Редактирование: Рубин И. Австрийская школа (раздел)

== VII. Метод ==

Общий итог работ австрийской школы сводится к следующему: она выработала более или менее законченную с логической стороны (но психологически спорную и социологически бесплодную) теорию субъективной ценности; в своих попытках вывести из субъективной ценности законы объективной меновой ценности она допустила ряд противоречий; она не сумела более или менее удовлетворительно решить проблемы распределения вообще и прибыли с капитала в частности. Неудача австрийской школы в объяснении основных явлений товарного и особенно капиталистического хозяйства (меновая ценность и деньги, капитал и прибыль) является неизбежным следствием применяемого ею метода. Политическая экономия изучает не техническую сторону хозяйства, а определенную социальную форму его, именно товарно-капиталистическое хозяйство. Она исходит из наличия объективно-социальных и исторически-изменяющихся взаимоотношений между людьми, соответствующих данному состоянию производительных сил. Австрийская школа исходит не из объективных социальных отношений людей, а из психики и мотивов отдельных индивидуумов (субъективно-психологический метод); она изучает «хозяйствование» вообще, независимо от исторической формы хозяйства; движущую силу хозяйства она ищет не в сфере производительной деятельности людей, а в сфере потребления. Австрийская школа берет единичного человека, изолированного от всякой социальной среды и противопоставленного только природе, и спрашивает, как будет этот человек удовлетворять свои потребности при помощи имеющихся, в наличности материальных благ, в зависимости от большей или меньшей редкости последних. Поскольку она изучает психику и «расценки» такого изолированного субъекта, она никак не может перебросить мост от него к человеку, хозяйствующему в определенной социальной среде и занимающему в общественном производственном процессе определенную социальную позицию. Даже в своей специальной сфере, касающейся мотивации и психики хозяйствующих субъектов, австрийская школа не могла дать плодотворных результатов, т. к. изучаемая ею психика «натурального» человека не имеет ничего общего с психикой членов товарно-капиталистического общества. В изображении австрийской школы последние выступают в виде Робинзонов, и все социально-экономические явления превращаются в натурально-технические элементы потребления и производства, подвергшиеся психологической «расценке»: ценность есть значение предмета для потребления, капитал — это средства производства, и т. п. Лишая процесс производства его данной социальной, а именно капиталистической формы, австрийские экономисты тем самым отстраняют от себя вопрос об исторически-преходящем характере последней. Они согласны внести в капиталист, хо[# 254]зяйство мелкие улучшения, смягчающие классовую борьбу, но относятся отрицательно к идее возможного устранения капитализма и капиталистов, в инициативе и энергии которых они видят единственный двигатель мощного развития производительных сил (Шумпетер). Некоторые учения австрийцев носят характер не столько теоретического объяснения, сколько оправдания капиталистического хозяйства (теория вменения и особенно прибыли). Эти явные социальные симпатии австрийских экономистов, вместе с основными особенностями их теоретической позиции (подмен капиталистической формы хозяйства «чистым хозяйствованием» вообще; превращение общества, состоящего из определенных классов, в совокупность индивидуумов-Робинзонов; мысль, что движущею силою хозяйства являются психические переживания и мотивации отдельных индивидуумов как потребителей; перенесение центра исследования из сферы производства в сферу потребления; игнорирование динамики хозяйства и тенденций его развития), характеризуют их учение как теоретическое направление, соответствующее идеологии буржуазии в эпоху упадка капитализма, когда объективное изучение тенденций социального развития приводит к выводу о неизбежном уничтожении капиталистического хозяйства. В эту эпоху объективный, социальный и исторический метод (зародыши которого были заложены классиками как передовыми идеологами молодой, прогрессивной буржуазии) становится исключительным достоянием марксистской экономической теории, буржуазная же наука апеллирует к субъективному, психологическому, антиисторическому методу. Якобы неизменная психическая «природа» человека начинает служить как исходным пунктом теоретического исследования, так и аргументом в пользу невозможности социалистического хозяйства. Неудивительно, что австрийская школа выступила с рьяной полемикой против марксизма и имела быстрый и шумный успех среди буржуазных ученых, которые усмотрели в ней, после периода господства исторической школы, с ее узким эмпиризмом и отказом от теории, острое теоретическое оружие для борьбы против марксизма и социализма.