Редактирование: Розенберг Д. Комментарии к «Капиталу» К. Маркса (раздел)

==== II. Краткое содержание главы ====


===== Показания Оверстона и других =====

Большая часть настоящей главы состоит из показаний Нормэна, Оверстона и других светил банковского мира перед парламентской комиссией, ставившей себе задачу выяснить причину денежного кризиса, роста размера процента, падения его и ряд других вопросов. Попытаемся систематизировать «взгляды» Оверстона и его коллег и изложить критику их, которая дается Марксом.

Начнем с капитала: что этими банкирами понимается под капиталом? С одной стороны, под капиталом они понимают банкноты и деньги, которые они выдают своим клиентам в виде ссуды, т. е. они определяют капитал так, как это подобает истым банкирам. С другой стороны, они заявляет, что капитал — это товары или услуги, употребляемые в производстве. Тут они становятся на точку зрения промышленных капиталистов, но не без задних мыслей. Дело в том, что из первого определения вытекает, что размер процента должен находиться в зависимости от имеющегося количества денег и банкнот. А этого опрашиваемые банкиры признавать никак не хотят.

Поэтому придумывается такая «теория». В основном, мол, размер процента зависит от «стоимости капитала», количество же денег и банкнот может лишь кратковременно влиять на размер процента. «Стоимость капитала» — это та увертка, к которой лорд Оверстон прибегает в своих показаниях перед парламентской комиссией; этой бессодержательной фразой он пускает пыль в глаза участникам комиссии буржуазного парламента, которые сами правильного представления о капитале не имеют и иметь не могут. В самом деле, согласно первому определению капитала, сводящему капитал только к ссудному капиталу, под «стоимостью капитала» можно понимать лишь процент на капитал, цену ссужаемого капитала. Выходит, что процент определяется процентом. Согласно же второму определению капитала под «стоимостью капитала» можно, во-первых, понимать стоимость самих товаров и услуг, употребляемых в производстве; но это прямого отношения к размеру процента иметь не может. Стоят ли машины, сырье, топливо и т. п. дорого или дешево, — какое же это может иметь прямое отношение к проценту, который платится за капитал, взятый в ссуду на покупку этих средств производства. Во-вторых, под «стоимостью капитала» можно понимать еще ту среднюю прибыль, которую этот капитал приносит. Правда, в XXII главе было доказано: 1) что норма прибыли является верхним пределом для нормы процента, 2) что тенденция нормы прибыли к понижению обусловливает собой и тенденцию нормы процента к понижению; но ведь там также доказано, что при одной и той же норме прибыли могут быть разные нормы процента.

Не имея ни малейшего представления о формах капитала и вульгарно отождествляя капитал не то со средствами производства и с «услугами», не то просто с деньгами, Оверстон и его коллеги никак не могут ответить на вопрос, на что предъявляет спрос функционирующий капиталист — на деньги или на капитал. После долгих потуг и уверток Оверстон пытается дать следующий ответ: заемщик хочет получить деньги для приобретения власти над капиталом. Выходит, что деньги, которые ссужаются заемщику, — еще не капитал, они лишь средство для приобретения власти над капиталом. Капитал — это, мол, какая-то «вещь в себе», господство над которой приобретается при помощи ссужаемых денег. Но такой ответ не удовлетворяет и членов парламентской комиссии: их не смущает то, что Оверстон сводит капитал к вещи, но они не могут мириться с тем, что сами ссужаемые деньги не есть капитал, ведь за них платят проценты. И члены комиссии понимают, что деньги, приносящие проценты, уже не просто деньги, а капитал.

Итак, заемщик, по Оверстону, ищет денег для получения власти нал капиталом, и размер процента повышается с повышением «стоимости капитала». А от чего зависит повышение последней? От расширения производства и обращения — отвечают банкиры. Они знают одно: во время расширения производства и обращения к ним предъявляют большие требования на денежный капитал (по их уверениям — на деньги); но они не знают, точнее, прикидываются незнающими, что в то самое время к ним и притекает больше денег. Вообще они склонны считать капиталистами только себя; заемщиков они таковыми не считают.

Банкиры представляют дело так, будто промышленность и торговля, с одной стороны, а банки, с другой — совсем разные царства. Первые, расширяясь, делают натиск на банки и повышают процентную ставку. Но откуда берется сам банковский капитал? Мы уже знаем, что одним из источников банковского капитала являются торговля и промышленность, следовательно, с их ростом растут и денежные капиталы, находящиеся в банках. Но и капиталы денежных капиталистов, и сбережения других слоев населения, хранящиеся в банках, увеличиваются именно в период оживления торговли и промышленности. Следовательно, если во время расширения производства и обращения увеличивается спрос на денежный капитал, то одновременно увеличивается и его предложение.

Помимо того, процент бывает, как известно, наиболее высоким как раз в момент кризиса, т. е. тогда, когда производство и обращение максимально сокращаются. Правда, он достигает значительной высоты и в момент подъема, особенно к концу его; но отсюда лишь следует, что при объяснении роста процента нельзя ссылаться только на расширение производства и обращения, а последние должны изучаться отдельно, так же как депрессия и кризис.

Также нельзя отрицать связь между количеством денег в обращении и размером процента; но нельзя эту связь понимать упрощенно, вульгарно. Количество денег в обращении может и не уменьшаться; но если подорван или слишком напряжен кредит и каждый старается запастись наличными для предстоящих платежей и закупок, то процент повышается. Он повышается, во-первых, потому, что банки этим хотят привлечь вклады (кстати, заемщиками, ищущими денег, являются тогда как раз банки), а раз они платят дороже, то они дороже и берут. Во-вторых, пусть количество денег и не уменьшается, но раз уменьшаются вклады, то уменьшается количество денег, продаваемых как капитал, следовательно, повышается цена на этот особый товар. В-третьих, если подорван кредит, то частные векселя—торговые деньги — плохо функционируют, а потому увеличивается спрос на звонкую монету и за ссужение ее платят более высокий процент.


===== Учет векселей и ссуда под товар или другие ценности =====

Исходя из своих установок, Оверстон и компания считают учет векселей способом получения нового капитала для расширения дела (с их точки зрения, более правильно сказать: способом получения власти над добавочным капиталом). Но это верно лишь в отношении учета бронзовых векселей: учитывающий такой вексель действительно получает новый капитал. Но это неверно — фактически неверно — в отношении учета настоящих коммерческих векселей и ссуд под товары и другие ценности.

Учитывающий настоящий коммерческий вексель получает в банке лишь ту сумму капитала, на которую он кредитовал своего покупателя при продаже своего товара. Вся цепь сделок сводится к следующему: 1) продавец товара имел капитал в товарной форме, или — что одно и то же — имел товарный капитал; 2) при продаже последнего в кредит и получении за него векселя он его превратил в торговые деньги, т, е. он теперь свой капитал имеет в торговых деньгах; 3) при учете векселя он свой капитал получил в денежной форме. Другими словами, метаморфоз <math display="inline">\text{Т}^{\prime}</math>—<math display="inline">\text{Д}^{\prime}</math> усложнился: 1) превращением <math display="inline">\text{Т}^{\prime}</math> в вексель и 2) превращением векселя в деньги. Никакого нового капитала учитывающий коммерческий вексель не получил.

Теперь возьмем ссуду под товар. Товаровладелец не превращает <math display="inline">\text{Т}^{\prime}</math> в <math display="inline">\text{Д}^{\prime}</math>, а закладывает свой товар; опять-таки до этой операции он имел капитал в товарной форме, а после нее он получил свой капитал в денежной форме. Возможно, что товаровладелец закладывает свой товар с целью выждать более высоких цен или же взвинтить цены (закладывая товары в банке, он искусственно уменьшает предложение товаров). Все же от получения ссуды под товар он нового капитала не получает. Он не имеет одновременно двух капиталов: в денежной и товарной форме. Правда, заложенный товар он может в любое время продать, т. е. товар окончательно не отчужден, юридически он еще его собственность; но фактически распоряжаться им он не может, ибо вырученные от его продажи деньги он должен вернуть в банк.

Также и в отношении ссуд под разные ценности. Если только последние — реальные ценности, то ссуда под них не доставляет нового капитала их владельцам Получатель такой ссуды получает свой капитал, состоящий из закладываемых ценностей, в денежной форме.

Согласно Энгельсу<ref>''Маркс К., Энгельс Ф''. Соч. 2-е изд., т. 25, ч. I, с. 469—472.</ref>, 1) ссуда под ценности есть кредитная сделка, но она доставляет заемщику не капитал (капитал он имеет в своих ценностях), а деньги; 2) ссуда при учете векселя не является ссудой (она есть ссуда лишь в воображении банкира), а куплей; 3) только ссуда без всякого обеспечения или при учете бронзового векселя (что, конечно, то же самое, что без всякого обеспечения) является ссудой капитала, так как ею доставляется заемщику новый капитал.