Редактирование: Михалевский Ф. Этюды по теории кредита (раздел)

== IV. Кредит в капиталистическом хозяйстве ==

Если кредит, рассматриваемый с точки зрения простого менового общества, есть известная форма отношений между владельцами стоимости, то капиталистический кредит есть отношение между присваивателями прибавочной стоимости. В простом меновом обществе стоимость берется в кредит ради связанной с ней потребительной стоимости. В капиталистическом обществе стоимость берется в кредит ради ее способности присваивать прибавочную стоимость, возрастать. Иначе говоря, ''стоимость'' здесь ''уже кредитуется как капитал'', как орудие, способное в известных условиях (присосавшись непосредственно или посредственно к источнику стоимости, живому труду) быть насосом для выкачивания прибавочной стоимости.

Предметом кредитования тут может быть либо капитал, — все равно в форме товара или денег, — либо только специфически денежная форма капитала. В первом случае мы имеем дело с капитальным кредитом. Во втором случае — с кредитом денежным.

<blockquote>«Если банк соглашается дать своему торговому клиенту заем просто под личный его кредит, без представления с его стороны обеспечения, то дело ясно. Клиенту безусловно авансируется определенного размера стоимость, как дополнение к его капиталу, которым он до сих пор располагал. Он получает аванс в денежной форме, т. е. получает не только деньги, но и денежный капитал.

Если же он получает ссуду, выданную под за тог ценных бумаг и т. п., то это аванс в том смысле, что ему даются деньги под условием их обратной уплаты. Но это не авансирование капитала. Потому что ценные бумаги тоже представляют капитал и притом на большую сумму, чем ссуда. Следовательно, получатель берет меньшую стоимость капитала, чем отдает в залог; такая операция отнюдь не представляет для него приобретения добавочного капитала. Он совершает сделку не потому, что ему нужен капитал, — он уже имеет его в своих ценных бумагах, — а потому, что ему нужны деньги. Здесь, следовательно, перед нами ссуда денег, а некапитал» («Капитал», т. III, изд. 1923 г., стр.414).
</blockquote>
Капиталист-кредитор может выступать либо как рантье, либо как активный капиталист. Как рантье он выступает тогда, когда предметом кредитования служит ''праздный капитал''. При этом возможны два случая: 1) праздность денег обусловливается праздностью их владельца; 2) праздность денег обусловливается несовершенствами кругооборота капитала<ref># Случай, если период обращения не кратен периоду производства; 2) постепенное накопление стоимости изнашиваемого основного капитала; 3) сезонные производства; 4) накопление капитала, нужного для расширения производства до достижения им известного минимума; 5) повышение цены продукта без соответствующего повышения средств производства и рабочей силы.</ref>.

В первом случае перед нами особая разновидность класса капиталистов — подкласс рантье. В последнем случае активный капиталист является рантье по совместительству, как рантье может являться по совместительству активным капиталистом, купив, например, на часть своих капиталов доходный дом. Так или иначе, капиталы, освобождение которых обусловливается праздностью их владельца, мы будем называть ''рентными''. Праздные части капитала, высвобождаемые круговоротом активного капитала, мы будем называть ''резервными''. Кредит тут является определенным отношением между рантье и активным капиталистом.

Но кредитный акт может вызываться потребностями самого кругооборота капитала. Путь товара от сферы производства до сферы потребления извилист и тернист. Где для его продвижения по этому пути не хватает золотых колес, он принужден двигаться на колесах кредита. Производитель сырья, например, кредитует фабриканта, последний — оптовика, а тот — розничного торговца.

Кредит тут выступает, как отношение между активными капиталистами, предприятия которых лежат по ''пути движения одного и того же товара'' как в сфере производства, так и в сфере обращения. Поскольку речь идет о сфере обращения, эта форма кредита, кредитование товара, приближается к отдаче товара на комиссию. Разница, конечно, та, что таинство продажи в данном случае уже совершается при передаче товара, чего нет в случае отдачи его в комиссию. Комиссия не гарантирует срока превращения товара в деньги, между тем как должник указывает определенный срок уплаты. Но фактически исполнение должником своих обязательств зависит в значительной степени от реализации товара. Когда нереализация принимает массовый характер, такой же характер принимает банкротство различных торговцев, явное или замаскированное пролонгацией.

В действительности перед нами в этой форме кредита специфически сугубо противоречивый способ пребывания капитала в сфере обращения. Представим себе кусок сукна, который лежал на складе фабриканта А в ожидании покупателя с 1-го по 31 января. 1-го февраля он был продан в кредит торговцу В под трехмесячный вексель. 1 мая вексель был оплачен. Часть капитала А, которая заключалась в куске сукна, была в сфере обращения 4 месяца. Но между первым месяцем ее пребывания в сфере обращения (лежание на складе) и последними тремя существует разница. В первый месяц она была свободна. Она могла быть превращена в наличные деньги каждую минуту, но могла остаться на складе на веки вечные. 1-го февраля этой свободе наступил конец. Время и место ее превращения в деньги были точно означены (другой вопрос, осуществится ли назначенное), но самое это превращение отсрочено на З месяца. Если подойти к вопросу с точки зрения «распределения» прибыли, стремящейся к средней норме, перед нами окажется загадка. Кому она «причитается» за время с 1 февраля по 1 мая. С одной стороны, все это время в сфере обращения дежурил капитал одного А. Правда, В, по всей вероятности, купил некоторую часть товара у А и за наличные деньги, что большею частью необходимо для того, чтобы получить товар в кредит, поэта часть покупки выразилась в особых товарных долях, о которых мы здесь не говорим. Тут могла бы еще быть речь о капитале, потраченном В на содержание магазинов, наем приказчиков и т. п., но и это отпадает, если мы себе представим торговлю в чистом виде путем передачи складочных свидетельств. Следовательно, вся прибыль «причитается» А. Но, с другой стороны, если В получит прибыль только от той части сукна, которую он купил за наличный расчет, то ради чьих прекрасных глаз он берет дополнительно товар в кредит? Ясно, что волей неволей А должен уделить часть своей ''предпринимательской'' прибыли<ref>Из процентов он ничего не может уступить, так как возможно, что они уже сполна им уплачены кому следует.</ref> В в виде уступки с цены товара. Если В оптовик и если он в свою очередь продаст указанный выше кусок сукна розничному торговцу С, он должен часть полученной скидки переуступить последнему. Далее мы увидим, что предпринимательская прибыль присваивается капиталистом в силу того, что он активизирует эту стоимость, превратил ее в капитал, притом превратил ее не как служащий, а как капиталист, обладающий действительным или мнимым фондом уже капитализированной прибыли, которая должна пойти в пищу капиталу (т. е. на уплату %%), на случай неудачи возрастания капитала путем уловления новой прибавочной стоимости. В силу этого чью бы собственность капитал ни составлял, он ''функционально'' является капиталом предпринимателя. Это бросает свет и на отношения А с его контрагентом. Последние 1) выступают его сотрудниками ''по активизации'' капитала, 2) делают это, ''как капиталисты'', имеющие действительный или мнимый капитальный фонд для капитала на случай его неудачи в присвоении прибыли. Это дает им возможность участвовать в дележе функциональной прибыли.

Если стоимость куски, сукна оставалась в сфере обращена с 1 февраля по 31 апреля, то уже не исключительно как капитал А, а (функционально) как общий капитал той группы капиталистов, предприятия которых расположены по дороге движения товара.

Этот кредит есть форма взаимоотношений ''активных'' капиталистов, как ''таковых''. Отличительным его признаком является то, что часть прибыли тут уделяется ''кредитующим кредитуемому''. Предметом кредитования тут является стоимость уже функционирующая, как капитал. Это есть особая форма движения капитала ''внутри сферы обращения''. Эту форму кредита мы, придерживаясь терминологии Маркса, будем называть ''коммерческим кредитом''.

Из самой сущности коммерческого кредита вытекает, что он предоставляется ''в товарной форме'', в форме товара, совершающего свой путь к трансформации в деньги.

В силу того, что кредитуемый получает часть предпринимательской прибыли, созданной дежурством в сфере обращения капитала кредитора, коммерческий кредит должен был бы нарушить для первого и последнего звена кредитной цепи тенденцию уравнения прибыли. Первое звено недополучает части нормальной прибыли, последнее получает сверхприбыль. Мы говорим о первом и последнем звене потому, что для посредствующих звеньев уделенная им сверхприбыль уравновешивается дальнейшим уделением ими прибыли по нисходящей линии. Но на самом деле движение коммерческого кредита не прямолинейное, а круговое. Первого члена цепи нет, поскольку нет ни одного капиталиста, который только продавал бы, но не покупал. В виде касательной к кругу остается розница, но и она кредитует потребителя. Если последний — рабочий, кредитующий капиталиста рабочей силой, то и розница включается в круг. В тех же отраслях розницы, которые не знают кредитования потребителя, конкуренция розничных торговцев должна понижать общую массу получаемой ими прибыли до уровня, соответствующего их капиталам.

Вернемся к тому случаю, когда кредитор выступает как рантье, когда предметом кредитования становится праздный капитал, капитал в потенции, принявший временно форму сокровища. Целью кредитования тут является превращение потенциального капитала в действительный. Когда кредит переводит стоимость из сферы сокровищ, в сферу функционирующего капитала, т. е. в сферу производства или обращения (когда он ссужается торговцу). Эту форму кредита мы будем называть ссудным кредитом, а предмет кредитования ссудным капиталом. Поскольку типичной формой сокровища являются деньги, постольку типичной формой ссудного кредита является ссуда денег, хотя в случае сдачи предприятия в аренду, как мы видели выше, форму ссудного капитала принимают здания, машины и т. д. Если торговый кредит есть часть метаморфоза Т — Д, то ссудный кредит есть по преимуществу часть метаморфоза Д — Т.

Ссудный кредит превращает потенциальный капитал в действительный. Деньги, отданные в ссуду, присваивают прибавочную стоимость, превращенную в прибыль. Доля прибавочной стоимости, уделяемая собственнику капитала его активизатором, называется процентом.

Рантье нужно, во-первых, чтобы присвоение прибыли не было сопряжено ни с какими хлопотами, во-вторых, чтобы прибыль поступала по карточке ''заранее определенными порциями''. Среди стихии общей борьбы за прибыль, рантье стремится создать для своих доходов математическую определенность и календарную регулярность.

Но именно эта анархия капиталистической экономики, эта гадательность действительного присвоения данным капиталом какой бы то ни было прибыли (возможна гибель и самого капитала) и служит причиной того, что активизация капитала доверяется только капиталисту, т. е. обладателю такого фонда, который на случай неудачи в деле присвоения новой прибавочной стоимости мог бы питать полученный капитал старой, прежде присвоенной прибавочной стоимостью.

Уверенность капитала в получении бесхлопотного и регулярного питания тем больше, чем солиднее ссудополучатель, т. е. чем толще у него слой уже накопленного жира («Пока жирный похудеет — худой подохнет» — говорит польская пословица).

Кредитополучатели поэтому отличаются друг от друга по степени ''кредитоспособности'', но последняя в сущности есть больше объективное свойство той части общественного хозяйства, которая зажата в кулак кредитополучателя, чем субъективное свойство последнего. Кредитуется в сущности не предприниматель, а предприятие Кредитоспособность зависит: 1) от прибыльности кредитуемого предприятия, 2) от нормы накопления, 3) от ''ликвидационной'' стоимости предприятия. (Мы не говорим отдельно о стоимости на ходу, ибо эта стоимость, как мы увидим ниже, есть функция прибыльности). Вот почему при всяком данном состоянии денежного рынка высота процента различна для разных ссудополучателей. Абсолютно кредитоспособного ссудополучателя быть не может, но идеально он подразумевается. Можно поэтому говорить об основном ядре процента (процент, который платил бы этот идеальный абсолютно кредитоспособный кредитор), которое мы называли бы ''абсолютным процентом'' и о добавочной ''страховой'' части. Последняя вполне оправдывает свое название - для каждого рантье лишь в том случае, когда у него большая клиентура и когда банкротство одних клиентов возмещается высокими процентами, которые уплачивают другие. Но с точки зрения всего подкласса рантье, добавочная часть процента всегда является страховой.

Высота процента меняется в зависимости от срока ссуды. Абсолютность кредитного акта подразумевает два обстоятельства: 1) абсолютное доверие кредитора к должнику, 2) абсолютную ненужность капитала самому кредитору. Абсолютный % поэтому есть %, рентный (биржевой). При краткосрочных операциях ''при прочих равных условиях'' процентная ставка должна быть несколько меньше. Из абсолютного процента делается как бы вычет за краткосрочность.

Более подробно о норме % мы будем говорить в последующем, в особой главе.

Заменяя для кредитора прибыль процентом, дебитор этим самым увеличивает норму прибыли для своего капитала. Кроме непосредственной способности присваивать прибыль, капитал в руках предпринимателя приобретает ''способность привлекать ссудный капитал'', доставляющий чисто предпринимательскую прибыль. К собственному капиталу предпринимателя присоединяется капитал ''привлеченный''.

Эта способность активного капитала очень важна ввиду тенденции нормы прибыли к падению. Одна часть капитала<ref>Но не капиталистов. Ибо для капиталиста, как личности, низкая норма может компенсироваться большими размерами капитала. Концентрация собственности вполне обеспечивает эту компенсацию.</ref> всего класса капиталистов добровольно переходит па вегетарианский стол, чтобы обеспечить другой активной части обильное питание.

Притягательная сила всякого магнита имеет определенные границы. Магнитом в дюйм величиной нельзя притянуть 10-ти пудовой болванки. Между величиной собственного капитала предпринимателя и капитала привлеченного несомненно существует известная зависимость. При прочих равных условиях больший капитал привлекает больше капитала.

Уставы банков прямо нормируют соотношение привлеченного капитала к собственному. Однако необходимость привлекающего капитала отпадает совершенно тогда, когда самое предприятие является креатурой кредита, т. е. при акционировании.

Капитал интересуется количеством своей пищи, но не ее происхождением. Поэтому капитал переходит на квартиру и стол не только к присваивателям прибыли, но ко всякому получателю нетрудового дохода. Капитал не брезгует процентами, которые являются не частью прибыли, а частью ренты или налогов. Кредит, это — зеркало, готовое отразить всякие перспективные стоимости в виде стоимостей наличных.

Однако между теми случаями, когда дебитором выступает получатель прибыли и когда таковым выступает получатель другого нетрудового дохода, существует глубокая разница.

Уже в первом случае возможно маскирование исчезновения капитала, путем исправной выплаты процентов и погашения одного обязательства деньгами, полученными по другому обязательству, и т. д. Но такое маскирование не может иметь длительного характера. Капитал уничтожается выплатой процентов за счет его.

Другое дело, если источником процента должен служить какой- либо другой доход, кроме прибыли. Тут исчезновение капитала само по себе еще не означает исчезновения источника дохода, за счет которого уплачиваются проценты. Капитал может исчезнуть, а проценты все же будут исправно уплачиваться за счет ренты или налогов.

Отсюда особенность государственного кредита, как кредита, при котором ссуженный капитал, как правило, осужден на смерть, после которой для него начинается новая уже чисто иллюзорная жизнь в виде ''фиктивного капитала''.

Поскольку расщепляется класс капиталистов, постольку расщепляется и прибыль на процент и предпринимательский доход. Поэтому в ''общественном масштабе'' можно говорить о ''дележе'' прибыли между процентом и предпринимательским доходом.

Другое дело, когда мы подходим к вопросу с точки зрения каждой пары капиталистов (собственник и активизатор), договаривающихся о кредите. Тут уже перед нами не ''дележ''. Дележ в какой бы то ни было пропорции всегда предполагает получение каждой стороной большей или меньшей положительной части делимого. В данном случае этого нет. Если в общественном масштабе процент не может проглотить всей прибыли, вследствие чего можно действительно говорить о дележе прибыли между подклассом собственников и подклассом предпринимателей, то в масштабе нашей пары мы имеем дело не с ''дележом'', а с ''вычитанием''. Деление положительного числа на положительное всегда дает число положительное. Вычитание положительного числа из положительного может дать и отрицательное. У отдельного капиталиста процент может поглотить не только всю прибыль, но и собственный капитал. Недаром Лютер в своей проповеди против ростовщичества так горячо рекомендует делёж прибыли между должником и кредитором в фиксированной пропорции вместо взимания фиксированного процента с капитала.

Вот почему отношения между должником и кредитором, рассматриваемые, как таковые, принимают характер своеобразной ''купли'' и ''продажи''. Товаром являются «деньги», но не в простом, а в специфическом смысле.

<blockquote>«Благодаря этому своему свойству возможного капитала, средства для производства прибыли, деньги становятся товаром, но товаром sui generis. Или, что сводится к тому же, капитал, как таковой, становится товаром» («Капитал», т. III, кн. I, изд. 1922 г., стр. 323).
</blockquote>
Самые деньги не продаются, так как через известный срок они должны быть возвращены. Продается пользование деньгами, продаются «плоды», которые деньги в «нормальных» капиталистических условиях способны приобресть. Принесут ли они в самом деле плоды или, наоборот, толкотня в сфере производства или обращения их так помнет, что еще понадобятся изыскания сумм со стороны для их пополнения, — кредитору формально нет дела. Он продал известный товар. До того, что покупатель не сумел или что ему не посчастливилось использовать потребительную стоимость этого товара, продавцу так же мало дела, как мало дела хозяину ресторана до того, что посетитель не умеет есть затребованных им устриц. «''Ценой нашего своеобразного товара является процент''. Процент, рассматриваемый с точки зрения отношений покупателя и продавца, есть цена „денег“». Как цена всякого товара, процент поэтому должен, как правило, уплачиваться до потребления, или, проще, вычитывается из ссужаемой суммы.


=== Фиктивная стоимость и фиктивный капитал ===

Совершив акт кредитования, расставшись с наличной стоимостью, кредитор остается при перспективе на деньги, которую мы для простоты будем называть перспективными деньгами. Юридической формой последних является обязательство. Перспективные деньги обладают передаваемостью. Передача перспективных денег принимает юридическую форму цессии, уступки обязательства. Передаваемость перспективных денег технически облегчается, когда они воплощаются в форму документа. Второй шаг в сторону технического облегчения передаваемости перспективных денег — возникновение векселя — этого если можно так выразиться, обязательственного документа на роликах. Тут передаваемость переходит в циркуляторность.

Деньги в перспективе, перспективные деньги являются одним из видов ''фиктивной'' стоимости, а именно фиктивными деньгами.

С фиктивной стоимостью мы встречаемся всякий раз, когда товарную передаваемость приобретает предмет, который сам по себе лишен трудовой стоимости, но зато является ''ключом'', обладание которым обеспечивает получение стоимости. В таких случаях цена чех стоимостей, которые стоят за ключом, превращается в цену самого ключа. Такой фиктивной стоимостью будет, например, складочное свидетельство на товар.

Частным случаем фиктивной стоимости являются ''фиктивные'' деньги. Фиктивная стоимость является фиктивными деньгами тогда, когда реальная стоимость, стоящая за нею, имеет ''денежную'' форму.

Фиктивные деньги могут иметь циркуляторную способность, которая есть отражение такой же способности реальных денег.

Как только устраняются технические препятствия, мешающие фиктивным деньгам переходить из рук в руки, они становятся средством обращения.

Если отбросить всякие логически возможные, но фактически редко встречающиеся казусы, фиктивные деньги, являющиеся ключом к реальным деньгам, всегда, за указанным далее исключением, кредитного происхождения. Их прототип — вексель (исключение составляют казначейские бумажные деньги. Они тоже обладают фиктивной стоимостью, но последняя не перспективного, а ретроспективного характера. Бумажные деньги отражают стоимость не реальных денег, которые можно взамен их получить, а тех, которые вытеснены ими из обращения. Определенная часть имеющихся в обращении реальных денег никогда из обращения не выходит, следовательно никогда не может реализовать свою потребительную стоимость<ref>Мы говорим о товарной потребительной стоимости. Деньги, как таковые, обладают специфической общественной потребительной стоимостью, так сказать, потребительной стоимостью ''второй'' степени.</ref>, подобно обреченным на стояние в витрине бутылкам вина. Функционирует в обращении только стоимость реальных денег. Поскольку величина стоимости воспринимается механизмом рынка в виде степени трудности получения того или иного нужного обществу объекта, — искусственно созданная трудность получения (ограничение эмиссии) дает бумажным деньгам возможность заменить в обращении реальные деньги, подобно тому, как вино в витрине может быть заменено и заменяется подкрашенной водой, а сыры и ветчина — деревянными моделями).

В капиталистическом обществе мы, кроме фиктивной стоимости и фиктивных денег, встречаемся с ''фиктивным капиталом''. Последний есть нетрудовой ''доход'' в перспективе, проекция дохода, иначе говоря, фиктивный капитал есть ''цена'' нетрудового дохода, поскольку последний становится предметом купли-продажи. Все виды нетрудового дохода могут ''капитализироваться'', т. е. дать в проекции фиктивный капитал. Капитализированная рента называется ценою земли, капитализированная акционерная прибыль принимает форму цены акций<ref>В неакционерных предприятиях фиктивный капитал, обычно, образуется сверхприбылью. Тут фиктивный капитал принимает вид цены «фирмы», патентов, секретов.</ref>. Но наиболее типичной формой фиктивного капитала является капитализированный процент на капитал.

Вследствие того: 1) что процент, как нетрудовой доход, обусловливается обладанием ''действительным'' капиталом, и 2) что понятие «нормальный %» более реально, чем понятие «нормальная прибыль» или «нормальная рента»<ref>«Die allgemeine Profitrate ungleich weniger als ein handgreifliches festes Factum erscheint, wie die Zinsrate oder der Zinsfuss» (''К.'' ''Мarx'', Тheorien, III В., S. 534).</ref>.

Капитализированный процент «стихийно выдвинут» из среды всех форм фиктивного капитала, как мера последнего.

Всякий источник дохода капитализируется путем деления годовой квоты на норму %<ref>Капитализацию можно рассматривать, как учет всех квот дохода на бесконечное число периодов.</ref>.

Процесс превращения в фиктивный капитал проделывают по одному и тому же способу и рента, и %. Но все же между обоими случаями имеется существенное различие. Фиктивная стоимость дохода с капитала может быть меньше, равна и больше самого капитала. Отсюда возможность особой ''дифференции'', разности между фиктивным капиталом и действительным. В учредительной прибыли дифференция превращается в особую экономическую категорию.

По отношению же к ренте ни о какой дифференции речи быть не может.

Разница между фиктивной стоимостью и деньгами, с одной стороны, и фиктивным капиталом — с другой, такова. Ценность фиктивной стоимости или денег есть учтенное<ref>Т. е. с вычетом процентов, если стоимость не может быть получена сейчас.</ref>отражение тех стоимостей, которые можно получить ''взамен их''. Ценность фиктивных капиталов есть учтенное отражение тех стоимостей, которые можно получить ''по ним'', не расставаясь с ними.

Возьмем источник ежегодного дохода в ''а'' руб. Будь это участок земли или облигация — дело от этого не меняется. Механизм превращения дохода в фиктивный капитал таков. Через год я получу ''а'' руб.; ''а'' рублей, имеющих быть полученными через год, при норме дисконта в ''r'', стоят теперь <math display="inline">\frac{а}{1 + r}</math>, а сроком на 2 года стоят теперь <math display="inline">\frac{а}{(1 + r)^2}</math>, а сроком на 3 года стоят теперь <math display="inline">\frac{а}{(1 + r)^3}</math> и т. д. Получается бесконечно убывающая геометрическая прогрессия, знаменатель которой равен <math display="inline">\frac{1}{1 + r}</math>; сумма такой прогрессии равна первому числу, деленному на единицу минус знаменатель, в данном случае <math display="inline">\frac{а}{r}</math>.

Поскольку и действительная стоимость в свою очередь есть только отражение, а именно отражение общественных отношений членов менового общества, постольку фиктивная стоимость (и деньги и капитал) является уже отражением отражения, фикцией, так сказать, ''второй степени''.

Марксова теория фиктивного капитала кладет конец всей путанице, существующей в буржуазной экономической литературе по вопросу об отношении между капиталом в смысле частно-хозяйственном и народно-хозяйственном. Поскольку капиталом наравне с зданиями, машинами и сырьем считаются и акции, облигации, векселя и т. д., — не может быть речи о равенстве между суммой частно-хозяйственных капиталов и суммой общественного капитала. Этим самым затемняется субстанциональная идентичность частно-хозяйственного и народно хозяйственного капитала. Только отбросив от суммы частно-хозяйственных капиталов капиталы фиктивные, мы получим указанное выше равенство.

Теория учредительской прибыли, дающая ключ к пониманию финансового капитала, базируется всецело на теории фиктивного капитала.


=== Кредит, как замена стоимости фиктивною стоимостью ===

В результате кредитного акта возникает обязательство. Последнее представляет собою стоимость в перспективе и передаваемо. Следовательно, оно обладает всеми признаками фиктивной стоимости. Поэтому ''кредитование можно рассматривать, как замену стоимости фиктивной стоимостью''. Отверстие, зияющее в хозяйстве кредитора, затыкается фиктивной стоимостью.

Наиболее типичная форма фиктивной стоимости, затыкающей отверстие, образованное уходом товара — вексель.

<blockquote>«При продаже отдается товар, а не его стоимость, которая возвращается в форме денег или в форме векселя, долговой расписки, обязательства уплатить, что является здесь лишь иной формой денег. При купле отдаются деньги, а не их стоимость, которая возмещается в форме товара. В продолжение всего процесса производства промышленный капиталист сохраняет в своих руках одну и ту же стоимость (оставляя в стороне прибавочную стоимость) только в различных формах» («Капитал», т. III, кн. I, стр. 330).
</blockquote>
О циркуляторных свойствах векселя мы говорили выше. Так как всякий переход товара из рук в руки может породить вексель и так как товар может переходить из рук в руки неограниченное число раз, то одна и та же единица товара может создать неограниченное число векселей. Более того, товар может описать круг и вернуться к своему первоначальному владельцу, созданные же этим движением векселя продолжают существовать до срока платежа.

Логическая возможность порождения бесконечно большого количества векселей одной и той же товарной единицей в действительности находит свое ограничение в факторах, о которых мы будем говорить ниже (см. учет векселей)