Редактирование: (Дискуссия) Диалектическое развитие категорий в экономической системе Маркса (раздел)

=== Тов. Кон, А. ===

Начинает с определения предмета политической экономии. Предметом политической экономии является процесс материального производства, протекающий в буржуазной форме и рассматриваемый с точки зрения этой формы. Задачей изучения буржуазного производства является познание закономерности возникновения, развития и гибели буржуазной формы производства.

Процесс материального производства в определенной общественной форме представляет собою развивающееся единство противоположностей. Он одновременно является и процессом борьбы человека с природой (процессом производства материальных ценностей) и процессом производства и воспроизводства производственных отношений людей. Необходимо строго различать в этом единстве два полюса противоположности: процесс производства материальных ценностей как таковой и тот же процесс, рассматриваемый в качестве процесса воспроизводства производственных отношений. Однако, различая их, нужно вместе с тем понимать, что это суть полюсы ''единой'' противоположности, не просто различия, по различия ''в единстве'', не просто противоположности, но единство противоположностей. Связь между этими двумя сторонами единства отнюдь не исчерпывается тем, что: а) развитие производительных сил является движущей причиной развития производственных отношений, б) производственные отношения в известных пределах оказывают обратное воздействие на развитие производительных сил (Рубин). Подобное ограниченное представление о связи между двумя сторонами процесса является чисто ''механическим'' представлением.

Между процессом производства и его общественной формой существует и более сложная связь, — связь, характерная для противоположностей в единстве. Подменять ''субстанциональную'' связь голою ''причинной'' связью, как это делает Рубин, значит совершенно ничего не понимать в диалектике. Именно в этой специфической связи, объединяющей содержание и форму общественного процесса производства, заложена возможность и необходимость возникновения, развития и разрешения противоречий между ними. Представление о связи между формой и содержанием, как о механической связи причины и следствия, ведет к упрощенному представлению о противоречии между этими двумя сторонами процесса, как о ''количественном'' — и только количественном — их несоответствии.

Мы можем рассматривать единый процесс общественного производства с точки зрения движения общественной формы или с точки зрения развития его технической стороны. В различии ''точек зрения на единый объект'' и лежит грань между экономической наукой и той наукой «общественной технологии», которую хочет конструировать Рубин. Однако совершенно недопустимо размежевание этих наук путем рассечения самого объекта на две независимые друг от друга «стороны», на две самостоятельные части, как то делают Амонн, Рубин. При таком рассечении различия ''в единстве'' неизбежно превращаются в различия ''вне единства'', и специфическая связь между двумя сторонами этого единства разрывается. Производственные отношения в этом случае выступают как нечто нематериальное, как пустые формы, лишенные материального содержания, а материальный процесс производства (соответственно и производительные силы) как нечто несоциальное. Совершенно не случайно Рубин противопоставляет социальное не техническому, а ''материально''-техническому. Такое противопоставление равносильно противопоставлению социального материальному и утверждению, что социальное не материально, а материальное — не социально. Слово «технический» прибавляется лишь для того, чтобы придать этому противопоставлению законную и приемлемую форму: вместо того, чтобы представлять себе общественный процесс производства, как явление ''и'' материальное ''и'' социальное, Рубин ставит выдающую в нем механиста альтернативу, ''либо'' материальное ''либо'' социальное.

Наши расхождения с Рубиным заключаются не в том, что он определяет политическую экономию как науку о производственных отношениях, а мы будто бы предлагаем «на равных правах» привлечь и технику. Расхождения заключаются в том, что Рубин, рассекая объект политической экономии на две «стороны» и отрывая эти стороны одну от другой, фактически рассматривает производственные отношения как бессодержательные и неизвестно в какой сфере обитающие формы; мы же настаиваем на заполнении этих форм реальным материальным содержанием. Производственные отношения и социальны и материальны, но не: «социальны, а не материальны», как представляет себе Рубин.

Рассечение единого производственного процесса на две стороны и изолированное (подобно Амонну) рассмотрение каждой из этих сторон закрывают перед Рубиным возможность вообще говорить в политической экономии о потребительной стоимости. Потребительная стоимость, взятая сама по себе, конечно, не составляет части объекта политической экономии. Она — достояние технологии (и притом отнюдь не общественной технологии). Однако, рассматриваемая в качестве предмета ''общественного'' производства, ''общественного'' обмена, ''общественного'' распределения, она выступает в качестве носителя общественных форм и в этом своем свойстве должна, рассматриваться экономической наукой. Если бы мы изучали (как это полагает Рубин) только общественную форму производства, а не производство в данной общественной форме, то и продукт производства должен был бы рассматриваться не как материальный предмет в общественной форме, но как общественная форма, взятая без ее носителя.

Не трудно видеть, что подобная трактовка вопроса о предмете политической экономии наглухо закрывает перед нами двери к познанию простейших и основных категорий политической экономии: а) товары есть единство потребительной стоимости и стоимости; всякие товары рассматриваются одновременно и как тождественные (в качестве стоимостей) и как различные (в качестве потребительных стоимостей); б) деньги могут быть правильно поняты только как результат заложенного в товаре и имманентного ему противоречия между стоимостью и потребительной стоимостью; г) категории капитала мы никогда не поймем, если будем абстрагироваться от специфической потребительной стоимости товара рабочая сила, без овеществления в которой не может быть самовозрастания стоимости и т. д. Включая рассмотрение противоречий товара в свой доклад, Рубин тем самым опровергает выставленные им положения.

Характерной чертой марксовой диалектики является та ее черта, что для Маркса не существует диалектики мысли, которая не отражала бы диалектики, жизни и не соответствовала бы ей. Задача Рубина должна была заключаться в том, чтобы показать, как диалектическое развитие производственных отношений отразилось в диалектическом разворачивании категорий в системе Маркса. Для того, чтобы Рубин смог выполнить эту задачу, необходимо было, чтобы он: 1) представлял себе капиталистическое общество не как застывшую систему, а как процесс; 2) понимал, что последовательность чередования категорий в системе Маркса не продиктована произволом абстрагирующего и изолирующего ума, но что «законы абстрактного мышления, восходящего от простого к сложному, соответствуют действительному историческому процессу» (Маркс); 3) что действительный исторический процесс движется реальными противоречиями между производственными отношениями и производительными силами и теми реальными противоречиями внутри системы производственных отношений, в развитии которых проявляется рост противоречий между производительными силами и производственными отношениями.

Этих трех условий, необходимых для надлежащей установки доклада, у Рубина не доставало, и поэтому он вынужден был говорить не ''о диалектике действительного исторического процесса'', отразившейся в «диалектике категорий в экономической системе Маркса», а о «диалектике» категорий самой по себе. Вследствие этого и причинами движения оказались у него не противоречия между производственными отношениями и производительными силами и не противоречия внутри системы производственных отношений, но противоречия внутри форм проявления. Этими-то обстоятельствами и продиктован выбор Рубиным иллюстраций применения диалектического метода Маркса. Мы здесь ничего не слышали о таких категориях как капитал, как прибавочная стоимость, ничего не слышали и о кризисах. Все эти категории, которых невозможно понять без понимания реальных противоречий капитализма, выброшены Рубиным за борт доклада.

Исследование диалектики вещественных форм и категорий представляет собою, конечно, важную и почтенную задачу. Однако рассматривать диалектику вещественных форм и категории вне связи с диалектикой производственных отношений и притом выдавать диалектику вещественных категорий за все содержание марксовой диалектики — значит выхолащивать марксизм, подменять революционную и революционизирующую диалектику Маркса вульгарной подделкой.