате изменения которого он возник. Взять, к примеру, «Экономическо-философские рукописи 1844 года» Маркса. Применяемая Марксом терминология и некоторые другие особенности развиваемой им концепции, обусловленные ее генетической связью с гегелевской философией, а также тем, что в это время концепция Маркса находилась еще в стадии становления, затемняют ее действительную сущность и могут создать впечатление, что у Маркса здесь нет ничего нового по сравнению с гегелевской философией. Основываясь на этом, ревизионисты и многие буржуазные философы утверждают, будто Маркс в указанной работе полностью стоит на позициях гегелевской философии. Так, Г. Макмерри заявлял, что конфликт Маркса с «гегелевским идеализмом не означал недовольства гегельянством как теорией» и что Маркс якобы так и остался «убежденным гегельянцем в теории»<ref>''G. Macmurray'', The early development of Marx thought. «Christianity and the social revolution», 1935, p. 214.</ref>. На самом деле Маркс стоит на позициях, в корне отличных от гегелевской точки зрения, на позициях диалектико-материалистической философии, хотя она и выражена здесь еще в недостаточно развитой форме.

То обстоятельство, что свойства, доставшиеся предмету «в наследство» от исторически предшествующих явлений, затемняют сущность и специфику данного предмета, неоднократно подчеркивалось Лениным. В частности, при рассмотрении неразвитого состояния капитализма в сельском хозяйстве России конца XIX в. он указывал, что здесь «подчинение труда капиталу прикрыто тысячами обломков средневековых отношений, которые мешают производителю видеть сущность дела…»<ref>''В. И. Ленин''. Полн. собр. соч., т. 1, стр. 504.</ref>. Он отмечал, что хотя «эксплуатация трудящегося в России повсюду ''является по сущности своей капиталистической''», но она здесь «еще опутана средневековыми формами, разными политическими, юридическими и бытовыми привесками, уловками и ухищрениями, которые мешают трудящемуся и его идеологу видеть сущность тех порядков, которые давят на трудящегося…»<ref>Там же, стр. 310.</ref>.

В преодолении рассматриваемых трудностей исследователю и может помочь анализ развитого состояния предмета. Дело заключается в том, что на ступени развитого состояния у предмета исчезают те стороны, которые достались ему от его собственного прошлого и которые «маскируют» для исследователя его сущность. Поэтому на достаточно высокой ступени развития предмета его сущность выступает, так сказать, в «чистом» виде. Так, если капиталистическая эксплуатация в своем неразвитом виде опутана еще средневековыми формами, разными политическими, юридическими и бытовыми уловками и ухищрениями, то, выступая в своем развитом состоянии как эксплуатация фабрично-заводского пролетариата, она предстает «в своем чистом виде без всяких запутывающих дело частностей»<ref>''В. И. Ленин''. Полн. собр. соч., т. 1, стр. 310.</ref>. Интересно обратить внимание в этой связи на следующее замечание Маркса. «…В теории предполагается, — писал он, — что законы капиталистического способа производства развиваются в чистом виде. В действительности же всегда имеется налицо лишь некоторое приближение; но приближение это тем больше, чем полнее развит капиталистический способ производства, чем полнее устранены чуждые ему остатки прежних экономических укладов»<ref>''К. Маркс'' и ''Ф. Энгельс''. Соч., т. 25, ч. I, стр. 191—192. Необходимо отметить, что рассматриваемая закономерность была обнаружена еще Гегелем, хотя и выражена в мистифицированной форме, в виде утверждения о том, что в конце развития предмет оказывается «адекватным своему понятию».</ref>.

Поскольку, следовательно, в развитом состоянии сущность предмета (и его специфика) «оголена», освобождена от «всех ее затемнений и иллюзий»<ref>''В. И. Ленин''. Полн. собр. соч., т. 1, стр. 401.</ref>, постольку она показывается доступной исследователю. Именно в этом смысле Маркс и писал, что «развитое тело легче изучать, чем клеточку тела»<ref>''К. Маркс'' и ''Ф. Энгельс''. Соч., т. 23, стр. 6.</ref>. Ясно поэтому, что исследователь может значительно облегчить себе познание сущности предмета, находящегося в неразвитом виде, если он обратится к развитому состоянию того же предмета, установит их генетическую связь и использует полученные при этом знания для изучения неразвитого состояния предмета.

Интересным и важным с точки зрения уяснения характера рассматриваемой зависимости познавательных операций является вопрос о том, можно ли обнаружить сущность предмета путем изучения его в неразвитом виде и не обращаясь к развитому состоянию. Отрицать такую возможность — значит допускать, что если изучаемый предмет еще не достиг стадии зрелости, то остается лишь ждать, когда это произойдет. Практика научного познания опровергает такое допущение или, по крайней мере, ставит его под сомнение. Известно, например, что Маркс сумел в Парижской коммуне разглядеть ее подлинную сущность, сумел установить, что она была, по сути дела, правительством рабочего класса. Маркс смог, таким образом, вскрыть сущность изучаемого предмета, несмотря на то что этот предмет находился еще в неразвитом виде. Известно далее, что Ленин выяснил подлинную сущность Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, возникших в ходе первой русской революции, охарактеризовав их как новые органы революционной власти. И свой вывод Ленин сделал на основе рассмотрения именно этой, еще неразвитой формы Советов.

Принципиальную возможность раскрытия сущности предмета, когда он рассматривается в неразвитом виде, без обращения к его развитому состоянию заставляет признать также целый ряд теоретических соображений. Одно из них состоит в том, что на любом этапе бытия предмета стороны, составляющие его сущность, уже возникли и потому в принципе могут быть обнаружены исследователем. Другое дело, каким образом это можно сделать легче, с меньшими трудностями и ошибками.

Значит, в рассматриваемом случае зависимость между познавательными операциями имеет следующий вид: познание <math display="inline">\large \mathit А</math> (предмета, взятого в неразвитом виде) в принципе может быть осуществлено без изучения <math display="inline">\large \mathit Б</math>(развитого состояния данного предмета), но осуществление последнего действия облегчает проведение первого и предохраняет от ошибок.

Мы рассмотрели лишь некоторые типы связей и зависимостей между различными познавательными действиями с объектом. На основе теории диалектики могут быть выявлены и другие их типы. Их специальное изучение имеет важное значение при анализе функций различных методов познания, при формулировании правил диалектического метода и т. д.

В том случае, когда эти связи и зависимости носят необходимый, устойчивый, повторяющийся характер (как в упомянутых выше случаях), они выступают как законы познания<ref>Это и есть, в частности, те специфические законы познания, которые выявляются в диалектике и которые отличаются от всеобщих законов бытия.</ref>.

В наших работах сделана попытка выявить такого рода законы, действующие в процессе познания изменяющихся и развивающихся объектов, и применить их при анализе функций исторического метода познания<ref>См. ''В. И. Столяров''. Процесс изменения и его познание. М., 1966.</ref>. Не менее важно, по-видимому, выявить аналогичные законы, имеющие место при воспроизведении объекта как некоторой системы, при получении знаний о его структурных, причинных и других связях и выявить на основе этого функции соответствующих методов познания.

Вместе с тем открывается возможность установить и объяснить законы познавательного движения по объекту.


=== Законы познавательного движения по объекту ===

В процессе познания какого-либо объекта исследователь не только одновременно, но и последовательно проводит познавательные действия по отношению к различным его сторонам<ref>Под стороной объекта понимается все то, что так или иначе присуще объекту, характеризует его и может быть познано (это могут быть свойства, связи, изменение предмета и т. д.).</ref>. Он последовательно изучает объект в различных аспектах, в определенном порядке делает предметом познания различные его стороны, получает о них некоторые знания, решает соответствующие задачи и т. д. Например, в ходе познания какого-либо предмета исследователь от изучения свойств данного предмета переходит к анализу его структуры, потом к рассмотрению его генезиса и т. д.

Тем самым исследователь мысленно как бы «движется по объекту», изучая все новые и новые его стороны, получая о нем все более полные, глубокие и многосторонние знания. Как отмечал известный советский психолог С. Л. Рубинштейн, «ведущее звено всякой мыслительной деятельности», «основной нерв процесса мышления» состоит в том, что «''объект в процессе мышления включается во все новые связи и в силу этого выступает во все новых качествах, которые фиксируются в новых понятиях; из объекта, таким образом, как бы вычерпывается все новое содержание; он как бы поворачивается каждый раз другой своей стороной, в нем выявляются все новые свойства'', которые фиксируются в новых понятийных характеристиках»<ref>''С. Л. Рубинштейн''. Принципы и пути развития психологии. М., 1959, с. 70—71.</ref>.

Учитывая связи и зависимости одних познавательных операций от других, можно установить определенные закономерности мысленного (познавательного) движения по объекту. К числу таких закономерностей относятся, в частности, устанавливаемые диалектической логикой закономерные переходы в процессе познания от явления к сущности, от фиксирования изменения к анализу его причин, от рассмотрения качественных характеристик предмета к изучению его количественных параметров, от установления закона к раскрытию его модификаций в различных условиях и др.

Эти диалектические закономерности познавательного движения по объекту обусловлены природой объекта, его особенностями и закономерностями, адекватно соответствуют им и в этом смысле отражают их. Вместе с тем они свойственны только познанию, специфичны для него.

Специфичность процесса движения познания «по объекту» отмечает и Б. М. Кедров. Он обращает внимание, в частности, на тот факт, что познание противоречия как единства противоположностей «идет весьма своеобразным путем» и не совпадает с самим реально существующим противоречием. Действительно, «в природе и обществе противоречие всегда есть нераздельность, взаимосвязь противоположных сторон, тенденций, моментов действительности». В процессе же познания противоречия дело обстоит иначе: «Для того чтобы познать реальное противоречие, познание вынуждено сначала расчленить его на противоположные стороны… Только после того, как обе противоположные стороны противоречия будут изучены в обособлении одна от другой, в противопоставлении одна другой (а иногда даже в условиях полного отбрасывания одной из них), — только после такого предварительного расчлененного исследования возникает возможность соединить их снова, мысленно привести их в связь с целью восстановить исходное единство»<ref>''Б. М. Кедров''. Единство диалектики, логики и теории познания, стр. 200.</ref>. Точно так же явление и сущность, качественные и количественные характеристики, необходимые и случайные стороны и т. д. реально всегда нераздельны, а в познании рассматриваются в определенной последовательности. О своеобразии пути познания Б. М. Кедров пишет и в другой работе: «…обнаруживается своеобразие познавательного процесса по сравнению с характером самого исследуемого объекта: если в структуре вещества все его стороны, все его сущности — от самой простой, наименее глубокой до самой сложной, наиболее глубокой — ''сосуществуют'' и соотносятся между собой, то процесс познания предполагает ''последовательный'' переход от одного уровня, менее глубокого к другому, более глубокому при проникновении в глубь структуры изучаемого предмета»<ref>«Диалектика — теория познания. Проблемы научного метода», стр. 16.</ref>.

В литературе до сих пор встречаются попытки отождествлять познавательное движение по объекту с движением самого объекта. Наиболее ярко такое отождествление проявляется, пожалуй, в одной широко распространенной концепции, возникшей в связи с решением проблемы логического и исторического. Согласно этой концепции, логическая последовательность рассмотрения тех или иных явлений с необходимостью отражает реальную историческую последовательность появления указанных явлений, соответствует основным этапам развития объекта (какова реальная историческая последовательность явлений, такова с необходимостью и логическая последовательность их рассмотрения). Если строго придерживаться рассматриваемой концепции, то нужно признать, что логическая последовательность имеет место лишь там, где существует реальная последовательность изучаемых явлений, и что за всяким логическим порядком рассмотрения скрывается определенный реальный «порядок» соответствующих явлений. Однако на самом деле это вовсе не так. Мы уже установили, что изменение предмета, например, с необходимостью должно рассматриваться после выяснения того, что он собой представляет, причины изменения — после установления самого факта изменения, формы проявления закона — после изучения данного закона, связь элементов некоторой структуры — после изучения самих элементов и т. д. Таковы закономерности мысленного (познавательного) движения по объекту. Хотя во всех этих случаях имеет место логическая последовательность, но никакой соответствующей ей реальной последовательности изучаемых явлений нет (по крайней мере, ее может не быть).

Но даже если она существует, правомерно поставить вопрос: почему логическая последовательность познания должна быть такой же? В чем необходимость именно такого хода исследования? Ссылка на то, что логическая последовательность должна соответствовать исторической последовательности изучаемых явлений, к которой часто прибегают, ничего не доказывает, ибо это долженствование как раз и требуется объяснить. Чаще всего такое объяснение сводится к утверждению о том, что познание человека должно адекватно отражать действительность. Если в подобных рассуждениях под «познанием» имеется в виду познавательная деятельность (одну из характеристик которой и составляет последовательность осуществления познавательных действий), тогда приведенная аргументация является простой тавтологией: логическая последовательность должна соответствовать исторической, отражать ее, ибо познавательная деятельность (в частности, логическая последовательность) должна адекватно отражать действительность, соответствовать ей. Если же под «познанием» иметь в виду знания, то тогда можно сделать лишь тот тривиальный вывод, что знания о реальной последовательности явлений, коль скоро они истинны, адекватно отражают эту последовательность. Но отсюда никак не следует вывод о том, что порядок исследования тех или иных объектов с необходимостью должен соответствовать временной последовательности их появления.

Более того, в некоторых случаях имеет место необходимость в такой логической последовательности, которая прямо противоположна реальной (когда, например, исследователь изучает результат процесса изменения и на основе этого реконструирует исходный пункт процесса, который он лишен возможности непосредственно изучать) или в принципе не может соответствовать ей (например, когда устанавливается генетическая связь предметов, один из которых возник из другого, путем последовательного сопоставления их друг с другом).

С фактами такого рода мы сталкиваемся и в «Капитале» Маркса, который представляет собой образец диалектического мышления. Так, Маркс сначала рассматривает фабричное производство, а потом работу на дому, сначала капиталистическую земельную ренту, а потом ее докапиталистические формы. В этих случаях логическая последовательность прямо противоположна исторической. Тогда же, когда Маркс переходит от прибавочной стоимости к прибыли, от производства к потреблению, а потом к их единству, от потребительной стоимости к стоимости и, наконец, к товару, как их единству, логическая последовательность вообще несопоставима с исторической. Вместе с тем нельзя отрицать возможность их совпадения (например, сначала анализируется орудие труда, потом машина, сначала деньги, потом капитал).

/112/ Значит, логическая последовательность может соответствовать реальной, может не соответствовать ей, а может быть такой, что на вопрос об их соответствии или несоответствии нельзя дать ни положительного, ни отрицательного ответа. Это не случайно, ибо функция логической последовательности состоит вовсе не том, чтобы «соответствовать» исторической, быть адекватной ей. Истинные знания о последней действительно должны ей «соответствовать», да и то не буквально, а лишь в том смысле, что они должны отражать ее, изображать такой, какой она является на самом деле. Логическая же последовательность должна способствовать получению истинных знаний об изучаемых явлениях. Если для этого требуется, чтобы она была прямо противоположной реальной исторической последовательности, исследователь именно так и должен строить познавательную деятельность.

Об этих обстоятельствах совершенно четко и недвусмысленно говорил Маркс в связи с поисками такого правильного в научном отношении метода научного познания, которого так недоставало буржуазным экономистам и который позволял бы преодолевать различные затруднения, возникающие в процессе исследования капиталистического общества. Таковым и является метод восхождения от абстрактного к конкретному, характеризующий диалектическое мышление. Этот метод предполагает определенный порядок рассмотрения отдельных сторон того целостного объекта, который воспроизводится мышлением, определенную последовательность получения различных (по содержанию) знаний о нем и решения соответствующих задач. Получаемые на различных этапах исследования знания об объекте по отношению друг к другу выступают как абстрактное (в начале) и конкретное (в конце). Аналогичным образом оцениваются и категории, фиксирующие определенные стороны изучаемого объекта. С другой стороны, имеется реальная история объекта, внешне проявляющаяся в определенной последовательности возникновения различных его сторон и элементов.

Тогда-то и возникает вопрос: не имеют ли простые, абстрактные категории — точнее, реальные стороны изучаемого объекта, зафиксированные в них, — «независимое историческое или естественное» (а не только логическое) существование раньше более конкретных категорий? Маркс дает такой ответ на этот вопрос: Са depend (смотря по обстоятельствам). Могут встретиться случаи, когда абстрактная категория существовала раньше конкретной (например, деньги могут существовать и исторически существовали раньше капитала, банков, наемного труда и т. д.). «В этом смысле ход абстрактного мышления, восходящего от простейшего к сложному, соответствует действительному историческому процессу»<ref>''К. Маркс'' и ''Ф. Энгельс''. Соч., т. 46, ч. I, стр. 39.</ref>.

Вместе с тем, замечает Маркс, существуют весьма развитые и все-таки исторически менее зрелые общественные формы, где имеют место высшие формы политической экономии, например кооперация, развитое разделение труда и т. д., но не существует никаких денег. И в этом смысле, можно сказать, что ход абстрактного мышления не соответствует действительному историческому процессу. Поэтому при определении логической последовательности познания нельзя исходить из ее соответствия реальной последовательности изучаемых явлений. «Например, ничто не кажется более естественным, — пишет Маркс, — как начать с земельной ренты, с земельной собственности, так как ведь она связана с землей, этим источником всякого производства и всякого существования, и с земледелием, этой самой первой формой производства во всех сколько-нибудь прочно сложившихся обществах»<ref>''К. Маркс'' и ''Ф. Энгельс''. Соч., т. 46, ч. I, стр. 43.</ref>. Однако, продолжает он, «было бы неосуществимым и ошибочным трактовать экономические категории в той последовательности, в которой они исторически играли решающую роль. Наоборот, их последовательность определяется тем отношением, в котором они находятся друг к другу в современном буржуазном обществе, причем это отношение прямо противоположно тому, которое представляется естественным или соответствует последовательности исторического развития»<ref>Там же, стр. 44.</ref>.

Маркс неоднократно обращал внимание на то, что прямое отождествление логической и исторически временной последовательности изучаемых явлений приводит либо к ошибочному определению порядка познавательных операций, либо к извращенному представлению о самом изучаемом объекте. Так, Гегель рассматривал владение, семью и гражданское общество именно в такой последовательности и переносил ее в самую действительность, а именно: он изображал дело так, что и в реальной истории владение развивается в семью, а последняя — в гражданское общество. В «Критике гегелевской философии права», а позднее в «Экономических рукописях 1857—1859 годов» Маркс отмечал, что логическая последовательность у Гегеля в данном случае правильная, т. е. верно начинать философию права с владения, поскольку это простейшее правовое отношение субъекта, не требующее для своего анализа обращения к более сложным отношениям. Но отсюда вовсе не следует, что и в действительности все должно происходить точно так же. На самом деле никакого владения реально не существует до семьи и гражданского общества: владение есть отношение первичных семейных или родовых сообществ к собственности, отношение, предполагающее и семью, и гражданское общество<ref>''К. Маркс'' и ''Ф. Энгельс''. Соч., т. 46, ч. I, стр. 38—39.</ref>.

Отождествление Гегелем логической и реальной исторической последовательности изучаемых явлений представляет собой одно из следствий его общего подхода к мышлению. Гегелю принадлежит существенная заслуга в обосновании содержательного исследования познания. Концепция содержательной логики, разработанная в трудах Гегеля и других представителей немецкой классической философии, однако, страдала существенными недостатками, чтобы не сказать пороками, связанными с идеалистическим подходом к анализу познания. По Гегелю, совпадение логики и онтологии, а значит, и содержательное исследование познания покоится на принципе тождества бытия и мышления: «…''Вещи'' и ''мышление'' о них сами по себе совпадают…»<ref>''Гегель''. Соч., т. V. М., 1937, стр. 22.</ref>. Логика изучает «''мысль, поскольку последняя есть также и вещь (die Sache) в самой себе'', или ''вещь (die Sache) в самой себе'', поскольку последняя ''есть также и чистая мысль''»<ref>Там ''же'', стр. 27.</ref>.

Именно этим объясняется тот факт, что Гегель не смог решить проблему содержательного исследования форм и методов мышления. «…Он ''отождествил'' субъективные логические связи деятельности со связями реальными, объективными (и, следовательно, не дал понятия ни тех, ни других),.. Гегель вообще не признает общей зависимости мышления от предметов и обрывает всякую связь мысленного содержания с ними. Но Гегель делает и дальнейший шаг, отождествляя изображаемое научным знанием движение предмета и движение научной мысли, этот предмет изображающей… В итоге мышление не выделяется Гегелем в качестве самостоятельного объекта исследования, которому должны быть даны особые, отличающие его от всего остального характеристики… Движение познания не отличается от движения объекта, отождествляется с ним»<ref>''М. К. Мамардашвили''. Формы и содержание мышления, стр. 127, 129, 130.</ref>. Путь, способ познания, писал Гегель, кажется деятельностью внешней относительно бытия, «но это шествие есть движение самого бытия»<ref>''Гегель''. Соч., т. V, стр. 455.</ref>. Одним из следствий позиции Гегеля и было отождествление логической и исторической последовательности изучаемых явлений.

За ошибочное перенесение особенностей процесса движения мысли на реальный исторический процесс Маркс подвергал критике и Прудона в работе «Нищета философии»<ref>См. ''К. Маркс'' и ''Ф. Энгельс''. Соч., т. 4, стр. 133-134.</ref>.

Мы столь подробно остановились на концепции, согласно которой имеет место соответствие (если не тождество) логической и исторической последовательности изучаемых явлений, во-первых, потому, что она, несмотря на ее ошибочность, широко распространена. Во-вторых, мы хотели показать, к каким ошибочным последствиям приводит упомянутая концепция, разделяемая некоторыми советскими философами, которые признают «совпадение форм движения мысли с формами движения предмета», утверждают, что «все специфические определения мышления оказываются специфическими определениями предмета»<ref>См., напр., ''Л. К. Науменко''. Монизм как принцип диалектической логики. Алма- Ата, 1968, стр. 314, 321.</ref> и отрицают наличие каких-либо специфических форм и закономерностей познания, изучаемых материалистической диалектикой.

4 118/ Конечно, и познание, и отражаемый им объект (как вообще все явления действительности) подчиняются некоторым общим диалектическим законам. Вместе с тем диалектическая логика вскрывает связи и зависимости различных познавательных действий и обусловленные ими особенности и закономерности мысленного (познавательного) движения по объекту, которые специфичны именно для процесса познания.

Эти законы действуют не только в ходе функционирования, но и в процессе ''развития'' научного познания, с чем связаны особые задачи материалистической диалектики как логики и гносеологии.