Редактирование: Рубин И. История экономической мысли (раздел)

=== Глава 7. Эволюция теория стоимости (Вильям Петти) ===

В большинстве своем, меркантилистические писатели, как уже было нами отмечено, интересовались преимущественно вопросами экономической политики и не проявляли склонности к теоретическому исследованию явлений. Но необходимость обоснования тех или иных практических мероприятий все же заставляла их прибегать и к рассуждениям теоретического характера. Так, например, борьба против ограничений денежного обращения (запрещений вывоза монеты и т. п.) дала толчок к выработке теории торгового баланса. Со второй половины XVII века в английской меркантилистической литературе наблюдалось усиление ''теоретического интереса'' как под влиянием широкого, обобщающего характера математики и эмпирической философии XVII века (Бэкон, Гоббс), так и в виду необходимости более широкого и коренного пересмотра меркантилистических учений в соответствии с новыми, усложнившимися потребностями экономического развития.

Наряду с основным, «''купеческим''» направлением меркантилистической литературы, в ней появилось и «''философское''» течение, более склонное к теоретическим обобщениям. Наряду с узкими практиками, обсуждавшими злободневные практические вопросы, в числе меркантилистических писателей появились люди с широким научным кругозором (''Петти'') и виднейшие философы эпохи (''Локк'', ''Беркли'', ''Юм''). Даже сочинения авторов-практиков обнаруживали более глубокий интерес к теоретическим вопросам (''Норс'', ''Барбон'', ''Кантильон''). Наиболее ценное наследие это движение теоретической мысли, хоть еще зачаточное и незрелое, оставило в учении о ''стоимости'' и в учении о ''деньгах''.

''Проблема стоимости'' в современном виде могла быть поставлена только тогда, когда цеховое ремесло начало уступать место капиталистическому хозяйству. В эпоху средневекового ремесла цены на продукты регулировались цеховыми и городскими властями. Цеховые таксы на ремесленные изделия имели целью обеспечить ремесленникам «приличное пропитание» или вознаграждение за их труд. Неудивительно поэтому, что виднейшие церковные писатели XIII века, ''Альберт Великий'' и ''Фома'' ''Аквинский'', учили, что стоимость продуктов зависит от «количества труда и издержек», затраченных на их производство. Эта формула, при своем внешнем сходстве с позднейшей теорией трудовой стоимости, глубоко отлична от нее. Она выросла на почве ''ремесленного'', а не ''капиталистического'' хозяйства. Авторы ее имели в виду издержки ремесленника (на сырье и орудия) и «приличное» вознаграждение за его труд. Их интересовала не цена, которая ''действительно'' устанавливается в процессе ''рыночной'' ''конкуренции'', а та «''справедливая цена''» (justum pretium), которая должна быть установлена властями в соответствии с традиционными условиями средневекового ремесла. Постановка проблемы стоимости носила «''нормативный''» характер.

Положение дел изменилось с появлением капиталистического хозяйства. Цеховые таксы все более уступали место процессу конкуренции между продавцами и покупателями. ''Регулированное ценообразование'' сменялось ''стихийным'', ''рыночным'' ''ценообразованием''. Из принудительно устанавливаемой и заранее фиксируемой величины цена превращалась в заранее неизвестный результат сложного процесса конкуренции. Если писатели XIII века обсуждали вопрос о том, какую цену ''следует'' установить, исходя из соображений ''справедливости'', то мысль экономистов XVII века направилась в другую сторону: они хотели вскрыть ''закономерность'', господствующую в процессе ''действительного'' образования цен на ''рынке''. ''Нормативная'' постановка проблемы стоимости уступила место ''научно-теоретической''.

Однако в эпоху раннего капитализма открыть в явлениях ценообразования известную закономерность было делом нелегким. Свободная конкуренция еще не охватывала всей сферы народного хозяйства и не обнаруживала в полной мере присущей ей закономерности. Действие ее было еще в значительной степени ограничено пережитками ''цехового'' таксирования, ''меркантилистической'' регламентацией торговли и промышленности и ''монопольными'' правами торговых компаний. Сами меркантилисты разделяли еще веру в возможность ''регулирования'' хозяйственной жизни при помощи государственных мероприятий. Им была чужда ''идея стихийной закономерности рынка'', получившая законченное развитие лишь впоследствии, у физиократов и особенно у Адама Смита<ref>См, ниже, главы 11‑ю и 20‑ю.</ref>.

Экономисты, наблюдавшие пестрый хаос явлений ценообразования в эпоху раннего капитализма, очень часто отказывались от всякой попытки вскрыть ''закономерность'', лежащую в их основе. Постоянные и резкие колебания рыночных цен внушали им мысль, что цены на товары устанавливаются исключительно в зависимости от случайного соотношения между спросом и предложением в данный момент. Так возникла в зачаточном виде ''теория спроса и предложения'', получившая широкое распространение среди меркантилистов и формулированная знаменитым философом ''Джоном Локком''<ref>Родился в 1632 г., умер в 1704 г. Помимо своих знаменитых философских и социологических исследований написал чисто экономическое сочинение: «Некоторые соображения о следствиях понижения процента и повышения стоимости денег» (1691 г.). См. о нем также в конце настоящей главы.</ref> в следующих словах: «Все покупаемые и продаваемые вещи поднимаются и падают в цене в зависимости от того, имеется ли больше покупателей или продавцов. Если большая масса продавцов противостоит немногим покупателям,— то продаваемый предмет безусловно подешевеет. Напротив, если большее число покупателей противостоит немногим продавцам, то тот же самый предмет делается тотчас дороже». О меновой стоимости товара можно говорить лишь «в данном месте и в данный момент времени». Ни о каком постоянном и закономерно обусловленном уровне меновой стоимости не может быть речи.

К такому же отрицанию закономерности явлений ценообразования приходили первые сторонники ''теории субъективной полезности''. Современник Локка, англичанин ''Николай Барбон''<ref>Родился в 1640 г., умер в 1698 г. Его главное сочинение: «Рассуждение о торговле» (1690 г,). См. о нем также в начале следующей главы.</ref> принимал деятельное участие в спекулятивной и грюндерской горячке, охватившей Англию в конце XVII века. Зрелище спекулятивной пляски цен могло навесть его на мысль, что «ни один товар не имеет точно определенной цены или стоимости», «стоимость всех товаров проистекает из их ''полезности''» (т. е. способности «удовлетворять желания и потребности людей») и изменяется вместе с изменением «настроения и капризов лиц, их употребляющих».

Намеченная Барбоном теория субъективной полезности не имела успеха среди меркантилистов. Дальнейшее развитие она получила только в середине XVIII века, в трудах запоздалого меркантилиста ''Галиани''<ref>Галиани (1728 — 1787 гг.), итальянец, долго жил в Париже, написал книги: «О деньгах» (1750 г.) и «Беседа о торговле зерном» (1770 г.). См. о нем ниже, главу 10‑ю.</ref>, знаменитого физиократа ''Тюрго''<ref>См. о нем ниже, главу 10‑ю.</ref> и особенно у ''Кондильяка''<ref>Кондильяк (1715 — 1780 гг.), француз, известный философ, представитель сенсуализма. Написал в 1776 г. экономическое сочинение «Торговля и правительство».</ref>, противника физиократов, находившегося, однако, под их сильным влиянием. Кондильяк справедливо считается предшественником новейших психологических теорий ценности. Он уже проводит различие между ''абстрактной'' полезностью данного вида благ, например, хлеба, и ''конкретной'' полезностью данной единицы хлеба. Именно эта конкретная полезность блага, зависящая прежде всего от его ''редкости'' (т. е. от величины наличного запаса благ), определяет его стоимость.

Сторонники теорий спроса и предложения и субъективной полезности в сущности ''отказывались'' от задачи вскрыть закономерность в явлениях ценообразования. Но дальнейшее развитие экономической жизни властно ставило перед мыслью экономистов эту задачу. По мере распространения и успехов начал свободной конкуренции, представление о случайном характере явлений ценообразования не могло удовлетворять мысль экономистов. Если раньше монопольные торговые компании диктовали потребителям произвольные цены и нередко, для удержания цен на высоком уровне, уничтожали часть своих товарных запасов (иллюстрируя таким образом силу закона спроса и предложения), то положение дел изменилось с появлением промышленного капитализма. Промышленник заранее твердо рассчитывал, что продажная цена товара должна, по меньшей мере, возместить е му ''издержки производства''. В беспорядочной и, казалось бы, случайной пляске цен экономисты нашли твердый опорный пункт, с которым цены необходимо должны сообразоваться. Таким твердым опорным пунктом служили издержки производства, затраченные капиталистом на выделку товара. Так возникла ''теория издержек производства''.

Один из последних меркантилистов, ''Джемс Стюарт''<ref>Сочинение его «Исследование о принципах политической экономии» вышло в 1767 г. См. о нем также в конце настоящей главы и в конце следующей главы.</ref> (1712 — 1780 гг.), различал в цене товаров две различные части: «''реальную стоимость'' товаров и полученную благодаря их отчуждению ''прибыль''». «Реальная стоимость» товара представляет точно определенную величину, равную ''издержкам производства''. Чтобы вычислить издержки производства товара, надо узнать: 1) число единиц товара, производимых работником в течение дня, недели или месяца; 2) стоимость средств существования работника (т. е. сумму заработной платы) и употребленных орудий труда, и 3) стоимость сырого материала. «Зная эти слагаемые, мы знаем и цену продукта. Она не может быть ''меньше'' суммы всех трех слагаемых, т. е. реальной стоимости. Что ''выше'' этой суммы, то образует ''прибыль'' промышленника». Чем же определяется величина этой прибыли? На последний вопрос Стюарт ответить не может. Здесь обнаруживается коренной порок теории издержек производства, от которого она не сумела освободиться до настоящего времени: неспособность объяснить происхождение и величину ''прибавочной стоимости'' или ''прибыли'' в широком смысле слова: как избытка цены, продукта ''над издержками его производства''. Как истый меркантилист, Стюарт полагает, что продажная цена товара выше его «реальной стоимости», что капиталист обогащается за счет «прибыли от отчуждения», которая «всегда находится в зависимости от спроса и поэтому изменяется с обстоятельствами». Стюарт, следовательно, отказывается найти закономерность, определяющую величину прибавочной стоимости или прибыли. Эта закономерность могла быть вскрыта только на основе ''теории трудовой стоимости'', которая, как и изложенные выше теории, также возникла в эпоху меркантилизма. Чтобы проследить зачатки этой теории, нам придется вернуться хронологически назад, к Вильяму Петти.

''Вильям Петти'' (1623 — 1687 гг.), на редкость одаренная и разносторонняя натура, был по профессии врач, но одновременно занимался математикой, землемерным делом, музыкой, судостроением. Сын мелкого ремесленника, он умер пэром Англии и владельцем миллионного состояния, нажитого беззастенчивыми приемами авантюриста (участием в разделе земель ирландских повстанцев). Как истый сын XVII века с его блестящим расцветом математики и стремлением уложить в математические формулы всю картину мира, Петти интересовался прежде всего количественной стороной хозяйственных явлений. В соответствии с духом эмпирической философии XVII века, он стремился к наблюдению и точному ''количественному описанию'' реальных явлений. Назвав одно из своих сочинений «Политической Арифметикой»<ref>Издана после смерти Петти, в 1690 г. Из других сочинений Петти — «Трактат о налогах» издан в 1662 г., «Политический обзор или анатомия Ирландии» — в 1672 г.</ref>, он в предисловии к нему следующими словами характеризовал свой метод: «Метод, применяемый мной здесь, отнюдь не обычный. Вместо слов в сравнительной и превосходной степенях и аргументов спекулятивного характера, я хочу выражаться при помощи чисел, мер и весов, буду пользоваться только аргументами, взятыми из чувственного опыта, и рассматривать только такие причины, которые имеют видимое основание в природе».

Интерес к статистическому описанию хозяйственных явлений Петти разделял вместе с некоторыми другими экономистами той же эпохи: ''Граунтом'', составившим таблицы смертности населения; ''Д’Эвенентом'', занимавшимся торговой статистикой; ''Кингом'', автором известного «закона Кинга», согласно которому колебания в количестве имеющихся запасов хлеба вызывают гораздо более сильные колебания в цене хлеба (например, уменьшение количества хлеба вдвое при неурожае вызывает вздорожание цены хлеба в 4 — 5 раз). Но, в отличие от перечисленных писателей, Петти интересовался статистическими наблюдениями не ради их самих, а как материалом для ''теоретического анализа''. Он не только констатировал факты роста населения, движения товарных цен, заработной платы, ренты и земельных цен и т. п., но и пытался проникнуть в связь всех наблюдаемых им явлений. Правда, Петти не сознавал всей трудности перехода от отдельных статистических данных к широким теоретическим обобщениям. Он смело пускался в путь поспешных обобщений и вспомогательных конструкций, часто оказывавшихся ошибочными. Но все же его догадки и гипотезы неизменно обнаруживали широкий размах гениальной мысли и обеспечили за их автором славу одного из основателей современной политической экономии и родоначальника теории трудовой стоимости.

В качестве меркантилиста, для которого важнейшее значение имеет обмен продуктов на деньги, Петти особенно интересовался проблемой цены, понимая под последней не случайную рыночную цену, определяемую «внешними» причинами, а «''естественную цену''» продукта, зависящую от «внутренних» причин. Проблема «естественной цены» или ''стоимости'', в соответствии с меркантилистическим отождествлением денег и благородных металлов, имеет у Петти форму вопроса: почему за данный продукт дают такое-то количество серебра? В своем ответе Петти в гениально простых словах набрасывает основные идеи ''теории трудовой стоимости''. «Если кто-нибудь может доставить одну унцию серебра из Перу в Лондон в то же самое время, какое ему необходимо, чтобы произвести один бушель ржи, то первая составляет естественную цену последнего. Если же благодаря новым, более богатым рудникам человек окажется в состоянии добывать две унции серебра с той же легкостью, как раньше одну унцию, то, при прочих равных условиях, рожь будет так же дешева при цене в 10 талеров за бушель, как ранее при цене в 5 талеров». «Если один человек производит зерно для десяти человек, то зерно дешевле, чем если бы он мог производить е го только для шести человек. Зерно будет вдвое дороже, если 200 работников исполняют ту самую работу, которую могли бы выполнить 100 человек». Зерно и серебро имеют одинаковую стоимость в том случае, если на производство их затрачены равные количества труда. Величина стоимости продукта зависит от ''количества труда'', ''затраченного на его производство''.

От величины стоимости всего продукта Петти переходит к анализу ее составных частей. Он различает в стоимости продукта (обычно он берет в качестве примера хлеб) две части: ''заработную плату'' и ''земельную ренту''. Выше, при общей характеристике меркантилистической литературы<ref>См. выше, главу 3‑ю,</ref>, мы уже отметили, что Петти считал необходимым законодательное ограничение заработной платы в размере, необходимом для прокормления рабочего. Предполагая и в своих теоретических рассуждениях такой же размер заработной платы, Петти получает возможность определить величину земельной ренты в натуре (т. е. в хлебе): «Допустим, что человек мог бы обработать под хлеб своими собственными руками некоторое пространство земли, т. е. вскопать, вспахать, взборонить, сжать, скосить, свезти хлеб, обмолотить и провеять, как это требуется в сельском хозяйстве, и в то же время имел бы семена для посева. Теперь я говорю, что если этот человек вычитывает из урожая свои семена, а также то, что он сам потребляет или отдает другим в обмен за платье и удовлетворение других естественных потребностей, то остаток хлеба представляет собой естественную и истинную земельную ренту». Размер ренты в натуре определяется путем вычета из всего продукта предметов потребления работника (заработной платы) и затраченных средств производства (семян). Следовательно, под видом ''земельной ренты'' Петти имеет в виду ''всю прибавочную стоимость'', включая и прибыль.

Определив размер ''ренты в натуре'', Петти ставит вопрос о ее ''денежной цене'', т. е. о количестве серебра, которое можно получить за нее в обмен. «Дальнейший вопрос заключается в том, сколько английских денег сто́ит эта хлебная рента. Я отвечаю: столько денег, сколько может сберечь в то же самое время другой человек сверх своих непосредственных расходов, если он один исполняет всю работу по производству серебра. Допустим, например, что другой человек едет в страну, где имеется серебро, добывает его там, промывает, доставляет в то самое место, где другой возделывал свой хлеб, перечеканивает его в монету и т. д. Допустим, что этот человек приобретает также необходимые ему средства пропитания, одежду и проч. Тогда серебро одного должно быть равно по своей стоимости хлебу другого. Если серебро составляет 20 унций, а хлеб 20 бушелей, то унция серебра будет представлять собой цену одного бушеля хлеба». А раз известна цена бушеля хлеба, то тем самым определяется и цена всей хлебной ренты, т. е. сумма ''денежной ренты''.

После этого Петти делает очень смелую попытку вывести из суммы денежной ренты ''цену земли''. Ко времени Петти земля в Англии уже сделалась предметом купли-продажи и имела определенную цену, которая равнялась приблизительно сумме годичной ренты, умноженной на 20 (точнее на 21). Петти было известно из делового опыта, что участок земли, приносящий годичную ренту в 5 000 руб., продается приблизительно за 100 000 руб. Почему цена земли равняется именно 20‑кратной сумме годичной ренты? — спрашивает Петти. Беря за исходный пункт своего исследования ренту и не зная законов образования прибыли и процента, Петти не мог знать, что указанное соотношение между суммой годичной ренты и ценой земли зависит от уровня господствующего в стране среднего процента (в данном случае приблизительно 5%) и изменяется с изменением последнего (так, например, при падении уровня процента в стране с 5% до 4% цена того же участка земли поднялась бы до 125 000 руб., т. е. до 25‑кратной суммы годичной ренты). Петти прибегает поэтому к следующему искусственному рассуждению: покупатель рассчитывает при помощи покупки земли обеспечить определенный годичный доход для себя, своего сына и внука; о более отдаленном потомстве люди обычно не заботятся. Предположим, что возраст покупателя земли около 50 лет, его сына — 28 лет, а внука — 7 лет. По таблицам смертности статистика Граунта, эти три лица могут рассчитывать прожить в среднем еще 21 год. Рассчитывая, следовательно, на получение с земли годичных доходов в течение 21 года, покупатель согласен уплатить за землю сумму, превосходящую в 21 раз сумму годичной ренты.

При всей ошибочности изложенного рассуждения Петти, в нем заключена глубоко верная и плодотворная мысль: «стоимость земли» оказывается не чем иным, как суммой определенного ''числа годичных рент''. А так как величина денежной ренты зависит от стоимости бушеля хлеба, стоимость же эта в свою очередь определяется количеством труда, затраченного на производство бушеля хлеба, то, следовательно, труд является источником не только стоимости хлеба, но — в конечном счете — и «стоимости земли». Рассуждения Петти представляют собой раннюю и смелую попытку подчинения закону трудовой стоимости явлений сельского хозяйства. Но, с другой стороны, тот факт, что Петти сосредоточил свое внимание на земельной ренте, показывает преобладающее еще господство сельского хозяйства. Экономическая теория для обобщения явлений нового капиталистического хозяйства прибегает к новым понятиям и идеям, но облекает их часто в костюм понятий и идей, унаследованных от эпохи господства сельского хозяйства и феодального землевладения. Основная категория капиталистического хозяйства — прибыль — в экономической теории еще не обособилась от земельной ренты и растворяется в ней: ''вся прибавочная стоимость'', ''включая и прибыль'', ''фигурирует под именем ренты''. Это теоретическое пренебрежение к категории прибыли объясняется — помимо трудности выработки новых категорий, соответствующих новым реальным явлениям,— также тем, что промышленная прибыль играла в то время еще второстепенную роль, торговая же прибыль рассматривалась меркантилистами как надбавка к цене товара. Только один вид прибыли Петти выделил особо, а именно ''процент на ссудный капитал''. Такое выделение было необходимо как в виду огромного значения в то время ссудного капитала, так и в виду резкого классового антагонизма между денежным капиталом и землевладением<ref>См. предыдущую главу.</ref>. Но, выделив особо денежный процент, Петти все же смотрел на него как на производную форму дохода, являющуюся как бы заменой ренты. Не понимая, что колебания цен на землю послушно следуют за колебаниями высоты процента, Петти рисовал себе связь обоих этих явлений в обратном виде: он объяснял ''высоту процента'' из высоты ''цен на землю''. Если за 100 000 руб. можно купить участок земли с годичной рентой в 5 000 руб., то, естественно, владелец капитала в 100 000 руб. не согласится отдать е го в ссуду иначе как при условии получения процентных денег в сумме не ниже указанной суммы годичной ренты, т. е. 5 000 руб. ежегодно: при данной цене земли уровень процента установится в 5%.

Как видим, Петти дал первый набросок теории трудовой стоимости и сделал попытку на основе ее дать объяснение количественной зависимости между разными явлениями (количеством продукта и количеством получаемого в обмен за него серебра, натуральной заработной платой и натуральной рентой, натуральной рентой и денежной рентой, денежной рентой и ценой земли, ценой земли и уровнем процента). Однако, наряду с зачатками правильного понимания зависимости стоимости от труда, у Петти часто встречается другое понимание стоимости: источником последней признается ''труд и'' ''природа''. Петти дал яркое выражение этой мысли в своей известной фразе: «Труд — отец и активный принцип богатства, а земля — его мать». Ясно, что речь идет здесь о материальном богатстве или ''потребительных стоимостях'', для производства которых, действительно, необходимо соединенное действие сил природы и человеческой деятельности. Но раз стоимость продукта (не отличаемая здесь от самого продукта) создается трудом и землей, то для определения величины стоимости необходимо предварительно найти общее мерило для сравнения действия сил природы и трудовой деятельности человека. Возникает проблема «''мерила стоимости''», упирающаяся в проблему «''уравнения между землей и трудом''». «Оценку всех предметов следовало бы привести к двум естественным знаменателям, к земле и труду; т. е. нам следовало бы сказать: корабль или платье сто́ит такого-то количества земли и такого-то количества труда, потому что ведь оба — и корабль и платье — произведены землей и приложенным к ней человеческим трудом. А раз это так, то нам очень желательно было бы найти естественное уравнение между землей и трудом, чтобы быть в состоянии так же хорошо или даже лучше выражать стоимость при помощи одного из этих двух факторов, как и при помощи обоих, и чтобы быть в состоянии так же легко сводить один к другому, как пенсы к фунту стерлингов».

Но как решить этот «важнейший вопрос политической экономии», как найти «равенство и уравнение между землей и трудом»? И земля, и труд участвуют в процессе создания потребительных стоимостей; рассмотрим же ''долю участия'' каждого из них. Предположим, что теленок, выпущенный на невозделанный участок земли в 2 акра, увеличивается в весе в течение года на такое количество мяса, которое достаточно для прокормления одного человека в течение 50 дней. Очевидно, что земля без содействия человеческого труда произвела 50 дневных «пищевых пайков»; эта сумма пайков и составляет годичную «ренту» с данного участка земли. Если теперь один человек путем возделывания того же участка в течение года произведет большее количество пищевых пайков, то излишек сверх 50-ти пайков будет составлять е го «заработную плату», при чем как доля земли (рента), так и доля труда (заработная плата) выражены ''в одной и той же единице'', ''в'' «''пищевых пайках''». Следовательно, «обычным масштабом стоимости является среднее дневное пропитание взрослого человека, а не его дневной труд… Поэтому я определил стоимость ирландской хижины числом дневных пайков, потребленных строителями при ее возведении», иначе говоря, суммой заработной платы, выплаченной строителям.

Мы видим, таким образом, глубокое расхождение и противоречие между обоими построениями Петти. Раньше он говорил о ''меновой'' стоимости, теперь о ''потребительной''. Раньше он считал источником стоимости ''труд'', теперь — ''землю и'' ''труд''. Раньше он стоимость самой земли (точнее, цену земли) выводил ''из труда'', теперь он ищет «''уравнения между землей и трудом''». Раньше за мерило стоимости принималось ''количество'' труда, теперь — «стоимость труда», т. е. ''заработная плата''. Раньше Петти определял величину земельной ренты, вычитывая из всего продукта ''средства потребления работника'' (т. е. заработную плату); теперь он находит заработную плату путем вычета из всего продукта ''земельной ренты''. Если Петти по справедливости признается родоначальником теории трудовой стоимости, то он же может быть признан родоначальником основных ошибок и противоречий в ее формулировке, преодоление которых потребовало двухсотлетней работы экономической мысли. Эти основные ошибки (смешение меновой стоимости с потребительной, поиски уравнения между землей и трудом, смешение количества труда со «стоимостью труда») повторялись в разных вариантах в позднейшей литературе, в том числе у английских экономистов, заполнивших своими трудами почти столетний период, отделяющий деятельность Петти от появления труда Адама Смита. Остановимся вкратце на Локке, Кантильоне и Джемсе Стюарте.

''Локк'' считает труд источником стоимости, но под последней понимает материальное богатство или ''потребительную стоимость''. «Природа и земля сами по себе (т. е. без содействия человеческого труда) доставляют только самые малоценные материалы». Как велик контраст между этими естественными произведениями природы и теми же продуктами, видоизмененными человеческим трудом! Последний является источником мощного прироста богатства современных народов. «Будет очень умеренной оценкой сказать, что 9/10 полезных для человеческой жизни произведений земли являются результатом труда». «Если хлеб сто́ит больше, чем желуди, вино — больше, чем вода, сукно или шелковая материя — больше, чем листья, кора или мох, то причиной этого являются труд и индустрия». Труд является главным источником ''потребительной'' стоимости товара, ''меновая'' же его стоимость, как мы видели выше, определяется, по мнению Локка, законом спроса и предложения.

У ''Кантильона''<ref>Его сочинение: «Опыт о природе торговли» вышло в 1755 г., после смерти автора.</ref> (умер в 1734 году) мы также находим смешение меновой стоимости с потребительной и попытку вывести стоимость из земли и труда. «Земля есть источник или вещество, из которого получается богатство; человеческий труд есть форма, которая создает его; а самое богатство состоит не в чем ином, как в предметах существования, комфорта и жизненных удовольствий». Раз вещь создана ''землей и трудом'', то «цена или внутренняя стоимость вещи является показателем количества земли и труда, вложенных в ее производство». Не останавливаясь на таком определении стоимости землей и трудом, Кантильон, под явным влиянием Петти, ищет ''уравнение'' между обоими этими элементами. Он не удовлетворен решением Петти, который, как мы видели, в одном месте сводит «стоимость земли» к труду, а в другом месте признает дневное пропитание человека (пищевой паек) общим знаменателем между «стоимостью земли», (рентой) и «стоимостью труда» (заработной платой). Кантильон, как предшественник физиократов, отдает пальму первенства ''земле'' и пытается свести стоимость труда работника к стоимости участка земли, достаточного для прокормления его и его семьи. Таким образом, «внутренняя стоимость каждой вещи может измеряться количеством земли, использованной для ее производства, и количеством приложенного к ней труда, т. е. опять-таки количеством земли, продукт которой предоставляется лицам, затратившим свой труд». Исходя из ошибочных идей Петти, Кантильон еще дальше уходит от правильной постановки теории трудовой стоимости. Вместо того, чтобы свести «стоимость земли» к труду, он, наоборот, приравнивает человеческий труд к определенному участку земли.

Наконец, у ''Джемса Стюарта''<ref>См. о нем в начале настоящей главы. О его теории денег см. конец следующей главы.</ref> мы находим также смешение меновой стоимости с потребительной. В конкретном продукте труда (потребительной стоимости) он различает ''материальный субстрат'', данный от природы, и видоизменение, произведенное ''человеческим трудом''. Как это ни странно, но «внутренней стоимостью» продукта он называет именно природный материал, из которого продукт сделан. «Внутреннюю стоимость» серебряной вазы составляет сырой материал (серебро), из которого она сделана. Видоизменение же, произведенное трудом работника, сделавшего вазу, составляет ее «потребительную стоимость». «В этих вещах (т. е. товарах) необходимо обращать внимание на два обстоятельства: 1) на их простую субстанцию, или продукт природы (естественный материал); 2) на их модификацию (преобразование), т. е. на примененный к ним труд человека. Первую я называю внутренней стоимостью, последнюю — потребительной стоимостью… Стоимость модификации определяется в зависимости от потребного для нее труда». Стюарт, следовательно, имеет в виду тот ''конкретный полезный труд'', который создает потребительную стоимость, «придает некоторой субстанции форму, делающую ее полезной, красивой,— словом, пригодной для людей, посредственно или непосредственно».

Таким образом, в эпоху меркантилизма появились в зародыше вой форме главнейшие теории стоимости, игравшие огромную роль в дальнейшей истории экономической мысли: теория ''спроса и предложения'', теория ''субъективной полезности'', теория ''издержек производства'' и теория ''трудовой стоимости''. Из них теория субъективной полезности не пользовалась в науке успехом до самого конца XIX века, т. е. до появления австрийской школы. Из остальных теорий наибольшее влияние на дальнейшую эволюцию экономической мысли оказала ''теория трудовой стоимости''. У самого Петти и его последователей теория трудовой стоимости страдала еще множеством вопиющих противоречий и оттеснялась на задний план то теорией спроса и предложения (у Локка), то теорией издержек производства (у Стюарта). Дальнейшим своим прогрессом теория трудовой стоимости была обязана классической школе и научному социализму. Преемниками Петти явились ''Смит'', ''Рикардо'', ''Родбертус'' и ''Маркс''.