Редактирование: Плотников И. Меркантилизм (раздел)

== Трактат о налогах и податях, 1662 ==

''Вильям Петти''

Вильям Петти (1623—1687) — величайший экономист XVII в., основоположник классической политической экономии. Так как мы уделяем ему большое место в вводной статье, то здесь мы ограничимся только перечислением экономических произведений Петти:

# Трактат о налогах и податях, 1662 г. (помещен нами в сборнике).
# Verbum Sapienti (Слово мудрецу), 1664 г.
# Политическая анатомия Ирландии, 1672 г.
# Политическая арифметика, 1676 г.
# Кое-что о деньгах, 1682 г. (помещен нами в сборнике)
# Второй опыт по политической арифметике (о росте города Лондона), 1683 г.
# Наблюдение относительно дублинских таблиц смертности, 1681 г.
# Второе наблюдение о дублинских таблицах смертности, 1686 г.<br />

# Два опыта по политической арифметике, 1687 г.
# Замечания о городах Лондоне и Риме, 1687 г.
# Пять опытов по политической арифметике, 1687 г.
# Трактат об Ирландии, 1687 г.

''ВИЛЬЯМ'' ''ПЕТТИ''

Трактат о налогах и податях показывающий природу и меру

* Коронных земель
* Оценок
* Пошлин
* Подушной подати
* Лотерей
* Добровольной подати
* Акциза
* Наказаний
* Монополий
* Служебных должностей
* Десятины
* Повышения денег
* Дымового сбора
* и т. п.

С некоторыми рассуждениями и отклонениями о войне, церкви, университетах, ренте и покупках, процентах и векселях, банках и ломбардах, регистрации имуществ, нищих, страховании, вывозе денег и шерсти, порто- франко, деньгах жилищах, свободе совести, и т. п.

Все это часто применяется к настоящему положению и делам Ирландии.


=== Глава I ===


==== О различных видах государственных расходов ====

Государственными расходами являются расходы на оборону на суше и на море, по сохранению мира внутри и за границей и достойной чести государства защиты его прав от других государств; все это мы можем назвать военными расходами, которые обычно, в нормальное время, так же велики, как и любая другая ветвь целого; но в исключительных случаях (во время войны или при угрозе войны) значительно их превышают.

2. Другой ветвью государственных расходов является содержание правителей, начальников и подчиненных; я подразумеваю под ними не только тех, кто тратит все свое время на исполнение своих обязанностей, но также и тех, кто много занимается подготовкой себя к этой деятельности и добивается у начальников надлежащей оценки своего умения и доверия.

3. Содержание правителей должно быть в такой степени богато и роскошно, как этого редко могут достигнуть частные предприятия и профессии. И это нужно для той цели, чтобы правители осуществляли власть не только при помощи своих природных свойств, но и искусственными способами воздействия на население.

4. Ведь если большое количество людей назовет одного из их числа королем, то если такой государь не появляется в большем видимом блеске, чем другие, не может награждать тех, кто его слушается или ему нравится, и поступать наоборот с другими, — одно лишь учреждение его власти имеет мало значения, даже если бы он случайно и отличался большими физическими и умственными способностями, чем кто-либо другой из народа.

5. Должны быть и должности, являющиеся не больше чем παληργα — побочным занятием, как шерифы, мировые судьи, констэбли, церковные попечители и т. п., которые многие могут исполнять без большого вреда для их обычной деятельности, причем честь, что им оказывают доверие, и удовольствие от того, что их боятся, уже считаются достаточным вознаграждением.

6. Под эту же рубрику можно подвести и расходы на деятельность, которая может касаться отношений как между людьми, так и между государством в целом и его отдельными членами: также их делом будет судить и наказывать за оказанные несправедливости и предупреждать их в будущем.

7. Третьей ветвью государственных расходов будут расходы на пастырей человеческих душ и духовников. Оплата этой деятельности, как могут подумать (так как она касается иного мира и только особых интересов каждого человека в нем), не должна бы входить в число государственных расходов. Однако, если мы примем во внимание, как легко человеку уклоняться от законов, совершать недоказуемые преступления, давать неверные показания на суде, искажать смысл и значение законов и т. п., то отсюда вытекает необходимость в использовании государственных средств, чтобы обучать людей божественным законам, которые учитывают злые мысли и намерения и еще больше тайные проступки и которые наказывают на вечные времена в другом мире зато, за что человек может лишь частично быть наказан в этом мире.

8. Те, кто работают на этой государственной службе, должны тоже содержаться с соответствующим блеском и должны иметь средства для привлечения людей известным вознаграждением также и на этом свете, по крайней мере настолько, насколько многие и в прежнее время шли даже за самим Христом только ради хлеба, который он им давал.

9. Следующая ветвь — забота о школах и университетах, в особенности же постольку, поскольку они учат чтению, письму и арифметике. Это очень нужно каждому человеку, как помощь и поддержка памяти и рассудку, причем математика является такой помощью рассудку, письмо и чтение — памяти. Но должно ли обучение богословию и т. п. быть сделано частным делом, — это для меня стоит под вопросом.

10. Верно, что в настоящее время школы и колледжи организуются большею частью на средства отдельных лиц или являются учреждениями, на которые отдельные лица тратят свое время и деньги, руководствуясь частными расчетами. Но, несомненно, было бы не плохо, если бы их целью было доставить возможно лучшую помощь высшим и тонким прирожденным умам, направленным на исследование природы во всех ее проявлениях. В этом смысле они должны были бы быть на иждивении государства; ведь эти умы должны были бы для этой работы выбираться не родными и знакомыми (вороны тоже считают себя красивейшими птицами), но скорее посредством одобрения других, более беспристрастных лиц, как например те, кто выбирает в Турции из христианских детей способнейших, могущих быть орудием и поддержкой турецкого правительства.

Об этом отборе впоследствии скажем больше.

11. Следующей ветвью является забота о содержании сирот, найденышей и подкидышей, которые тоже сироты, а также о немощных всех видов, более всего о тех, которые нуждаются в предоставлении им работы.<ref>Одним из крупнейших бедствий в Англии XVII в. считался у современников пауперизм, начало которому было положено экспроприацией крестьян в XVI в. Поэтому, как мы видели, нет почти ни одного писателя этой эпохи, который не уделял бы внимание вопросу о мерах к устранению пауперизма. Не является исключением из этого правила и Петти.</ref>

12. Ведь разрешение кому-либо нищенствовать — более убыточный путь, чем содержание тех, кому законы природы не позволяют умереть с голоду, когда пища, возможно, имеется. Помимо того, несправедливо давать кому-либо голодать, если мы считаем справедливым ограничивать заработок бедного так,<ref>Законодательство о труде начала капиталистической эпохи в Англии характеризуется изданием многочисленных законов, направленных против зарождающегося рабочего класса. Эти законы ставили себе целью удлинить рабочий день и сократить, елико возможно, заработную плату (см. Маркс, «Капитал», т. I, гл. 24). В своей фразе Петти намекает на это законодательство.</ref> что он ничего не может отложить на время безработицы или неработоспособности.

13. Последнею ветвью является забота о дорогах, судоходных реках, водопроводах, мостах, гаванях и других вещах общего блага и пользования.

14. Могут быть мыслимы также и другие ветви, которые либо будут иметь отношение к изложенному, либо что-нибудь к этому добавят. Но для моей цели достаточно в настоящее время изложить эти важнейшие и наиболее очевидные, чем все другие, отрасли.


=== Глава II ===


==== О причинах, которые увеличивают и делают более тягостными различные виды государственных расходов ====

Рассмотрев таким образом, различные виды государственных расходов, мы рассмотрим причины, которые их увеличивают, как в целом, так и в частностях. Среди общих причин первая — нежелание народа их платить; это происходит от мнения, что откладыванием платежа и сопротивлением они могут от них избавиться, далее — от подозрения, что налоги слишком велики, или что собранное утаивается или дурно используется, или что они рассчитываются и взыскиваются неравномерно. Все это причиняет большие расходы в деле сбора налогов и принуждает властителя принимать строгие меры по отношению к своему народу.

2. Другой причиной, затрудняющей сбор налогов, является принуждение к платежу их в денежной форме и в определенное время, а не товарами и в наиболее удобное время.

3. В-третьих — неясности и сомнения по поводу права обложения налогами.

4. В-четвертых — недостаток денег, махинации и беспорядки в монетном деле.

5. В-пятых — малое количество народонаселения, в особенности земледельцев и ремесленников.

6. В-шестых — незнание количества народонаселения, богатства и размеров промышленности и торговли народа; это причиняет ненужные повторные взыскания и смущает новыми добавочными сборами, вводимыми во избежание ошибок.

7. Касательно частного случая. Причины увеличения военных расходов совпадают с теми, которые увеличивают войны, или угрозу войны как с иностранными державами, так и гражданской.

8. Наступательная война с иностранной державой может быть вызвана очень многими причинами и тайнами и различными личными враждебными настроениями, которые выдаются за имеющие государственное значение; о них мы не можем ничего сказать кроме того, что обычным, общепризнанным стимулом к войне, особенно здесь, в Англии, является ошибочное мнение, что у нас слишком много населения, или что нам нужно больше территории, что мы можем ее взять с меньшими расходами у наших соседей, чем покупать ее у американцев; также ошибочно мнение, что величие и слава властителя зависят скорее от обширность его территории, чем от численности, искусности в ремеслах и трудолюбия его народа, хорошо сплоченного и управляемого. И сверх того считается более доблестным взять что-либо от других обманом и грабежом, чем добывать самим из недр земли и моря.

9. Те государства свободны от внешних наступательных войн (возникающих, как уже выше сказано, от личных и частных причин), в которых основной доход правителей незначителен и недостаточен для ведения такой войны. Если же они начнут такую войну и ведут ее до тех пор, что станет необходимым иметь больше средств, тогда те, кто имеет право устанавливать налоги, обычно исследуют, какие частные лица и в каких целях начали войну, и все обрушивается на зачинщиков, скорее чем приводит к желаемому результату; тогда приходится прекращать это дело.

10. Оборонительные войны происходят от неподготовленности подвергшегося нападению государства к войне, как например: когда военные склады наполнены плохими припасами, которые офицеры-взяточники приняли под видом хороших; когда армия плохо обучена, когда солдаты либо крепостные, либо слуги своих офицеров, или вообще лица, которые за свои преступления или долги нуждаются в защите от правосудия; когда офицеры не знают своего дела и не бывают в своих частях и вообще боятся наказывать солдат из опасения поплатиться за это<ref>В Англии в то время, как и сейчас, не было всеобщей обязательной воинской повинности, а наемная армия, в которую вербовали бедняков всевозможными посулами, спаиванием в обманом.</ref>. Поэтому быть всегда дома готовым к войне — самый дешевый способ избавиться от войны с иностранной державой.

11. Причиной гражданских войн здесь, в Европе, очень часто бывают религиозные убеждения, например преследование инаковерующих, принадлежащих к не признанным государством религиям, их наказание в публичных и открытых местах, перед большим количеством невежественных людей, смертной казнью, потерей членов тела или свободы, вместо того чтобы подвергать их определенным денежным взысканиям, таким, которые каждый сознательный неконформист <ref>Не принадлежащий к признанной государством религии.</ref>с удовольствием бы уплатил, а лицемеры своим отказом обнаружили бы свое лицемерие.

12. Гражданские войны происходят также от того, что народ воображает, что его собственное тяжелое положение может лучше всего быть излечено всеобщей смутой, хотя после кровавого подавления подобных беспорядков он по всей вероятности окажется в худшем положении, даже если бы они остались в живых и имели бы успех, но более вероятна для них гибель в борьбе.

13. От того, что люди думают, что формы правления могут в малое количество лет произвести значительное изменение в богатстве подданных; что существующие до этих дней формы правления не наилучшие в данных условиях; что любая установившаяся династия или личность не лучше, чем какой-либо новый претендент или даже чем лучший возможный выбор; что верховная власть невидима и что не всегда обязательно ее связывать с каким- либо определенным лицом или лицами.

14. Причиной гражданских войн является также и то, что богатство нации сосредоточено в руках немногих лиц, что не применены надлежащие средства, чтобы удержать всех людей от необходимости либо нищенствовать, либо воровать, либо быть солдатами.

Кроме того, возможность для некоторых жить в роскоши, тогда как другие умирают с голода.

Раздача наград по случайным и неверным мотивам. Предоставление больших материальных выгод лицам и партиям без явных заслуг. Это те явления, которые возбуждают зверские настроения среди мятущейся толпы, они — тот трут, который легко могут воспламенить искры немногих зачинщиков.

15. Одной из причин государственных расходов в вопросах религии является то обстоятельство, что с переходом от папизма к протестантской церкви и с изменениями, происшедшими в земледелии и в промышленности, не произвели перемен в границах приходов и в числе проповедников<ref>Петти намекает на то, что церковная реформация, уничтожившая целый ряд обрядов католицизма, как исповедь и т. п., сократила круг деятельности духовенства и позволяет уменьшить его численность.</ref>. Разве теперь, когда священники ведут проповеди среди большого числа прихожан, нельзя укрупнить прихода? Иначе говоря, не может ли стадо быть более -многочисленным, чем тогда, когда каждая отдельная овца была, как до сих пор, очищена и подстрижена три или четыре раза в год с помощью священного писания? Если в Англии и Уэльсе около 5 миллионов народа, разве нужно иметь больше 5000 приходов, то-есть предоставить каждому пастырю пасти 1000 овец? Ведь в центральных приходах Лондона около 5000 душ в каждом. При таком расчете в Англии и Уэльсе должно было бы быть около 1000 приходов, тогда как. теперь их около 10000.

16. Сократив количество приходов на половину, получим (считая в каждом приходе, в среднем, по 100 фунтов в год на священника) экономию в 500000 фунтов стерлингов. Помимо этого, сократив на половину количество приходского духовенства, мы будем нуждаться лишь в половинном количестве епископов, деканов, капитулов, колледжей и кафедральных соборов, что, по всей вероятности, даст еще экономии на 200 000 или 300 000 фунтов стерлингов в год.

И все же божия церковь будет лучше обслужена, чем теперь, и без вреда для священного древнего порядка епископата и их содержания на счет десятины.

18. Но предположим, нам скажут, что в каком-нибудь диком крае тысяча людей живет на пространстве не меньше целых восьми квадратных миль. На что я отвечаю, что таких приходов мало, или даже совершенно нет; наибольший из известных мне приходов имеет не больше чем 3—4 квадратных мили, и в нем народу совершенно не трудно собираться раз в неделю в одном месте.

19. Более того, я скажу, что добропорядочный курат<ref>Низшая должность священнослужителя</ref> небольшой выучки, должным образом посвященный, может легко служить в четырех часовнях каждое воскресенье, а ученый и красноречивый проповедник может проповедывать через воскресенье в каждой часовне, считая по две проповеди каждое воскресенье. А это вместе с обучением катехизису и экстраординарными чтениями в будни составит не меньше, чем сейчас, и с божьего благословения будет достаточно .для спасения; ибо иго его — благо, и бремя его легко.

20. Но чтобы положить конец этим сомнениям, я утверждаю, что если Англию и Уэльс разделить на участки по три квадратные мили, то окажется немного более 4000 таких участков, из которых можно организовать приходы.

21. Если же кто скажет, что отчуждение этой десятины — святотатство, то я отвечу, что эти средства могут быть использованы для защиты божьей церкви против турок и папизма и народов, примыкающих к ним, и это совсем не будет святотатство; во всяком случае, в меньшей мере, чем если дать <math display="inline">\frac{3}{4}</math> этих сумм женам и детям священников, которых еще не было, когда эти виды содержания уже были установлены.

21. Если бы я не питал отвращения к предложениям, направленным к уменьшению церковных средств, я бы мог сказать, что ограничение части причитающихся каждому оставшемуся пастору десятины и содержания и предоставление ему взамен этой части свободных сборов с его паствы были бы способом продвинуть евангелие и меньше оскорбляли бы тех, кто думает, что все их содержание должно быть организовано таким способом.

22. Я могу также сказать, что поскольку в Англии больше мужчин, чем женщин (указанная диспропорция мешает умножению населения), было бы очень полезно для духовенства вернуться к безбрачию. Нужно, чтобы никто не становился священником, если он женат; ведь легко из пяти миллионов народа выискать 5000, которые могли бы жить и жили бы одинокими: это выходит один на тысячу. А тогда наши неженатые пастыри так же великолепно могли бы жить и на половину того дохода, на который они сейчас живут.

23. Всячески необходимо позаботиться о том, чтобы, хотя число приходов и величина дохода должны быть сокращены, — произвести это сокращение, не принося вреда тем священникам, которые в данное время имеют приход.

24. Для уменьшения расходов правительства, относящихся к содержанию администрации и судебных инстанций, необходимо отменить все излишнее и устаревшее; и вообще ограничить содержание до такой степени, как труд, искусство и степень доверия к данной должности этого требуют. Много должностей могут вполне исполняться заместителями за малое вознаграждение, тогда как сами носители должности получают в десять раз больше, хотя и не знают ни того, что сделано, ни того, что нужно сделать в данном деле.

25. Полученные таким образом излишние средства должны либо быть возвращены народу, который дал их королю в то время, когда эти суммы представляли справедливое вознаграждение служащих; или же предоставить королю сохранить и использовать их для государственных расходов, но ни в коем случае не отдавать их.

26. Много частных случаев в этом роде можно бы привести в пример. Но моей целью не является вредить какому-нибудь лицу в отдельности. Я не пускаюсь в дальнейшие подробности, желая лишь, чтобы была сделана общая реформа всего того, что с течением времени пришло в негодность, в каковом случае ни один человек не пострадает. Ведь если все страдают, — никто не страдает, и никто не обеднеет, сравнительно с настоящим, если все потеряют половину своего имущества. Но они и не станут богаче, если имущество всех удвоится, так как формальная сущность богатства заключается скорее в отношении, чем в абсолютном количестве.

27. Уменьшить расходы на университеты, к которым я добавляю и юридические школы, которых немного, — это значит уменьшить число студентов богословия, права и медицины, уменьшая потребность в этих профессиях.

Поскольку мы уже говорили о богословии, — перейду к юриспруденции и скажу, что если бы завести регистрацию <ref>Речь идет о широко распространенном в экономической литературе XVII в. требовании составления земельного кадастра в регистрации всех денежных сделок, касающихся земли, как заклад, продажа и т. п., с целью облегчить мобилизацию земельной собственности.</ref> всех земельных имуществ в стране, а также всех передаточных записей на землю и обязательств по ним, если бы сверх того были организованы государственный ссудный банк, ломбарды или банки, дающие в кредит под залог сданных на хранение денег, посуды, ювелирных изделий, сукна, шерсти, шелка, кожи, льна, металлов и других непортящихся товаров, то я не в состоянии понять, как могло бы быть тогда судебных дел и деловых бумаг более одной десятой доли того, что имеется теперь.

28. Кроме того, если учесть количество людей, их земель и другие богатства и соответственно установить количество юристов и писцов, я не представляю себе, чтобы их осталось более одной сотой доли имеющихся сейчас. Тем более что я слыхал, как некоторые утверждали, что их и теперь в десять раз больше того, что необходимо. Теперь же в десять раз больше судебных тяжб, чем после вышеупомянутой необходимой реформы. Отсюда следует, что в общем не нужно будет более одной сотой доли существующего количества хранителей закона и судебных учреждений. Все поводы для преступлений и несправедливостей значительно сократятся.

29. Что же касается докторов, — очень не трудно при помощи наблюдений, которые недавно были сделаны с помощью таблиц, смертности,<ref>С 1592 г. в Лондоне составлялись таблицы смертности населения. Они играли большую роль в статистических расчетах Петти. В 1662 г. была написана статья: «Естественные в политические замечания о таблицах смертности», автором которой долгое время считался В. Петти. На самом деле статья написана Джоном Граунтом. Она помещена во втором томе собрания экономических произведений Петти, опубликованного под редакцией Гулля (Ни11) в 1899 г.</ref> узнать, как много больных в Лондоне, посредством числа умирающих, и на основании данных, найденных для города, установить эти цифры для страны. И, посредством этих двух цифр, при помощи совета ученой коллегии медицинского факультета вычислить, сколько врачей необходимо иметь для всего народа<ref>Петти был допущен кандидатом в медицинский колледж 25 июня 1650 г.</ref> и, следовательно, скольким студентам этого факультета стоит давать разрешение учиться и поддерживать их стипендиями.

И, наконец, вычислив их число, согласовать с ним число хирургов, аптекарей и сиделок и таким образом положить конец бесконечной веренице напрасных претендентов на эти должности, злоупотребляющих этим богоподобным факультетом, являющимся единственным из всех светских занятий, которым стал заниматься сам спаситель после того, как он начал проповедывать.

30. Более того, если мы согласимся на числе богословов, врачей и юристов (т. е. людей, обученных в университетах), необходимых для несения государственной службы (как полагают, теперь их 13 000, а по всей вероятности вследствие намечаемого сокращения нужно будет не более 6000), то допустив, что за год умирает один на сорок, — отсюда следует, что в год университету достаточно выпускать менее 350 человек. Считая, что они учатся в среднем пять лет,—отсюда следует, что число студентов университета, учащихся в нем одновременно, будет равно 1800; я подразумеваю таких, которые намерены сделать учение своим делом и источником заработка.

31. Я мог бы отметить, что если бы было довольно 1800 студентов, то, принимая во внимание, что в Англии, 40 000 детей приходов и найденышей, очень вероятно, что один на двадцать мог бы быть выдающегося ума и способностей. Поскольку государство может располагать этими детьми по своему усмотрению, на содержании в наших университетах может быть больше 1800 студентов, которых можно было бы из них отобрать и воспитывать. Но об этом упомянем только попутно.

32. К этому же добавим, что при помощи вышеупомянутого ссудного банка, посредством которого могут быть известны кредиты и имущество всех дельцов и предотвращены все таинственные опасности денежного обращения, при условии хорошей отчетности о продукции сельского хозяйства, промышленности, потреблении и ввозе, можно установить, сколько купцов достаточно для обмена наших излишков товаров на избытки товаров других стран, сколько нужно нам мелочных торговцев для распределения товаров в каждом селении и чтобы извлечь оттуда их излишки. На этом основании я предполагаю, что большая часть их тоже могла бы быть, сокращена. Ведь они, собственно говоря, самостоятельно ничего не доставляют государству: они вроде игроков в карты, которые играют друг с другом за счет работы бедняков. <ref>Здесь Петти выступает защитником меркантилистического взгляда, что внутренняя торговля не увеличивает богатства страны, в отличие от внешней торговли.</ref>

Они представляют собой не что иное, как вены и артерии для распределения крови и питательных соков государственного организма, а именно — продуктов земледелия и промышленности.

33. Теперь, если были бы сокращены многочисленные должности и соответственные статьи расходов, относящиеся к управлению, судебным установлениям и церкви, и если бы число богословов, юристов, врачей, купцов и мелочных торговцев, которые получают большое вознаграждение за малую работу, было также уменьшено, — насколько легче было бы покрывать все общественные расходы и насколько равномернее можно было бы их исчислять.

34. Мы перечислили шесть отраслей государственных расходов и кратко наметили, как сократить четыре их них. Теперь мы перейдем к двум другим отраслям, которые мы скорее посоветуем увеличить. Первую из этих двух отраслей я называю общим именем «забота о бедных». Она состоит в расходах на богадельни для престарелых, слепых, хромых и т. п., на госпитали для больных внутренними и наружными болезнями — хронических, излечимых и неизлечимых. Должны быть и другие больницы для острозаразных больных; убежища для сирот, найденышей и подкидышей. Из них никто не должен оставаться без помощи, как бы их число ни было велико, лишь бы их имя, фамилия и родственники были хорошо скрыты. Из этих детей по достижении ими 8—10-летнего возраста следует делать отбор наиболее способных для всякого рода служб короля, и они будут обязаны быть его верными слугами, как его собственные дети.

35. Эти учреждения — ни редкость, ни новость, только пренебрежительное отношение к ним в нашей стране приводит к тому, что это можно считать редким и новым проектом. Небезызвестно также, какие великолепные плоды могут быть получены от этих учреждений, о которых мы скажем еще больше при других обстоятельствах.

36. Когда все немощные и беспомощные лица будут таким образом обеспечены, а ленивые и воры наказаны министром юстиции, то мы найдем постоянную работу для всех других нуждающихся лиц, кто, работая согласно установленным для них правилам, может получать достаточно пищи и одежды. Их дети тоже (если они малы и беспомощны), как уже было сказано, будут обеспечены другим способом.

37. Но каковы будут эти занятия? Я отвечаю: таковы, как указано в шестой ветви государственных расходов, то-есть устройство проезжих дорог, таких широких, прочных и гладких, что вследствие этого расходы и трудности путешествий и перевозки грузов значительно сократятся; расчистка и углубление рек для превращения их в судоходные; посадка полезных деревьев для получения древесных материалов, красоты и, в соответственных местах, также плодовых деревьев; сооружение мостов и шоссейных дорог; работа на приисках, карьерах и угольных копях; железоделательная промышленность и т. п.

38. Я указываю на все эти частности, во-первых, как на работы, которые особенно нужны нашей стране, во-вторых, как на работы, требующие большого количества труда и мало уменья, и, в-третьих, как на способ ввести в Англии новые виды промышленности в возмещение суконной промышленности, которую мы почти совершенно потеряли.<ref>Это мнение было в Англии общераспространенным.</ref> В ближайшем месте будет поставлен вопрос: кто будет платить этим людям? Я отвечаю: каждый. Ведь если на определенной территории живет 1000 человек; если 100 могут произвести необходимую пищу и одежду для всей 1000; если 200 будут производить для экспорта столько товаров, сколько может быть выменено на товары или деньги других народов; если 400 человек будут работать для производства украшений, удовольствий и великолепия всего общества; если будет 200 правителей, богословов, юристов, врачей, купцов, оптовых и розничных, — всего 900 человек, то остается еще пищи на 100 человек.<ref>Это — замечательное место у Петти, свидетельствующее о том, что он ясно представлял себе буржуазное общество, как систему разделения труда, в предвосхитил взгляды А. Смита на этот вопрос.</ref> Как они ее получат? Получат ли они ее нищенством или воровством? Доведут ли они сами себя до голодной смерти, не получая пищи нищенством, или будут пойманы при воровстве и приговорены к смерти? Или их передадут другой стране, которая согласится их принять? Я считаю совершенно очевидным, что они не должны ни умирать с голоду, ни быть повешенными, ни быть отданными другим странам; если они нищенствуют, — они могут пресыщаться завтра и умирать с голоду сегодня; все это причиняет болезни и дурные привычки; то же можно сказать и про воровство. Более того, если они смогут добыть нищенством и воровством больше, чем им нужно, это навсегда уничтожит в них расположение к работе, даже при наилучших обстоятельствах.

39. В виду этих соображений несомненно наилучшим способом будет употребить для них избытки, которые иначе будут или потеряны и растрачены, или израсходованы беспутно; в случае же, если не имеется избытков, тогда следует немного сократиться, взять некоторый излишек от других, лучше или больше снабжаемых. Лишь немногие тратят менее чем вдвое против того, что им может быть достаточно согласно строгой необходимости природы.

40. Что же касается работы для этих излишних людей, пусть это будет работа, которая не требует траты иностранных товаров, и тогда совершенно безразлично,<ref>И здесь Петти стоит на позиции меркантилизма: любой труд, который не требует затраты средств, вывозимых из страны, не уменьшает богатства государства, даже если он совершенно бесполезен.</ref> будут ли они строить бесполезную пирамиду на равнине Салисбюри, или переносить камни от Стонхендла в Тоуэр-Хилл, или что-либо подобное. Ведь в худшем случае работа будет держать их в дисциплине и послушании, а их тело приучать к терпению до того времени, пока не понадобится использовать их для более выгодной работы.

41. В ближайшем месте, как пример пользы всего мною предлагаемого, я остановлюсь на вопросе, какая выгода получится от исправления проезжих дорог, постройки мостов и шоссе, от превращения рек в судоходные, помимо удовольствия и красоты. Мы увидим, что все это, вместе с вывозом многочисленных партий скота и овец из Ирландии, вызовет большой излишек английских лошадей, которые могут быть хорошим товаром для всей Европы благодаря их многим выдающимся качествам: красоте, силе, крепости, храбрости, быстроте и терпению, чем они выше лошадей других стран. И подобного рода свойства, как находящиеся в зависимости от особенностей английской земли, не могут ни быть где-либо воспроизведены, ни отняты у нас другими. Более того: лошади — такой товар, который доставит и себя и своего торговца на рынок, хотя бы и дальний.


=== Глава III ===


==== Как можно ослабить беспокойство, вызываемое тяжестью налогов ====

Мы бегло просмотрели все шесть отраслей государственных расходов и показали (хотя неполно и спешно), которые из них нужно увеличить и которые сократить. Мы наметим теперь общие причины беспокойства, вызываемого тяжестью налогов и податей, а именно:

1. Народ думает, что государь требует больше, чем ему нужно. Наш ответ: 1) если бы государь был уверен в получении всего, что ему нужно, в надлежащее время, то для него самого было бы большим ущербом вырывать деньги из рук его собственных подданных, которые могли бы с помощью торговли увеличить эти суммы, и хранить эти деньги в своих собственных сундуках, что не только не приносит ему пользы, но и подвергает их опасности, что их выклянчат или бесполезно растратят.

2. Как бы налоги ни были велики, но если они пропорционально ложатся на всех, — никто не потеряет вследствие налога некоторой части богатства. Ведь люди (как мы уже говорили) останутся одинаково богатыми, если удвоить их имущество или уменьшить, его на половину для всех. Ведь каждый будет находиться в прежнем положении сравнительно с другими. Более того, поскольку деньги, взятые посредством налогов, не выходят за пределы страны, она сравнительно с другими странами остается одинаково богатой. Только богатство короля и народа будет немного отличаться друг от друга до того времени, пока деньги, взысканные в виде налога с кого-либо, опять не вернутся к нему же или к другому лицу.

В этом случае каждый должен иметь одинаковые шансы выиграть или потерять при новом распределении; и то, что потеряет один, выиграет другой.

3. Что более всего огорчает людей, это — если их облагают выше налогом, чем их соседей. Мой ответ: частью эти подозрения очень ошибочны, частью у них есть шансы, что ближайший раз налог будет для них более благоприятным. А если такое неравномерное обложение является преднамеренным, то нельзя допустить, чтобы это было намерение государя, а скорее — какого-нибудь временного чиновника, которому, в свою очередь, может быть придется получить возмездие при ближайшем случае от того, кого он обидел.

4. Люди высказывают большое недовольство, если они думают, что деньги, взысканные по налогу, будут растрачены на развлечения, великолепные зрелища, триумфальные арки и т. п. Мой ответ: это — передача денег купцам, которые работают по поставкам этих вещей. Хотя эти производства кажутся чрезвычайно пустыми и мишурными, однако они связаны с весьма полезными отраслями производства, например пивоварами, булочниками, портными, сапожниками и т. п. Более того, государь получает не большее удовлетворение от этих зрелищ, чем 100000 других его самых заурядных подданных, которые, несмотря на их постоянное ворчание, проходят много миль, чтобы быть зрителями этих пустых и безвкусных зрелищ.

5. Народ часто жалуется, что король тратит собранные с него деньги на фаворитов. Мой ответ: то, что дается фаворитам, может при ближайшем случае или перемещении попасть в наши собственные руки или в руки тех, кто по нашему мнению этого заслуживает.

6. Во-вторых, если этот человек — фаворит сегодня, то после им будет другой, или мы сами. Ведь милость монарха очень гибка и подвижна и не является такой вещью, которой бы следовало очень завидовать. Ведь та же самая дорога, что ведет вверх, ведет и вниз. Помимо этого, в законах и обычаях Англии нет ничего, что бы делало невозможным сыну простого человека добиться высших должностей в королевстве и тем более личной милости государя. Все эти фантазии (чему подвержены вульгарные головы) вызывают нежелание платить и провоцируют государя на суровые меры. Если же эти меры падут на какого-нибудь бедняка, хотя и упрямого, жестоковыйного отказчика, обремененного женой и детьми, это дает доверчивым людям повод жаловаться на угнетение и вызывает враждебное отношение ко всему. Незнание количества народонаселения, промыслов и богатства народа является причиной, почему народ часто беспокоят без надобности, подвергают его двойному обложению, двум или многим сборам налогов, хотя довольно было бы и одного. Примеры этого мы видели в недавней подушной подати. Вследствие незнания положения народа, а именно — сколько было плательщиков по каждой категории, и вследствие отсутствия внешних признаков, на основании которых можно было бы установить размер налога для каждого, вследствие смешивания имущественного положения с титулами и должностями, — были совершены ошибки.

7. Неясность и сомнения относительно права обложения налогами были причиной ужасных случаев сопротивления со стороны народа и суровых мероприятий со стороны государя. Выдающимся примером этого была корабельная пошлина, немалая причина 20-летних бедствий для всего королевства.<ref>Петти имеет в виду событие, которое послужило поводом к началу английской революции XVII в. Карл I установил собственной властью принудительный сбор на постройку военного флота (корабельную пошлину), но население отказалось платить его без утверждения парламента. С этого начались события, приведшие в 1649 г. к казни короля.</ref>

8. Малое народонаселение — вот подлинная бедность. <ref>Здесь Петти развивает меркантилистические взгляды, что многочисленное народонаселение является основным источником богатства страны.</ref> Страна, в которой имеется восемь миллионов народонаселения, вдвое богаче, чем страна, в которой при той же территории лишь четыре миллиона народа. Ведь те же дорогостоящие правители могут почти так же хорошо обслужить большее, как и - меньшее количество подданных. Во-вторых, если население настолько малочисленно, что они могут жить за счет естественных богатств природы, или с малой затратой труда, как например скотоводством и т. п., — они обыкновенно не знают никакого ремесла.

9. Недостаток денег — другая причина плохого платежа налогов; если мы примем во внимание, что из всего богатства страны, то-есть земель, домов, кораблей, товаров, мебели, посуды и денег, едва ли одна сотая часть заключается в монете и что в Англии имеется вряд ли 6 000 000 фунтов стерлингов, то-есть не больше двадцати шиллингов на душу населения, — мы легко можем понять, как трудно для человека даже со значительным состоянием сразу платить большую сумму денег. Если он ее не уплатит — начинаются репрессии и штрафы. Это делается с полным основанием, хотя и причиняет значительные неприятности отдельным лицам: ведь более легко перенести неудобства для отдельного человека, чем подвергать опасности все общество, несмотря на то, что отдельному человеку было бы выгоднее подвергаться убытку со всем обществом, нежели одному.

10. В некоторых случаях кажется трудным, что все налоги должны оплачиваться в виде денег, то-есть (когда королю нужен провиант для его корабля в Портсмуте) что жирные быки и зерно не принимаются в натуре, но что фермеры должны везти сначала свой хлеб за 10 миль для продажи и превратить его в деньги; после того как эти деньги выплачиваются королю в виде налогов, они снова превращаются в зерно, привезенное за много миль.

Более того, фермер из-за срочности платежа налогов вынужден продавать свой хлеб по более низкой цене, а король, в свою очередь, из-за спешки также должен переплачивать за свой провиант, тогда как оплата натурою pro hic et nunc (здесь и теперь) значительно бы облегчила страдания бедняков.

Теперь мы рассмотрим последствия и результаты чрезмерного налога не по отношению к отдельным людям, о чем мы говорили ранее, а по отношению к народу в целом. Я утверждаю, что имеются известная мера и пропорция в количестве денег, нужных для ведения национальной торговли (избыток или недостаток их вредит ей), подобно тому как есть известная пропорция количества фартингов (<math display="inline">\frac{1}{4}</math>пенса), необходимых для мелкой розничной торговли, для размена серебряной монеты и для подведения итогов, когда это не может быть сделано с помощью даже наименьшей серебряной монеты. Деньги золотые и серебряные в отношении το χρήσα <ref>Богатства.</ref> (т. е. предметов питания и одежды) — то же, что фартинги и другая местная монета в отношении золотых и серебряных денег. Как количество фартингов, требуемых для торговли, устанавливается на основании численности народонаселения и скорости обращения, и особенно в зависимости от ценности наименьшей серебряной монеты, точно так же количество денег, нужное для торговли, устанавливается на основании скорости обращения и величины платежей, что зависит от закона и обычая.

Отсюда следует, что там, где производится регистрация земель, что позволяет точно знать размер имущества каждого землевладельца, где имеются склады для различных богатств, как например металлов, сукна, льняных тканей, кожи и других полезных вещей, где есть также банки, — там нужно для торговли меньше денег.

Если все крупные платежи будут производиться недвижимым имуществом, а другие, ниже десяти или двадцати фунтов, будут производиться посредством кредита в ломбардах или банках, там деньги нужны только для платежей меньших, чем вышеуказанные; точно так же, как там, где много двухпенсовых серебряных монет, нужно меньше фартингов для размена, чем там, где наименьшая серебряная монета — в 6 пенсов. На основании всего изложенного я утверждаю: если в стране имеется слишком много денег, для нее было бы выгодно, так же как и для короля, и не было бы ущербом для частных лиц, если бы все эти излишки денег были в казне, как если бы человеку разрешили платить налоги в любой вещи, которую ему легче всего сберечь. С другой стороны, если бы рост государственных расходов оставил меньше денег, чем необходимо для ведения национальной торговли, вред от этого заключался бы в том, что размеры производства сократились бы, а это то же, что уменьшить народонаселение, его ремесла и промышленность; сто фунтов, пройдя через сто рук в виде их заработной платы, дают возможность произвести на 10 000 фунтов товаров; эти руки оставались бы праздными и бесполезными, если бы не было этого постоянного стимула к их применению. Если налоги тратятся на наши собственные отечественные товары, они, как мне кажется, мало причиняют вреда народу в целом, но лишь производят перераспределение богатства и со стояний отдельных лиц. В частности, они переносят богатство от праздных землевладельцев к сильным и трудолюбивым людям. Если, например, дворянин сдал свою землю в аренду фермеру за сто фунтов в год на несколько лет или пожизненно, и он обложен двадцатью фунтами в год на содержание флота, — результатом этого будет, что двадцать фунтов, этого дворянина распределятся ежегодно между моряками, корабельными плотниками и другими производствами, относящимися к морскому делу. Но если дворянин может распоряжаться своей землей по собственному усмотрению, тогда, будучи обложен в размере <math display="inline">\frac{1}{5}</math> доли ренты, он увеличит в той же пропорции арендную плату своих арендаторов или будет продавать свой скот, хлеб и шерсть на <math display="inline">\frac{1}{5}</math> дороже. То же сделают все зависящие от него и таким образом возместят до некоторой степени потери от платежа налога. Наконец, если бы все взысканные в виде налога деньги забросить в море, окончательный результат был бы тот, что каждый должен был бы работать на <math display="inline">\frac{1}{5}</math> больше или ограничить на <math display="inline">\frac{1}{5}</math> свое потребление. Первое — в том случае, если иностранная торговля способна к развитию, последнее — в том случае, если она не способна увеличиться. Последнее было бы наихудшим налогом даже в хорошо управляемом государстве, но в других государствах, где не принимают мер предупреждения нищенства и воровства, которые являются единственным источником существования для лиц, нуждающихся в работе, — там, я утверждаю, чрезмерные налоги вызывают чрезмерную и невыносимую нужду, даже в удовлетворении самых естественных потребностей, так что внезапно застигнутые ею невежественные люди не могут себя прокормить; это, согласно законам природы, должно вызвать стремление облегчить свою участь, например, грабежом, обманом, что влечет за собою смерть, пытки и тюремное заключение согласно существующим законам, которые являются злоупотреблением и наказанием как для самого государства, так и для частных лиц, страдающих от них.


=== Глава IV ===


==== О различных способах обложения налогами и, прежде всего, о выделении части территории страны для государственных нужд — в виде коронных земель,<ref>Структура государственного бюджета в XVII в. значительно отличалась от современного. Налоги, пошлины и т. п. источники составляли лишь часть доходов короля. Немалая части его доходов получалась им от принадлежащих ему земель, так назыв. коронных земель.</ref> и во-вторых — о земельном налоге ====

Предположим, что различные виды государственных расходов уменьшены, насколько возможно, и что население удовлетворено и согласно платить справедливую долю налогов для содержания правительства и обороны страны, а также для поддержания престижа короля и государства.

Предложим теперь различные виды и способы, как собрать эти средства наиболее удобно, быстро и нечувствительно. Для этого я рассмотрю удобства и неудобства некоторых основных способов взыскания налогов, применяемых в последние годы в некоторых государствах Европы; среди них кое-какие способы, применявшиеся реже и меньше, могут быть опущены.

2. Представим себе, что известное количество населения, живущее на определенной территории, путем вычисления установило, что для покрытия государственных расходов необходимо 2 миллиона фунтов стерлингов в год. Или, скорее, поступив еще мудрее, они вычислили, что двадцать пятая часть всего продукта должна быть выделена на государственные нужды. Этой части, наверное, достаточно для Англии, но об этом позднее.

3. Теперь возникает вопрос: как нужно взимать тем или иным путем вычисленные средства? Первый способ, который мы предлагаем, это — выделить самую землю в натуре; это значит выделить из двадцати пяти миллионов акров, которые, как говорят, имеются в Англии и Уэльсе, такое количество земли, чтобы рента с нее составляла два миллиона, а именно около четырех миллионов акров. Это приблизительно равно шестой части территории. Эти четыре миллиона акров нужно сделать коронной землей, подобно четырем графствам <ref>Четыре графства: Дублин, Кильдер, Каргау и Корк.</ref> в Ирландии,<ref>Петти во время английской революции принимал участие в ирландском походе Кромвеля. Значительная часть земли восставших ирландцев была конфискована в пользу государства, причем часть ее была распределена между офицерами кромвелевской армии. Петти принадлежит составление кадастра конфискованной земли, за что он получил крупное земельное состояние в Ирландии.</ref> земля которых была конфискована.

Можно поступить иначе: вычесть шестую часть из всей ренты; это будет приблизительно равно тому, что авантюристы и солдаты в Ирландии платят королю в качестве выкупа.<ref>См. примечание 13-е.</ref> Из этих двух путей последний явно лучше: у короля имеется большее обеспечение и у него больше зависящих от него людей, если только трудности, связанные со взиманием этой ренты, не превышают ее преимуществ.

4. Этот путь был бы хорош в новом государстве, при условии согласия на него, как это было в Ирландии, прежде чем люди вообще получили землю в собственность; вследствие этого, кто бы ни покупал землю в Ирландии, после того не имел бы никакого отношения к выкупной ренте, которой она была обременена, как если бы акров земли было соответственно меньше, <ref>Петти предлагает заменить налог, падающий на землю, выделением известной территории в пользу государства.</ref> как обстоит дело при покупке земли, с которой должна быть уплачена десятина. И поистине счастлив тот край, в котором по первоначальному соглашению в резерве оставлена такая рента, на счет которой могут производиться государственные расходы без всяких непредвиденных, внезапных, добавочных издержек, в чем, собственно, и заключается истинная причина обременительности всяких налогов и требований. В таких случаях, как было сказано выше, платит не только лэндлорд, но каждый, кто съест хотя бы одно яйцо или луковицу, выращенную на его земле, а также те, кто пользуется трудом ремесленников, питающихся продуктом той же земли.

5. Но если бы тот же путь был предложен для Англии, т. е. если бы у каждого лэндлорда из ренты удерживалась или вычиталась некоторая часть, тогда те, рента которых установлена на долгое время, главным образом и несли бы бремя такого налога, а другие имели бы на этом выгоду. Предположим, что ''А'' и ''В'' имеют каждый участок земли одинакового качества и цены. Допустим также, что ''А'' сдал свой участок на 21 год за 20 фунтов стерлингов в год, но что участок ''В'' свободен. Затем установлен налог в размере <math display="inline">\frac{1}{5}</math> части ренты. ''В не'' отдаст землю в арецду дешевле, чем за 25 фунтов - стерлингов, чтобы у него осталось 20 фунтов стерлингов, а ''А'' должен удовлетвориться получением приблизительно 16 фунтов стерлингов. Несмотря на это, арендаторы у ''А'' будут продавать продукты земли за ту же цену, что и арендаторы ''В.'' Результатом всего этого будет: 1) что королевская пятая часть арендной платы ''В'' будет больше, чем раньше; 2) фермер у ''В'' будет получать больше, чем до установления налога; 3) арендатор или фермер ''В'' будет получать столько, сколько король и арендатор А, вместе взятые; 4) налог, в конечном счете, ложится на лэндлорда Л и на потребителей.

Налог на землю становится неравномерным акцизом, падающим на потребление, который в большей мере несут те, кто меньше жалуется. И, наконец, некоторые лэндлорды могут выиграть, и только те, рента которых уже определена на будущее время, потеряют при этом и потеряют вдвойне: во-первых, вследствие неизменной величины их доходов и, во-вторых, вследствие повышения цен на продукты земли.

6. Другой путь — вычет из арендной платы с домов, который гораздо неопределеннее, чем налог на землю. Ведь дом имеет двойственную природу: во-первых, он — средство потребления, во-вторых, это — орудие получения дохода. Магазин в Лондоне, меньшей величины и более дешевый по стоимость его постройки, чем роскошная столовая в том же доме, в котором он находится, будет оплачиваться, несмотря на это, выше. Точно так же подвал, погреб, будет оплачиваться дороже, чем изящная комната: так как оплата одного есть расход, другое приносит прибыль.

7. Добавим, что строения иногда облагаются чрезмерно, с целью затруднить строительство, <ref>С конца XVI и в XVII вв. английское правительство намеренно боролось с расширением Лондона и ростом населения в нем, так как видело в этом большую опасность для власти из-за растущей трудности снабжения и угрозы восстаний, на что и указывает Петти.</ref> особенно на новых участках, и тем помешать росту города; предполагают, что такие чрезмерно большие и разросшиеся города, как Лондон, могут быть опасны для монархии, хотя более безопасно, когда верховная власть находится в таких местах в руках у граждан, как в Венеции.

8. Мы утверждаем, что такие препятствия новому строительству ничего не дают. Ведь количество домов не увеличивается, пока само население не увеличилось. Действительное средство против вышеупомянутой опасности следует искать в причинах увеличения населения, и если их можно устранить, то достигается с необходимостью и другая цель.

Но каков же тогда действительный результат запрета строиться на новых участках? Это задерживает рост города и связывает его со старым местом. При поощрении же новых построек это обстоятельство устраняется, как это случается почти во всех больших городах, хотя и незаметно.

9. Причина, почему люди неохотно строят новые дома на месте старых, заключается в том, что сам старый дом и его участок делают гораздо более дорогим место для постройки и вместе с тем гораздо менее свободным и удобным. Поэтому люди предпочитают строиться на новых свободных местах, а старые дома покрывают заплатами до того, пока они не станут совершенно непригодными для жилья и превращаются либо в жилище преступников, либо с течением времени становятся снова пустырями или садами, чему много примеров даже в Лондоне.

Если, как мы видим, большие города естественно склонны перемещаться, то спрашивается: в каком направлении? Лондон перемещается на запад, потому что ветры дуют приблизительно <math display="inline">\frac{3}{4}</math> года с запада и жилища на западе несравненно свободней от дыма, пара, вони, чем вся восточная сторона, что имеет немаловажное значение при сжигании каменного угля.<ref>Добыча и потребление каменного угля в Англии начались приблизительно с XVII в. для топливных целей, а не для промышленности, которая еще не знала энергии пара. Рост потребления угля был связан с недостатком лесов, площадь которых в Англии быстро сокращалась с развитием промышленности.</ref>

Поэтому дворцы наиболее знатных людей будут двигаться на запад, и отсюда естественно вытекает,/что жилища других, которые зависят от них, будут ползти за ними. Это мы и видим в Лондоне, где бывшие дома знати превратились в помещения для торговых компаний или в наемные помещения, а все дворцы переместились к западу. Я не сомневаюсь, что через 500 лет королевский дворец будет около Чильзей, а старое здание УайтХолл найдет более соответствующее применение. Ведь выстроить новый королевский дворец на месте старого будет слишком стеснительно, принимая во внимание сады и другие великолепные постройки кругом, и, кроме того, вызовет неудобства во время работ. Мне кажется, что скорее всего будущий дворец будет построен на таком же расстоянии • от теперешнего скопления домов, как старый Вестминстерский дворец, стоял от Лондона, когда лучники натягивали свои луки сразу за Лудгэтом и когда все пространство между Темзой, Флитстритом и Гольборном было таким, как теперь Финсбургские поля.

10. Я готов признать, что это отступление чуждо вопросу о налогах и само по себе бесполезно. К чему беспокоиться о том, что будет через 500 лет, когда мы не знаем, что принесет нам будущий день. Быть может, до этого времени мы все переселимся в Америку, так как эти страны будут все покорены турками и опустошены так, как территория знаменитой Восточно-Римской империи в наши дни.

11. Однако я считаю несомненным, что поскольку Англия будет населена, наибольшее скопление населения будет около того места, где теперь Лондон, так как Темза является наиболее удобной рекой на этом острове, и территория Лондона — наиболее удобная часть Темзы. Так как средства сообщения, облегчающие перевозку, очень способствуют росту города, то мы должны подумать о том, чтобы занять наших безработных работой по починке проезжих дорог, по постройке мостов и шоссейных дорог и по превращению рек в судоходные. Эти соображения возвращают меня снова к вопросу о налогах, от которого я отошел.

12. <ref>Здесь начинается замечательное место, в котором Петти ставит вопрос об определении стоимости товаров трудом.</ref> Но прежде чем мы в связи с вопросом о налогах поговорим о ренте, мы должны попытаться выяснить ее таинственную природу как по отношению к деньгам, ренту с которых мы называем процентом, так и по отношению к земельным участкам и домам.

13. Представим себе, что какой-нибудь человек в состоянии обработать собственными руками определенное пространство земли: вспахать, заборонить, засеять, снять и свезти зерно, обмолотить, провеять, словом — сделать все, что требует сельское хозяйство, и что у него есть достаточное количество семян, чтобы засеять поле. Если он вычтет из урожая семена, а равно и то, что он употребил сам и отдал другим в обмен на платье и другие необходимые ему предметы, то остаток зерна составит естественную и действительную ренту за данный год; а среднее за семь лет, или лучше — за целый ряд лет, в течение которых чередуются недороды с обильными урожаями, даст обычную земельную ренту, выраженную в зерне.

14. Следующий вопрос таков: в какой сумме английских денег может выразиться стоимость этого зерна или этой ренты? Я отвечаю: она равна сумме денег, которую другой человек мог бы сберечь в то же самое время, за покрытием своих расходов, если бы он всецело занялся производством денег. Предположим, что этот другой человек отправляется на серебряные прииски, добывает там серебро, очищает его, привозит его в то место, где первый производит свое зерно, чеканит из серебра монету и т. д. Предположим далее, что это лицо во все время производства серебра приобретало также необходимые средства пропитания, одежду и т. д. Серебро второго должно быть равно по стоимости зерну первого; если серебра имеется, положим, 20 унций, а хлеба 20 бушелей, то цена одного бушеля хлеба будет равна одной унции серебра.

15. Если бы добывание серебра требовало большего искусства и было сопряжено с большим риском, чем производство зерна, то в конце концов это неравенство сгладилось бы. Допустим, что сто человек в течение десяти лет заняты производством зерна и что такое же число людей в течение такого же времени занято добыванием серебра; в таком случае чистый доход в серебре будет ценою всего чистого дохода в зерне и равные части одного образуют цену равных частей другого, хотя и не все, кто работает по добыче серебра, изучили искусство его очищать и чеканить или страдали от опасностей и болезней, связанных с работой в рудниках. Таков же тот способ, которым можно установить правильное отношение между стоимостью золота и серебра, которое часто вследствие вульгарных заблуждений устанавливается на практике то выше, то ниже этого уровня. Эти ошибки являются причиной того, что мы раньше страдали от избытка золота, а теперь от недостатка его.

16. Таково основание сравнения и сопоставления стоимостей. Я, однако, признаю, что надстройка, которая создалась над ним, очень разнообразна и сложна, но об этом позже.

17. Люди измеряют вещи в золоте и серебре, но главным образом в последнем. Не может быть двух мер, а следовательно, лучшая из многих является единственной мерой. Такой мерой является высокопробное серебро определенного веса. Как мне пришлось узнать из различных докладных записок опытнейших специалистов пробирного дела, установить вес и пробу серебра очень трудно. Если даже предположить серебро одинакового веса и пробы, оно может повышаться пли понижаться в своей стоимости; больше стоимость в одном месте, чем в другом, не только вследствие большего расстояния от рудников, но и по другим причинам; больше стоимость в настоящее время, чем, скажем, месяц или меньше времени тому назад. Поскольку изменяется отношение серебра к различным измеряемым им вещам в разное время в зависимости от увеличения или уменьшения его количества, мы попытаемся исследовать другие естественные мерила, не отказываясь одновременно от больших удобств, связанных с применением мерила стоимости — серебра.

18. Наши серебряные и золотые монеты имеют различные названия. Таковы в Англии: фунт, шиллинг, пенни, и каждая из них может быть выражена как сумма или часть какой-нибудь другой. Но по этому поводу мне хочется сказать вот что: оценку всех предметов следовало бы привести к двум естественным знаменателям — к земле и к труду, т. е. нам следовало бы говорить: стоимость корабля или сюртука равна стоимости такого-то и такого-то количества земли, такого-то и такого-то количества труда, потому что ведь оба — и корабль и сюртук -— произведены землей и человеческим трудом; а раз это так, то нам очень желательно бы найти естественное уравнение между землей и трудом, чтобы быть в состоянии так же хорошо или даже лучше выражать стоимость при помощи одного . из двух факторов, как и при помощи обоих, и чтобы быть в состоянии так же легко сводить один к другому, как пенсы к фунту. Поэтому мы были бы рады, если бы мы могли определить естественную цену свободно продаваемой земли; хотя бы не лучше, чем мы определяем естественную стоимость ее ренты (usufruit). Попытаемся сделать это следующим образом.

19. После того как мы нашли ренту, или стоимость usufruit за год, вопрос заключается в том, в какой сумме годичных рент выразится естественная цена свободно продаваемой земли. Если мы скажем: в бесконечном числе, — то в таком случае один акр земли по стоимости будет равен тысяче акров такой же земли, что конечно нелепо. Бесконечность единиц равна бесконечности тысяч. Следовательно, мы должны указать более ограниченное число, и я думаю, что таким будет число лет, которое рассчитывают прожить одновременно живущие 50-летний, 28-летний и 7-летний, следовательно дед, отец и сын. Только у небольшого числа лиц существуют причины, заставляющие их заботиться о более отдаленном потомстве, ибо кто является прадедом, уже так близок к смерти, что обыкновенно в непрерывном ряде нисходящих одновременно живут только три поколения. Если же кто-либо уже в 40 лет становится дедом, то зато другой только в 60 лет, и т. д.

20. Поэтому я считаю сумму годовых рент, составляющих естественную цену какого-либо земельного участка, равной естественной продолжительности жизни трех указанных лиц. В Англии мы считаем эту продолжительность в 21 год, и потому цена земли приблизительно равна такой же сумме годичных рент. Возможно, если бы они считали, что ошиблись в одном, как это думает наблюдатель таблиц смертности, они изменили бы и другое, если бы им не помешала сила народных заблуждений и зависимость от связанных с этим вещей.

21. Таково, я думаю, будет число годовых рент в том случае, если право носит надежный характер - и где есть моральная уверенность в возможности использовать покупку. Нов других странах земли ценятся ’в 30 годовых рент, вследствие лучших правовых оснований, большей населенности и, быть может, более правильной оценки длительности трех жизней.

22. А в некоторых местах земля стоит еще большего числа рент, вследствие особенных почестей, удовольствия, привилегий или связанных с нею подобных прав.

23. С другой стороны, земля стоит меньшее число рент (как в Ирландии) на основании ниже перечисляемых мною причин, аналогичных тем, которым может быть приписана такая же дешевизна в других местах.

Прежде всего в Ирландии земля дешева вследствие частых восстаний (если вы побеждены — все пропало, если вы победили — все равно вы подвергаетесь нападению шаек воров и разбойников) и зависти, которую посланные ранее англичане питали к последующим - посланцам. Даже то, что можно назвать вечностью, продолжается не больше сорока лет. В течение такого срока случались почти постоянно до сих пор большие потрясения с первого дня прихода сюда англичан.

24. Тяжба за тяжбой, которую каждый предъявляет по отношению к чужому имуществу, и легкость, с которой осуществляют любую претензию, как по протекции кого-либо из многочисленных правителей и министров, которые перебывают здесь за 40 лет, так и вследствие множества лжесвидетельств и злоупотреблений присягой.

25. Малочисленность населения: жителей здесь не более <math display="inline">\frac{1}{5}</math> части того, что могла бы прокормить территория, и из них очень мало кто работает, и те, кто работает, работают меньше, чем в других странах.

26. То, что собственниками большой части поместий, реальных и персональных, в Ирландии являются лица, не живущие в них, и при этом эти лица стараются только вывозить доходы, полученные в Ирландии, ничего не возвращая взамен, так что Ирландия, вывозя больше, чем ввозит, все же становится бедней, что кажется парадоксом. <ref>Много английских землевладельцев, получивших землю в Ирландии, после подавления восстания предпочитало жить в Англии.</ref>

27. Трудность осуществления правосудия : слишком много лиц, стоящих у власти, тем самым неприкосновенны и прикрывают других. Так как количество преступников и банкротов велико, они всегда оказывают покровительство себе подобным в судах, в учреждениях и где только возможно. К тому же страна недостаточно богата, чтобы поощрять увеличение количества знающих судей и юристов, вследствие чего судебные постановления зависят от многих случайностей. Невежественный человек более склонен выносить произвольные и необдуманные решения, чем тот, кто понимает их опасность. Но все это можно было бы устранить и при небольшом старании довести землю Ирландии в течение немногих лет до такого же уровня в отношении ее цены, как и в других местах. Но об этом мы подробнее поговорим в другом месте, а теперь перейдем к вопросу о ссудном капитале (о ростовщичестве).


=== Глава V ===


==== О ссудном капитале (usury) ====

Я не вижу, на каком основании следовало бы брать или давать проценты за вещь, которую мы можем получить обратно в любой момент. Но я не вижу и оснований, почему получение процента должно считаться постыдным, если даются в ссуду деньги или другие ценности, с обязательством уплаты - в определенное время и в определенном месте по выбору должника, так что кредитор не может получить обратно свои деньги, когда и где они ему нужны. Поэтому, когда человек дает свои деньги на условии, что он не может потребовать их обратно до истечения известного срока, как бы он в них ни нуждался в это время, он, несомненно, вправе получить вознаграждение за это неудобство, на которое он соглашается; это вознаграждение мы называем обычно процентом.

2. Когда один человек снабжает другого деньгами в каком-нибудь отдаленном месте и обязуется под угрозой большого штрафа уплатить ему там в определенный день, вознаграждение за это мы называем переводным процентом. Например, если человеку нужны были деньги в Карлиле в разгаре недавней гражданской войны, когда дороги были полны солдатами и разбойниками, а переезд по морю был очень длителен, хлопотлив и опасен, почему же другой человек не мог взять много больше, чем 100 фунтов, в Лондоне, за обязательство уплатить такую сумму в назначенный день в Карлиле.

3. В связи с этим возникает такой вопрос: каков же естественный уровень ссудного процента и процента по векселю? Что касается ссудного процента, то наименьший возможный процент равен проценту, образуемому рентой с такого количества земли, которое может быть приобретено за предоставленную в ссуду сумму, если возврат ссуды обеспечен; где же обеспеченность стоит под вопросом, особый вид страховки вплетается в обычный, естественный процент, что может повысить его до любого размера, но не выше уровня ссудного капитала. Теперь, если в Англии положение таково, что в действительности здесь нет никакой обеспеченности в отношении возврата ссуды, но последний зависит от случайности, хлопот и больших расходов, я не вижу никаких оснований для ограничения уровня ссудного процента или процента по векселю, что не допускается мировой практикой, если только те, кто создает такие законы, не являются скорее должниками, чем кредиторами; но о том, что бесплодно издавать законы, направленные против законов природы, я уже не раз говорил.

4. Что касается естественного размера процента по векселю, то в мирные времена наибольший процент может быть только равен труду по перевозке монеты наличными. Но когда существует риск, или большая потребность в деньгах в одном месте, сравнительно с другим, или соответственное убеждение в этом (независимо от того, верно оно или ошибочно), процент будет определяться этими соображениями.

5. Отметим одновременно то, что мы опустили, говоря о цене земли. Подобно тому как большая нужда в деньгах повышает процент по векселю, так большая нужда в хлебе повышает цену на него, а следовательно и с земли, производящей хлеб, и, в конечном итоге, также цену земли. Если, например, зерно, которым кормится Лондон или армия, будет доставляться туда за сорок миль, тогда зерно, растущее на расстоянии одной мили от Лондона или от места квартирования армии, повысится по отношению к своей естественной цене на столько, сколько стоит перевозка зерна за тридцать девять миль. <ref>Здесь Петти впервые устанавливает понятие дифференциальной ренты первого вида (в зависимости от расстояния земли от рынка сбыта).</ref> Для скоропортящихся продуктов, как например свежая рыба, фрукты, придется еще добавить страховку на случай порчи. Наконец те, кто питается этими вещами, например в гостиницах, должны будут оплатить все дополнительные расходы, домовую ренту, мебель, прислугу, искусство и труд повара.

6. Поэтому возможно, что земля, в действительности одинаковая, но расположенная около густо населенных мест, требующих земельной площади для прокорма их населения, будет не только давать вследствие этого больше ренты, но и цена ее будет равна ренте за большее количество лет, чем в отдаленных местах; все это вследствие большего удовольствия и почета владеть землей в таких местах: «Omne tulit punctum qui miscuit utile dulci» <ref>Все приносит место, которое соединяет полезное с приятным..</ref> ''(Гораций,'' «О поэтическом искусстве», 343).

7. Окончив наше отступление по вопросу о высоте ренты и стоимости земли и денег, вернемся к нашему второму способу взимания средств на государственные расходы, который заклю[[#bookmark9|]]чается в отчислении части ренты (обычно называемой обложением земли). Нам надлежит поговорить о способах исчисления ренты, причем мы не должны исходить из сделок, которые некоторые люди заключают между собой вследствие невежества, поспешности, ложных внушений или же руководясь пристрастием или пьянством. Я признал, что среднее, или общий результат всех этих сделок в течение трех лет (или другого периода, в течение которого завершается круговорот всех случайностей в сельском хозяйстве), <ref>Характерно, что Петти стремится при исчислении нормального уровня ренты отделаться от влияния случайных причин, путем установления ее средней величины.</ref> может быть вполне достаточен для этой цели, хотя это только установленная синтетически сумма всех случайных мнений, как я постараюсь показать аналитически, путем детального перечня причин.

8. I. Я предлагаю составить обзор формы, количества и местоположения всех земель в административных границах приходов, ферм и с учетом естественных их границ, установленных морем, реками, цепями скал или горами и т. п.

9. II. Я предлагаю, чтобы качество каждого рода земли было описано посредством тех продуктов, которые этот участок обычно производит, на какой земле какие сорта леса, зерна, стручковых, овощей или корнеплодов растут удачнее, чем в других местах, указать также средний урожай всего, что было посеяно на этом участке, и сравнительное качество этих продуктов, причем исходить для этого не из обычного денежного мерила, а из сравнения самих продуктов - друг с другом. Так, например, если я имею десять акров земли, я должен сначала решить, для чего они лучше пригодны: для сена или для хлеба; если они больше пригодны для сена — то больше или меньше они дадут сена сравнительно с другими десятью акрами; сумею ли я с помощью 100 фунтов этого сена откормить больше или меньше скота, чем с помощью других 100 фунтов. При этом я должен проводить сравнение не в денежном выражении, так как цена сена будет выше или ниже, в зависимости от изобилия денег, значительно увеличившегося со времени открытия Вест-Индии, а также в зависимости от плотности населения вблизи рассматриваемого участка земли, роскошного или умеренного образа жизни. Помимо этого, на цену продуктов оказывают также влияние светские и религиозные взгляды народа: например яйца перед великим постом (их доброкачественность и свежесть пройдут раньше, чем пройдет пост) очень дешевы в ряде католических стран. Или свиное мясо среди евреев, или ежи, лягушки, улитки, грибы и т. п. у тех, кто боится их есть, как ядовитые и нездоровые продукты; или изюм и испанские вина, если они подлежат уничтожению, как воры благосостояния нашей страны, согласно специальному эдикту государства.

10. Это я называю обозрением или исследованием внутренней стоимости земли; что же касается внешней или случайной стоимости, то об этом мы будем говорить дальше. Мы сказали выше, что изменение количества денег изменит также уровень цен товаров, согласно наименованию монеты (ведь фунты, шиллинги, пенсы — не что иное, как название монеты). Если бы кто-нибудь добыл из рудников Перу и привез в Лондон унцию серебра, затратив на это такое же количество времени, в какое он мог бы произвести бушель зерна, то одно было бы естественной ценой другого; если бы, благодаря новым, более богатым, рудникам ему удалось бы так же легко добыть две унции, как прежде одну, то зерно при цене в десять шиллингов за бушель было бы теперь так же дешево, как прежде при цене в пять шиллингов, ceteres paribus (при прочих равных условиях).

11. Нам надлежит найти путь, посредством которого можно сосчитать деньги в нашей стране (я думаю, что знаю этот путь, могущий привести к цели в короткое время без затрат и, что еще важнее, не заглядывая в карманы отдельных лиц, о чем позже). Если мы знаем, сколько золота и серебра мы имели в Англии двести лет назад, и можем сосчитать его количество теперь; если мы также знаем разницу в наименовании монеты тогда, когда чеканилось тридцать семь шиллингов из того же количества серебра, из которого сейчас чеканят шестьдесят два, а также количество лигатуры, труда, затрачиваемого на чеканку, поправки на вес и пробу, пошлины королю; если бы мы также знали зарплату рабочих тогда и теперь, — все это все же не показало бы нам разницы в богатстве нашей страны даже в отношении денег.

12. Мы должны были бы еще присоединить к этим предпосылкам знание разницы в численности народонаселения и сделать вывод: если все деньги нации равномерно распределить между всем населением тогда и теперь, то в то время, когда каждый участник дележа мог с помощью этих денег нанять больше рабочих, страна была богаче.

Для этого вывода нам нехватает знания количества денег и численности народонаселения в настоящее и в прежнее время; все это, как я думаю, может быть установлено даже для прошлого, но, что еще более вероятно, для настоящего и будущего времени.

13. Предположим, что мы эти данные имеем, тогда мы могли бы вычислить примерную цену земли около Лондона. Для этого мы сначала должны были бы подсчитать материалы для пищи и одежды, которые в среднем производят графства, лежащие около Лондона: Эссекс, Кент, Сюррей, Мидльсекс и Гертфорд. Мы должны были бы сосчитать потребителей всех этих продуктов в указанных пяти графствах и в Лондоне. Я нахожу, что это количество больше, чем количество потребителей, живущих на таком же пространстве в других частях страны или, вернее, на участке, производящем такое же количество продуктов. В таком случае продукты в указанных пяти графствах должны быть дороже, чем в других местах, а внутри указанных графств — дешевле или дороже, в зависимости от расстояния до Лондона или, скорее, большей или меньшей дороговизны провоза.

14. Ведь если указанные пять - графств производят вообще столько продуктов, сколько возможно, тогда недостающая часть их должна быть привезена издалека, а то, что находится вблизи, соответственно повысится в цене. Или если в пределах указанных Пяти графств будет затрачено больше труда, чем теперь, на повышение плодородия земли, например на вскапывание вместо вспашки, посадку вручную вместо посева, уборку лучших продуктов вместо уборки гуртом, вымачивание семян до посева и удобрение земли солью вместо гнилой соломы, — тогда рента возрастет настолько, насколько прирост продукта превосходит прирост труда.

15. Цена труда должна быть точно определена, как это делается с помощью статутов,<ref>См. примечание 2-е.</ref> ограничивающих дневной заработок различных профессий. Несоблюдение этих законов, а также недостаточная гибкость в их применении, в зависимости от изменившихся условий, могут стать очень опасными и внести путаницу во все попытки улучшить хозяйство страны.

16. Более того, пробным камнем для проверки того, выгодно ли воспользоваться всеми этими усовершенствованиями или нет, будет сравнение труда, необходимого для доставки этих продуктов туда, где они растут в диком состоянии или требуют меньших расходов, с трудом, затрачиваемым на все эти усовершенствования.

17. Могут возразить, что сделать эти вычисления очень трудно, если не невозможно. Я согласен с этим, особенно если никто не захочет приложить рук или поломать голову над подобной работой. Но я утверждаю, что пока это не будет сделано, торговля будет слишком спекулятивным делом, чтобы кто-либо пожелал размышлять над ней. Она потребует такой же мудрости, какая нужна, чтобы выигрывать при честной игре в кости. Надо потратить много времени на обдумывание того, как их держать, сколько раз их встряхнуть, с какой силой бросить, под каким углом они ударятся о стол; и столько же надо будет размышлять над тем, как улучшить хозяйство страны. В настоящее время люди зарабатывают за счет своих соседей (а не от земли и моря) скорее благодаря удаче, чем умению, и благодаря ложным мнениям других скорее, чем вследствие собственных суждений. Кредит повсюду (и особенно в Лондоне) превратился в чистую идею о платежеспособности или неплатежеспособности человека, а не основан на сколько-нибудь достоверном знании его богатства или имущества. Я же считаю, что природа кредита должна покоиться на мнении о способности человека заработать своим ремеслом и трудолюбием. Надлежащее соблюдение законов должно обеспечить знание имущественного положения каждого и возможности заставить каждого платить в полной мере то, что он должен.

18. Я хотел бы подчеркнуть и доказать парадокс, что если бы имущественное положение каждого человека было возможно прочесть на его лбу, развитие нашего хозяйства значительно ускорилось бы от этого, хотя честолюбивые бедняки являются обычно наиболее трудолюбивыми. Но об этом мы выскажемся в другом месте.

19. Следующее возражение против точного подсчета ренты и цены земли состоит в том, что король знал бы слишком точно состояние каждого гражданина. Если обложение страны будет понижено на сколько возможно (что в большой степени зависит от депутатов и парламента) и народ захочет платить с готовностью, если позаботятся о том, чтобы те, кто не имеет наличных денег, могли получить кредит под обеспечение принадлежащих им земли или товаров, и, наконец, если для короля чрезвычайно неудобно брать больше, чем нужно, как мы доказали выше, то в чем же тогда вред от такого точного знания? Что же касается обложения каждого плательщика налога, почему люди надеются или ожидают, что смута облегчит их обложение? Почему они не боятся, что если они и выиграют теперь, то пострадают позже?


=== Глава VI ===


==== О пошлинах и вольных портах <ref>Ввоз иностранных товаров, подлежащих реэкспорту, причинял много затруднений. Пошлины, бравшиеся с них, подлежали возврату при вывозе. Поэтому в XVII в. было распространено мнение, что торговлю удалось бы значительно расширить, установив в государстве вольные порты, в которых с ввозимых или вывозимых товаров не бралось бы никаких пошлин.</ref> ====

Пошлина есть налог на товары, вывозимые или ввозимые в королевские владения, или вычет из их стоимости. В нашей стране она составляет около двадцатой части цены товаров, но не тех цен, которые в ходу в данное время у торгующих ими купцов, а других, установленных государством, постоянных расценок, хотя и рекомендованных по большей части заинтересованными лицами.

2. Я не представляю себе ясно естественных оснований, почему королю платят этот налог при ввозе и вывозе, однако, по-видимому, имеются некоторые основания, почему ему платят за разрешение вывоза некоторых товаров, в которых другие страны действительно испытывают нужду.

3. Я думаю, что пошлина была вначале премией, уплачиваемой государю за защиту от пиратов при перевозке товаров в страну и из страны; я действительно поверил бы этому, если бы государь был обязан возмещать потери этого рода. Пошлина в 5% была основана на вычислении, что купцы до этого больше теряли от пиратов.

4. Наконец, пошлина была страховкой на случай потерь от врага, как теперь обычно страхуют от случайностей — моря, бури, погоды — корабли и другие вещи; или вроде существующей в некоторых странах страховки домов от пожара, путем платежа небольшой части их ежегодного дохода.

Но как бы то ни было, пошлины давно установлены законами и должны уплачиваться, пока не будут отменены. Но я прошу прощения, как праздный философ, поболтать об их природе и размерах.

5. Размер наших вывозных пошлин должен быть таков, чтобы, за отчислением разумной прибыли для экспортера, мы могли продавать наши товары, необходимые иностранцам, несколько дешевле, чем они могли бы получить их где бы то ни было в другом месте.

Так, например, олово — местный продукт, господствующий на внешнем рынке, т. е. он производится по наиболее дешевой цене и удобнее для экспорта, чем все другие товары.

Предположим, что олово может быть получено в Корнуэльсе по 4 пенса за фунт и что то же олово в ближайшей части Франции стоит 12 пенсов за фунт. Я утверждаю, что эта необычайная прибыль должна рассматриваться как настоящий рудник драгоценных материалов, как клад, и король должен иметь в нем свою долю. Эту долю он получит, установив на вывоз олова пошлину такой величины, чтобы, с одной стороны, дать возможность рабочим существовать (и не больше), с соответственной прибылью для владельца рудника, и, с другой стороны, чтобы цена на олово за границей была ниже той, по которой оно могло бы быть куплено в другом месте.

6. Тот же самый налог мог бы быть установлен на олово, потребляемое внутри страны, если только не оказалось бы невозможным сделать это, как для короля Франции установить налог на соль на месте ее производства.

7. Замечено, что такие высокие пошлины побуждают людей либо вовсе не ввозить таких товаров, либо не платить за них пошлины, если только расходы на контрабандный ввоз и подкуп чиновников, учитывая также опасность конфискации, не превышают в среднем пошлины.

8. Поэтому размеры пошлин должны быть таковы, чтобы было более удобно, безопасно и выгодно соблюдать - закон, чем его нарушать, исключая те случаи, когда власти могут быть уверены в выполнении закона. Так, например, было бы трудно избавиться от пошлины на лошадей, вывозимых из небольших портов, если бы не было прилегающих бухт, и то только в течение двух часов во время прилива, поскольку лошадь не может быть замаскирована, спрятана в мешки или бочки или вывезена без шума и без участия многих людей.

9. Размеры пошлины на ввозимые товары должны быть таковы:

# чтобы все товары, готовые к потреблению, были несколько дороже тех же вещей отечественного производства, если это возможно при прочих равных условиях;
# чтобы все, что приближается к предметам роскоши и греховного наслаждения, было обложено такой пошлиной, которая заменила бы законы против роскоши в деле ограничения их потребления; но тут тоже необходимо учесть, чтобы контрабандный ввоз их не стал выгоднее, чем уплата пошлины.

10. Наоборот, все полуфабрикаты, как например сырые шкуры, шерсть, фетр, шелк-сырец, хлопок, а также орудия и вспомогательные материалы для промышленности, как красящие вещества и т. п., должны быть обложены меньше.

11. Если бы можно было обеспечить взимание этих пошлин наиболее совершенным образом, государи - могли бы вводить одну пошлину на другую, но так как они не в состоянии этого сделать, то народ платит только за то, что он не может укрыть, и не соблюдает законов, если может их обойти.

12. Неудобства системы пошлин таковы:

# они налагаются на не вполне готовые к потреблению вещи, на товары в стадии изготовления, и являются помехой на пути их завершения; это является таким же плохим хозяйничанием, как если бы пускать на дрова молодые деревья вместо старого леса;
# большое число служащих, занятых сбором пошлин, в особенности в стране, где имеется много гаваней и климат позволяет вывозить товары морем во все времена года;
# большая легкость контрабанды посредством подкупа, обмана, припрятывания товаров и т. п., несмотря на присягу и наказания, а также то, что существуют различные способы смягчить наказание или снять штраф после раскрытия контрабанды;
# пошлины и налоги на небольшое количество товаров английского происхождения, вывозимых за границу, образуют слишком малую часть общего расхода народа нашей страны (который составляет, вероятно, не меньше 50 млн. фунтов стерлингов в год), так что невозможно покрывать все расходы государства только за счет пошлин и необходимо применять вместе с пошлинами и другие виды налогов; можно было бы найти такой способ, который один позволил бы покрыть все расходы государства; неудобство же пошлин заключается в необходимости прибегать к другим источникам государственных доходов, кроме них.

13. В качестве некоторой поправки я предложил бы, чтобы вместо пошлин на перевозимые морем товары каждый корабль облагался по тоннажу как при въезде, так и при выезде. Для сбора такой пошлины понадобилось бы мало служащих, так как предмет обложения виден всем. При этом нужно, чтобы этот налог был только такой частью стоимости фрахта, которая, будучи вычтена из всего потребления, могла бы покрыть все государственные расходы. Для этого достаточно, пожалуй, 4%, что составит два миллиона в год на пятьдесят млн. фунтов стерлингов.

14. С другой стороны, пошлину следовало бы свести к роду страховой премии, для чего она должна быть увеличена и приспособлена к тому, чтобы посредством нее король мог обеспечить товары от всех опасностей моря и от врагов; таким способом вся страна возмещала бы указанные потери, и тогда купцы, ради собственных интересов, будут более охотно участвовать в этом и оплачивать все, что они застрахуют.

15. Но здесь мне возразят, что хотя пошлины и будут уничтожены, все равно нужно будет иметь почти то же число служащих, как и теперь, для предотвращения ввоза и вывоза воспрещенных товаров. Поэтому мы выясним здесь природу таких запрещений на двух или трех больших примерах.

16. Запрещение вывоза денег является вещью почти неосуществимой, попыткой вздорной и тщетной. Опасность контрабандного вывоза денег сводится или к стоимости - страховки от риска быть пойманными, или к добавочным расходам по подкупу сыщиков. Так, например, если только в одном случае из пятидесяти вывозимые деньги будут конфискованы, или если за разрешение контрабандного вывоза 50 фунтов обычно берут 20 шиллингов, тогда товары, купленные за эти деньги, должны быть проданы потребителю по меньшей мере на 2% дороже. Если торговля не сможет нести этого добавочного расхода, тогда деньги из осторожности не будут вывозиться.

Значение этого запрещения, если мы предположим, что оно осуществимо, будет заключаться в том, что оно как бы представляет закон против роскоши и помешает стране в целом тратить денег больше, чем она получает; ведь если бы мы не могли вывозить ни сельскохозяйственных, ни промышленных изделий, то запрещение вывоза денег означало бы тем самым, что никакие иностранные товары не могут ввозиться к нам.

Предполагая, в свою очередь, что мы вывозим достаточно для снабжения нас всеми иностранными товарами, но что вследствие какого-либо необычайного упадка сельского хозяйства или промышленности мы можем вывезти лишь половину того, что вывозили всегда, для обмена на иностранные товары, тогда запрет вывоза денег действительно играет роль закона против роскоши, мешая нам ввезти иностранных товаров больше половины того, что мы обычно потребляем, причем предоставляется на усмотрение купцов решить, от ввоза чего они воздержатся и что будут ввозить. При установлении закона против роскоши государство берет эту заботу на себя. Предположим, что мы нуждаемся в вывозе 40000 фунтов стерлингов, чтобы уравновесить наш ввоз; допустим, например, что необходимо урезать ввоз на 40000 фунтов кофе или испанских вин; в этом случае запрещение вывоза денег поставит на усмотрение купцов: отказаться ли от ввоза первого или второго товара или известной части обоих товаров, тогда как закон против роскоши определяет, будем ли мы поощрять сношения и вести торговлю со страной, которая шлет нам вина, или с той, которая шлет нам кофе, и является ли более убыточным для нашей страны потребление вина или кофе.

17. Преимуществом свободного вывоза денег является только то, что если корабль вывозит из Англии сукна на 40000 фунтов, то он мог бы вывезти одновременно и 40000 фунтов деньгами. Тогда купцы могли бы твердо держаться своей цены и в конце концов купили бы дешевле и продали бы дороже. Но в этом случае купец покупает эту возможность путем уплаты процентов на вывозимые им деньги. Если они составляют 5%, то ему было бы выгоднее продать свои товары на 4% дешевле, чем обеспечить свое положение деньгами на вышеуказанных условиях. Но об этом можно много сказать. Поспешим перейти к большому вопросу о шерсти.

18. Голландцы отняли у нас нашу суконную промышленность, научившись работать с большим искусством и более напряженно, беря меньший фрахт, пошлины и страховку. Своими действиями они довели нас до такого безумия, что мы были способны помышлять о необычайно резких мерах запрета вывоза шерсти и сукновальной глины, проведение которых, по всей вероятности, причинило бы нам вдвое больший вред, чем потеря вышеуказанной торговли. Чтобы вернуть себе снова нашу промышленность — прежде чем сказать, что необходимо для этого сделать, мы должны рассмотреть следующие моменты:

# Мы часто вынуждены покупать зерно за границей и точно так же часто жалуемся на изобилие свободных рук дома и на то, что мы не можем продать даже тех шерстяных изделий, которые произведены нашими немногочисленными рабочими. В этом случае не лучше ли было бы сократить наше овцеводство и обратить наши руки на обработку земли. Во-первых, мясо стало бы дороже и это было бы поощрением для рыболовства, которое до сих пор не было развито. Во-вторых, наши деньги не будут уходить так быстро в оплату за зерно. В-третьих, у нас не будет такого перепроизводства шерсти. В-четвертых, наши праздные руки будут применены в земледелии, рыболовстве, а некоторые будут заняты скотоводством, как бы обрабатывая, каждый человек с собакой, <ref>Петти имеет в виду экстенсивный характер скотоводства, при котором пастуха с собакой достаточно для большого стада скота.</ref> много тысяч акров земли.

<ol start="2" style="list-style-type: decimal;">
<li><p>Предположим, что нам не нужно хлеба и у нас нет праздных людей, и все же у нас больше шерсти, чем мы можем переработать; в этом случае известное количество шерсти может быть вывезено, поскольку мы предполагаем, что рабочие руки уже заняты в более выгодном производстве.</p></li>
<li><p>Предположим, что голландцы превосходят нас своим искусством; разве не лучше было бы привезти сюда известное число этих отборных рабочих или послать туда наших способных людей для обучения? Ведь если это удастся, — это, очевидно, было бы наиболее естественным путем, чем продолжать нашу бесконечную болтовню о помехах природы и т. д.</p></li>
<li><p>Если мы можем производить жизненные припасы значительно дешевле здесь, чем в Голландии, то уничтожьте обременительные, легкомысленные и устарелые налоги и должности. Я признаю, что даже это было бы лучше, чем убеждать воду выходить из своих границ и течь снизу вверх.</p></li>
<li><p>Мы должны в общем отметить, что как мудрые врачи не очень вмешиваются в ход болезни своего пациента, скорее наблюдая и согласуя свои мероприятия с природой, чем противореча ей резким вмешательством, так и в политике и в экономике надо соблюдать то же, так как гони природу в дверь, она войдет в окно (naturam expellas furca licet usque recurrit).</p></li></ol>

18. Тем не менее, если преимущества голландцев в производстве сукна лишь незначительны и малы по сравнению с нашими, то-есть если они работают немного лучше нас, я считал бы, что запрет вывоза шерсти мог бы повернуть чашу весов. Но судить о том, так ли это или нет, я предоставляю другим, поскольку я — не купец и не государственный человек.

19. Что же касается воспрещения ввоза, я противник этого, пока он не будет сильно превосходить наш вывоз. Хотя мы считаем, что досадно давать хорошее нужное сукно за развращающие нас вина, однако если мы не можем продать это сукно другим, то лучше было бы дать его за вино или даже за что-нибудь худшее, чем прекратить его производство. Лучше было бы сжечь временно продукт труда тысячи людей, чем допустить, чтобы эта тысяча потеряла способность к труду из-за безработицы. Короче, то, что может быть в дальнейшем сказано по этому поводу, сводится к учению и искусству создавать законы против роскоши и к разумному их применению в тех или других случаях.

20. К этому очерку о пошлинах относится и вопрос о вольных портах, каковые (в нации, которая торгует только для себя, т. е. продает свои избытки и ввозит лишь то, что ее необходимо) бесполезны и даже скорее вредны. Представим себе, что вино привозится в свободный порт, там хранится и тайно продается, а бочки будут наполнены грязной водой и отправлены обратно на корабль, чтобы их вылить в море. В этом случае пошлина на вино будет обманным образом не уплачена, как это может быть сделано многими другими путями.

21. Быть может, нам скажут, что хотя мы будем торговать только для себя, однако наши порты (так как они удобнее, чем порты других наций) будут больше посещаться, так как они будут свободными от пошлин, и будут богатеть вследствие расходов моряков, пассажиров, найма рабочих, складов и т. д., даже при отсутствии пошлин на товары. Несмотря на это, небольшая пошлина должна была бы все же взиматься, как выше сказано, с кораблей за пользование портом, независимо от дохода за наем погребов, носильщиков и возчиков, который мы получаем сверх этого.

22. Но если бы мы могли стать посредниками между двумя другими народами, тогда не было бы никаких оснований для требования пошлин (как уже выше сказано) на полуфабрикаты или на вещи, которые находятся на пути к завершению. Что же касается возможных обманов, как в вышеуказанном случае с вином, то я утверждаю, что наш налог на потребление может покрыть и устранить их.


=== Глава VII ===


==== О подушной подати ====

Подушная подать — налог на человеческую личность, падающий безразлично на всех, или же в зависимости от титула и знаков отличия. Последние могут носить просто почетный характер, или быть связанными с должностью или же со специальностью и профессией, независимо - от богатства или бедности, доходов или расходов, выигрыша или потерь, возрастая с указанными титулами, должностями или специальностью.

2. Подушная подать которая взималась в недавние была удивительно запутана. Так, например, некоторые богатые лица были обложены самым низким окладом. Некоторые рыцари, нуждавшиеся в самом необходимом, были обложены в 20 фунтов стерлингов. Это поощряло некоторых тщеславных людей платить как дворяне, с тем, чтобы находиться в дворянских списках. Некоторых заставляли платить по 10 фунтов стерлингов, как докторов медицины или права, хотя они и не получали ничего от своего звания и не занимались практикой. Некоторые бедные торговцы принуждены были выходить из компаний вследствие платежей, превышавших их средства. И, наконец, некоторые платили согласно своему имуществу, но оно было оценено теми, кто его размеров не знал. Тем самым они давали возможность банкротам уверить всех в том, что они обладают таким состоянием, которое оценщики им приписали обманным образом. <ref>Подушная подать, по поводу сложной системы которой жалуется Петти, была установлена в 12-й год царствования Карла II-го, 9 сентября 1660 г. Она должна была быть выплачена в течение двенадцати дней и от нее ожидали 400 000 фунтов стерлингов для целей быстрой демобилизации армии. Но к 24 ноября подать дала только 252 167 фунтов стерлингов 1 шиллинг 2 пенса.</ref>

3. Вследствие этой путаницы и произвола, ошибок и мешанины категорий невозможно было ни сделать никакой оценки пригодности этого пластыря для лечения болезни, ни найти никакой опоры для обследования, насколько соответствующие суммы были должным образом высчитаны, и т. д.

4. Совершенно отбросив этот сложный путь налога, я буду говорить о подушной подати более ясно, и прежде всего о простой подушной подати, в одинаковом размере для всех людей, причем приходы платят за тех, кто получает милостыню, родители — за своих детей, не достигших зрелого возраста, а мастера — за своих учеников и других лиц, кто не получает заработной платы.

5. Неудобство такого обложения заключается в том, что оно очень неравномерно. Все люди, хотя и неодинакового состояния, платят одинаково, а те, кто более всего обременен детьми, платят больше; значит, чем они беднее, тем тяжелее их облагают.

6. Удобства же таковы: во-первых, она может быть быстро собрана и с малыми затратами. Во-вторых, поскольку численность народонаселения всегда известна, можно достаточно точно сосчитать, какую это даст сумму. В-третьих, она побуждает всех людей дать своим детям какую-либо полезную работу, как только они способны работать, каждый ребенок платит сам за себя подушную подать.

7. Следующий вид подушной подати — это подать, падающая на всех в различных размерах для людей, обладающих почетными титулами, но независимо от должности или специальности, как например титулы: герцога, маркиза, графа, виконта, барона, баронета, рыцаря, дворянина, то-есть старшие сыновья рыцарей (in perpetuum) и джентльмены, если они так себя обозначают. Этот способ обложения гораздо более справедлив, чем другой, поскольку те, кто имеет титулы, по большей части соответственно богаче других. Если же они не богаче, все же люди с такими титулами будут занимать выдающиеся места, даже если они не покупают или не могут купить их у рядовых людей за деньги.

Мое мнение таково, что титул может дать возможность человеку сэкономить столько же, насколько его подушная подать вследствие этого титула превосходит обычный ее уровень.

8. Более того, при условии правильного и произведенного различными способами учета населения подушная подать может быть собрана легко, быстро и без расходов; она также может быть вычислена заранее, приспособлена и собрана согласно нуждам государя.

9. Что же касается различных должностей, то они действительно по большей части носят почетный характер, но оплачиваются хлопотами, связанными с ним; так, например, быть альдерменом (членом городского самоуправления), скажем, в Лондоне,— действительно почетная должность, но многие уплатили бы до пятисот фунтов за право отказаться от нее. Несмотря на это, не следует считать неподходящим делом обложение налогом должностей, к которым стремятся, или даже таких, которые принимают, хотя от них можно и отказаться. С другой стороны, человека, обладающего титулом, не следует принуждать платить подушную подать согласно его титулу, если он готов отказаться от него с тем, чтобы никогда больше не получить его обратно.

10. Специальности и профессии не должны быть особой категорией при установлении подушной подати, так как они не заключают в себе необходимой возможности платить, но влекут за собою значительное неравенство. Если кто-либо вследствие диплома, дающего право на практику, много зарабатывает, то можно предположить, что он соответственно и расходует; в таком случае акцизное обложение безусловно коснется его.

11. Дымовой сбор, по-видимому, тоже представляется подушной податью, однако это скорее вид совокупного акциза, о чем скажем позднее.


=== Глава VIII ===


==== О лотереях ====

Люди, принимающие титул, могут предвидеть, что их смогут обложить вышеуказанными податями, хотя маловероятно, чтобы такой вид налога прошел (так как палата лордов состоит вся из титулованных лиц и большая часть палаты общин — также); поэтому дело обстоит так, как если бы они заранее готовы были подвергнуться обложению.

2. Теперь, — в случае лотереи люди тоже себя облагают в общей массе, хотя каждый это делает из надежды на выигрыш. Лотерея собственно является налогом на несчастных самонадеянных глупцов, людей, которые верят в свое счастье или верят каким-либо предсказателям судьбы или астрологам, обещавшим им большой успех.

3. Поскольку мир изобилует безумцами подобного рода, нельзя допустить, чтобы каждый, кто хочет, мог обмануть каждого, кто захотел бы быть обманутым, но скорее следовало бы издать приказ, чтобы король взял на себя опеку над этими безумцами или чтобы какой-либо фаворит выпросил у короля право всецело извлекать выгоду из глупости людей, как это бывает в случае опеки над лунатиками и идиотами.

4. Поэтому лотереи нельзя допускать без разрешения властей, устанавливающих пропорцию, в какой народ будет расплачиваться за свои ошибки, и заботящихся о том, чтобы эти ошибки не были так многочисленны и так часты, как они сами пожелали бы этого.

5. Лотерея используется лишь для небольших сборов и скорее ради таких общественных нужд, как например для постройки водопроводов, мостов, возможно для проезжих дорог и т. д., а не на содержание армии и экипировку флота.

Мы ограничимся этим в вопросе о лотереях.


=== Глава IX ===


==== Самообложение <ref>Большую роль в государственном бюджете Англии XVII в. играло так назыв. самообложение (benevolence), представлявшее собой род единовременного налога.</ref> ====

Сбор денег посредством самообложения по-видимому не принуждает никого и не берет ни от кого ничего, кроме того, что каждый может сберечь для этой цели; несмотря на это, в нем заключается нечто большее. Ведь подвергнуться грозному взгляду государя или вельможи так же тяжело, как подвергнуться описи имущества за неплатеж налога или подати; и опасность быть представленном в ложном свете гнусными льстецами и осведомителями как человек, не сочувствующий цели, для которой производится сбор, чаще может принести вред, чем платеж какой-либо суммы в должном размере одинаково со всеми другими людьми (что, как я сказал, не делает никого беднее).

Преимущества этого способа: иногда случается, как в недавнем конфликте с шотландцами в 1638 и 1639 гг., когда более всего были заинтересованы церковные сановники, что причина расходов касается одной группы людей больше, чем другой. В таком случае не следовало бы облагать налогом всех из-за потребностей одной группы. Иногда случается, что одна группа получит больше милостей, чем другая, как например при недавно происшедшей реставрации его величества в 1660 г. те, кто нуждался в акте об амнистии и получил ее. Иногда некоторые лица имеют лучшие условия для получения , барыша и выгод, чем другие, как это было, например, с духовенством после указанной реставрации его величества.

Во всех этих случаях можно предложить самообложение, хотя оно ни в коем случае не лишено неудобств, из которых главнейшими являются следующие:

1. Вышеупомянутое запугивание в случае, если кто-нибудь не внес такой доли, какую он должен был бы внести, по мнению завистливых наблюдателей.

2. Самообложение во многих случаях может разделить всю нацию на партии или, по меньшей мере, может сделать силу партии хорошо известной тем, кому это не надлежит знать, и вместе с тем оно может (наоборот и умышленно) замаскировать это и помочь ускользнуть от тех мер, которые правители имели в виду, прибегая к этому способу.

3. Некоторые люди могут иметь особые соображения для более крупных платежей в надежде, что они будут вознаграждены милостью кого-нибудь из вельмож, кто окажет покровительство их предприятию в ущерб другим.

4. Люди с шатким имущественным положением, которые тем не менее любят жить широко и с блеском, а также те, которые стараются создать себе друзей своим гостеприимством, на деле оплачиваемым другими, в такой мере, чтобы находить покровительство даже против правосудия, — очень часто во время такого самообложения показывают сумасбродные примеры и другим, которые много работали, чтобы добиться того, что они имеют. Они не заботятся о том, сколько заплатят, так как это увеличивает их кредит и даст им возможность занять больше, так что в конечном итоге все бремя самообложения этих банкротов ложится на трудолюбивых патриотов, которыми и существует государство.


=== Глава X ===


==== О наказаниях ====

Обычными наказаниями являются: смерть, лишение членов тела, заключение в тюрьму, публичное бесчестие, телесные наказания, пытка, не считая денежных штрафов. На последнем мы и остановимся более подробно, а о других будем говорить только с целью исследовать, нельзя ли их заменить штрафом.

2. Имеются некоторые преступления, за которые даже божественные законы требуют смерти. Эти преступления должны караться смертью, если только мы не встанем на ту точку зрения, что вышеуказанные божественные законы были лишь законами Еврейского государства, хотя и даны самим богом. Такого мнения, очевидно, придерживается большинство современных государств, поскольку они не наказывают прелюбодеяние смертью, как это делали евреи, и однако наказывают смертью мелкие кражи вместо многократного возмещения.

3. На основе этих предположений мы осмелимся спросить: разве смысл смертной казни не в том, чтобы наказать неисправимых преступников за большие преступления?

4. Разве смысл публичной казни с пытками не в том, чтобы устрашить людей, чтобы они не совершали измен, которые причиняют смерть и несчастье многим тысячам невинных и полезных людей?

5. Разве смысл тайно совершаемой смертной казни не в том, чтобы наказать тайные и неизвестные преступления, о которых публичная казнь оповестила бы мир; или не в том, чтобы своевременно задушить некоторые опасные новшества в религии, молчаливое допущение которых могло бы ободрить худших людей и способствовало бы их распространению?

6. Уродование, например лишение уха, носа и т. п., употребляется для того, чтобы оставить неизгладимое пятно, подобно тому как привязывание к позорному столбу является временным и преходящим наказанием. Эти наказания и им подобные сделали некоторых исправимых преступников ожесточенными и неисправимыми.

7. Уродование частей тела, например отрубание пальцев, имеет своею целью помешать тем, кто злоупотреблял ими, как например карманные воры, подделыватели печатей и почерков и т. п. Отрубание других частей тела может служить для наказания и предупреждения прелюбодеяния, насилования, кровосмешения и т. п. Мелкие телесные наказания применяются к тем, кто не может платить денежных штрафов.

8. Заключение в тюрьму, по-видимому, является скорее наказанием для подозреваемых, чем для виновных, и для тех, которые своим поведением дают властям повод думать, что они либо совершили некоторое мелкое преступление, как-то кражи и т. п., или что они еще совершат большие, как например измену, бунты. Но в том случае, когда заключение в тюрьму не является способом помешать человеку уклониться от суда, но совершается по приговору суда, оно кажется более всего подходящим только для таких людей, которым нужно помешать разговаривать, именно для тех, чьи беседы увлекают, а действия заражают, но относительно которых, однако, еще остается надежда на их исправление в будущем или на их пригодность для каких-нибудь целей.

9. Что же касается пожизненного заключения по приговору суда, оно, по-видимому, то же, что смертный приговор, но приводимый в исполнение самой природой, ускоренный такими неудобствами, как тюремное заключение, тоска, одиночество и размышления о лучшем положении в прошлом. Оно обычно порождает мнение: приговоренные к этому люди не живут дольше, а дольше умирают.

10. Теперь нам нужно, следовательно, припомнить наше мнение (что труд — отец и активный принцип богатства, как земля — мать его), что государство, убивая, калеча или заключая в тюрьму своих сочленов, этим наказывает само себя. Поэтому таких наказаний следовало бы, насколько возможно, избегать и заменять их денежным штрафом, что увеличит труд и богатство общества.

11. В соответствии с этим почему не обязать состоятельного человека, признанного виновным в убийстве, скорее уплатить известную часть своего имущества, чем сжигать его руку?

12. Почему не наказывать несостоятельных воров скорее рабством, чем смертью? Сделав их рабами, мы можем их заставить так много работать и так скудно жить, насколько это совместимо с требованиями природы, и таким образом они превращаются как бы в двух человек вместо одного, отнятого их преступлением у государства. Если Англия недостаточно населена (предположим, на половину), то я сказал бы, что простейший способ удвоить ее население — это удвоить работу, которая совершается ее настоящим населением, т. е. сделать некоторых рабами. Но об этом мы скажем в другом месте.

13. Почему состоятельных воров и мошенников не наказывать скорее многократным возмещением убытка, чем смертью, позорным столбом, бичеванием и т. д.? Но, спрашивается, как это многократным возмещением вы накажете карманную кражу? Я отвечу, что было бы хорошо для разрешения этого вопроса спросить какого-нибудь чистосердечного специалиста этого дела: как часто они попадаются сравнительно с удачными случаями? Если один раз из десяти, то установить семикратное возмещение было бы очень выгодной сделкой, десятикратное возмещение было бы справедливым возмездием. Двадцатикратное возмещение было бы на самом деле двойным.

14. И несомненно, возмещение в два, три, четыре и семь раз, упомянутое в моисеевом законе, так и должно быть понимаемо, иначе человек может сделать воровство очень выгодной и законной профессией.

15. Ближайший вопрос; сколько следует дать потерпевшему при таком многократном возмещении? На что я отвечаю: не больше того, что у него взято, и даже вряд ли столько, чтобы заставить его быть более бережливым и осторожным; три части нужно дать открывшим преступника, а остальное в пользу государства.

16. В-третьих, в случае прелюбодеяния большая часть наказаний, не заключающихся в денежных штрафах или не замененных ими, сводится только к позору, да и то лишь по отношению к немногим лицам; после этого преступник делается закоснелым, как бы позор ни действовал на тех, честь которых до сих пор была чиста. На все это человек, стоя на краю такой пропасти, которая доводит его до безумия, обращает очень мало внимания; особенно когда перед ним стоит опасность совершить такие проступки, которые являются скорее безумием, неуравновешенностью, потерей разума и здравого смысла или взрывом страстей, чем сознательным и разумным действием.

17. Согласно аксиоме: чем кто грешит, тем и наказывается (in quo quis peccat, in eodem puniatur), — если формальный смысл греха concubitus vagi заключается в помехе размножению, то пусть те, кто виновен в дурных проступках этого рода, возместят государству потерю пары рук двойной собственной работой или, что все равно, денежным штрафом. Это применяется действительно на практике в некоторых разумных государствах при установлении наказаний за проступки, которые они никогда не будут в состоянии предупреждать. И даже евангелие не назначает особого наказания за эти проступки на этом свете, объявляя лишь, что виновные в них будут лишены радостей будущей жизни.

18. Я мог бы привести много частных примеров, но если то, что я уже сказал, достаточно разумно, хватит этого немногого. Если же нет, то и всего остального будет недостаточно. Поэтому я остановлюсь еще на одном вопросе, как наиболее характерном для настоящего времени и в настоящих условиях, н именно: как наказывать проповедников еретических взглядов.

19. Верно, что должностные лица могут наказывать ложноверующих, если они думают, что, воздерживаясь от такого наказания, они оскорбят бога; но на тех же основаниях, какие люди приводят в пользу свободы совести и всеобщей терпимости, с другой стороны, верно, что они могут допустить ложное почитание бога, что по меньшей мере ясно из обычая, принятого во всех государствах, который дозволяет посланникам свободу исповедания и даже самых отвратительных культов (притом какой бы светский ничтожный характер ни носили вопросы, по коим они ведут переговоры).

20. Поскольку власти могут разрешать или смотреть сквозь пальцы на такие культы, которые сами считают допустимыми, и, однако, могут также и карать за них; с другой стороны, поскольку смертью, калечением и заключением в тюрьму своих подданных государство не только наказывает себя, но и способствует распространению ложных верований; то отсюда следует, что денежные штрафы были бы наиболее подходящим способом пресечения вольностей людей в этой области. Такой способ действий не содержит в себе никакого оттенка озлобления, но скорее говорит о желании простить, лишь бы такая терпимость была совместима с безопасностью государства. Ведь никто из инаковерующих не может претендовать на то, чтобы терпимость вступила в противоречие с требованием гражданского мира. Если он действительно согласен с этим, он не может сетовать на властей, когда они требуют от него, чтобы он был верен своему долгу, и не имеет основания жаловаться на обложение для этой цели, необходимость в котором он сам вызывает.

21. Насколько имеются основания для терпимости в отношении добросовестных еретиков, настолько государство должно свирепствовать в отношении лицемеров, особенно таких, которые злоупотребляют святыней религии, делая из нее маску и прикрывая ею земные цели; какой же путь может быть более легким и в то же время более действительным для этих двух различных случаев, чем в надлежащих размерах установленные денежные штрафы? Кто же, если он действительно желает служить богу без страха, работая десять часов в день в своей профессии, не согласится проработать еще лишний час ради такой свободы? Тем более что религиозный человек тратит на час больше времени каждый день на свои молитвы, чем более свободомыслящие люди. Или кто, например, если он носит сукно по 21 шиллингу за ярд, не удовлетворится сукном в 20 шиллингов за то же преимущество свободы совести? Те, кто отбрыкиваются от этого, не желают ни сделать что-либо для бога, ни пострадать за него, хотя на словах так усердствуют.

22. Здесь могут возразить, что хотя некоторые плохие религии и могут быть терпимы, но не все, например такие, которые не совместимы с гражданским миром. На это я отвечу: во-первых, не бывает такой ереси, как бы она ни была терпима, которая была бы совершенно совместима с требованием единства и мира в обществе; с другой стороны, нет и настолько добросовестной ереси, которая не могла бы стать политически крайне опасной. Ведь Веннер <ref>Томас Веннер, руководитель восстания сектантов 6 января 1661 г., называвших себя людьми пятой монархии.</ref> и его соучастники действовали по духовным мотивам, что подтверждается тем, что они добровольно подвергали себя смерти. Тем не менее то, что они считали короля узурпатором трона и прав Иисуса Христа, было гражданским преступлением, которое не может быть ни оправдано, ни сравнено с чем-нибудь другим.

23. С другой стороны, нет столь великого лжеучения, которое не могло бы быть обуздано, чтобы не причинить слишком много вреда государству, без применения смертной казни, заключения или лишения членов тела. Короче говоря, заметим, что никакое мнение не может быть более опасным, чем неверие в бессмертие души, что делает человека животным, без совести или страха перед совершением преступления, если только он может избавиться от людского наказания. Оно же раскрывает человеческую душу для всяких дурных мыслей и намерений. Я утверждаю, что даже такой человек может быть соответственно наказан тем, что его будут считать за животное и он будет лишен права на собственность, как существо, не знающее, как с ней обращаться. Он никогда не должен быть допущен к свидетельским показаниям, так как не может быть связан обязательством говорить правду. Он не должен быть допущен ни на какие почетные должности, как человек, заботящийся лишь о себе, ни к опеке над другими. Он кроме того должен быть принуждаем к тяжелому физическому труду, доход с которого государству будет тем денежным штрафом, о котором много говорили, и притом наибольшим.

24. Что касается до убеждений менее ужасных, чем эти, штраф может быть применен к каждому из них, соответственно опасности, которую власти ожидают от допущения их, и в зависимости от расходов, необходимых для их предупреждения.

25. Говоря о путях, как предупредить или исправить религиозные ереси, для чего мы до сих пор указывали наказание для заблудших овец, я думаю, не лишнее будет добавить, что во всех этих случаях и сами пастыри не должны оказаться совершенно свободными от ответственности. В нашей стране существуют в изобилии свободные школы, а также значительные средства предоставляются нашим университетам и другим местам для целей обучения более чем достаточного количества людей всему необходимому для защиты установленной религии, существуют также многочисленные издательства для этой цели. Помимо того, если церковные чины так многочисленны и выделяются богатством, почестью и властью, как едва ли какие-либо другие, то кажется странным, когда вследствие лености, формального отношения, невежества и распущенности жизни наших пасторов их овцы вступают на ложный путь, покрываются струпьями, пожираются волками и лисицами, причем лекарство от всего этого они видят лишь в попытке напугать тех, кто сбился с истинного пути, ив том, чтобы содрать шкуру вместе с шерстью с тех, кто покрылся струпьями, тогда как всемогущий бог скорее взыскал бы за кровь тех, кто погиб, с самих пастырей.

26. Если бы священник потерял часть своей десятины с тех, чей уход от церкви он допустил (причем сам отошедший не освобождался бы от уплаты ее, но она доставалась бы государству), а ушедший платил бы некоторый денежный штраф за свой откол и, помимо того, покрывал расходы по своей новой церкви, мне думается, что бремя было бы распределено более равномерно.

27. Рассудительные люди не верят тому, что наше духовенство заслуживает свои обширные привилегии только тем, что они проповедуют, могут лучше изложить вопросы религии, чем другие, или выразить свои понятия цитатами из св. отцов, писания и т. п. Мы, несомненно, оказываем им большие почести за то, чтобы они были образцами святости, за показ своим собственным самоотверженным умерщвлением плоти и суровым образом жизни того, что и нам возможно подражать им в соблюдении божественных заповедей. Если бы все это было только за их проповеди, многие могут думать, что уже в десять тысяч раз больше напечатано, чем необходимо, и лучше, чем можно ожидать когда-либо впредь. Имеются очень большие основания полагать, что дисциплина монастырей поддержала католическую религию, которую роскошь кардиналов и прелатов могла бы погубить.

28. Сущность всего того, что мы сказали в этом рассуждении относительно церкви, заключается в том, что она могла бы сделать много больше для собственного спокойствия, если бы содержание священников не было так значительно, чтобы суровый образ жизни пастырей примирил их с народом. Точно также вполне справедливо, чтобы в том случае, когда церковь страдает от отхода ее членов, настырнее, теряя известную часть своих доходов, лучше чувствовали потерю церкви. Каким способом и с помощью каких мер осуществить это, я предоставляю судить тем, к кому это относится.

29. Что же касается наказаний и уголовных законов, я только добавлю, что злоупотреблением ими является такое положение, когда они установлены не для того, чтобы удержать человека от греха, но чтобы подвесть его под наказание; если исполнители законов держат их в тайне, пока не будет совершена ошибка, и тогда наводят ужас на бедных бесхитростных правонарушителей, поступая подобно страже, которая никогда не предупреждает людей о том, что нельзя мочиться около караульного помещения, и хватает провинившегося за шиворот во время этого проступка.


=== Глава XI ===


==== О монополиях и должностях ====

Монополия (как показывает это слово) означает исключительное право продажи; тот, кому оно предоставлено, имеет право продавать товары, на которые распространяется его монополия, либо такого качества, как ему угодно, или по какой ему угодно цене, или то и другое одновременно, в пределах его права.

2. Важным примером монополии является монополия короля Франции на продажу соли (gabelle), благодаря которой он продает соль в 60 раз дороже себестоимости. Так как соль — предмет всеобщего потребления и вряд ли нужна богатому больше, чем бедняку, то, по-видимому, монополия на соль производит такое же действие, как и простейшая форма вышеупомянутой подушной подати, в случае если все люди тратят одинаковое количество соли, или если бы все люди были принуждены брать ее независимо от того, нужна она им или нет, как это происходит в некоторых странах. <ref>Налог на соль во Франций вызывал большое недовольство, так как каждого насильно заставляли покупать ее в определенном количестве (см. Boisguillebert, «Lе detail de la France»).</ref> Но если люди потребляют соль в неодинаковом размере, как это обычно и бывает, и не обязаны брать больше или платить за большее количество ее, чем они потребляют, в таком случае соляная монополия есть не что иное, как вид объединенного акциза, особенно если соль — вся одного качества, в противном случае это будет особый вид налога, а именно монополия.

3. Предлогом для установления монополии является: во-первых, право изобретателя, так как закон вознаграждает изобретение, предоставляя на него монополию на известное время (здесь, в Англии, на 14 лет). Таким образом изобретатель вознаграждается более или менее, в зависимости от того приема, который изобретение находит среди людей.

Попутно заметим, что очень немногие изобретения были вообще вознаграждены монополией; хотя сам изобретатель, опьяненный самомнением о своих собственных заслугах, думает, что он завоюет и покорит мир, однако я заметил,<ref>Петти изобрел пишущую машину, на которую получил от палаты лордов патент 7/111 1647 г., на 17 лет. Он издал описание ее и пытался, но безуспешно» провести изобретение в жизнь.</ref> что большинство людей вряд ли применит новое изобретение, которого они сами не испытали всесторонне и которое со временем не избавилось еще от скрытых неудобств. Так что, когда только предлагается новое изобретение, вначале каждый возражает против него, и бедный изобретатель подвергается всевозможным дерзким насмешкам; каждый находит в его изобретении те или иные недостатки, никто не одобряет его, если изобретатель не вносит в него поправки согласно сделанным ему советам. Едва ли один на сто способен перенести эти пытки, а те изобретения, автором которых это удается, в конце концов настолько меняются, вследствие различных поправок, внесенных другими, что никто из них уже не может ни претендовать на изобретение в целом, ни прийти к соглашению о доле каждого в нем. Более того, это обычно тянется так долго, что бедные изобретатели или умирают за то время, или обременены долгами, в которых они запутались, осуществляя свои планы; а кроме того, те, кто вложил в это дело свои деньги, над ним издеваются, называя его прожектером, или еще хуже, так что изобретателем и его притязаниями, в конце концов, совершенно пренебрегают.

Во-вторых, монополия может приносить и реальную пользу на известное время, например при введении новой отрасли промышленности, в которой добиться хорошего качества представляет много затруднений и о которой большинство людей может судить лишь по результатам. Так, например, допустим, что имеется испытанное лекарство, которое один умеет изготовлять очень хорошо, тогда как другие делают его хуже. В таком случае лучшему мастеру может быть предоставлена временная монополия, пока другие с его помощью не научатся изготовлять это лекарство так же хорошо, как он. Во-первых, это нужно для того, чтобы получать различным образом изготовленные лекарства, о разнице которых они не могут судить с помощью своих органов чувств и о действии которых они не могут судить a posteriori, с помощью разума. Во-вторых, это нужно для того, чтобы другие могли научиться от того, кто лучше всего изготовляет это лекарство, и, в-третьих, для того, чтобы он был вознагражден за открытие своих секретов. Поскольку монополисты этого рода редко получают большие суммы, такие монополии вряд ли относятся к интересующему нас вопросу.

Должности, продаваемые государством за деньги,<ref>В XVII в. много правительственных должностей продавалось за деньги.</ref> соответствуют по своей природе монополиям. Они относятся к действиям и занятиям, как другие (монополии) к вещам; за и против них можно сказать то же, что и в отношении монополий.

Когда процветает и растет государство, развивается также и разнообразие вещей, действий и даже слов. Мы видим, что язык наиболее цветущих государств был более богат и изящен, язык горных округов представляет обратное явление. Поэтому с ростом деятельности государства возрастают также и должности (т. е. могущество и исключительное право государственной деятельности). И наоборот, по мере роста должностей их трудность и опасности, связанные с возможностью ошибок, соответственно уменьшаются. Отсюда и происходит, что должности, на которые первоначально ставили наиболее подходящих, находчивых и гибких служащих (таких, которые могли бы бороться со всеми обнаруживающимися трудностями и выводить правила и аксиомы из их собственных наблюдений) для руководства потомства, теперь замещаются обыкновенными чиновниками-бюрократами.

Тогда как вначале назначалось такое большое содержание (принимая во внимание малочисленность тех, кто замещал эти должности) в целях вознаграждения за искусство, доверие и трудолюбие в деле управления, эти большие оклады все ещё сохраняются, хотя необходимые искусство и доверие все уменьшаются, а количество этих окладов до крайности увеличилось (за вычетом всех расходов, причем работа их так легка, что каждый может с ней справиться, даже те, кто никогда не знал ее). Вместе с тем, роскошь, обусловленная, легким получением доходов от этих должностей в судебных учреждениях, называется процветанием закона, который, несомненно, процветает лучше всего, когда его представители и наставники имеют меньше всего работы. Даже когда обременительность и бесполезность подобной должности установлены, она все же сохраняется, как личная собственность того, кто купил должность.

Таких должностей в нашей стране очень много; среди них есть такие, которые могли бы принести доход королю или вследствие приносимого ими ежегодного дохода, или путем продажи их на много лет.

Эти должности суть, собственно, отчуждаемые, т. е. такие, которые- приносили большой оклад, когда число их было мало, а также и теперь, когда их стало много с ростом государственной деятельности, причем эта деятельность сводится к труду самых посредственных людей; с течением времени вся эта работа стала легкой и обеспеченной от обманов, нарушений доверия и плохого управления, которые причиняли вред в ранний период существования этих должностей. Таким образом, эти должности — налог на тех, кто не может или не хочет их избежать, и они родились с тех пор, как люди находятся под угрозой бедствий, связанных с дуэлями. Эти бедствия очень велики, какая бы сторона ни одержала верх. Люди несомненно не всегда прибегают к суду для защиты своих прав или для предупреждения несправедливости, что рассудительные соседи могут сделать так же хорошо, как суд присяжных из наиболее подходящих для этого людей. Точно так же люди могут самому судье изложить свое дело так же хорошо, как теперь они поручают это своему адвокату. Поэтому эти должности являются добровольным налогом на сварливых людей, как акциз — на пьяниц.


=== Глава XII ===


==== О десятине ====

Слово «десятина» обозначает не что иное, как размер вычета, так же как если бы пошлина на вывозимые и ввозимые товары называлась «двадцатой долей», как она иногда называется потонной или пофунтовой. Остается только сказать, что десятина здесь, помимо обозначения упомянутой выше пропорции, указывает, на что она идет, т. е. на содержание духовенства, и на материал, из которого выкраивается это содержание, т. е. на непосредственный продукт земли и воды или на продукт человеческого труда, искусства и капитала. Она обозначает также способ уплаты: натурой, н не деньгами (кроме особых исключений).

2. Мы сказали, что объектом десятины являются непосредственные плоды земли, как например зерно, как скоро оно созрело; но не хлеб, который представляет собой обмолоченное, провеянное, смолотое, смешанное с водой и выпеченное зерно.

3. Десятиной со скота будет молодняк в натуре, как только молодняк может прожить без маток, или денежное возмещение за молодняк скота, родящего лишь одного детеныша.

4. Затем, это — шерсть, как только она обстрижена; домашняя птица и рыба, если они — результат промысла, а не развлечения, и т. п.

5. В больших городах десятина представляет собой вид денежного платежа с труда и дохода ремесленников, работающих над сырьем, с которого уже была уплачена десятина.

6. Поэтому десятина с определенной территории растет с ростом труда страны, а труд увеличивается или должен был бы увеличиваться с ростом народонаселения. Так, за 400 лет население Англии почти учетверилось, так как оно удваивается каждые двести лет, и доля ренты со всех земель Англии представляет почти четвертую часть расхода ее населения; остальные три четверти приходятся на долю труда и капитала.

7. Вот почему десятина в настоящее время должна была бы быть в 12 раз больше той, которая была 400 лет тому назад, что очень ясно показывает сравнение доходов от церковных приходов в королевских книгах. Кое-что с этого необходимо сбавить, так как соотношение между продуктами земли и трудом меняется с изменением числа рабочих рук. Поэтому мы скажем, что десятина увеличилась только в шесть раз по сравнению с тем, какой она была четыреста лет тому назад. То-есть, что на эту десятину можно было бы теперь нанять в шесть раз больше рабочих или прокормить в шесть раз больше людей, чем четыреста лет тому назад.

8. Допустим, что тогда было столько же приходов, сколько теперь, больше священников в каждом приходе и так же больше монахов, которых также нужно отнести к священникам. Религия тех времен была более деятельна и включала больше церемоний, чем теперь, вследствие того, что исповедей, праздников, служб и т. п. было больше тогда, чем теперь. (Основной работой в наши дни является одновременная проповедь для тысячи прихожан без большого числа отдельных исповедей и поучений или возни с умершими). Если так, то по-видимому ясно, что духовенство наших дней много богаче, чем было в те времена. Тогда быть священником означало своего рода самоумерщвление плоти, тогда как теперь (слава богу) это скорее жизнь, полная роскоши и великолепия. Разве только некоторые скажут, что тогда, когда наши причастия были деревянные, духовенство было золотое, а теперь, когда чаши стали золотые, духовенство стало деревянным; или, что религия лучше всего расцветает тогда, когда священники находятся в более стесненном положении, как мы перед этим сказали о законе, что он лучше всего процветает тогда, когда его представители имеют меньше всего работы.

9. Но каков бы ни был прирост имущества церкви, я ей не завидую, а только хотел бы, чтобы она постаралась пользоваться им с безопасностью и миром для себя. Для этого не следует заводить больше духовенства, чем могут содержать приходы в том состоянии, в котором они сейчас находятся; это значит, если в Англии и Уэльсе имеется только 12 000 приходов, неразумно выпускать 24 000 священников на том основании, что если иначе распределить церковные средства, то могло бы хватить на всех. Ведь тогда 12 000, которые остались без средств к жизни, будут сами искать путей, как им раздобыть необходимые средства к существованию. Этого они могут достигнуть легче всего, убеждая людей, что двенадцать тысяч обслуживающих приходы священников отравляют или морят души прихожан и сбивают их с истинного пути. Очень бедные люди вследствие сильного искушения и делают так в действительности. Мы наблюдали, что были такие сверхштатные проповедники, которые проповедывали больше раза в неделю, больше часов ежедневно и каждый раз с большей энергией, чем это делали имеющие приход священники («Graeculus esuriens in coelum, jusseris»). Эта энергия, их усердие и их жизнь на приношения отдельных лиц создают впечатление у народа, что те, кто так действует, являются людьми более правоверными и находятся в большей милости у бога, чем другие. Теперь посудите сами: разве человеку, имеющему репутацию вдохновенного, не удастся возвыситься в церкви? Но это — достаточно очевидные вещи из недавнего опыта.

10. Как же мы сможем привести в соответствие наш питомник с нашим плодовым садом? Если в Англии имеется 12 000 церковных должностей, включая и высшие, тогда ежегодно следует посылать в виноградник господень 400 человек, чтобы им можно было обеспечить хорошее содержание, но без роскоши, так как, согласно таблицам смертности, около этого количества умирает в год из 12 000 взрослых того же возраста, что и священники. Они должны быть хорошо подготовленными как в области теоретических знаний, так иметь и практический опыт.

11. Но я уклонился, ведь моей главной целью было объяснить природу налога, именуемого десятиной; однако, поскольку цель этих объяснений — только убедить людей спокойно переносить столько налогов, сколько необходимо, и не брыкаться против их взыскания, поскольку целью этого, равно как многого другого, что нам следует выполнять, является сохранение общественного спокойствия, — я думаю, что не был чрезмерно назойлив, включив это маленькое предупреждение, имеющее такое значение для мира нашего Иерусалима. <ref>В переносном смысле — Англии.</ref>

12. Но чтобы вернуться к десятине как налогу, я утверждаю, что в Англии она не является налогом, хотя в первые годы ее введения она могла им быть или казаться. Не являются им и королевские выкупные платежи в Ирландии ни теперь, ни впоследствии, когда каждый будет соразмерять свои расходы с остатком своей собственной ренты, за вычетом платежа королю. Ведь только неожиданность и внезапность налога, который присоединяется к другим расходам человека, делают его тягостным бременем, настолько невыносимым для тех, кто не хочет его понять, что люди берутся даже за оружие, чтобы ему сопротивляться; другими словами, попадают из огня в полымя, каковым являются война и связанные с нею бедствия.

13. Хотя десятина, в сущности, не является налогом, я говорю, однако, о ней, как о виде или образчике налога, утверждая, что она ближе всего к наиболее равномерному и беспристрастному налогу, который устанавливается, чтобы оплатить расходы всей страны, как и расходы на содержание церкви; таким образом собирается известная часть из всего зерна, скота, рыбы, птицы, плодов, шерсти, меда, воска, масла, конопли и льна страны, являющихся результатом земли, ремесла, труда и капитала, которые его произвели. Только он едва ли носит постоянный характер, применительно к обложению жилищ, одежды, напитков, кожи, перьев и других изделий из них. Если бы разница в десятине, которую платит деревня по сравнению с городом, должна была быть установлена снова, то я не вижу, что могло бы вызвать большое возмущение.

14. Выплата известной доли королю с тех же предметов, с которых теперь платят десятину, в денежной форме будет представлять то неудобство, что королевская рента будет похожа на дивиденды религиозных обществ, т. е. будет выше или ниже, в зависимости от рыночных цен на эти товары, если только это неравенство доходов обществ не происходит из-за ограниченности продуктов, согласно рыночным ценам которых уплачивается рента. Если же взять всю совокупность различных продуктов, то они в состоянии уравновесить взаимные колебания, а то, что называют дорогим или дешевым годом, относится только к хлебу, как к главной пище большинства; вполне возможно, что причины, делающие хлеб дорогим, порождают изобилие других продуктов, к немалой выгоде короля.

15. Другим неудобством было бы то, что наблюдалось в Ирландии, когда священники оплачивались жалованьем, а десятина в натуре уплачивалась государству. Так как последнее не могло получать ее в денежной форме, то оно отдавало ее на откуп тем, кто предлагал высшую цену.

При этом происходило много плутовства, комбинаций, обманов по сговору, которые, возможно, могли быть устранены, если бы этот способ не применялся временно и случайно, без намерения его продолжать.

16. Третьим неудобством является, как уже было выше упомянуто, необходимость иных путей обложения, падающих и на промышленные изделия. Быть может, мыслим такой способ обложения, равномерный по своей природе и который не будет нуждаться в том, чтобы его дополняли каким-нибудь другим; при этом служащие по сбору этого налога могут иметь постоянную работу и не нужно будет других с длительными перерывами в работе, которые делают их лентяями и паразитами в государстве.


=== Глава XIII ===


==== О некоторых менее значительных способах взимания денег ====

Когда народ утомлен каким-нибудь одним видом налога, сейчас же некоторые прожектеры предлагают другой и привлекают внимание, утверждая, что они могут предложить иные способы, какими все государственные расходы могут быть покрыты. Если, например, земельный налог стал непопулярным и народ им недоволен, то они предлагают обойтись без поземельного обложения и заменить его либо подушной податью, либо акцизом или учреждением новых должностей и монополий. Некоторые люди прислушиваются к их предложениям, особенно те, которые не находятся у хлебных мест, связанных с действующими видами налогов, но надеются получить для себя должность при новых способах обложения.

2. Я перечислю некоторые из второстепенных способов обложения, которые я наблюдал в различных частях Европы. Во-первых, в некоторых местах государство являлось общим денежным кассиром, что имеет место там, где существуют банки; при этом оно получало проценты на деньги, помещенные в банке. Во-вторых, в некоторых случаях государство является просто ростовщиком, как например там, где ссудные банки и ломбарды распространены и могли бы быть еще многочисленнее и выгоднее, если бы существовал земельный кадастр. <ref>См. примечание 5-ое.</ref> В-третьих, когда государство берет на себя страховку или от опасностей, грозящих от врагов на море, в соответствии с предположенной нами первоначальной целью пошлин в Англии, или, в других случаях, от врагов, погоды, моря и кораблекрушений, вместе взятых.

3. Иногда государство имеет в руках всю торговлю и все доходы от известных товаров, как например янтарь в Бранденбургском курфюрстве, табак (раньше) в Ирландии, соль во Франции и т. п. В-пятых, иногда государство собирает средства для помощи бедным, как это происходит почти повсюду в Голландии, где частная благотворительность служит, видимому, лишь для помощи скрытой нужде и для того, чтобы избавить нуждающихся от позора, если раскроется их бедность, а не столько для оказания помощи тем, чья нужда носит явный характер. В-шестых, в некоторых местах государство — единственный опекун несовершеннолетних, лунатиков и идиотов. В-седьмых, в некоторых странах государство организует и содержит игорные дома и места общественных развлечений; уплачивая жалованье служащим, государство получает основную массу дохода. В-восьмых, в некоторых странах государство страхует дома от огня за небольшую ежегодную плату. В-девятых, в некоторых местах назначают сбор за проезд через мосты, дороги и за перевоз через реки, которые построены и содержатся за общественный счет. В-десятых, в некоторых местах люди на случай своей смерти должны оставить известную сумму обществу и то же самое в других местах практикуется в случаях браков, в других — по случаю рождения. В-одиннадцатых, в некоторых местах иностранцы, в особенности евреи, облагаются особым налогом. Это быть может хорошо в перенаселенных странах, но очень плохо в обратных случаях. Что же касается евреев, то они великолепно могут переносить даже необыкновенные вещи, так как они редко едят и пьют с христианами, в среде своих не считают неудобством жить умеренно и даже скупо, почему они одни способны продавать по более дешевой цене, чем какие-либо другие торговцы, избегать акциза, который ложится на людей соразмерно с их расходами, а также других налогов, ведя сделки с помощью векселей, драгоценностей и денег, различным образом обманывая с большей безнаказанностью, чем другие, так как они дома везде и нигде и поэтому почти ни за что не отвечают. В-двенадцатых, в наше время применялись способы обложения в виде некоторой части с имений людей, как например одной пятой или одной двадцатой с их реального и личного имущества, даже с их должностей, специальностей или воображаемого имущества. В связи с этим обложением было, возможно, много обмана, мошенничества, угнетения и беспорядков. Некоторые сами увеличивали свое обложение, чтобы внушать больше доверия. Другие давали взятки, чтобы их облагали меньше.


=== Глава XIV ===


==== О повышении, понижении и ухудшении денег ====

Иногда случалось, что государства, по чьему-либо необдуманному совету, повышали или понижали свои деньги, надеясь таким образом увеличить их количество и сделать так, чтобы их сочли за большую сумму, чем было на самом деле, т. е. чтобы можно было купить больше товаров или труда на них. Все это, в действительности, представляет собой не что иное, как налог, падающий на тех, кому государство должно, или вычет из того, что оно задолжало; является это также налогом на всех, кто живет на пенсию, определенной величины ренту, ежегодный доход, жалованье, дарственные суммы и т. п.

2. Для полного объяснения этого надо броситься в бездну всех тайн, касающихся денег, что сделано с иной целью в другом месте; несмотря на это, я постараюсь это сделать как могу лучше, излагая все доводы за и против понижения или повышения монеты. Прежде всего поговорим о понижении денег.

3. Медная или оловянная монета, обладающая стоимостью материала, из которого она сделана, не означает понижения монеты; она лишь является более громоздкой и сделана из менее благородного металла, чем серебряная монета, менее удобна в пользовании. То же относится к медной монете, номинал которой равен ее стоимости, если учесть работу и материал (например такие, на которых имеются любопытнейшие изображения и гербы, так что эти монеты похожи больше на медали). Это опять не подделка, если только количество таких монет не чрезмерно велико (о том, каким должно быть это количество, я скажу после того, как предложу наиболее удобные деления абстрактного фунта, соответственно которому я чеканил бы монету, и определю, сколько штук монет каждого рода должно быть в сотне фунтов). В случае изобилия таких монет работа, поскольку она рассчитана лишь на то, чтобы ими любоваться, мало ценится вследствие их чрезмерного выпуска.

4. Нельзя считать низкокачественной мелкую монету, если она чеканится для размена и если тот, кто ее пускает в обращение, отвечает за нее и обязан обменять ее на серебро.

5. Я считаю пониженными те золотые деньги, которые содержат в себе больше серебряной или медной лигатуры, чем нужно для исправления слишком большой естественной мягкости и гибкости, почему они и снашиваются слишком скоро. Я считаю также пониженными те серебряные монеты, которые содержат большее количество меди, чем необходимо для их крепости и обеспечения от трещин под молотом или прессом.

6. Пониженными деньгами являются такие деньги, как голландские шиллинги, стиверы, французские су, ирландские деньги и т. п., по большей части состоящие из больших монет, но малой стоимости; они изготовляются так под тем предлогом, что указанные монеты должны быть более громоздки, более удобны для обращения, они меньше рискуют потеряться или снашиваться.

7. Другим основанием (помимо лигатуры, которую мы должны допустить в вышеупомянутых пределах) является стремление обеспечить их от переплавки в слитки или от вывоза; такого рода действия с этими монетами будут убыточны. Допустим, что стивер в 2 пенса содержит на 1 пенни чистого серебра; если переплавить его для получения серебра, то в процессе отделения будут потеряны медь и расходы по очищению серебра. Точно также иностранцы не станут вывозить их в те места, где монета не имеет хождения, н продажа ее по действительной стоимости будет убыточна.

8. Доводы против такого рода денег заключаются в следующем: во-первых, большая опасность подделки, поскольку цвет, звук и вес, на основании которых люди (без детального исследования) судят о качестве металла в монете, слишком неопределенны, чтобы обычный (кому и надлежит знать) человек мог основываться на них в повседневных делах.

9. Во-вторых, если небольшие монеты, например 2 пенса, будут повышены или понижены на 12, 15, 16%, будет известная потеря вследствие дробности долей, которой обычный человек не может учесть. Так, например, если такая монета будет понижена на 10, 11 или 12% , тогда 2-пенсовая монета будет стоить только 3 полпенса, что составляет понижение на 25%, и т. д.

10. В-третьих, в случае если неудобство этих денег достигнет такого размера, что станет необходимой их перечеканка, тогда будут иметь место все те потери, о которых мы упомянули выше, говоря о переплавке их.

11. В-четвертых, если бы двухпенсовая монета содержала только <math display="inline">\frac{1}{8}</math> часть серебра, содержащегося в шиллинге, тогда торговцы будут брать этой монетой только 15 пенсов за товар, за который они взяли бы шиллинг в стандартном серебре.

12. Повышение монеты заключается либо в том, что из фунта стандартного серебра чеканят больше монет, чем раньше, например более шестидесяти, тогда как раньше из него чеканили их только двадцать; однако, и в том и в другом случае монеты будут называться шиллингами или, иначе говоря, монета получает более высокое название. Основанием или предлогом такого повышения монеты является утверждение, что повышение монеты будет содействовать ее ввозу в страну, а также росту количества драгоценных металлов. Для проверки предположим, что монета в один шиллинг названа двумя шиллингами. Какое иное последствие это может иметь, кроме удвоения цены всех товаров? Если бы было объявлено, что заработная плата рабочим не должна быть повышена, несмотря на повышение монеты, тогда это будет только налог на рабочих, который как бы принуждает их терять половину своей заработной платы, что будет не только несправедливо, но даже и невозможно, кроме того случая, если бы они могли жить на указанную половину (чего, однако, не следует предполагать). Ведь если бы это было так, то закон, назначающий такую плату, был бы плох: закон не должен позволять рабочим что-нибудь, кроме строго необходимого для жизни. Если разрешить рабочим получать двойную заработную плату, тогда они сделали бы половину той работы, что могли бы выполнить при других условиях, а это было бы убытком для государства вследствие потери продуктов такого большого количества труда.

13. Предположим, что французские ливры, обычно оцениваемые в восемнадцать пенсов, были бы повышены до трех шиллингов. Тогда было бы верно, что все деньги Англии стали бы действительно французскими ливрами; но также верно, что все английские деньги были бы вывезены из страны и что наши ливры содержали бы на половину меньше серебра, чем было в нашей монете. Таким образом, повышение монеты может действительно изменить ее вид, но это сопряжено с таким же большим убытком, настолько иностранная монета поднимется выше ее внутренней стоимости.

14. Но предположим, что в качестве меры против этого мы повысили бы ливр вдвое и запретили - бы вывоз нашей собственной монеты в обмен на них. Я заявляю, что такое запрещение является вздорным и его невозможно было бы осуществить; и если бы этого не было, то повышение указанных монет заставило бы нас продавать товары, купленные на повышенные ливры, в действительности только за половину обычной цены, которую нуждающиеся в таких товарах охотно уплатили бы за них. Снижение наших цен будет побуждать иностранцев покупать в большом количестве наши товары, как это происходит и при повышении их денег. Но ни повышение денег, ни понижение цены не заставят иностранцев потреблять наших товаров больше, чем им это нужно; если они в первый год и постараются вывезти бесполезное и излишнее количество, однако впоследствии они настолько же меньше их будут покупать.

15. Если это верно (и так оно и есть по существу), то почему же тогда целый ряд мудрых государств в нише время, так же как и в древности, чисто применял это ухищрение, как средство привлечь деньги в свои владения? Я отвечаю, что кое-что необходимо отнести за счет глупости и невежества народа, который не может внезапно понять это; ведь я нахожу немало и достаточно разумных людей, которые хорошо осведомлены о том, что повышение монеты имеет мало значения, однако не могут внезапно это переварить. Так, например, человек, который имеет в своем распоряжении свободные деньги в Англии и узнает, что шиллинг в Ирландии приравнен 14 пенсам, с большей готовностью, чем раньше, отправится туда покупать землю и не сразу поймет, что за ту же землю, которую он раньше мог купить за цену, равную ее ренте за 6 лет, он теперь будет платить сумму, равную ренте за 7 лет. Точно так же и продавцы в Ирландии не сразу поймут, что есть основание пропорционально повысить цены на землю, но будут вначале удовлетворены компромиссным соглашением, н именно — будут продавать землю за <math display="inline">6\frac{1}{2}</math> лет ренты; если разница составит более дробную часть, люди в течение долгого времени не будут понимать этого и не будут в состоянии регулировать соответственно этому свои действия.

16. Во-вторых, хотя я не вижу никакого существенного различия между повышением иностранной монеты вдвое и понижением настолько же цены наших собственных товаров, однако я считаю, что продажа наших товаров на условии молчаливого соглашения оплаты их иностранной монетой увеличит количество денег в стране: между повышением денег и снижением цен такая же разница, как между продажей за деньги и обменом товаров, или между продажей за наличные деньги или в кредит. Обмен равносилен платежу в неопределенный срок.

17. Предположим, что английское сукно продавалось бы по 6 шиллингов за ярд, а французское грубое полотно по 18 пенсов за локоть. Вопрос заключается в том: одно и то же ли, в целях увеличения количества денег в Англии, вдвое повысить французские деньги или уменьшить на половину цену нашего сукна? Я думаю, что первое средство будет лучше, так как оно влечет за собой получение иностранной монеты наличными, а не полотна в обмен. Поэтому, если мы можем понизить нашу цену на половину, то не иначе как при продаже за деньги наших соседей: тогда мы выгадываем столько же, сколько составляет разница между покупкой за наличные и в обмен.

18. Но основное решение этого вопроса зависит от реального, а не воображаемого подсчета цены; для того чтобы найти этот реальный путь, я исхожу из следующих предпосылок:

Во-первых, предположим, что на известной территории имеется 1000 жителей. Допустим, что этих жителей достаточно для возделывания всей этой территории под зерновыми культурами. Пусть хлеб содержит в себе все необходимое для жизни, как слово «хлеб насущный» в «Отче наш». Предположим, что на производство одного бушеля хлеба затрачивается столько же труда, сколько на производство унции серебра. Предположим дальше, что десятая часть земли и десятая часть населения, т. е. сотня человек, могут произвести достаточно хлеба для всего населения. Пусть земельная рента, исчисленная вышеуказанным способом, составляет четвертую часть всего продукта (около этого она и составляет в действительности, как мы можем это заметить, так как в некоторых местностях уплачивается четвертый сноп вместо ренты); предположим, что в то время как сотня человек занята землепашеством, две сотни заняты в промышленности; предположим дальше, что там, где достаточно бушеля пшеницы, люди из баловства будут потреблять два бушеля, т. е. будут потреблять муку 50% размола. Отсюда вытекают следующие заключения:

Во-первых, высокое или низкое качество, или цена земли, зависит от большей или меньшей доли продукта, уплачиваемой за нее, пропорционально простому труду, затраченному на получение указанного продукта. Во-вторых, пропорция между хлебом и серебром обозначает только искусственную, а не естественную стоимость, так как сравнение производится между вещью, обладающей естественной полезностью, и вещью, которая сама по себе бесполезна. Это (попутно говоря) и есть частично причина того, что в цене серебра не наблюдается таких больших изменений и скачков, как в ценах других товаров. В-третьих, естественная дороговизна или дешевизна зависит от большего или меньшего количества рук, требующихся для добывания необходимых продуктов. Так, зерно дешевле там, где один человек может его произвести для десяти, чем там, где один может произвести только для шести; кроме того, это зависит еще от того, насколько климат предрасполагает людей к потреблению хлеба в больших или меньших размерах. Но политическая дешевизна зависит от меньшего количества излишних посредников в каждом производстве сверх необходимого их числа. Хлеб будет в два раза дороже там, где 200 земледельцев делают ту работу, которую могут выполнить 100. Эта пропорция увеличивается в связи с наличием излишних издержек (если к указанной причине дороговизны прибавим двойные издержки); тогда естественная цена окажется учетверенной, и эта учетверенная цена есть истинная политическая цена, вычисленная на естественном основании. Все это, отнесенное к обычному искусственному стандарту серебра, дает искомую величину, то-есть истинную рыночную цену.

19. Поскольку все товары по большей части имеют заместителей или суррогаты, и так как почти все потребности могут быть удовлетворены различными путями и, кроме того, новость, неожиданность, подражание высшим классам и мнение о неисследованных действиях могут повысить или понизить цену вещей, — мы должны добавить и эти случайные причины к постоянным причинам, которые упомянуты выше, в разумном предвидении и учете чего и состоит превосходство торговцев. Теперь добавлю, что для увеличения денег надо также хорошо знать, как повысить и как понизить цены на товары и на деньги, что и было целью данного отступления от темы.

20. В заключение этой главы мы скажем, что повышение или понижение монеты — достойный сожаления и неравномерный способ обложения налогом народа. Это признак того, что государство приходит в упадок, если оно прибегает к таким негодным средствам, а именно: к бесчестному употреблению королевского изображения для оправдания низкопробных товаров и к подрыву общественного доверия, так как называет вещь тем, чем она на деле не является.


=== Глава XV ===


==== Об акцизе ====

Обычно все соглашаются с тем, что человек должен принимать участие в государственных расходах пропорционально его заинтересованности в сохранении общественного спокойствия, т. е. согласно его преимуществу или - богатству; но имеются два вида богатства: одно — действительное, а другое — потенциальное. Человек может считаться действительно и поистине богатым соответственно тому, что он ест, пьет, носит или чем он действительно пользуется так или иначе. Другие богаты только потенциально и в своем воображении: это те, кто хотя и имеет очень много возможностей, но очень мало их использует; они скорее могут быть названы управляющими и посредниками для других, чем собственниками сами по себе.

2. Отсюда мы заключаем, что каждый должен платить сообразно тому, что он берет для себя и чем он действительно пользуется. Первое, что надлежит сделать, это — подсчитать расходы отдельных граждан, вместе взятых, и установить, какая часть их нужна государству; и то и другое (а не только первое) так трудно, как только можно себе представить.

3. Затем мы должны понять, что действительно прекрасная мысль об организации налога на потребление означает обложение каждого отдельного предмета в готовом для потребления виде; то-есть не следует облагать зерна, покуда оно не превратится в хлеб, ни шерсти, пока она не станет сукном или даже пока не станет готовым платьем, так, чтобы в стоимость изделий была включена не только стоимость шерсти, изготовления сукна, шитья, но даже ниток и иголок. Но так как это слишком трудно выполнить, мы должны составить список товаров, как продуктов сельского хозяйства, так и промышленности, стоимость которых легче всего учесть и которые могли бы иметь ни себе или ни своей упаковке соответствующее клеймо. Это должны быть товары, как можно более близкие к потребителю. И тогда мы должны подсчитать, сколько еще труда должно быть приложено к ним до момента потребления, чтобы в согласии с этим установить норму обложения. Так, предположим, например, что у нас имеется на сто фунтов шерстяной материи и на сто фунтов лучшего сукна на платье. Я считаю, что сукно должно быть обложено большим акцизом, чем указанная материя, так как этой материи остается лишь быть взятой, тогда как сукно еще должно быть скроено, сшито, нужны шелк, иголки, наперсток, пуговицы и другие мелочи, акциз с которых должен быть включен в акциз ни сукно, если они не настолько значительны (как, возможно, пуговицы, кружева, ленты), чтобы их облагать отдельно и включить в вышеуказанный список.

4. Вещи, акциз с которых включается в акциз на сукно, должны быть по возможности такими, которые применяются только в обработке сукна, или возможно реже в других случаях, как например некоторые украшения. Так, например, к зерну присоединяется расход ни размол, просеивание, замешивание, ни закваску и т. п., нужные в хлебопекарном деле, за исключением того, что, как мы уже сказали выше, может быть обложено отдельно.

5. Отсюда возникает вопрос: должны ли облагаться акцизом вывозимые отечественные товары или те, что ввезены в обмен на них? Я отвечаю отрицательно, так как они не потребляются здесь в натуре, хотя признаю, что товары, ввезенные в обмен на них и потребляемые здесь, должны облагаться, если вывезенные товары не были обложены, так как в этом случае то, что мы потребляем, будет облагаться налогом один раз, но не больше. Если же в обмен на вывезенные товары будут ввозиться слитки и будут перечеканиваться в монету, они не должны облагаться налогом, так как деньги покупают другие товары, которые будут оплачивать налог. Но если упомянутые слитки будут переработаны в посуду и утварь или превращены в проволоку и кружева, или другие изделия, тогда они должны облагаться налогом, так как они потребляются и окончательно истрачиваются, как это достаточно ясно видно на примере кружев или позолоты. Это причина моего мнения, что налоги, обычно именуемые пошлинами, неуместны и преждевременны, так как они являются налогами, предшествующими потреблению.

6. Мы уже много раз говорили о совокупном акцизе, под которым мы подразумеваем обложение совокупности различных предметов, как одного предмета: например предположим, что много различных специй применяется для изготовления противоядия, и притом только для этого состава; в этом случае, когда мы облагаем налогом одну из этих специй, их совокупность в противоядии тем самым подвергнется обложению, так как все они находятся в определенном отношении друг к другу; в сукне можно облагать налогом работу и орудия, так же как и шерсть.

7. Но некоторые довели до таких размеров это совместное обложение, как будто бы они хотели обложить все вещи вместе, взятые в одной, наиболее близкой, по их мнению, к общему мерилу всех издержек; главная цель их предложений сводилась к следующему:

# Замаскировать самое название акциза, как слишком ненавистное для тех, кто не знает, что платить налоги так же неизбежно, как есть, и кто не понимает естественной справедливости этого способа обложения.
# Избежать хлопот и расходов по сбору налога.
# Подвести прочную и определенную базу под это дело, о чем мы будем говорить позже, когда исследуем различные доводы за и против акциза, а теперь обратимся к разным видам совместного обложения, какие были предложены.

8. Некоторые предлагают сделать пиво единственным предметом обложения акцизом, исходя из того предположения, что прочие расходы людей пропорциональны их расходам на напитки. Но это, несомненно, не верно, в особенность еели обложить крепкое пиво (как это делают теперь) в пятикратном или еще большем размере по сравнению со слабым пивом. Бедные плотники, кузнецы, войлочные мастера и другие пьют в два раза больше крепкого пива, чем джентльмены — слабое пиво, и поэтому должны платить в 10 раз больше акциза. Сверх того, к пиву, которое пьют ремесленники, присоединяется лишь немного хлеба и сыра, кожаное платье, плохое мясо и потроха дважды в неделю, сушеная рыба, горох без масла и т. п. Тогда как у других, помимо напитков, нужно присоединить столько вещей, сколько могут произвести природа и промышленность. Помимо этого, как бы ни был совершенен этот способ обложения, он никогда не будет так равномерен и легок и не так легко поддается исследованию, как простая подушная подать, о которой мы уже говорили раньше и которая тоже, в сущности, есть совокупный акциз.

9. То, что было предложено в отношении пива, может быть предложено относительно соли, топлива, хлеба и т. п., и все эти предложения будут сопряжены с теми же неудобствами; одни потребляют больше, другие меньше этих товаров; точно так же семьи (обложение падает на целую семью, а не на отдельных лиц) бывают более или менее многочисленны в разное время, в зависимости от того, будет ли их имущество или прочие материальные интересы расти или убывать.

10. Из всех совокупных акцизов дымовой налог, по-видимому, наилучший, вследствие его наибольшего удобства и простоты; он наиболее подходящ, чтобы лечь в основание расчета дохода. Ведь очень легко подсчитать число топок, которые не перемещаются, как головы или души. Кроме того, удобнее платить небольшой налог, чем изменить или уничтожить топки, даже когда они бесполезны и излишни. Также невозможно скрыть их, так как большинство соседей их хорошо знает. В новых строениях человек, платя за устройство дымохода сорок шиллингов, не откажется от него из-за двух шиллингов налога.

11. Здесь необходимо заметить, что дымовой налог должен быть незначителен, иначе он станет невыносим; легче дворянину с тысячей фунтов дохода в год платить налог за сто труб (немногие из их дворцов имеют больше), чем рабочему платить за две. Если только лэндлорд будет платить этот налог, тогда это вовсе не совокупный акциз, но особый акциз на определенный продукт, а именно — на жилище.

12. Основания для обложения акцизом таковы:

Во-первых, естественная справедливость, согласно которой каждый должен платить в соответствии с тем, чем он в действительности пользуется, в виду чего этот налог вряд ли является над кем-либо насилием и очень легок для тех, кто хочет довольствоваться самым необходимым.

Во-вторых, этот налог, если он не дается на откуп, но регулярно собирается, побуждает к бережливости, что является единственным путем увеличить богатство нации, как это ясно видно у голландцев и евреев и у всех других людей, кто добился большого состояния торговлей.

В-третьих, никто не платит дважды или трижды за ту же вещь, поскольку нельзя одну и ту же вещь потребить более одного раза. В других случаях мы часто видим, что люди платят и с ренты за землю, и дымовой налог, за титулы, и пошлины; они платят также по самообложению и десятину, тогда как при обложении акцизом никто не платит более, чем один раз и одним способом.

В-пятых, <ref>«В-четвертых» отсутствует во всех изданиях.</ref> этим путем может быть получен великолепный баланс богатства, сельского хозяйства, промышленности и силы нации во всякое время. Все эти соображения не применимы ни к частным расчетам с семьями, ни к отдаче акциза на откуп, но только при сборе его специальными чиновниками, на которых при полной нагрузке не уйдет даже и четверти расходов при настоящей системе многообразных налогов. Подвергать трудностям и риску наших сельских сборщиков представляет худший вид обложения для них, чем заставить платить небольшое вознаграждение опытным заместителям. Таковы общие возражения против акциза.

13. Я добавил бы здесь некоторые соображения о способе его собирания, но сошлюсь ни практику Голландии. Я мог бы также предложить способ воспитания людей, чтобы они были пригодны и для этой и для других общественных должностей, требующих доверия, как например для должности кассира, хранителя товаров, сборщики и других, но я отложу этот вопрос до более подходящего случая.