Редактирование: (Дискуссия) Что такое политическая экономия (раздел)

=== Бухарин, Н. И. ===

Товарищи, я прежде всего должен сказать, что после того, как И. И. говорил здесь о «троцкизме», я для того, чтобы защищать противоположную точку зрения, должен был бы просить вас, по меньшей мере, чтобы вы послали приветственную телеграмму Ленинскому ЦК. Я думаю, однако, что словеса о «троцкизме» припутаны здесь ни к селу, ни к городу, точно так же, как ни к селу, ни к городу припутан сюда вопрос о левом коммунизме. Это все равно, что я сказал бы вам, что, вот, несколько товарищей из присутствующих здесь, которых я называть не буду, голосовали в свое время за заем свободы и благодаря такому голосованию как раз и пришли к постановке вопроса о теории политической экономии, которую здесь развивали. Это было бы весьма неостроумно, и я думаю, что нам такие вещи нужно совершенно выкинуть из нашего рассмотрения. И. И., который вообще не сумел понять степень применяемости абстрактных положений теории к конкретной экономической действительности, запутывал вопрос, когда приводил массу неоспоримых истин, даже не из первого класса, а из приготовительного, — что капиталисты расстреливали стачечников, что «Правда» выходила давным-давно, что при капитализме оплачивают зачастую неполную стоимость рабочей силы. Все это поучительно только для приготовишек. Вместе с тем И. И. поднял здесь чрезвычайно большие Вавилоны: с одной стороны, «троцкизм» (страсти-мордасти!), с другой стороны — Коммунистический Интернационал. Но пикантно то, что проект программы Коммунистического Интернационала, на который в пользу своей точки зрения И. И. ссылается, составлял ваш покорный слуга. Не мог же я, исходя из совершенно неверной теоретической концепции в политической экономии, создать правильную концепцию при построении программы. Можно быть при построении программы непоследовательным, но нельзя быть непоследовательным в основных вопросах.

Я, т.т., должен сказать, что та психология, на которой здесь играл И. И., ошибочна. Тетива, на которую натягивал свои стрелы громовержец Иван Иванович, есть борьба против абстрактной теории Ленина и Маркса, каковы бы ни были дипломатические рассуждения И. И. относительно «возврата к Рикардо». И. И. должен понимать, что хотя эти великие люди, Маркс и Ленин, умерли, они оставили все-таки после себя некоторое наследство, и большое притом. Позвольте привести несколько цитат, маленьких, не таких больших, как у И. И., но все же нужных, чтобы не могли меня здесь упрекать в какой-либо подделке. Вот вам одна цитата из статьи, переведенной под редакцией И. И. Маркс говорит, что «при анализе экономических форм нельзя пользоваться ни микроскопом, ни химическими реактивами. То и другое должна заменить ''сила абстракции''. Но товарная форма продукта труда или форма стоимости товара есть форма экономической клеточки буржуазного общества. Для непосвященного анализ ее покажется просто рядом хитросплетений и мелочей. И это действительно мелочи, но мелочи такого рода, с какими имеет дело, например, микроскопическая анатомия».

Значит, если в естественных науках (спросите Тимирязева) мы работаем с микроскопом, то этому соответствует в политической экономии — сила абстракции. А ее тут больше всего громил И. И. Как 2 × 2 = 4, выходит, что в политической экономии важна сила абстракции, а между тем И. И. глубокомысленно возвещает: это троцкизм. Нет, это уже извините И. И., это есть всамделишный марксизм! В предисловии или «послесословии» ко 2‑му изданию 1‑го тома «Капитала» Маркс приводит ряд написанных на «Капитал» рецензий. (Между прочим, по-французски написано — «monsieur Магх» а в русском переводе — «тов. Маркс»). Что же пишет этот «товарищ Маркс»:

«… Парижская Revue Positiviste» упрекает меня… в том, что я рассматриваю политическую экономию метафизически» … «По поводу упрека в метафизике», — продолжает Маркс — «проф. Зибер замечает: «Поскольку дело касается теории в собственном смысле этого слова, ''метод Маркса есть дедуктивный метод всей английской школы'', недостатки и преимущества которой разделяют все лучшие экономисты-теоретики». С этим замечанием Зибера Маркс целиком, на сто процентов солидаризируется.

Мы видим, таким образом, как И. И. попадает пальцем в небо. Маркс признает и утверждает: моя политическая экономия оперирует абстрактно-дедуктивным методом. А И. И. говорит совсем другое. Или, быть может Маркс ничего не соображал, когда писал это дурацкое место в своем собственном предисловии. Так выходит, что ли, И. И.? Может быть кто-нибудь скажет: здесь не непоследовательность — весь «Капитал» построен по Степанову, а предисловие написано по II Интернационалу, по Троцкому. Но ведь это же нелепость. Всякое предисловие, как говорят некоторые неглупые люди, есть послесловие, т. е. некоторый чистый итог того труда, к которому предисловие пишется. Теперь позвольте привести некоторые цитаты из Ленина. Может быть, Маркс устарел в этом смысле слова. Есть такие люди, которые считают, что он устарел. Посмотрим же, что говорит Ленин. Тов. Скворцов думает, что согласно той точке зрения, которую я защищаю в теории политической экономии, Ленин до почтенного возраста не мог принадлежать к теоретикам-экономистам.

Я беру одну из самых ранних статей Ленина. В своих статьях о теории рынков Ленин имеет вполне ясную точку зрения на абстракцию. Вот что он пишет: «Во-вторых, Струве… ''смешивает абстрактную теорию реализации'' (о которой исключительно и трактовали его оппоненты) с ''конкретными историческими условиями'' реализации капиталистического продукта в той или другой стране, в ту или иную эпоху, это все равно, как если бы кто-либо смешал абстрактную теорию земельной ренты с конкретными условиями развития земледельческого капитализма в той или другой стране».

<blockquote>На стр. 482: «Струве напрасно называет теорию реализации теорией пропорционального распределения. Это неточно и неизбежно ведет к недоразумениям: Теория реализации есть ''абстрактная теория'', показывающая, как происходит воспроизводство и обращение всего общественного капитала».
</blockquote>
''Скворцов.'' Совершенно верно.

''Бухарин.'' Если это «совершенно верно», то это целиком бьет и ваши суровые сравнения с «Бентамом». И. И. сознается, что теория дает «ключ» к конкретному анализу. Однако, ваш «ключ» затерян где-то в мусоре. Ключа вашего никто не заметил. Если вы всерьез говорите о «ключе», то прежде, чем этим ключом отпирать замок, нужно его принести в кармане. Ключ прежде всего делают, оттачивают, шлифуют, чтобы отпереть им замок, и нужно было этим теоретическим ключом повертывать 3 раза, а И. И. повернул два раза и потому попал в лужу…

Далее, тов. Скворцов, уверяющий всех, что он находится в первом классе, совершенно не представляет себе — какие течения сейчас борются в области политической экономии, что сейчас буржуазия предлагает, с чем приходится теоретически сражаться, И. И. цитирует только тех буржуазных экономистов, которые существовали во времена Маркса. А нам приходится бороться, если мы действительно сидим в первом классе, с очень мощной экономической теорией. Мы имеем своеобразный расцвет буржуазной политической экономии, насчитывающей в своем составе целый ряд школ. Если сидеть в первом классе, то следует уметь ставить перед собой стратегически-важные теоретические проблемы, уметь располагать аргументы надлежащим образом, нужно уметь подчеркивать и выдвигать для борьбы с враждебными школами как раз то, что необходимо для того, чтобы практически вновь строить, как следует. Вот как нужно поставить вопрос. Что вы видите в лагере буржуазной науки? Что историческая школа там не похоронена, что теперь она начинает возрождаться, отчасти в той же самой Германии. Социальная причина этого понятна. Чтобы дать надлежащий отбой, чтобы критически отразить эти выступления буржуазной науки, основная задача должна заключаться в том, чтобы, в первую очередь, еще более совершенствовать, шлифовать наш «ключ» и нашу теорию. И нельзя ошибаться в применении этого ключа. Если неправильно подойти, то все пойдет к черту. И поэтому совершенно правильно этот теоретический костяк, т. е. определенная сумма теоретико-абстрактных положений, нами выставляется на первый план. Это есть наша теоретическая опора, и кто, как И. И., обстреливает эту опору, тот попадает безнадежно мимо цели. Математическая школа в ее чистом виде и австрийская школа — главные враги, которые стоят перед нами. В чем же основа их ошибок и с методологической и с классово-политической точек зрения? Что есть наиболее вредного у них? То, что они ''универсализировали'' категории политической экономии, то, что у них заработная плата была, есть и пребудет, то, что ценность у них была, есть и пребудет, то, что прибавочная ценность (в наших терминах) у них была, есть и пребудет. Вот что самое характерное. Здесь лежит основная линия нашей политической экономии, та, по которой действительно надо бить ваших противников.

Меня здесь И. И., не называя имени, старательно обстреливал. Однако, он знает, что у меня есть одна теоретическая работа по интересующему здесь нас вопросу, что я этот вопрос поставил всеми буквами. Что значит, что марксизм есть историческая наука? Тут могут быть два совершенно различных понимания. Вспомните, как Маркс определил буржуазную политическую экономию в первом томе «Капитала». Возьмите множество цитат и посмотрите.

Что вменяется Марксом в основной порок буржуазной политической экономии? То, что она ''универсализирует'' категории капиталистического общества, универсализирует все категории, которые являются исторически ограниченными: универсализируется капиталистическая заработная плата, универсализируется капиталистическая прибыль и т. д. Буржуазная наука делает категории политической экономии вечными. Таково мнение Маркса. А тов. Скворцов предлагает, чтобы политическая экономия изучала все исторические эпохи. У тов. И. И. путаница понятий. Одно дело, когда говорят, что политическая экономия должна быть исторической наукой, и при этом понимают, что она оперирует категориями известного, исторически ограниченного строя, капиталистического строя. В этом смысле говорят, что политическая экономия — историческая наука. Совсем другое дело «историческое» понимать в том, что, по-моему, на самом деле является «не историческим», поскольку оно годно для всех времен, для всех народов и все изучает. Это — не историческая наука. Маркс, стоявший на позиции классовой борьбы с буржуазией, говорил сикофантам: Вы — мошенники, вы переносите одну теорию решительно на все эпохи, все народы. Вас нужно разоблачить…

Наша теоретическая ось — это ''особенности'' капиталистического строя. А тов. Скворцов смазывает этот вопрос, думая, что это пустой разговор. Между тем, это приводит к определенным теоретически неправильным построениям. Не случайно в курсе тов. Богданова и Степанова говорится о свойствах продуктов в первобытном материальном коммунизме, что эти свойства суть — «общественная стоимость и общественная полезность». Но я должен сказать, дорогие товарищи, что у Маркса совершенно противоположное. Маркс неоднократно подчеркивает исторически ограниченный характер категории «стоимости» или «ценности». Какую бы то ни было «общественную стоимость» или ценность в натуральном хозяйстве Маркс решительно, с полной категоричностью отрицает.

И если здесь не школьники из «приготовительного класса», то надеюсь, с моей стороны, совершенно излишне приводить по этому поводу соответствующие цитаты.

У Маркса ценность — это категория, годная только для товарного хозяйства, а у И. И. она универсальная. Ведь вы же не будете отрицать, что понятие ценности считается у нас центральным понятием политической экономии. Защитники марксистской ленинской ортодоксии в первую очередь должны бить по этому пункту. И. И. бьет по совершенно другому. Может быть, мне возразят таким образом: позвольте, милый друг, что вы говорите. Вы запрещаете нам изучать другие экономические формации, кроме буржуазной. Это не по Марксу. Маркс в своем анализе брал не только абстрактный капитализм. Он изучал капитализм и в его неразвитом состоянии. Но я должен подчеркнуть, что я сохраняю полностью всю диалектическую перспективу. Я утверждаю, что категории капиталистического хозяйства надо брать и в их развитии, и в их уничтожении. И. И. своим заключительным аргументом приводит: развитие денежной формы стоит у Маркса и до капитализма, и до просто товарного хозяйства. Вы себя опровергаете, И. И. Почему? По очень простой причине. И. И. ссылался на широкое понятие политической экономии у Энгельса. Что сказано у Энгельса, если лучше посмотреть? Там сказано, — что это есть наука, изучающая «отношения производства и обмена» и т. д. Если вы, И. И., мне докажете, что обмен существует в натуральном хозяйстве, а не в товарном, тогда я с вами поговорю.

Мы знаем, что для т. Скворцова буржуазной политической экономии не существует, он борется лишь с «троцкизмом» в политической экономии. Однако, чрезвычайно крупное в нашей борьбе все-таки заключается в том, что мы выясняем, каковы в настоящем экономические капиталистические категории. Ведь всем же известно, что споры о прибыли, — в коммунистическом обществе или в социалистическом, — о капитале, о всех этих категориях, о ценностях — у нас существуют.

Наша первостепенная задача сводится к тому, чтобы открыть и выделить какую-нибудь особенность капиталистической экономики и таким путем строить систему политической экономии. Мы должны ставить на первый план теоретическое рассмотрение. И. И. для доказательства приводил первоначальные формы обмена, имевшие место на заре экономического развития. Но все это относится к товарному хозяйству и к его зачаткам. Вот я вас попрошу в заключительном слове назвать хотя бы 5 штук проблем, увязанных друг с другом, однако в которых бы не оперировали категориями ценности, заработной платы, прибыли, капитала, основного, оборотного и всяких других, ренты и прочих вещей. Это все — категории менового хозяйства. Вы хотите построить другую политическую экономию. Вот вы, пожалуйста, и постройте такую науку без этих категорий. Я ее не видел.

''Скворцов.'' А античное общество?

''Бухарин.'' Опять-таки, И. И., и античное общество политическая экономия может изучать лишь постольку, поскольку в нем налицо категории менового общества. Но вы попробуйте построить науку без этих категорий. Что у вас получится?

''Скворцов.'' Ничего.

''Бухарин.'' Тогда вы сдали свою позицию целиком. Если у вас ничего не получится, то позвольте вас поздравить. Я подписываюсь под этим открытием обеими руками. Это — то, что и требовалось доказать. Вы спекулируете на исторических хвостиках обмена, но эти хвостики не натурального хозяйства, а товарного денежного. Что же у вас получается? Вы начинаете строить политическую экономию тогда, когда в вашем поле зрения появляются хвостики товарного хозяйства. А эти целиком противоречит вашей точке зрения относительно вечности и универсальности политической экономии. Я скажу вам, что и натуральный строй может быть объектом теоретического изучения, но не объектом теоретической экономии. Это уже не будет политическая экономия.

Анализируя систему натурального хозяйства, вы будете говорить о зависимости процесса производства продуктов — от колебания, от распределения наличных производительных сил, относительно сил развития этого общества, его идеологии и пр. Тут много будет и описательных элементов. Но тут будет отсутствовать специфическая логическая структура элементов капитализма и товарного хозяйства, — тут будет налицо совершенно другой переплет. В этом логическое основание для выделения этих элементов в особую научную дисциплину, в особый теоретический объект.

Самый главный аргумент И. И. насчет схоластицизма не был даже и аргументом. У нас есть две опасности, которых не учитывают наши товарищи: одна заключается в том, что нельзя чересчур талмудически, схоластически поучать аудиторию. Эта опасность есть. И. И. с бешеной энергией отмечал эту опасность. Мы должны этой опасности противодействовать — совершенно верно. Но есть еще другая опасность, и она вполне реальна. Она сводится к тому, что нашу теорию, необходимость орудования «силой абстракции» объявляют метафизикой, аристотелевщиной и пр. Извините, это тоже есть реальная опасность. Я согласен с И. И. в том, что проклятые капиталистические категории еще и посейчас не снимают с себя своей собственной шкуры. Здесь не только формальная сторона. Здесь есть две стороны: одна, формальная по отношению к одному роду явлений, и не формальная по отношению к другому роду, и они сцеплены между собой по-различному. Так что тут получается колоссальнейший переплет, который чрезвычайно трудно уловить. Если рабочий работает в механическом предприятии государственном, или рабочий работает в частном, мы говорим — прибыль там и тут. У нас язык не выработан, и это создает громаднейшие трудности, и практические и теоретические, вплоть до выработки соответствующей терминологии.

Так вот, И. И., я должен сказать, что если мы не втолкуем в головы товарищей, которые зависят от нас идеологически, всю принципиальную разницу этих категорий, то мы провалимся в пропасть. С этой точки зрения та тенденция, которая вами представлена, которая универсализирует категории, есть вреднейшая политическая тенденция. Тут дело именно в разграничении. А вы смазываете это. Мы должны быть чрезвычайно осторожны. Соотношение между абстрактным и конкретным, сочетание между обоими моментами мне представляется таким образом. Наша теория — это абстрактная теория, или, как сам Маркс выразился, абстрактно-дедуктивная теория. Нельзя смешивать научно-закономерную абстракцию с абстракцией пустой, высасываемой из пальцев: глупо отрицать, что абстрактная теория — это такая, которая опирается на огромный конкретный материал. Это имеется не только в учебниках первого класса, но и в элементарной логике. Мы должны иметь дело с абстрактной теорией, которая разрабатывает вопросы, обобщает на основе широкого материала. Это есть ключ, его прежде всего нужно уметь применять. Теперь о конкретном. Если мы возьмем «Капитал», то в нем мы можем выделить вещи более конкретные и менее конкретные. Если вы введете, например в анализ промежуточные классы, вопрос о крестьянстве, то это есть более низкая ступень абстракции, большее приближение к конкретному. Но если вы будете вводить в анализ еще и разные прослойки внутри крестьянства, введете сельскохозяйственных полупролетариев, — это будет еще более конкретно. Тут целая цепочка. Поэтому совершенно ясно, что такое понятие, как ценность и прочие, нужно уметь держать, чтобы дойти до самого последнего полупролетария, до самой последней конкретной детальной частицы. Вот как обстоит вопрос с абстрактным и конкретным.

Теперь об «историческом» и «неисторическом». Я считаю, что политическая экономия есть теория капиталистического хозяйства. Это не значит, что другие формы хозяйства не могут быть объектами теоретического изучения, но это значит, что структура элементов этих хозяйственных форм будет иной, чем та, которая имеется в иррациональном неорганизованном хозяйстве.

Нужно, конечно, и хвостики назади видеть, нужно видеть, как возникает капитализм и куда он переходит, т. е. вы должны и категории абстрактные, которые вытащены и абстрагированы от капиталистически-производственных отношений, — вы должны их понять, как исторически обусловленные. Надо посмотреть, что за ними и до них. Но ни за что не теряйте заветного ключа, не забывайте про изучение самих капиталистических производственных отношений. Характерно, что с И. И. был такой казус. Он начал читать теорию политической экономии, дочитал, кончая феодализмом, а потом все пропустил до империализма, потому что это требовало много времени, и таким образом, теория капитализма у него выскочила. Я это говорю не в доказательство, а просто для иллюстрации. Нельзя читать политическую экономию так, как он. Знание очень хорошая вещь, я не противник знания, очень хорошо знать все, но должен вам сказать, что наши курсы нужно все-таки проводить так, чтобы проходить и капитализм. Уклон с такими пропусками вреден. Если вы все это не забудете, тогда благо вам будет и да долголетни будете вы на земле. В противном случае вы потеряете тот ценный ключ, который всегда нужно носить в кармане на все случаи жизни.

Я извиняюсь перед И. И. за некоторые мои выпады против него, но я думаю, что он простит мне, поскольку вспомнит, что я поступал лишь по методам «эквивалентного обмена». (Аплодисменты).