Редактирование: Петри Ф. Социальное содержание теории ценности Маркса (раздел)

=== 5. Общий характер марксовой теории ценности ===

'''«Ценность» не имеет никакого отношения к меновым пропорциям. Труд как «субстанция» ценности. Теория ценности Маркса как социальная теория распределения.'''

[# 50] Мы уже видели, что исходный пункт в учении о ценности приводит к ''труду'' как к принципу идеи ценности (Wertbetrachtung), а также видели, какое значение имеет при этом социологическое понятие труда, отличное от натурально-технического понятия его. Потребительные блага, рассматриваемые как продукты такого абстрактно-всеобщего труда, Маркс называет ценностями («Werte»); с точки зрения идеи ценности, товары для него лишь «определенные количества застывшего рабочего времени». Отсюда и вытекают определенные выводы о природе марксова понятия ценности.

1. В то время как в теориях ценности ценность и меновая ценность большей частью ''не'' различаются и вместе обозначаются как «ценность» — при этом при более близком определении этого комплекса явлений утверждается ее непосредственное отношение (будет ли это причина, или мера и т. п.) к ''меновому отношению товаров'', — для Маркса трактовка товара как «ценности» еще ничего не говорит ни о конкретных меновых пропорциях, ни о меновой ценности товара. Различию между «ценностью» и «меновой ценностью», проведенному в «Капитале», соответствует упомянутое нами выше различие между качественной и количественной проблемами ценности. Если Маркс обозначает товары, рассматриваемые исключительно в качестве продуктов абстрактно всеобщего труда, «ценностями», то в этом понятии «ценности» только резюмируются, так сказать, априорные условия, которые указывают направление для некоторой «общественной» трактовки проблемы меновой ценности, причем здесь еще ничего не говорится о том количественном отношении, в котором «ценности» обмениваются друг на друга в той или иной конкретной общественной организации<ref>Bortkiewicz (Archiv für Sozialpolitik. Bd. XXV) обращает внимание на это противоречие между «абсолютной ценностью» и ценностью, как показателем менового отношения. Он цитирует места, где Маркс особо обозначает эту абсолютною ценность как «действительную ценность» («wirklicher Wert»). (Th. M. II, I, S. 150) «имманентную ценность» («immanenter Wert») (Kapital, III, W., S. 147); нечто аналогичное говорит Маркс об индивидуальной ценности товаров в противоположность к рыночной ценности (Kapital), III, S. 157).</ref>.

[# 51] Это кажется парадоксальным и противоречащим обычной терминологии. К этому следует также добавить, что Маркс наполняет нередко понятие «ценности» и более сложным содержанием, отождествляя его с понятием «товар», т. е. он разумеет под ним уже и определенное посредством конкуренции меновое отношение продуктов труда. Эта двойственность смысла понятия ценности при общем характере теории ценности Маркса, как некоего двуликого Януса, не может нас удивить. Но в той связи идей, которую мы здесь извлекаем из теории ценности Маркса и хотим представить в обособленном виде, «ценность» только и может быть понята в разъясненном выше значении. Только в этом случае возможно единое понимание I и III томов «Капитала», ибо в III томе на первый план выдвигается это, прежде всего совершенно независимое от конкретных меновых отношений, значение понятия ценности. Коллизия с ценой производства отнюдь не представляет какой-либо проблемы для идеи ценности; эта последняя именно теперь и развивает свою полную силу для того, чтобы дать анализ цены производства в ее социальном содержании.

2. Тем самым становится ясным, в каком только весьма условном смысле можно говорить об абстрактно-всеобщем труде, как о «субстанции» ценности. Введением понятия субстанции ценности, наряду с категорией меновой ценности, Маркс не желает абсолютизировать ценность, превратить ее в «сущность» («Wesenheit»), в объективное свойство вещи. Как это следует уже из предыдущего исследования, стремление Маркса сводится к тому, чтобы в понятии ценности приобрести некую социологическую категорию, некое орудие анализа общественных отношений. «Как ценности товары суть общественные величины, следовательно, нечто абсолютно отличное от их свойств как вещей. Как ценности они выражают лишь отношения людей в их производительной деятельности»<ref>''Marx'', Theorien über den Mehrwert, III, S. 153.</ref>. Только в этом смысле труд является субстанцией ценности; он представляет посредствующее звено, посредством которого идеальные отношения трудовых личностей превращаются в вещные отношения товарного мира. Труд [# 52] есть мера общественных отношений зависимости. В выдвинутый здесь на первый план связи идей труд выступает не в качестве субстанциональной причины высоты цены, но как показатель социального содержания явлений цены.

3. Кроме того, становится ясным, в каком именно направлении Маркс стремится ограничить свой социологический анализ капиталистических феноменов цены. Он стремится извлечь скрытую под внешними формами конкуренции ''форму организации человеческого труда''. Социальные отношения между людьми создаются самыми различными способами. Маркс рассматривает лишь те из них, которые создаются благодаря факту разделения труда. Вместе с тем, в области социальных явлений отграничивается та область, которую можно обозначить как ''социальное хозяйство'' в более узком, собственном смысле слова. ''Труд и разделение труда'' становятся для Маркса тем высшим понятием, которым определяются все экономические категории, ибо объектом науки о хозяйстве является анализ общественной организации труда. Так как своей исходной точкой Маркс берет не меновой акт и товар, а те трудовые отношения, в которые вступают люди в процессе хозяйственного воспроизводства, то он заранее исключает из своего анализа все то, что не является продуктом труда.

Тем самым из мира благ выделяется тот комплекс благ, который, как «кристаллизация человеческой рабочей силы», как «совокупная ценность», вообще способен стать посредником и носителем общественных отношений. Задача теории и состоит в том, чтобы установить распределение этой «совокупной ценности», т. е. условия распределения и величину доли отдельных, характеризуемых именно этим распределением, общественных классов. Именно поэтому Маркс понимает все доходы как зависящие от известных условий формы распоряжения человеческим трудом. Теоретическая задача далеко еще не выполнена, если какой-либо отдельный вид дохода ''объясняется'' субъективными условиями, заложенными в механизме мотивации отдельных индивидов; так, например, прибыль на капитал не может быть понята из различия в оценке наличных и будущих благ или как вознаграждение за воздержание. Чтобы понять ''прибыль'' на капитал как социальный феномен, мы должны рассматривать [# 53] ее как определенную по величине и характеру долю участия в «совокупной ценности», как форму распоряжения человеческим трудом и тем самым как общественное отношение.

Таким образом, от «''совокупной ценности''», которая есть не что иное, как «овеществленный общественный труд», отщепляется часть, которая притекает к рабочему классу ''в виде заработной платы''; величина этой доли имеет эластичную границу, определяемую необходимостью поддержания и воспроизводства рабочей силы. Остаток, который в качестве прибавочного труда рабочего класса выступает в виде ''прибавочной ценности'', распределяется в самых различных пропорциях между отдельными общественными классами и в качестве прибыли, процента, предпринимательского барыша и в различных видах ренты принимает самостоятельные формы. «Эта прибавочная ценность или этот прибавочный продукт распределяются в капиталистическом обществе между капиталистами как дивиденд пропорционально той доле, которая принадлежит каждому в общественном капитале. В этом виде прибавочная ценность выступает как средняя прибыль, достающаяся капиталу, средняя прибыль, которая в свою очередь распадается на предпринимательский доход и процент и которая в каждой из этих двух категорий может достаться различного рода капиталистам. Это присвоение и распределение прибавочной ценности капиталом находит, однако, свою границу в земельной собственности. Как функционирующий капитал выкачивает из рабочего прибавочный труд, а вместе с тем в форме прибыли прибавочную ценность, так земельный собственник в свою очередь выкачивает из капиталиста часть этой прибавочной ценности в различных формах… ренты»<ref>''Marx'', Kapital, III, p.2, S. 355–356.</ref>. Понимая все эти формы дохода как количественно определенные «ценностные составные части», Маркс стремится под внешним разнообразием форм их проявления и различием оснований, которые ''объясняют'' их возникновение и их высоту, установить их качественную однородность как общественных отношений, понять их скрытое под формой цены ''социальное содержание'' — определенную историческую [# 54] форму организации общественного труда. При этом он оставляет совершенно вне своего поля зрения каузальный механизм конкуренции, который осуществляет все это распределение путем процессов ценообразования; Маркс стремится понять этот результат действующих в конкуренции сил в ''его социальной сущности''. «Действительное движение конкуренции лежит вне нашего плана, мы должны теперь представить лишь ''внутреннюю'' организацию капиталистического способа производства, его, так сказать, идеальную среднюю»<ref>''Marx'', Kapital, III, p.2, S. 367.</ref>.

Здесь мы снова возвращаемся к уже упомянутому вначале пункту — к марксовой критике вульгарной политической экономии, которая рассматривает только «внешнюю видимость конкуренции, как она обнаруживается на «поверхности», и не видит внутренней связи вещей». Она, как указывает эта критика в другой связи, овеществляет общественные отношения, видит естественные отношения вещей там, где дело идет об общественных отношениях производства. После сказанного становится ясным, что это отношение явления к действительности, внешности к внутренней связи на самом деле есть отношение двух различных методов анализа, одного — причинно-''объясняющего'' и другого — идущего к смыслу и ''пониманию'' общественных отношений. То, что Маркс называет «внутренней связью капиталистического производства», которая должна быть открыта благодаря построению теории прибавочной ценности, в действительности есть не причинное познание глубже лежащих каузальных двигательных сил, которые только приводят в движение внешнее колесо капиталистической конкуренции, но это есть попытка post festum т. е. попытка ''анализировать конечные результаты капиталистической конкуренции в их социальном содержании''.

Для анализа, имеющего своей целью только ''каузальное объяснение'' меновых зависимостей, все доходы суть явления ''цены''; их особенности сводятся к ''материальному'' характеру условий производства, рассматриваемых в качестве источников доходов, к их роли в процессе труда. Рента выступает, с этой точки зрения, как цена услуг зе[# 55]мли, прибыль указывает на цену произведенных средств производства, заработная плата есть цена третьего технического фактора производства — труда. С этой точки зрения, стремящейся к ''объяснению'' явлений обращения и обмена, доходы принимаются во внимание лишь как явления цены, материально, т. е. соответственно их роли в техническом процессе производства различных товаров. Здесь — царство потребительной ценности. Но если такая точка зрения законна для чисто теоретического объяснения феноменов цены, то она ровно ничего не дает для ''социального понимания'' этих же явлений цены<ref>Ясно, что пониманье (разумение) мыслится здесь не в смысле переживания индивидуального психического бытия, но здесь имеется в виду восприятие сверхиндивидуальной «недейственной» чувственности, совершенно независимой от психического прошлого, существующей в единичном. Ср. ''Rickert'', Grenzen der naturwissenschaftlichen Begriffsbildung. S. 522.</ref>. Насмешка Маркса над «триединой формулой» в основном направлена против попыток применить этот технико-материальный характер источников доходов, который имеет значение в анализе цены, также в качестве средства, дающего возможность понять социальную структуру общества; против попыток отождествить ''техническую'' роль и соответственное участие, которое принимает земля как царство природных сил, «как готовый арсенал всех предметов труда», а также произведенные средства производства и труд, как целесообразная производительная деятельность в процессе, производства, — с соответственными долями, которые достаются их социальным представителям в форме прибыли, заработной платы и ренты, а вместе с тем против попыток рассматривать исторически-обусловленный ''социальный'' характер элементов производства как их естественный, так сказать, от вечности присущий им, как элементам процесса производства, ''вещный'' характер<ref>''Marx'', Kapital, III, p.2, S. 361.</ref>. В противоположность этому Маркс выдвигает ту точку зрения, что для социального понимания технические условия получения доходов совершенно безразличны, так как дело сводится лишь к заключенным в них общественным, специфически человеческим отношениям.

[# 56] Вследствие этого мы находим у Маркса последовательное проведение той точки зрения, согласно которой все, что ежегодно предназначается для распределения, без остатка должно быть вменено труду. Только человеческий труд создает ту субстанцию, которая распределяется в форме отдельных доходов между различными общественными классами. В этом не заключается ''никакого'' практического этического требования равенства, ''никакого'' требования «права на полный продукт труда»; здесь имеет место конструирование понятия, служащего чистым целям познания; его, по-видимому, политический характер указывает лишь на тот ''практический'' фундамент, который несет в себе всякая наука о культуре<ref>Этого не замечают все интерпретаторы Маркса, которые придают его теории трудовой ценности этический характер; например, Stammler, Marianne Weber.</ref>.

Если бы мы пожелали воспользоваться современной общеизвестной терминологией, то мы могли бы сказать, что понятие ценности не заключает в себе никакого положительного оценивания, но в нем получает свое выражение лишь ''теоретический'' принцип отнесения к ценности (Prinzip der Wertbeziehung), и постольку оно внутри узко ограниченных рамок науки о хозяйстве служит задаче: быть орудием понимания известной индивидуальной исторической хозяйственной формы, а именно капиталистической системы в ее социально-ценностном содержании.