Редактирование: Розенберг Д. Комментарии к «Капиталу» К. Маркса (раздел)

=== Глава двадцать шестая. Накопление денежного капитала; его влияние на ставку процента ===


===== Предварительные замечания =====

Эта глава — исключительно полемическая и направлена против Оверстона, банкира, пользовавшегося большим авторитетом в качестве знатока и чуть ли не теоретика банковского дела. Оверстон имел большое влияние на банковское законодательство 1844—1845 гг. Маркс даже называет Оверстона вдохновителем и фактическим автором знаменитого банкового законодательства Роберта Пиля.

Маркс, таким образом, полемизирует не с обыкновенным банкиром, а с «князем банкиров»<ref>Английский вульгарный экономист называет Оверстона «несомненным князем банкиров» (см. Маркс К., Энгельс Ф, Соч. 2-е изд., т. 23, с. 155, примечание 109).</ref>, т. е. с человеком, который выражал взгляды и вожделения крупного концентрированного банкового капитала (Оверстон был директором Английского банка). Если в 24-й главе «капитал-фетиш» был охарактеризован так, как он выступает в капитале, приносящем проценты, то в настоящей главе, полемизируя с Оверстоном, Маркс выводит законченного фетишиста в лице этого самонадеянного «князя банкиров», являющегося завершенной персонификацией капитала, приносящего проценты.

В настоящей главе поставлен ряд сложнейших вопросов: 1) о соотношении между количеством денег, находящихся в обращении, и размером процента; 2) о сущности учета векселей и ссуды под товар или другие ценности; 3) о том, когда функционирующий капиталист предъявляет спрос на капитал и когда на деньги; 4) о связи между накоплением денежного капитала, с одной стороны, и накоплением товарного и производительного капитала — с другой; 5) что вообще следует понимать под накоплением денежного капитала (речь идет о накоплении капитала, приносящего проценты).

В настоящей главе перечисленные вопросы исчерпывающего решения не получают, но Маркс наглядно показывает, что без правильного понимания капиталистического производства и обращения эти вопросы правильно ни поставить, ни решить нельзя. «Князь банкиров», помимо того что он сознательно извращает относящиеся сюда факты, оказался не в состоянии разобраться в этих вопросах; он путается и противоречит себе на каждом шагу.

Чтобы правильно ориентироваться в настоящей главе, необходим ряд справок исторического порядка. С них мы и начнем наши комментарии.


==== I. Краткий очерк ====


===== Две школы: «денежного обращения» и «банковская» =====

Споры по вопросам денежного обращения и банковского дела разделили английских экономистов-теоретиков и практиков на две школы: «currency school» (школа денежного обращения) и «banking school» (банковская школа). Первая школа имела своим теоретическим вождем Рикардо, а после его смерти она возглавлялась его ближайшими последователями и учениками, среди которых был и Оверстон. Вторая школа возглавлялась Туком, Фуллартоном и др.

Представители «школы денежного обращения» твердо держались за количественную теорию денег, согласно которой рост денежной массы при неизменности товарных масс вызывает рост товарных цен. Это они распространяли и на банкноты, т. е. рост эмиссии банкнот вызывает, по их мнению, рост товарных цен. Раздавались даже голоса, требовавшие уничтожения банкнотной эмиссии; но это были лишь единичные голоса; большинство сторонников этой школы требовало жесткого ограничения выпуска необеспеченных металлом банкнот и монополизации эмиссии одним банком.

Что касается металлических денег, то при свободе вывоза благородного металла из страны всякий излишек этого металла вывозится за границу и внутри страны металлических денег всегда имеется столько, сколько их нужно. Происходит это так: 1) появление излишка денег, вызывая повышение товарных цен, этим самым обесценивает деньги; 2) невыгодной становится теперь не только чеканка новых монет из слитков, но и невыгодно оставлять в обращении уже функционирующие там полновесные монеты, так как их относительная стоимость, т. е. их стоимость, выраженная в товарах, ниже их металлической стоимости; 3) это приводит к усиленному экспорту валютного металла в слитках и монетах и к импорту товаров: импортировать товары выгодно вследствие общего подъема товарных цен; 4) и тот, и другой — экспорт валютного металла и импорт товаров — устанавливают равновесие между количеством денег и товарной массой, т. е. страна освобождается от излишка денег и вызванной им дороговизны.

Отсюда делался вывод, что вывоз валютного металла из страны свидетельствует об его излишке и обесценении денег внутри страны; и, наоборот, прилив его в страну обусловливается тем, что в стране мало денег. Недостаток последних вызывает последствия, обратные тем, которые только что были описаны. Если денег мало, то они дорожают, и их относительная стоимость становится выше их стоимости; низкие цены товаров и высокая относительная стоимость денег делают выгодными экспорт товаров и импорт валютного металла. Таким образом, при чистом металлическом обращении (без банкнот) в стране не может быть ни излишка, ни недостатка денег; их количество регулируется автоматически в соответствии с товарооборотом. Но этот «автоматический регулятор» перестает действовать при банкнотном обращении — ведь излишек банкнот вывезти за границу нельзя. Их, правда, можно вернуть обратно в выпустивший их банк; отсюда и требование полного покрытия банкнот, исходящее от сторонников школы денежного обращения». Тогда эмиссия банкнот будет определяться движением валютного металла; эмиссионный банк увеличивает выпуск банкнот при приливе последнего и уменьшает их выпуск и даже изымает часть их из обращения при отливе металла.

Такова, в основных чертах, концепция «школы денежного обращения». Представители «банковской школы» были противниками количественной теории денег и отвергали требование полного покрытия банкнот. Они требовали лишь контроля за деятельностью эмиссионных банков и ограничения их операций — сведения последних в основном к учету векселей. При правильном учете векселей,, т. е. при учете только настоящих коммерческих векселей, нет места инфляции, т. е. появлению лишних банкнот. Банкноты возвращаются в банк обратно при погашении учтенных векселей, если же они все-таки остаются в обращении, то это свидетельствует лишь о том, что они не излишни, что товарооборот в них нуждается. Наконец, банкноты, оказавшиеся по тем или иным причинам действительно излишними, предъявляются в банк к обмену на металл. Необходимо, таким образом, лишь такое количество металла в кладовых банка, которое делает возможным обмен банкнот на звонкую монету в любое время. А так как фактически к обмену на металл банкноты предъявляются в небольшом количестве (особенно, когда металл нужен для экспортных сделок), то необходимо лишь частичное, но отнюдь не полное покрытие банкнот.

Сторонники «школы денежного обращения» опирались, как сказано, на количественную теорию денег, основой которой является то, что деньги — лишь орудие обращения. Масса товаров находит в обращении свое стоимостное выражение в массе денег; если же денежная масса увеличивается, а товарная масса остается без перемены, то это значит, что товарные цены повышены, так как прежняя масса товаров выражена в большей массе денег. Критика количественной теории денег дана Марксом в третьей главе I тома «Капитала» и особенно в работе «К критике политической экономии» (гл. 2-я). Мы здесь на этом останавливаться не будем, а отметим лишь, что сторонники «банковской школы» сумели опровергнуть эту теорию лишь фактически, но отнюдь не теоретически. Так, например, в обширном исследовании («история цен») тука показывается что изменение товарных цен не находится в зависимости от изменения количества денег; но что деньги суть денежная форма стоимости товара, а при капитализме суть и денежная форма капитала — это обстоятельство чуждо всей буржуазной политической экономии.

Сторонники «школы денежного обращения» исходили из того, что деньги — только орудие обращения.; отсюда они делают и обратный вывод: все, что служит орудием обращения, является настоящими деньгами, т. е. ими стирается всякое различие между металлическими деньгами, государственными бумажными деньгами и банкнотами. В банкнотах сторонники этой школы видели лишь замену дорого стоящего металлического обращения бумажным. Но бумажное обращение должно быть предохранено от инфляции, а это, по утверждению представителей этой школы, возможно лишь при полном покрытии банкнот. Представители «банковской школы» и здесь не выдвинули новых методологических и теоретических принципов, а лишь старались доказать: 1) что требование полного покрытия банкнот ставит товарообращение в чрезмерно стеснительные границы, делая его зависимым от металлического запаса; 2) что обеспечение от инфляции может быть достигнуто и при частичном покрытии банкнот.

У представителей «банковской школы» проглядывает более правильное понимание банкнот и кредита. Раз, по их мнению, не требуется полного покрытия банкнот, то банкноты уже представляют нечто новое, отличное от металлических денег, — они созданы кредитом. Но их буржуазный ограниченный кругозор, мешающий им вникнуть в сущность денег и капитала, мешает им также правильно понять сущность кредита и созданных последним кредитных денег. Они лишь эмпирически постигают различия между металлическими деньгами и банкнотами. И в этом их преимущество перед теоретиками «школы денежного обращения».


===== Законодательство Р. Пиля =====

«Школа денежного обращения» одержала победу над «банковской школой», и эта победа закреплена была в законодательном акте Роберта Пиля, согласно которому эмиссионным банком Англии становился Английский банк. Из других банков право эмиссии осталось за теми из них, которые к моменту закона занимались выпуском банкнот, но имелось в виду их как эмиссионные банки постепенно ликвидировать. Во-первых, количество банкнот, которое они могли выпускать, было доведено до небольших размеров; во-вторых, свое право эмиссии они не могли передавать другим банкам, а в случае прекращения ими этой операции их право автоматически переходило к Английскому банку, т. е. расширялась его возможность выпуска банкнот.

Английский банк разделили на два отдела: 1) эмиссионный, 2) банковский. Эмиссионный отдел передает банковскому отделу на 14 млн. ф. ст. банкнот. Последние обеспечены обязательствами государства, т. е. на указанную сумму банкноты выпускаются без металлического покрытия. Зато сверх этой суммы против каждой выпускаемой банкноты должно иметь в банке соответствующее количество золота. Другими словами, банковский отдел может получить от эмиссионного отдела банкноты сверх указанной суммы лишь в обмен на золото. Между двумя отделами банка происходит своеобразное «обращение», игнорирующее, по замечанию Маркса, действительное товарное обращение. Но это игнорирование безнаказанно не проходит: действие закона Пиля пришлось отменить во время кризиса 1847 г., о чем неоднократно упоминается в настоящей главе. В вынужденной отмене действия закона Пиля Маркс видит фактическое доказательство его несостоятельности, следовательно, и несостоятельности «школы денежного обращения». В законодательстве Пиля были заинтересованы влиятельные группы финансистов вроде Оверстона, которые извлекали большие выгоды из всяких денежных затруднений, так как последние повышают размер процента. А законодательство затрудняло борьбу с денежными расстройствами, которые вызывались общим движением промышленных циклов.


==== II. Краткое содержание главы ====


===== Показания Оверстона и других =====

Большая часть настоящей главы состоит из показаний Нормэна, Оверстона и других светил банковского мира перед парламентской комиссией, ставившей себе задачу выяснить причину денежного кризиса, роста размера процента, падения его и ряд других вопросов. Попытаемся систематизировать «взгляды» Оверстона и его коллег и изложить критику их, которая дается Марксом.

Начнем с капитала: что этими банкирами понимается под капиталом? С одной стороны, под капиталом они понимают банкноты и деньги, которые они выдают своим клиентам в виде ссуды, т. е. они определяют капитал так, как это подобает истым банкирам. С другой стороны, они заявляет, что капитал — это товары или услуги, употребляемые в производстве. Тут они становятся на точку зрения промышленных капиталистов, но не без задних мыслей. Дело в том, что из первого определения вытекает, что размер процента должен находиться в зависимости от имеющегося количества денег и банкнот. А этого опрашиваемые банкиры признавать никак не хотят.

Поэтому придумывается такая «теория». В основном, мол, размер процента зависит от «стоимости капитала», количество же денег и банкнот может лишь кратковременно влиять на размер процента. «Стоимость капитала» — это та увертка, к которой лорд Оверстон прибегает в своих показаниях перед парламентской комиссией; этой бессодержательной фразой он пускает пыль в глаза участникам комиссии буржуазного парламента, которые сами правильного представления о капитале не имеют и иметь не могут. В самом деле, согласно первому определению капитала, сводящему капитал только к ссудному капиталу, под «стоимостью капитала» можно понимать лишь процент на капитал, цену ссужаемого капитала. Выходит, что процент определяется процентом. Согласно же второму определению капитала под «стоимостью капитала» можно, во-первых, понимать стоимость самих товаров и услуг, употребляемых в производстве; но это прямого отношения к размеру процента иметь не может. Стоят ли машины, сырье, топливо и т. п. дорого или дешево, — какое же это может иметь прямое отношение к проценту, который платится за капитал, взятый в ссуду на покупку этих средств производства. Во-вторых, под «стоимостью капитала» можно понимать еще ту среднюю прибыль, которую этот капитал приносит. Правда, в XXII главе было доказано: 1) что норма прибыли является верхним пределом для нормы процента, 2) что тенденция нормы прибыли к понижению обусловливает собой и тенденцию нормы процента к понижению; но ведь там также доказано, что при одной и той же норме прибыли могут быть разные нормы процента.

Не имея ни малейшего представления о формах капитала и вульгарно отождествляя капитал не то со средствами производства и с «услугами», не то просто с деньгами, Оверстон и его коллеги никак не могут ответить на вопрос, на что предъявляет спрос функционирующий капиталист — на деньги или на капитал. После долгих потуг и уверток Оверстон пытается дать следующий ответ: заемщик хочет получить деньги для приобретения власти над капиталом. Выходит, что деньги, которые ссужаются заемщику, — еще не капитал, они лишь средство для приобретения власти над капиталом. Капитал — это, мол, какая-то «вещь в себе», господство над которой приобретается при помощи ссужаемых денег. Но такой ответ не удовлетворяет и членов парламентской комиссии: их не смущает то, что Оверстон сводит капитал к вещи, но они не могут мириться с тем, что сами ссужаемые деньги не есть капитал, ведь за них платят проценты. И члены комиссии понимают, что деньги, приносящие проценты, уже не просто деньги, а капитал.

Итак, заемщик, по Оверстону, ищет денег для получения власти нал капиталом, и размер процента повышается с повышением «стоимости капитала». А от чего зависит повышение последней? От расширения производства и обращения — отвечают банкиры. Они знают одно: во время расширения производства и обращения к ним предъявляют большие требования на денежный капитал (по их уверениям — на деньги); но они не знают, точнее, прикидываются незнающими, что в то самое время к ним и притекает больше денег. Вообще они склонны считать капиталистами только себя; заемщиков они таковыми не считают.

Банкиры представляют дело так, будто промышленность и торговля, с одной стороны, а банки, с другой — совсем разные царства. Первые, расширяясь, делают натиск на банки и повышают процентную ставку. Но откуда берется сам банковский капитал? Мы уже знаем, что одним из источников банковского капитала являются торговля и промышленность, следовательно, с их ростом растут и денежные капиталы, находящиеся в банках. Но и капиталы денежных капиталистов, и сбережения других слоев населения, хранящиеся в банках, увеличиваются именно в период оживления торговли и промышленности. Следовательно, если во время расширения производства и обращения увеличивается спрос на денежный капитал, то одновременно увеличивается и его предложение.

Помимо того, процент бывает, как известно, наиболее высоким как раз в момент кризиса, т. е. тогда, когда производство и обращение максимально сокращаются. Правда, он достигает значительной высоты и в момент подъема, особенно к концу его; но отсюда лишь следует, что при объяснении роста процента нельзя ссылаться только на расширение производства и обращения, а последние должны изучаться отдельно, так же как депрессия и кризис.

Также нельзя отрицать связь между количеством денег в обращении и размером процента; но нельзя эту связь понимать упрощенно, вульгарно. Количество денег в обращении может и не уменьшаться; но если подорван или слишком напряжен кредит и каждый старается запастись наличными для предстоящих платежей и закупок, то процент повышается. Он повышается, во-первых, потому, что банки этим хотят привлечь вклады (кстати, заемщиками, ищущими денег, являются тогда как раз банки), а раз они платят дороже, то они дороже и берут. Во-вторых, пусть количество денег и не уменьшается, но раз уменьшаются вклады, то уменьшается количество денег, продаваемых как капитал, следовательно, повышается цена на этот особый товар. В-третьих, если подорван кредит, то частные векселя—торговые деньги — плохо функционируют, а потому увеличивается спрос на звонкую монету и за ссужение ее платят более высокий процент.


===== Учет векселей и ссуда под товар или другие ценности =====

Исходя из своих установок, Оверстон и компания считают учет векселей способом получения нового капитала для расширения дела (с их точки зрения, более правильно сказать: способом получения власти над добавочным капиталом). Но это верно лишь в отношении учета бронзовых векселей: учитывающий такой вексель действительно получает новый капитал. Но это неверно — фактически неверно — в отношении учета настоящих коммерческих векселей и ссуд под товары и другие ценности.

Учитывающий настоящий коммерческий вексель получает в банке лишь ту сумму капитала, на которую он кредитовал своего покупателя при продаже своего товара. Вся цепь сделок сводится к следующему: 1) продавец товара имел капитал в товарной форме, или — что одно и то же — имел товарный капитал; 2) при продаже последнего в кредит и получении за него векселя он его превратил в торговые деньги, т, е. он теперь свой капитал имеет в торговых деньгах; 3) при учете векселя он свой капитал получил в денежной форме. Другими словами, метаморфоз <math display="inline">\text{Т}^{\prime}</math>—<math display="inline">\text{Д}^{\prime}</math> усложнился: 1) превращением <math display="inline">\text{Т}^{\prime}</math> в вексель и 2) превращением векселя в деньги. Никакого нового капитала учитывающий коммерческий вексель не получил.

Теперь возьмем ссуду под товар. Товаровладелец не превращает <math display="inline">\text{Т}^{\prime}</math> в <math display="inline">\text{Д}^{\prime}</math>, а закладывает свой товар; опять-таки до этой операции он имел капитал в товарной форме, а после нее он получил свой капитал в денежной форме. Возможно, что товаровладелец закладывает свой товар с целью выждать более высоких цен или же взвинтить цены (закладывая товары в банке, он искусственно уменьшает предложение товаров). Все же от получения ссуды под товар он нового капитала не получает. Он не имеет одновременно двух капиталов: в денежной и товарной форме. Правда, заложенный товар он может в любое время продать, т. е. товар окончательно не отчужден, юридически он еще его собственность; но фактически распоряжаться им он не может, ибо вырученные от его продажи деньги он должен вернуть в банк.

Также и в отношении ссуд под разные ценности. Если только последние — реальные ценности, то ссуда под них не доставляет нового капитала их владельцам Получатель такой ссуды получает свой капитал, состоящий из закладываемых ценностей, в денежной форме.

Согласно Энгельсу<ref>''Маркс К., Энгельс Ф''. Соч. 2-е изд., т. 25, ч. I, с. 469—472.</ref>, 1) ссуда под ценности есть кредитная сделка, но она доставляет заемщику не капитал (капитал он имеет в своих ценностях), а деньги; 2) ссуда при учете векселя не является ссудой (она есть ссуда лишь в воображении банкира), а куплей; 3) только ссуда без всякого обеспечения или при учете бронзового векселя (что, конечно, то же самое, что без всякого обеспечения) является ссудой капитала, так как ею доставляется заемщику новый капитал.