Редактирование: Атлас З. К теории банковского кредита (раздел)

=== Новые факты и новые теории ===

В оценке тех явлений, которые принес с собой быстрый темп развититя депозитно-чековой эмиссии и чекооборота, очень легко впасть в крайности, в чем не трудно убедиться.

Одни экономисты, оставаясь рутинерами классической доктрины, упорно держатся за натуралистические определения капитала и кредита и поэтому совершенно не в состоянии теоретически охватить новейшие явления капиталистического развития. Другие, наоборот, увидели в фактах этого развития нечто абсолютно и принципиально новое и, подобно ''Гану'' и ''Шумпетеру'', провозгласили «переворот в науке» и обосновали так называемую «новую теорию кредита».

К первой группе относятся все те экономисты, которых мы назвали сторонниками «пассивно-натуралистической теории кредита»<ref>См. нашу статью «Роль кредита и границы кредитной экспансии при капитализме», «Под Знаменем Марксизма» №№ 2 и 3, 1928 г.</ref>. В качестве шаблонно-классического взгляда на банковский кредит этой группы можно привести следующий, установленный в категорической форме «закон»: «Банк не может оказать кредита на бо́льшую сумму, чем это допускают имеющиеся у него средства»<ref>''А. Мануйлов'', Курс политической экономии, т. I, М. 1919, стр. 249.</ref>. Эта фраза, сказанная солидным русским экономистом и к тому же финансистом, ''А. Мануйловым'', свидетельствует только о том, что автор этого «закона» просто не дал себе труда задуматься над современной капиталистической действительностью «как она есть». Наш анализ показал полнейшую ''абсурдность'' этого положения: банки в полном согласии с объективными экономическими законами могут оказывать и действительно постоянно оказывают кредит на значительно бо́льшие суммы, чем это допускают имеющиеся у них средства, ибо эти средства в форме ''акцептов, банкнот и чеков'' они сами ''эмитируют''.

Но даже и ''Гильфердинг'', который дал богатейший анализ новейшего этапа капиталистического развития и обстоятельно разработал вопрос о роли кредита, как организационной формы финансового капитализма, не дал полного анализа форм кредитной эмиссии. Анализируя эту последнюю и правильно вскрывая ее общую основу, ''Гильфердинг'', однако, называет только две формы «замены кредита капиталистов банковым кредитом», а именно банкноты и акцепт<ref>«Финансовый капитал», стр. 81.</ref>. Между тем мы показали, что ''депозитно-чековая эмиссия'' является такой же закономерной формой кредитной эмиссии, как и акцептная и банкнотная формы. Игнорирование депозитно-чековой эмиссии закрывает путь для понимания новейших явлений в области банковского кредита, а так как последний стоит в центре всей организации современного капитализма, то эта ошибка в значительной мере затрудняет анализ современного капитализма вообще. В этом отношении нужно отдать должное новейшим теоретикам денег и кредита, хотя они никакой Америки не открыли, но зато заострили внимание на этой новейшей форме кредитной эмиссии и показали ее огромное значение для теории денег и кредита. К этим теоретикам мы относим и ''Ирвинга Фишера'', который включил кредит в свое «уравнение обмена».

Не нужно думать, что ''Ган'' «открыл» свой закон prius’a активных операций. Не говоря уже о его старых предшественниках, как ''Ло'' и ''Маклеод'', которые другими словами выражали те же «идеи», номиналисты, как на ряду с Ганом, так и ''до'' Гана, вполне обосновали эту «идею». Так, ''Эльстер'' в своей «Душе денег» отчетливо провел разграничение между ''Handheld'' («наличными деньгами») и ''Buchgeld''<ref>''Karl Elster'', Die Seele des Geldes, II Aufl., Jena 1923, S. 58.</ref> («книжными деньгами») и показал, что банки создают эту вторую форму денег. Более того, ''Эльстер'' назвал и ''конкретную'' форму создания Buchgeld, а именно ''контокоррент'' (текущий счет). Правда, Эльстер, в соответствии со своей общей теорией денег не признает контокоррент как таковой деньгами. Для него деньги суть «платежные средства», а таковыми могут быть «все предметы, при посредстве которых переносится распоряжение возможностью участия в социальном продукте»<ref>Ibidem, S. 59.</ref>. Открытие же банком контокоррента своему клиенту еще не означает, что «возможность» такого «участия» в «социальном продукте» переносится в другие руки, что в случае Buchgeld происходит через списывание денежных сумм с одного счета на другой (durch Umschreibuug auf Girokonto)<ref>Ibidem, S. 68.</ref>. Но понятно, чтобы жирооборот имел место, банк должен был предварительно открыть жиро-счет, т. е. контокоррент, и, поскольку этот последний открыт, может происходить списывание сумм с этого счета на другой в пределах «созданного» банком контокоррента. Следовательно, если и говорить о «творчестве денег» банком, то таковым будет самое открытие банком контокоррента клиенту (неиспользованный по жирообороту контокоррент должен рассматриваться как «наличность» клиента), а не жирооборот, который есть лишь результат этого так называемого «творчества денег».

На ряду с ''Эльстером'' и другой новейший номиналист, — и, по нашему мнению, это самая крупная фигура на номиналистическом горизонте, — ''Фридрих Бендиксен'' в своей теории «классического создания денег» (Klassische Geldschöpfung) рассматривает жироэмиссию на ряду с банкнотной эмиссией, как форму «создания денег»: «''В качестве классических денег'', — говорит Бендиксен, — ''банкнотам равноценны жиро-счета, создаваемые имперским банком на основе учтенных товарных векселей''. Вместо уплаты вексельной суммы получателю банкнотами Рейхсбанк записывает соответствующую сумму на жиро-счет, и он располагает своим счетом при посредстве чеков и жиро-переводов. ''С Имперским банком в этой операции конкурируют многочисленные частные банки, которые таки выступают в роли создателей жиро-денег''<ref>''Ф. Бендиксен'', Деньги, изд. «Право», Петр. 1923, стр. 33.</ref> (Разрядка наша ''З. А.''). При этом Бендиксен отмечает, что «в Имперском банке жиро-счета уменьшаются обычно при увеличении обращения банкнот и наоборот<ref>Ibidem, S. 34.</ref>, что вполне понятно, ибо банкнота и жиро-счет — суть две, замещающие друг друга, формы кредитной эмиссии.

Признав, в отличие от натуралистов, подобно Маклеоду, Гану или Шумпетеру, возможность банковского «создания денег», Бендиксен вместе с тем, в противоположность экспансивистам (и это его отличает от последних в выгодную для него сторону), строго ограничил сферу этого создания денег ''функцией обращения'' уже созданных, имеющихся в наличии в обществе и реализуемых товарных ценностей. Даже более того, создаваемые банком «деньги» выпускаются для обращения уже ''проданных товаров'', поскольку только по учету векселей, возникших из ''продажи'' товаров, банк, согласно принципам Бендиксена, может выдавать ничем не покрытые банкноты или открывать жиро-счета.

Критикуя теорию «классических денег» Бендиксена, ''Лифманн'' указал<ref>«Weltwirtschaftliche Archiv», Januar 1918, S. 15.</ref>, что поскольку в периоды кризисов производство товаров может превысить предъявленный спрос, постольку и ноты или жиро-счета, выпущенные под эти товары, могут быть избыточными и, следовательно, могут влиять инфляционно. Но ''Бендиксен'' заметил ''Лифманну'', что «это возражение меня не задевает, ибо я определенно говорю: только проданные товары могут служить базисом для создания денег»<ref>«Деньги», стр. 58.</ref>: векселя как раз и являются свидетельством ''уже совершенной продажи''.

Несомненно, в теории Geldschöpfung ''Бендиксена'' несравненно больше реализма, чем в учении о кредите, как рычаге хозяйственного развития, которое развивают ''Ган, Шумпетер, Зомбарт'', а также отчасти некоторые американские авторы. Бендиксен был бы близок к правильному пониманию сущности кредитной эмиссии (но не сущности денег, понять которые номиналистам не дано!), если бы он не пытался ''рационализировать'' стихийный процесс кредитной эмиссии. Он говорит относительно своих классических денег — банкнот, что «здесь лучше всего наблюдать, что товары и новые деньги одновременно появляются и одновременно исчезают; товары направляются к производителю, а деньги возвращаются в Имперский банк»<ref>«Деньги», стр. 58.</ref>. При анализе форм реализации фондов кредитования (что мы дадим в специальном очерке) мы сможем убедиться, что ''Бендиксен'', правильно подойдя к разрешению противоречий обмена в кредитной эмиссии, вместе с тем застыл на этой точке анализа и упустил из виду ту «''мелочь''», что если противоречия в данном случае разрешены, то это не значит, что они совершенно устранены: он знает только, из каких противоречий возникает кредитная эмиссия, но совершенно не понял тех противоречий, которые порождает сама кредитная эмиссия, и тех многообразных форм, в которых они проявляются. Но этим мы будем заниматься в специальном очерке…

Здесь же нам необходимо указать, на то, что помимо игнорирования противоречий самой кредитной эмиссии, а также общих противоречий капитализма, теория Klassische Geldschöpfung ''Бендиксена'' утопична еще потому, что она ''идет в разрез с тенденциями экономического развития''. В самом деле: как выше было установлено, эта тенденция заключается во все большем вытеснении векселей из коммерческого оборота и развития контокоррентного банковского кредита. Между тем ''Бендиксен'' пытается как раз твердо связать, на манер практики ''Австро-Венгерского банка''<ref>См. ''Силин'', Кредитная политика эмиссионного банка и твердая валюта. Финансовое издательство, М. 1928 г. ''Позняков В.'' Рыночная ценность и ее место в экономической системе Маркса</ref>, банкнотную и жиро-эмиссию учетом здоровых товарных векселей.

Несомненно, что с быстрым ростом концентрации капиталов и монополистических объединений и, в особенности, уницифицированием банковского и промышленного капитала в ''финансовом капитале'', вексельный кредит, чем дальше, тем больше, становится пережитком, и это констатировано как ''Прионом'', так и ''Яффе''. Замена товарного векселя банкнотой или жиро-счетом имела смысл лишь в период ''промышленного капитализма'', когда банки ''противостояли'', как самостоятельные предприятия, промышленникам и купцам. ''При унифицировании же банкового и промышленного капитала надобность в векселе, как посредствующей ступени банковских форм кредитной эмиссии (акцепта, банкноты, чека), отпадает, ибо теперь вексель уже является не более, чем простой проформой, чисто-техническим, а не экономическим моментом''. В самом деле: для чего промышленному концерну какого-нибудь Моргана предъявлять к учету, полученные по его торговым сделкам, векселя в свой собственный банк, когда он может без этой «формалистики» просто распоряжаться как аккумулированным, так и эмитированными пассивными фондами своего банка. Такая, например, вещь, как ''акцепт'', имевшая большой резон, когда какому-нибудь мелкому или среднему капиталисту необходимо было легитимировать перед коммерческим миром свое обязательство, в условиях финансового капитализма теряет всякий смысл: Морган-банкир акцептует вексель Моргана-промышленника. Или: Морган-промышленник «просит» об учете своих векселей у Моргана-банкира. Очевидно, это бессмысленно, и, конечно, Морган мог бы только добродушно похлопать банкира Бендиксена по плечу за его «замечательно» остроумный и не менее наивный проект «классических денег».

Благодаря унифицированию промышленного и банковского капитала, первичная, исходная форма кредитной эмиссии сливается с ее высшей и заключительной формой, а именно в форме ''депозитно-чековой эмиссии''. Морган, одновременно и банкир и промышленник, ''просто открывает текущие счета в своем банке для своих же промышленных предприятий и предоставляет последним право распоряжаться своей депозитной эмиссией для операций по коммерческому кредиту в объеме их торгового оборота.'' Это самый простой и вместе с тем самый удобный для него способ. Отсюда и рост «сделок на наличные», отмеченный ''Прионом, Яффе, Гильфердингом''. Конечно, эти «наличные» есть не что иное, как «наличные» текущие счета и внутримеждубанковский чеко-жиро-оборот.

То «разделение труда», которое существовало раньше между промышленными и торговыми капиталистами, создававшими первичные несовершенные средства обращения — векселя, и банковыми капиталистами, которые «перерабатывали» это «сырье» в совершенную и общественно-легитимируемую форму средств обращения, в условиях современного капитализма, если не исчезает совсем, то, во всяком случае, значительно уменьшается. С объединением банкового и промышленного капиталов, ранее раздельные функции теперь соединяются: высшая форма кредитной эмиссии «отрицает» низшую форму, занимая ее место.

Выше мы показали, как депозитно-чековая эмиссия выполняет свою функцию при наличии первичной формы эмиссии и при отсутствии банкнотной эмиссии. Возвращаясь опять к нашему гипотетическому примеру, нетрудно нарисовать картину процесса товарного обращения, эмансипировавшегося совершенно от первичной формы кредитной эмиссии.

Но теперь уже наши старые знакомые <math display="inline">А, В, С, Д</math>, в соответствии с эпохой, превратились в финансовых капиталистов, владеющих и банками и промышленностью. Вместо того, чтобы покупать у <math display="inline">B</math> товар в кредит под вексель, <math display="inline">A</math> покупает за так наз. «наличные», т. е. ''чеком'' на свой собственный банк. Получив чек на <math display="inline">10.000</math> рублей, <math display="inline">B</math> предъявляет этот чек в свой банк, который записывает эти <math display="inline">10.000</math> рублей в кредит контокоррентного счета <math display="inline">B</math> и в дебет счета банка <math display="inline">A</math>. Далее, <math display="inline">A</math> покупает, как и раньше, на <math display="inline">5.000</math> руб. товаров у <math display="inline">C</math> и на <math display="inline">5.000</math> руб. у <math display="inline">Д</math>, и расплачивается чеками на свой банк. Чтобы сократить дальнейший жирооборот, предложим <math display="inline">C</math> и <math display="inline">Д</math> при покупке товаров у <math display="inline">A</math> на <math display="inline">10.000</math> рублей прямо уплатить последнему чеками на банк <math display="inline">B</math> по <math display="inline">5.000</math> руб. В результате — <math display="inline">A</math> располагает чеками на банк <math display="inline">B</math> на <math display="inline">10.000</math> руб., и эти чеки он предъявляет в свой банк, который и погашает ими задолженность <math display="inline">A</math> по контокоррентному кредиту. В итоге банк <math display="inline">A</math> имеет на <math display="inline">10.000</math> руб. чеков на банк <math display="inline">B</math> и, обратно, банк <math display="inline">B</math> имеет на ту же сумму чеков на банк <math display="inline">A</math>: в клиринге они взаимно компенсируют свои требования; все счета забалансированы, товарные ценности совершили полный круг, и ни вексель, ни один доллар звонкой монеты не фигурировали в этом кругообороте товарных ценностей.

Хотя по форме кредитной эмиссии этот случай резко отличается от всех ранее рассмотренных случаев, однако и эта форма имеет то же содержание: ''процесс товарного обращения и коммерческий «взаимный кредит», как его необходимую основу. Но'', конечно, ''эта форма кругооборота не только не является «оборотом за наличные», но здесь мы имеем полнейшую эмансипацию не только от действительных денег, но даже и от банкнот и векселей''. Но, несмотря на такую серьезную трансформацию кредитной эмиссии в этом типе кругооборота, поскольку полностью сохранен фундамент этой эмиссии, постольку сохраняют силу и ее объективные закономерности.

Эта последняя форма рассматривается нами, в силу указанных выше соображений, как ''специфическая для эпохи финансового капитализма форма кредитной эмиссии'' (что, конечно, не отрицает наличия этой формы и в эпоху промышленного капитализма). Эта форма, с другой стороны, имеет большое значение для расширения ''грюндерства'', которое сплошь и рядом питается контокоррентным кредитом, но этот момент уже относится к противоречиям самой кредитной эмиссии, и будет рассмотрен особо.

Исходя из наличия депозитно-чековой эмиссии, которая до поры до времени экономистами вообще даже не признавалась, экспансивисты строят на основе этого очевидного ''факта'' совершенно ложную теорию. Здесь прежде всего мы должны отметить ту гиперболичность, которую в призме анализа экспансивистов получают эти факты банковской кредитной эмиссии. Возьмем ''Витгерса'' (Withers) и рассмотрим ту самую V главу его «Денежного рынка», на которую столь гневно обрушился ''Яффе'', возмутившийся, между прочим, тем, что Витгерса ставят на одну доску с «самим» ''Вальтером Бэджготом'', автором популярного во всем мире «Ломбардстрита».

Уже одно название V главы «Денежного рынка» ''Витгерса'' «Создание кредита» представляет собой целую революцию для классической теории кредита. Витгерс, прежде всего, говорит о векселе, «который по удобству его передачи и по свойству обращаться в наличность при наступлении срока, можно рассматривать, как наличность»<ref>«Денежный рынок», изд. «Книга», пер. Орбинского, М.-П. 1923, стр. 63.</ref>. Затем констатируется, что монетой современного английского торгового и финансового мира является чек, и кредит на лондонском денежном рынке есть право выдавать чеки. Мы прежде всего рассмотрим, как создается это право выдавать чеки, и мы найдем, что оно обыкновенно создается ссудой со стороны банка<ref>Ibidem, стр. 63.</ref>. Тут сразу же поставлена точка над i, хотя нужно сказать, что ''Витгерс'' это делает не в такой категорической форме, как ''Ган'' («обыкновенно» не значит— «всегда»!).

К тезису о создании депозитов банковскими ссудами ''Витгерс'', в противоположность ''Гану'', приходит не путем логического развития абстрактно-теоретических положений, но обобщением конкретного анализа балансов лондонских банков.

Взяв сводный баланс <math display="inline">6</math> крупнейших английских банков (кроме Bank of England), исключив из этого баланса фигурирующие в равной сумме в активе и пассиве акцепты и объединив счета «внесенного» и «запасного» капиталов со «счетом убытков и прибылей» в пассиве, а «учтенные векселя» с «займами до востребования и краткосрочными» в активе, Витгерс дает следующую упрощенную картину этого баланса (в миллион, фунтов стерлингов)<ref>В английской практике, в противоположность практике континентальных банков, пассив помещается на левой, а актив на правой стороне баланса.</ref>, <ref>В русском переводе «Денежного рынка» опечатка: вместо <math display="inline">180½</math> напечатано <math display="inline">108½</math>.</ref>:

<table style="border-collapse: collapse; width: 68.6079%;" border="1">
<tbody>
<tr style="height: 18px;">
<td style="width: 21.1894%;">
<h4>
Пассив
</h4>
</td>
<td style="width: 7.89469%;">
<h4>
В %%
</h4>
</td>
<td style="width: 41.1587%;">
<h4>
Актив
</h4>
</td>
<td style="width: 9.71069%;">
<h4>
В %%
</h4>
</td>
</tr>
<tr style="height: 18px;">
<td style="width: 21.1894%;">
 Долг акционерам
</td>
<td style="width: 7.89469%;">
  28 
</td>
<td style="width: 41.1587%;">
Наличность в кассе и в Английском банке 
</td>
<td style="width: 9.71069%;">
 43
</td>
</tr>
<tr style="height: 18px;">
<td style="width: 21.1894%;">
 Долг клиентам
</td>
<td style="width: 7.89469%;">
249
</td>
<td style="width: 41.1587%;">
Ценности
</td>
<td style="width: 9.71069%;">
 48
</td>
</tr>
<tr style="height: 134px;">
<td style="width: 21.1894%;">
 
</td>
<td style="width: 7.89469%;">
 
</td>
<td style="width: 41.1587%;">
Недвижимости
</td>
<td style="width: 9.71069%;">
   6 
</td>
</tr>
<tr style="height: 20px;">
<td style="width: 21.1894%;">
 
</td>
<td style="width: 7.89469%;">
 
</td>
<td style="width: 41.1587%;">
Долг клиентов
</td>
<td style="width: 9.71069%;">
180 
</td>
</tr>
<tr style="height: 134px;">
<td style="width: 21.1894%; text-align: right;">
<strong> Итого</strong>
</td>
<td style="width: 7.89469%;">
<strong> 277 ½</strong>
</td>
<td style="width: 41.1587%; text-align: right;">
<strong> Итого</strong>
</td>
<td style="width: 9.71069%;">
<strong> 277 ½</strong>
</td>
</tr>
</tbody>
</table>
Из этого баланса делается следующий вывод: «Таким образом, оказывается, — говорит Витгерс, — что почти три четверти долга банков клиентам являются долгом клиентов банку, будучи взяты у банков в той или иной форме»<ref>Ibidem, стр. 67.</ref>. Но тут же вслед за этой фразой Витгерс совершает поистине чудовищный прыжок из «царства» теоретической последовательности в «царство» полнейшего произвола над элементарной логикой: «Большая часть банковских вкладов, таким образом, оказывается состоящей не из внесенной наличности, а из открытых кредитов: каждый заем создает вклад, и так как наш баланс показывает <math display="inline">180½</math> миллионов займов, то из <math display="inline">249</math> миллионов вкладов <math display="inline">180½</math> были созданы займами».

Это действительно замечательная логическая эквилибристика. Каким образом из того факта, что вкладам на <math display="inline">249</math> миллионов соответствует в активе задолженность клиентов на <math display="inline">180½</math> миллионов фун. стерл., следует, что банкам «создал», т. е. эмитировал, вклады на <math display="inline">180½</math> ф. стерл.? ''Из самого баланса это никоим образом не вытекает'', ибо баланс говорит только о том, что долг банка клиентам на три четверти покрывается долгом клиентов банку, но каким путем образовался этот долг банка клиентам, ''вкладом ли действительной наличности в банк этими последними или кредитованием банком своих клиентов'', нам ровным счетом ничего не известно. Поэтому утверждение ''Витгерса'', что «большая часть банковских вкладов оказывается состоящей из… открытых кредитов», остается совершенно голословным и во всяком случае ни в коей мере не обоснованным тем балансом, который анализирует ''Витгерс''.

С таким же основанием (т. е. без всякого основания!) натуралист мог бы сделать совершенно противоположный вывод, а именно, сказать, что вся задолженность клиентов банку в сумме <math display="inline">180½</math> миллионов полностью покрывается вкладом денежной наличности со стороны других клиентов банку, и что за счет этих вкладов банк кредитовал своих активных клиентов. Конечно, и этот тезис, который является стандартным во всех старых и новых банковских руководствах и сочинениях большинства экономистов, так же мало обоснован, как и обратный тезис ''Витгерса''. Баланс сам по себе ничего не говорит ни за, ни против тезиса Витгерса: он глух к обеим этим теориям, и эти последние не могут поэтому базироваться на механическом сопоставлении цифр правой и левой сторон баланса.

Мы считаем ложными оба эти взаимно исключающие друг друга положения, а именно, как то, что кредитование осуществляется исключительно за счет вкладов денежной наличности клиентами, так и то, что эти вклады целиком суть порождение банковского кредитования. Наш анализ показал, что депозиты могут быть как аккумулированными, так и эмитированными, при чем эмиссия вкладов в одном банке может проявиться, как аккумулированный вклад в другом банке.

Теоретически ''необходимо'' разграничение аккумулированных и эмитированных депозитов, но ''практически'' анализ банковских балансов не может дать точного их разграничения, хотя приблизительно и лишь в качестве гипотезы можно это сделать. Если мы возьмем всю банковскую систему, как нечто целое, как единый банк, и, следовательно, исключим возможность аккумуляции одним банком эмитированных другим банком депозитов, то эти две группы депозитов представляли бы совершенно определенные величины. В действительности же такой определенности нет, и, конечно, в соответствии с анархической природой капиталистического общества, ''не может быть''. Между тем, действительно «рациональная» кредитная политика, которая постоянно ''поддерживала бы равновесие'' кредита и денежно-товарного обращения, следовательно, равновесие капиталистического воспроизводства, была бы возможной только в том случае, если бы можно было строго определить эти два принципиально различных (выполняющих различные функции) фонда банковского кредитования. Вот почему Klassische Geldschöpfung ''Бендиксена'', основанное на строжайшей «рационализации» кредитной эмиссии, в условиях капитализма есть nonsens, а при полном социализме не потребуется вообще никакого Geldschöpfung. По этим же основаниям и «рациональные» методы кредитной политики, предлагаемые ''А. Мюллером''<ref>Alfred Müller, Formen der Kreditexpansion und der Kreditpolitik, «Die Kreditwirtschaft» 1927, I T.</ref> для регулирования кредита и денежного обращения в конъюнктурном процессе, есть такая же иллюзия «рационального капитализма», как и Klassische Geldschöpfung ''Бендиксена''.

''Яффе''<ref>«Das englische Bankwesen», S. 195.</ref>, конечно, вполне прав, упрекая Витгерса в смешении фиктивных и действительных депозитов и полной замене вторых первыми. Эта ошибка ''Витгерса'' вытекает, по мнению ''Яффе'', из того, что он смешал деньги в смысле средств обращения с деньгами в смысле капитала и поэтому сделал вывод о том, что все депозиты вообще «созданы» самим банком. Но вместе с тем и сам ''Яффе'' не может не признать, что нет «твердых данных» для разграничения депозитов на «текущие средства», которые могут искусственно создаваться самими банками, и «вложения», представляющие результат действительных сбережений. Однако, что называется «на глаз», Яффе все же определяет первые (Current-Account) в <math display="inline">⅔</math>, а вторые (Deposit- Account) в <math display="inline">⅓</math> всей суммы вкладов<ref>Ibidem, S. 196.</ref>. Но первые еще не могут быть ''целиком'' отнесены к банковской эмиссии. К фиктивным текущим счетам ''Яффе'' относит только те, которые при существующей в Англии практике просто представляют собой механическую запись в пассиве открытых и неиспользованных еще клиентами кредитов, которые, следовательно, фигурируют дважды — и в активе, и в пассиве. Только эти текущие счета «созданы», а не аккумулированы банками. Такой метод записи открытых кредитов существует только в Лондоне, при чем ряд банковских директоров констатировал, что суммы таких текущих счетов составляют в среднем не более <math display="inline">10</math>% всех текущих счетов и вкладов. Кроме того, фиктивными являются и все те банковские вклады, которые депонированы в Clearing-Haus (Расчетной Палате), благодаря чему одна и та же сумма депозитов фигурирует дважды<ref>Ibidem, S. 193, 194.</ref>.

Однако при всем этом мы не думаем, что тут дело только в особенностях бухгалтерии лондонских банков или в фиктивном удвоении части вкладов, депонируемых банками в клирингах. Этими <math display="inline">10</math>% ''Яффе'' хочет просто отмахнуться от вопроса о возможности и необходимости депозитной эмиссии. Яффе придерживается натуралистических взглядов в теории кредита, и вполне понятно, что он хочет свести спор в плоскость %% и бухгалтерских приемов. Но суть дела вовсе не в том, какова бухгалтерская практика в Англии и какой % депозитов представляет собой неиспользованные клиентами кредиты…

Так, установлено, что «создание депозитов» банками распространено з Америке, пожалуй, даже еще шире, чем в Англии. «Скорее большая часть этих так называемых депозитов, — говорит Hellwig, — являются только показателем представленных контокоррентных кредитов, которыми соответствующие клиенты могут распоряжаться посредством чеков. Ибо в Америке распространен обычай при предоставлении кредита таковой немедленно же заполнять для клиента по контокоррентному счету в полной сумме, и в то же время предоставлять клиенту возможность пользоваться чековым счетом.

''Значительно меньше депозитных счетов возникает путем взноса наличными деньгами, чеками и векселями. Американские специалисты считают, что больше половины так называемых «депозитов по требованию»'' (demand deposits), ''т. е. краткосрочных депозитных вложений состоят из таких фиктивных и искусственно созданных депозитов»''<ref>''Hellwig'', Das Bankwesen der Vereinigten Staaten von Amerika, Jena 1928, S. 26.</ref>. Кроме того, ''Геллвиг'' отмечает еще один весьма важный момент: «Цифры депозитов, — говорит Геллвиг, — далее также еще тем затемняют картину или искусственно повышаются, что большинство банков не дают возможности своим клиентам брать определенную часть предоставленных кредитов по текущему счету. Требуется так называемый «банкирский остаток» (Bankers Balance). Это приводит к тому, что клиент, которому необходим кредит в <math display="inline">800</math> долларов, должен получить таковой и оплачивать проценты в сумме <math display="inline">1.000</math> долларов, потому что он <math display="inline">20</math>% постоянной суммы кредита должен держать на текущем счету. Требуемый банками минимум текущего счета различен в разных местах и в разное время, но в среднем, как минимум, требуется <math display="inline">20</math>%»<ref>Цит. соч., стр. 26—27.</ref>. ''Геллвиг'' полагает, что таким методом искусственного повышения цифр депозитов банк широко пользуется в рекламных целях, и это, между прочим, по его мнению, делает невозможным сравнение цифр депозитов американских и европейских банков. «С достоверностью можно только допустить, — заключает Геллвиг, — что лишь так называемые «срочные депозиты» (Time Deposits), т. е. долгосрочные депозиты (вложенные более чем на 30 дней), возникли путем действительных взносов»<ref>Цит. соч., стр. 27.</ref>.

Но Геллвиг в этом вопросе не оригинален: в своих выводах он лишь следует за американскими экономистами. Создание депозитов рассматривается целым рядом крупных американских экономистов, как вполне обычно (здесь в оригинале текст пропущен - ''Оцифр''.) американскими банками — это значит оспаривать вполне очевидные факты. ''Уальдо Митчелль'' (W. Mitchell), автор небольшой, но интересной работы о реализации банковских фондов, совершенно категорически, на основании фактов, заявляет, что «''депозиты не представляют собой кассу, помещенную в банке: депозиты возникают, главным образом, путем выдачи ссуд''»<ref>''Mithel'', The Uses of Bank Funds, p. 20 и след. В другом месте ''Митчель'' устанавливает следующие три источника образования депозитов: «Депозиты возникают либо из 1) взноса наличными, 2) взноса по кассовым счетам (a deposit of cach items), как, напр., чеками в другие банки, 3) выдачи ссуд. Таким образом, мы рассматриваем ссуды и переучет, как один фактор, а вклады наличными по кассовым счетам, как другой фактор, влияющий на депозиты» (Цит. соч., р. 54).</ref>.

Если далеко не все согласны с тем, что депозиты «''главным образом''» возникают путем выдачи ссуд, то самый факт создания депозитов признают и ''Робертсон''<ref>''D. H. Robertson'', Banking Policy and the Prise Level, London 1926, p. 54 и др.</ref> и известный ''Тауссиг''<ref>«Банки выполняют две функции, одинаково важные, но совершенно различные. Они — суть агенты по собиранию сбережений и инвестиций; они создают часть средств обмена» (''F. W. Taussig'', Principles of Economics, V. I, New-York 1923, p. 325).</ref> и др. Последний также как и ''Митчелль'', утверждает, что депозиты «главным образом» «создаются», а не аккумулируются<ref>«Но большая часть депозитов в Соед. Штатах и Англии не возникает таким путем (т. е. путем аккумуляции сбережений. ''З. А.''). Депозиты, главным образом (in main), создаются этими (депозитными. ''З. А.'') банками» (Ibidem, р. 330).</ref>.

Наш анализ показал, что депозитно-чековая эмиссия и возможна и необходима, ибо она выполняет определенную объективно-закономерную функцию. И если ''Яффе'' отрицает закономерность депозитной эмиссии, сводя эту последнюю к чисто-бухгалтерскому приему, то это говорит только о том, что ''Яффе'' в своем столь ценном исследовании английской банковской системы не смог, однако, дать правильной оценки новейших форм кредита. Такую оценку можно дать только в том случае, если отказаться от натуралистической теории кредита и капитала классиков. С другой стороны, новейшие экспансивисты и «полуэкспансивисты», решительно порвав с этим натуралистическими воззрениями, не смогли, однако, найти точку «теоретического равновесия» и сделали скачек в другую крайность, ''превратив банк исключительно в эмиссионный аппарат'', что, разумеется, так же неверно, как и то, что банк только распределяет ''наличные капиталы'' в денежной форме.

Несомненно, что под влиянием работ современных экспансивистов, главным образом Гана и Шумпетера, старая догма теории кредита в значительной мере поколеблена, и сами натуралисты, подчас не отдавая еще себе в том отчета, ревизуют свое собственное учение. Так, З. С. Каценеленбаум, сторонник классической теории кредита, вместе с тем признает, что «эмиссионный банк имеет в известном смысле возможность создавать кредит»<ref>''З. С. Каценеленбаум'', Некоторые проблемы теории кредита, М. 1926, стр. 51—52.</ref>, а «современные депозитные банки продолжают работу старых эмиссионных банков», занимаясь «эмиссией депозитов и чеков»<ref>Там же, стр. 48.</ref>. Это, конечно, вполне правильно, но поскольку кредитование за счет этих эмиссионных фондов все же остается кредитованием, то следовало бы, пожалуй, пересмотреть также и классическую теорию кредита, ибо кредит, оказанный таким путем, отнюдь не представляет собой «перенесение реального капитала» от банка к его заемщику. Что же касается таких авторов, как ''Эльстер, Бендиксен, Витгерс и Оутри'', то их нельзя целиком отнести к экспансивистам. Они, правда, признают за банком возможность создавать кредит и в этом их отличие от натуралистов, но отнюдь не придают этому акту банковского «творчества» того значения, какое ему приписывают ''Маклеод, Ган, Шумпетер и Зомбарт''. Для последних кредит является ''рычагом'' общеэкономической экспансии, и банк «создает кредит» не только для обращения товарных ценностей, но главным образом для финансирования производства, для создания «новых производственных комбинаций», и без такого «творчества» невозможен поэтому вообще хозяйственный прогресс. В общем для них банки — это рычаги всей хозяйственной динамики: сама кредитная экспансия создает хозяйственный подъем, и если постоянно поддерживать эту экспансию, то возможна и «вечно высокая конъюнктура» (Ган), т. е. perpetuum mobile хозяйственного подъема. Между тем, Оутри в 1-й главе своего труда «Currency and Credit», именуемой «Credit without money» («кредит без денег»), рисует лишь процесс товарного обращения, совершаемый исключительно при посредстве кредита без наличных денег. Поэтому ''Ган'' не вполне прав, ссылаясь на ''Оутри'', как на своего полного единомышленника, о чем он заявил во 2-м издании своей «Volkwirtschaftliche Theorie des Bankkredits». Зачисляя Оутри в свою «Школу»<ref>''A. Hahn'', Volkwirtschaftliche Theorie des Bankkredits, 2 Aufl., Tübingen 1924. S. X.</ref>, Ган ссылается, например, на следующую фразу Оутри<ref>''Hawtrey'', Currency and Credit, 2 ed., London 1923, p. 9.</ref>: «Когда банкир ссужает, можно сказать, что он творит или создает кредит или «кредит». Это ''неясное'' (loose) ''выражение'' для описания двойной операции. Банкир принимает на себя немедленное обязательство по отношению к своему клиенту в обмен на будущее обязательство клиента по отношению к нему» (Разрядка наша. ''З. A.''). Но это отнюдь не равносильно основному экспансивистическому тезису о кредите, как prius motor’e хозяйственного развития. ''Оутри'' ограничивает функцию создаваемой кредитом покупательской силы по преимуществу ''товарообращением'' между производством и потреблением, в то время как у Гана и Шумпетера речь идет о финансировании за счет ad hoc создаваемой покупательской силы самого производства. «Кредит, — говорит Оутри, и это очень напоминает Бендиксена, — возникает в производстве и погашается в потреблении»<ref>Ibidem, р. 10.</ref>, и хотя Оутри признает стимулирующее (при кредитной экспансии) и сдерживающее (при кредитной рестрикции) влияние банковского кредита на объем производства, но замечает, что в этом случае будет потерян «стандарт ценности»: «Как расширение, так и сокращение кредита может поэтому происходить абсолютно безгранично (это при системе «кредита без денег». ''З. А.''), но зато и соответствующее падение или повышение в ценности монетной единицы будет поэтому также происходить безгранично, В этом случае всякий стандарт ценности будет совершенно потерян»<ref>Ibidem, р. 13.</ref>, и задача заключается в том, чтобы разрешить конфликт между экспансивистическими тенденциями кредита и сохранением фиксированного стандарта ценности<ref>Ibidem, р. 16.</ref>.

Но отрицание «абсолютного закона» натуралистов о связанности банковских активных операций объемом аккумулированных по пассиву средств еще не означает солидарности с гановско-шумпетеровской концепцией, и это сохраняет силу как по отношению к теории «Создания кредита» ''Витгерса'', так и системы «Credit without money», ''Оутри'', учения о Handgeld и Buchgeld ''Эльстера'' и принципов Klassische Geldschöpfung ''Бендиксена''. Возможность банковского создания «покупательской силы» и даже методологическую приемлемость оперирования абстракцией «безденежного хозяйства» признавал также и ''Дж. Ст. Милль''<ref>''Дж.-Ст. Милль'', Основания политической экономии, стр. 34, 44, 53.</ref>, но он в то же время был бесконечно далек от концепции своего современника — экспансивиста и предшественника современных экспансивистов, «Конфуция Лондонского Сити» по выражению ''Энгельса—Маклеода''.

Мы также признаем возможность и даже необходимость банковского «создания» средств обращения, как формы объективно-закономерной и необходимой для капитализма кредитной эмиссии. Но функции и границы этого «банковского творчества» мы, как это ясно из всего изложенного, понимаем совершенно по-иному, чем ''Ган и Шумпетер'', концепцию которых мы уже подвергли критике в другом месте<ref>«Роль кредита и границы кредитной экспансии» в «Под Знаменем Марксизма» № 3 за 1928 г. См. также интересную критику этой концепции у ''Ф. И. Михалевского'' в статье «Теория кредита Hahn’a и Schumpeter’a» — «В. К. А.», кн. 26, 1928 г. и ''С. Выгодского'' в статье «Теория кредита Гана» в «Социалистическом Хозяйстве» кн. I за 1927 год.</ref>, и здесь не имеем поэтому возможности на ней останавливаться…