Редактирование: Леонтьев А. Государственная теория денег (раздел)

=== Глава XII. Отражение хартализма в теории денег Гильфердинга ===


==== 1. Окольный путь и прямой ====

Не задаваясь целью противопоставить хартализму положительное Марксово учение о деньгах, с точки зрения которого здесь подвернуты анализу основы хартальной теории, мы хотим, однако, остановиться на одном оттенке марксистской мысли в области денежной теории. Дело в том, что именно разбор хартальной разновидности номинализма может дать известный новый критерий, новую исходную точку для оценки так называемой «ошибки Гильфердинга» или, вернее, целых двух его ошибок. Эти ошибки нам представляются прорывом реалистической денежной теории лазейкой, открываемой для контрабандного внесения номиналистических моментов. Не задаваясь подробным анализом вопросов, поднятых Гильфердингом, мы попытаемся охарактеризовать точку зрения Гильфердинга именно с этой стороны.

Начнем с вопроса о ценности бумажных денег.

«Ценность бумажных денег, — говорит Гильфердинг, — определяется суммой ценности товаров, находящихся в обращении». По мнению Маркса, бумажные деньги «суть знаки ценности лишь постольку, поскольку они представляют в процессе обращения золото, а они представляют его лишь постольку, поскольку последнее в виде монет могло бы само войти в процесс обращения: величина, определяемая собственной ценностью золота, если даны меновые ценности товаров и быстрота их метаморфоз». Гильфердинг находит излишним тот «окольный путь, в который пускался Маркс, определяя сначала ценность необходимого количества монет и лишь через нее — ценность бумажных денег». Он считает правильнее выводить последнюю «непосредственно» из общественной ценности обращения.

Величину общественно-необходимой ценности обращения Гильфердинг определяет при помощи формулы, заимствованной у Маркса: сумма товарных ценностей, деленная на быстроту оборота монет, плюс сумма подлежащих погашению платежей и т. д.. Но в то время, как Маркс при помощи этой формулы определяет количество денег (золота), необходимых для обслуживания обращения, Гильфердинг, заменяя «обходный путь» «непосредственным», определяет этой формулой ценность бумажно-денежной массы.

На первый взгляд может показаться, что речь идет о незначительной редакционной поправке. Так, по крайней мере, хочет изобразить дело сам Гильфердинг, когда он, переходя к практической постановке вопроса, занимает очень колеблющуюся позицию и постоянно возвращается от своей уступки номинализму к Марксовой теории. Однако, это далеко не так: ноготок увяз — всей птичке пропасть. Теория денег Гильфердинга — это уже не теория денег Маркса.

На наш взгляд, Каутский совершенно прав, когда он находит у Гильфердинга: 1) порочный круг, 2) смешение цены с ценностью и 3) в результате всего — неудачу при попытке обойтись без помощи золота при определении ценности бумажных денег.

Гильфердинг утверждает: «При чистом бумажно-денежном обращении с принудительным курсом при неизменной быстроте обращения, ценность бумажных денег определяется суммой товарных цен, долженствующих быть реализованными. в обороте; в этом случае, бумажные деньги совершенно независимы от ценности золота и непосредственно отражают ценность товаров». Каутский спрашивает здесь Гильфердинга: «Но как же определяется сама эта сумма товарных цен? Немыслимо говорить о том, что товар стоит 10 марок, прежде чем установлено, какую ценность представляют 10 марок. По Гильфердингу же ценность денег при бумажно-денежном обращении определяется ценностью товаров, установленной по сравнению с ценностью денег. В этот безусловно порочный круг Гильфердинг мог попасть, однако, только смешав понятия ценности и цены. Таким образом, могла возникнуть видимость, будто, прежде чем столкнуться с деньгами, товары уже обладают не только определенной ценностью, но и определенной ценой, — что означает, будто они находятся в определенном меновом отношении с деньгами, ценность которых еще вовсе неизвестна»<ref>Сб. «Денежное обращ.», и др., стр. 46.</ref>. Занятно, что в конкретном примере, которым Гильфердинг иллюстрирует свое положение о возможности обхода золота, он так же отождествляет ценность и цену, или, как говорит Каутский, он, сам того не замечая, молчаливо предполагает, что ценность товаров измеряется золотом. Говоря о товарных ценностях, он везде оперирует марками, т. е., как вполне правильно указывает Каутский, не ценностным и, само собою разумеется, не бумажно-денежным, а денежно-золотым выражением. Попытка обхода золота «непосредственным» путем не удалась.


==== 2. Смешение ценности и цены; порочный круг ====

Остановимся на моменте смешения ценности и цены. В своей статье «Деньги и товар» Гильфердинг, говоря о необходимости объективной теории ценности, т. е. трудовой теории, для объяснения явлений свободной валюты, заявляет: «Ценность (Geltung), курс неизменных бумажных денег определяется ценностью находящейся в обращении суммы товаров, являясь рефлексом этой ценности. Эта же последняя должна быть объективно дана, дабы вообще мы имели мерку для сравнения суммы товаров, находящихся в обращении, с количеством денежных знаков, ибо сумма товаров может быть лишь суммой их ценностей, т. к. различные товары можно складывать друг с другом только как ценности». Запомним, — ценность товаров должна быть объективно дана; нужна мерка для сравнения массы товаров и количества денег. Что может служить этой меркой при свободной валюте? — Косвенный ответ мы найдем в «Финансовом Капитале»: «Что спутывает теоретиков (как увидим — и самого Гильфердинга), так это то обстоятельство, что деньги по видимости сохраняют свойство быть мерилом ценности»… — «Разумеется, — возражает Гильфердинг, — как и раньше, все товары выражаются в деньгах, «измеряются» ими. Как и раньше, деньги представляются мерилом ценности. Но величина ценности самого этого «мерила ценности» определяется уже не ценностью того товара, из которого оно образовано, не ценностью золота или серебра, или бумаги. Напротив, эта «ценность» в действительности определяется совокупной ценностью товаров, находящихся в сфере обращения. Действительное мерило ценности не деньги: «курс» самих этих денег определяется тем, что я назвал бы ''общественно-необходимой ценностью обращения''»<ref>«Финансовый Капитал», стр. 28—29.</ref>.

Слабость позиции Гильфердинга здесь очевидна. Объективно-данная ценность делает возможным сравнение товарной массы и количества денежных знаков, делает попросту возможным сложение различных товаров и, следовательно, самое возникновение понятия суммы товарных ценностей. Но для того, чтобы объективно-''данная'' ценность получила объективное ''выражение'', проявление, — необходима ''мерка''. Чем отличается объективно-данная и объективно-проявленная ценность? Нужна, ли в самом деле посторонняя мерка? Не заключается ли эта мерка в самой объективной ценности? На это Маркс отвечает следующее: «Вопрос, почему деньги не представляют непосредственно самого рабочего времени (т. е. объективной трудовой ценности в Богдановском смысле. — ''А. Л.'') — почему, например, ассигнация не представляет рабочих часов, сводится просто к вопросу, почему на базисе товарного производства продукты труда должны становиться товарами, так как товарная форма продукта уже представляет необходимость раздвоения их на товары вообще и денежный товар» и т. д. Итак, объективная ценность еще не есть объективно-выраженная ценность, для выражения ценности нужно мерило, или, по Гильфердингу, мерка. На вопрос о том, что является мерилом ценности при свободной (бумажно-денежной) валюте, Гильфердинг прямого ответа не дает. Деньги лишь «представляются» мерилом ценности. Но ценность самого мерила ценности определяется совокупной ценностью товаров в обращении. Как может получиться самая «совокупная ценность товаров» без предварительного общественного выражения ценности каждого отдельного товара, остается совершенно темным. Здесь все тот же порочный круг.

Совершенно прав тов. Преображенский, когда он, критикуя Гильфердинга, указывает на безысходность его теории в теоретическо-простом примере, когда в стране с бумажно-денежным обращением произойдет увеличение товарного оборота в некоторое количество раз (в его примере в <math display="inline">1 ½</math> ''раза''<ref>Напрасно только ''Преображенский'' формулирует это увеличение так неудачно, что пропадает весь смысл дальнейшей критики. Он говорит: «Количество обращающихся товаров возрастает на половину, достигая 15 миллиардов» (очевидно, в денежных единицах). Но в том-то и дело, что нельзя сказать, какую сумму в деньгах мы получаем в итоге при увеличении товарооборота.</ref>).

Чем в этом случае определяется новая общественная ценность обращения? Значит ли это, что общественная ценность обращения увеличилась во столько же раз (в данном случае в полтора)? — Ясно, что у нас нет никакого права на такое предположение. «Вследствие прогресса техники и других улучшений, общественная ценность товаров, образующих прирост в обращении, может быть значительно ниже, чем их количество»<ref>''Е. Преображенский''. «Бум. деньги» и т. д.</ref>. Помочь нам в этом случае может только определение ценности новых товаров путем сравнения их ценности с ценностным товаром.

Ошибка, аналогичная ошибке Гильфердинга в определении ценности бумажных денег и вообще ей родственная, заключается в своеобразной теории товарной денежной единицы (напр., в теории товарного рубля). Гильфердинг в приведенной выше цитате о мериле ценностей довольно неопределенно говорит, что мерилом являются бумажные деньги, заимствующие ценность в свою очередь от совокупности товарных ценностей. Отсюда можно сделать следующий шаг и заявить, что, собственно говоря, мерилом (и единицей) ценности является не что иное, как определенная доля совокупной товарной ценностной массы. Теория товарного рубля, желающая измерять ценность отдельного товара общественным индексовым уровнем, по существу повторяет ошибку Тука, и с этой стороны примыкает к воззрениям Кнаппа насчет взаимозависимости общего уровня цен и цен отдельных товаров. Вернемся к Гильфердингу; резюмируем, в чем у него заключается смешение ценности и цены.

Объективная ценность — это трудовая ценность товара: объективно-выраженная ценность товара — это его цена, выражение его ценности в другой ценности, относительная форма его ценности. «Сопоставление массы денег, с одной стороны, и товарной массы, с другой, уже само по себе предполагает нечто общее между ними — как раз то самое отношение ценности, которое требуется объяснить». Эта формулировка целиком бьет «поправку» Гильфердинга. В самом деле, какое «отношение ценности» может существовать между товарной массой, обладающей ценностью, и денежной массой, таковой не имеющей?

Сам Гильфердинг утверждает, что здесь (т. е. при бумажной валюте) налицо не ''отношение'' ценности, а ''отражение'' ценности. В товаропроизводящем обществе абсолютная ценность по самой природе своей не имеет объективного выражения иначе, как в относительной форме; природа вещно-общественных фетишистических отношений товарного общества именно этим отличается от всякой другой формации.

Смешение цены и ценности, подмена ценности ценой дает возможность Бендиксену и харталистам вообще говорить о номинальном характере единицы ценности, подменить понятие мерила ценности масштабом цен.

Смешение ценности и цены, подмена ценности ценой дает возможность Гильфердингу открыть лазейку номинализму, формулировать номиналистическое по существу определение ценности бумажных денег, обойти вопрос о роли золота, как мерила ценности при бумажной валюте.

А ссылки Гильфердинга на то, что бумажно-денежная система всегда возникает на основе металлической, и поэтому, мол, первоначальные ценностные отношения даны, в теоретическом отношении не сильнее, чем попытка спасения, предпринятая Эльстером в области теории цен, где он ссылается на историческую определенность большинства цен.

Характерно, что по отношению к бумажным деньгам у Гильфердинга даже выражения те же, что и у харталистов, когда они говорят о природе ценности бумажных денег. Эта ценность, — говорит Гильфердинг, — является рефлексом товарных ценностей, она непосредственно рефлектирует, отражает их. Бендиксен точно так же говорит о рефлективной ценности денег, о том, что эта ценность является рефлексом товарных цен. Далее, характерно, что и почва, на которой выросла поправка Гильфердинга — родная почва, хартализма; это австрийское и индийское денежное обращение, свободная валюта третьего типа, по классификации Туган-Барановского


==== 3. Отражение «учения о деньготворчестве» Бендиксена ====

Мы уже сказали, что в своих практических выводах Гильфердинг чрезвычайно осторожен, поэтому его ошибку можно расценивать, как лазейку лишь, а не как капитуляцию перед номинализмом.

Но знаменательно, что и тут он оказывается в близком соседстве с некоторыми элементами хартализма. «Рассуждая абстрактно, — говорит Гильфердинг, — состояние чистой бумажно-денежной эмиссии можно было бы конструировать следующим образом. Представим себе замкнутое торговое государство, которое в количестве, достаточном для средних потребностей обращения, выпускает государственные бумажные деньги с принудительным курсом. Сумма выпущенных денег не увеличивается. Кроме этих бумажных денег, банкноты и т. п. тоже обслуживают потребность обращения: совершенно также, как при металлической валюте»… Бумажные деньги служат покрытием банкнот, при чем эмиссионный банк имеет обычное устройство. «Тогда бумажные деньги, подобно золоту в настоящее время, смотря по обстоятельствам обращения, притекали бы в банк или запасались бы частными лицами, если бы размеры обращения сокращались и опять приливали бы к обращению, если бы размеры его расширялись. В обращении… оставался бы как раз необходимый минимум средств обращения, колебаниям же последнего удовлетворяло бы увеличение или уменьшение количества банковых билетов. Следовательно, ценность таких государственных бумажных денег представляла бы величину постоянную». — Казалось бы, лучше и не надо. «Но, — продолжает Гильфердинг, — в действительности такая система невозможна». В качестве причин выставляется: 1) международные связи и зависимости всякой страны; 2) невозможна была бы никакая «гарантия, что государство не будет увеличивать количество бумажных денег»; з) золото необходимо, как средство сбережения.

Вся эта концепция имеет свою аналогию в хартальной теории в виде учения о создании денег Бендиксена. Даже из числа соображений против возможности подобной системы второй довод вполне повторяет опасения Бендиксена. Но на наш взгляд Гильфердинг непоследователен, когда он в этой связи не указывает на самое важное препятствие существованию такой системы; тем более, что об этом он говорит еще непосредственно до «конструированного» им примера. «Так как ценность бумажных денег определяется суммой ценности товаров, находящихся в сфере обращения во всякий данный момент, а эта сумма подвержена колебаниям, то и ценность денег должна претерпевать постоянные колебания. Деньги уже не были бы мерой товарных ценностей, а, наоборот, их собственная ценность измерялась бы наличной потребностью обращения, следовательно, при равной неизменной быстроте обращения, — ценностью товаров. Значит, чисто бумажные деньги в конце концов должны оказаться невозможными, потому что при них обращение подвергалось бы постоянным пертурбациям»<ref>«Финансовый Капитализм», стр. 41.</ref>. Так вот, в этом, в неизбежности постоянных пертурбаций заключался бы гвоздь вопроса в том примере изолированного государства, о котором говорит Гильфердинг. А через одну страницу у него выходит, что «с этой стороны опасаться нечего, что во всякий момент оставался бы необходимым минимум средств обращения», колебаниям же последнего удовлетворяло бы увеличение или уменьшение количества банковых билетов, и вследствие этого «ценность бумажных денег представляла бы величину постоянную». Только ошибка Гильфердинга в определении ценности бумажных денег могла создать такую недоговоренность и противоречивость в этом примере, где явно чувствуется столкновение реалистического и номиналистического направления в учении о деньгах.


==== 4. Неизменная ценность золота ====

Здесь мы переходим ко второй ошибке Гильфердинга. Он разделяет мнение Варги о том, что изменения в условиях добычи золота не могут влиять на изменения товарных цен, ибо спрос на золото со стороны эмиссионных банков неограничен<ref>В данном случае следует различать теоретическую сторону проблемы, которой мы здесь исключительно занимаемся, и конкретный спор об источниках дороговизны, сильно возросшей в течение последних предвоенных лет по всей Европе. Следует заметить, что этот спор о причинах конкретной дороговизны и послужил поводом для высказывания раз личных теоретических точек зрения. Что же касается вопроса о конкретных причинах дороговизны, то здесь никто из серьезных марксистов не думал ограничиться указанием на расширение добычи золота. — Характерна точка зрения ''Туган-Барановского'', который считал, что «повышение цен с.х. продуктов не находился ни в какой связи с ростом добычи золота, а вызывается быстрым ростом населения и вытекающей отсюда интенсификацией сельского хозяйства» (статья «Нар. хозяйство за 1912 г.» в ежегоднике «Речи» на 1913 г., стр. 344).</ref>.

Каутский уже показал, что, даже соглашаясь со всеми рассуждениями Гильфердинга, мы все-таки отнюдь не получим неограниченного спроса, ибо прием золота банком в обмен на монеты (1) или на банкноты (2) не представляет собой спроса со стороны банка на золото, а лишь готовность банка взять на себя заботы о превращении золота в монеты (1) или принять золото на хранение (2).

Результатом «неограниченного спроса на золото», по мнению Гильфердинга, является «стабилизация меновой ценности золотой монеты, а, следовательно, и золота в слитках, поскольку золото в слитках гарантировано законом. Вследствие этого, со времени повсеместного введения золотой валюты, мы имели в действительности устойчивое мерило ценности, которого долго ждали экономисты, и которого они до сих пор не нашли, несмотря на то, что оно давно уже является фактом действительности».

Казалось бы, в этом вопросе нет ничего общего между Гильфердингом, считающим золото абсолютно-устойчивым, неизменным в своей внутренней ценности, мерилом ценности, и харталистами, считающими золото весьма далеким от идеала устойчивости и разоблачавшими, что под неизменной ценой золота понимают, в сущности, формальную номинальную его цену.

На самом деле, и тут Гильфердинг довольно близко подходит к кругу идей хартализма. Указывая, что «неограниченный спрос на золото появляется лишь в определенную историческую эпоху», Гильфердинг считает, что «государственное регулирование денежного обращения означает собой ''принципиальное'' изменение во взаимоотношениях золота и товаров. Благодаря финансовому вмешательству фиксируется меновое отношение между золотой монетой и товарной массой; но это меновое отношение фиксируется государством ''отнюдь'' не произвольно; государство воспринимает лишь ''исторически естественно-сложившееся меновое соотношение''; до тех пор, пока не изменяется механизм, оно не может ''в нем ничего изменить''. Изменения в издержках производства золота не оказывают влияния на меновое отношение золотой монеты к товарам. Они определяют лишь то, какие золотые россыпи могут разрабатываться в надежде получить прибыль»<ref>«Деньги и товар», в сб. «Деньги и денежное обращение в освещении марксизма», стр. 32.</ref>.

Такая постановка вопросов о закреплении существующих меновых отношений государством на основе отношений, сложившихся ранее исторически, несомненно имеет больше общего с концепциями Эльстера—Кнаппа, чем с Марксовой теорией денег.

Резюмируя все сказанное о Гильфердинге, мы можем заявить, что он, несомненно, делает кое-какие уступки номинализму и спасается от его выводов лишь ценой непоследовательности. Успехи номинализма у Гильфердинга — это оборотная сторона непонимания им хартальной теории и ее значения. По его мнению, «Кнапп не дает ''экономического'' объяснения явлений, а дает всего лишь искусственную систему классификации видов денег, не касаясь их возникновения и развития…; основная экономическая проблема, ценности денег и покупательной силы денег остается совершенно вне поля исследования». Теперь, после разбора Кнаппа, Бендиксена и Эльстера, неправильность подобной оценки хартализма нам совершенно ясна. Это заблуждение Гильфердинга в конечном счете жестоко отомстило в его собственных ошибках.