Редактирование: Леонтьев А. Государственная теория денег (раздел)

==== 2. Смешение ценности и цены; порочный круг ====

Остановимся на моменте смешения ценности и цены. В своей статье «Деньги и товар» Гильфердинг, говоря о необходимости объективной теории ценности, т. е. трудовой теории, для объяснения явлений свободной валюты, заявляет: «Ценность (Geltung), курс неизменных бумажных денег определяется ценностью находящейся в обращении суммы товаров, являясь рефлексом этой ценности. Эта же последняя должна быть объективно дана, дабы вообще мы имели мерку для сравнения суммы товаров, находящихся в обращении, с количеством денежных знаков, ибо сумма товаров может быть лишь суммой их ценностей, т. к. различные товары можно складывать друг с другом только как ценности». Запомним, — ценность товаров должна быть объективно дана; нужна мерка для сравнения массы товаров и количества денег. Что может служить этой меркой при свободной валюте? — Косвенный ответ мы найдем в «Финансовом Капитале»: «Что спутывает теоретиков (как увидим — и самого Гильфердинга), так это то обстоятельство, что деньги по видимости сохраняют свойство быть мерилом ценности»… — «Разумеется, — возражает Гильфердинг, — как и раньше, все товары выражаются в деньгах, «измеряются» ими. Как и раньше, деньги представляются мерилом ценности. Но величина ценности самого этого «мерила ценности» определяется уже не ценностью того товара, из которого оно образовано, не ценностью золота или серебра, или бумаги. Напротив, эта «ценность» в действительности определяется совокупной ценностью товаров, находящихся в сфере обращения. Действительное мерило ценности не деньги: «курс» самих этих денег определяется тем, что я назвал бы ''общественно-необходимой ценностью обращения''»<ref>«Финансовый Капитал», стр. 28—29.</ref>.

Слабость позиции Гильфердинга здесь очевидна. Объективно-данная ценность делает возможным сравнение товарной массы и количества денежных знаков, делает попросту возможным сложение различных товаров и, следовательно, самое возникновение понятия суммы товарных ценностей. Но для того, чтобы объективно-''данная'' ценность получила объективное ''выражение'', проявление, — необходима ''мерка''. Чем отличается объективно-данная и объективно-проявленная ценность? Нужна, ли в самом деле посторонняя мерка? Не заключается ли эта мерка в самой объективной ценности? На это Маркс отвечает следующее: «Вопрос, почему деньги не представляют непосредственно самого рабочего времени (т. е. объективной трудовой ценности в Богдановском смысле. — ''А. Л.'') — почему, например, ассигнация не представляет рабочих часов, сводится просто к вопросу, почему на базисе товарного производства продукты труда должны становиться товарами, так как товарная форма продукта уже представляет необходимость раздвоения их на товары вообще и денежный товар» и т. д. Итак, объективная ценность еще не есть объективно-выраженная ценность, для выражения ценности нужно мерило, или, по Гильфердингу, мерка. На вопрос о том, что является мерилом ценности при свободной (бумажно-денежной) валюте, Гильфердинг прямого ответа не дает. Деньги лишь «представляются» мерилом ценности. Но ценность самого мерила ценности определяется совокупной ценностью товаров в обращении. Как может получиться самая «совокупная ценность товаров» без предварительного общественного выражения ценности каждого отдельного товара, остается совершенно темным. Здесь все тот же порочный круг.

Совершенно прав тов. Преображенский, когда он, критикуя Гильфердинга, указывает на безысходность его теории в теоретическо-простом примере, когда в стране с бумажно-денежным обращением произойдет увеличение товарного оборота в некоторое количество раз (в его примере в <math display="inline">1 ½</math> ''раза''<ref>Напрасно только ''Преображенский'' формулирует это увеличение так неудачно, что пропадает весь смысл дальнейшей критики. Он говорит: «Количество обращающихся товаров возрастает на половину, достигая 15 миллиардов» (очевидно, в денежных единицах). Но в том-то и дело, что нельзя сказать, какую сумму в деньгах мы получаем в итоге при увеличении товарооборота.</ref>).

Чем в этом случае определяется новая общественная ценность обращения? Значит ли это, что общественная ценность обращения увеличилась во столько же раз (в данном случае в полтора)? — Ясно, что у нас нет никакого права на такое предположение. «Вследствие прогресса техники и других улучшений, общественная ценность товаров, образующих прирост в обращении, может быть значительно ниже, чем их количество»<ref>''Е. Преображенский''. «Бум. деньги» и т. д.</ref>. Помочь нам в этом случае может только определение ценности новых товаров путем сравнения их ценности с ценностным товаром.

Ошибка, аналогичная ошибке Гильфердинга в определении ценности бумажных денег и вообще ей родственная, заключается в своеобразной теории товарной денежной единицы (напр., в теории товарного рубля). Гильфердинг в приведенной выше цитате о мериле ценностей довольно неопределенно говорит, что мерилом являются бумажные деньги, заимствующие ценность в свою очередь от совокупности товарных ценностей. Отсюда можно сделать следующий шаг и заявить, что, собственно говоря, мерилом (и единицей) ценности является не что иное, как определенная доля совокупной товарной ценностной массы. Теория товарного рубля, желающая измерять ценность отдельного товара общественным индексовым уровнем, по существу повторяет ошибку Тука, и с этой стороны примыкает к воззрениям Кнаппа насчет взаимозависимости общего уровня цен и цен отдельных товаров. Вернемся к Гильфердингу; резюмируем, в чем у него заключается смешение ценности и цены.

Объективная ценность — это трудовая ценность товара: объективно-выраженная ценность товара — это его цена, выражение его ценности в другой ценности, относительная форма его ценности. «Сопоставление массы денег, с одной стороны, и товарной массы, с другой, уже само по себе предполагает нечто общее между ними — как раз то самое отношение ценности, которое требуется объяснить». Эта формулировка целиком бьет «поправку» Гильфердинга. В самом деле, какое «отношение ценности» может существовать между товарной массой, обладающей ценностью, и денежной массой, таковой не имеющей?

Сам Гильфердинг утверждает, что здесь (т. е. при бумажной валюте) налицо не ''отношение'' ценности, а ''отражение'' ценности. В товаропроизводящем обществе абсолютная ценность по самой природе своей не имеет объективного выражения иначе, как в относительной форме; природа вещно-общественных фетишистических отношений товарного общества именно этим отличается от всякой другой формации.

Смешение цены и ценности, подмена ценности ценой дает возможность Бендиксену и харталистам вообще говорить о номинальном характере единицы ценности, подменить понятие мерила ценности масштабом цен.

Смешение ценности и цены, подмена ценности ценой дает возможность Гильфердингу открыть лазейку номинализму, формулировать номиналистическое по существу определение ценности бумажных денег, обойти вопрос о роли золота, как мерила ценности при бумажной валюте.

А ссылки Гильфердинга на то, что бумажно-денежная система всегда возникает на основе металлической, и поэтому, мол, первоначальные ценностные отношения даны, в теоретическом отношении не сильнее, чем попытка спасения, предпринятая Эльстером в области теории цен, где он ссылается на историческую определенность большинства цен.

Характерно, что по отношению к бумажным деньгам у Гильфердинга даже выражения те же, что и у харталистов, когда они говорят о природе ценности бумажных денег. Эта ценность, — говорит Гильфердинг, — является рефлексом товарных ценностей, она непосредственно рефлектирует, отражает их. Бендиксен точно так же говорит о рефлективной ценности денег, о том, что эта ценность является рефлексом товарных цен. Далее, характерно, что и почва, на которой выросла поправка Гильфердинга — родная почва, хартализма; это австрийское и индийское денежное обращение, свободная валюта третьего типа, по классификации Туган-Барановского