Редактирование: Сагацкий А. Труд в теории стоимости (раздел)

=== 2 ===

И. Рубин не согласен с таким определением абстрактного труда. Он считает, что «изложенное ''упрощенное'' понимание абстрактного труда ''на первый взгляд'' (?! ''А. С.'') опирающееся на буквальный смысл слов Маркса, ни в малейшей мере не может быть согласовано как с теорией стоимости Маркса в целом, так и с рядом отдельных мест «Капитала»<ref>''И. Рубин'', Очерки по теории стоимости Маркса, изд. 2-е, ГИЗ, стр. 149. Разрядка моя. ''А. С.''</ref>. По его мнению, «при таком определении, понятие абстрактного труда есть понятие ''физиологическое'', лишенное всяких элементов социальных и исторических. Оно присуще всем историческим эпохам, независимо от той или иной общественной формы производства<ref>Там же, стр. 146. Разрядка автора. ''А. С.''</ref>.

Совершенно правильно формулирует И. Рубин, что «труд, рассматриваемый ''вне зависимости'' от той или иной ''социальной организации хозяйства'', представляет материально-техническую и одновременно биологическую предпосылку всякой хозяйственной деятельности»<ref>Там же, стр. 151. Разрядка моя. ''А. С.''</ref>. Если брать именно с этой стороны труд, т. е. рассматривать его ''вне зависимости'' от социальной обстановки, т. е. подходить ''не с экономической'' точки зрения, то правильны будут и другие положения И. Рубина, устанавливающие связь между абстрактным трудом и физиологической затратой, а именно: «Физиологический труд составляет предпосылку абстрактного труда в том смысле, что ни о каком абстрактном труде не может быть речи, если не имеет места затрата людьми физиологической энергии»<ref>Там же, стр. 151.</ref>; «физиологическая однородность труда составляет биологическую предпосылку всякого общественного разделения труда»; «физиологическое родство труда представляет собой необходимое условие для того, чтобы вообще могло происходить социальное уравнение и распределение труда»<ref>Там же, стр. 152. См. всю главу XIV.</ref>. И ''если'' отвлечься от социальной формы хозяйства, то все эти положения верны, и нет смысла подчеркивать еще раз, что «''эта'' затрата физической энергии остается именно предпосылкой, а не объектом нашего исследования» и что «эту предпосылку экономического исследования нельзя превращать в его объект»<ref>Там же, стр. 151. Разрядка моя. ''А. С.''</ref>. Разве может быть здесь объект экономического исследования, если мы рассматриваем физиологическую затрату «вне зависимости от той или иной социальной организации хозяйства», т. е. заранее исключаем из поля нашего зрения этот объект?!

Однако не такова была постановка вопроса у Маркса, когда он говорил о физиологической затрате. Его задача заключалась, как мы говорили выше [# 89] сначала путем анализа открыть труд как специфически-социальное содержание стоимости. В первом томе «Капитала» Маркс оставался верным своему положению, высказанному еще в «К критике»<ref>Стр. 45—46. Разрядка Маркса. ''А. С.''</ref>: «Условия труда, образующего меновую стоимость, как они обнаруживаются при анализе последней, являются ''общественным определением труда'' или ''определением общественного труда'', но не просто общественного, а в особенном смысле. Это специфический род общественности. Однородность труда, лишенного различий, есть прежде всего ''равенство'' труда различных индивидуумов, взаимное отношение их труда, как равного, которое достигается благодаря фактическому сведению всякого труда к однородному. Труд каждого индивидуума обладает этим общественным характером постольку, поскольку он выражается в меновых стоимостях, и выражается в меновых стоимостях постольку, поскольку он относится к труду всех других индивидуумов, как одинаковому». А за несколько строк перед этим Маркс дал и то определение, которое мы находим в первом томе «Капитала»: «… Поскольку труд проявляется в меновых стоимостях, он может быть представлен как ''всеобщий человеческий'' труд. Эта абстракция всеобщего человеческого труда ''существует'' в среднем труде, который в состоянии выполнять каждый средний индивидуум данного общества; это определенная ''производительная трата человеческих мышц, нервов, мозга и т. п.''»<ref>«К критике», стр. 44—45. Последняя разрядка моя. ''А. С.''</ref>. Здесь так же, как и в I т. «Капитала», Маркс непосредственно связывает физиологическую затрату со стоимостью.

«Однородность труда», «равенство труда различных индивидуумов заключается как раз в том, что они представляют «затрату человеческой рабочей силы в физиологическом смысле». Сам по себе физиологический труд, как естественная категория, существует, конечно, во всех общественных (формациях и в этом отношении является биологической предпосылкой социального уравнения труда. Но во всех социально-экономических формациях, за исключением товарно-менового общества, физиологическая затрата существовала слитно с конкретным трудом и никакой самостоятельной специфически-общественной роли не играла. Она была естественной категорией и только. Однако такая характеристика (как биологической предпосылки, естественного содержания) физиологической затраты недостаточна для товарного хозяйства. В последнем физиологическая затрата, оставаясь по-прежнему в качестве естественной (биологической) категории, кроме того, начинает выполнять, выражаясь в стоимости, еще и специфически-социальные функции связывания людей друг с другом, приобретая в этом отношении самостоятельное от конкретных видов труда общественное значение, становясь этой стороной исторически ограниченной категорией. Физиологическая затрата становится не только биологической предпосылкой, необходимым условием общественного труда в товарном хозяйстве, но и специфически-общественной материей производственных отношений товарного хозяйства и в этом качестве абстрактным трудом.

Физиологическая затрата в ее значении основного определения абстрактного труда становится объектом экономического исследования.

Следовательно, связь материального (биологического) с социальным в категории абстрактного труда<ref>Мы здесь пока отвлекаемся от того, что абстрактный труд выражается в продукте конкретного труда.</ref> не так проста, как предполагает И. Рубин, когда у него социальное лишь только как бы сидит на материальном. Физиологическая затрата не только предпосылка, необходимое условие, но и сам [# 90] абстрактный труд как социальная категория является «затратой человеческой рабочей силы в физиологическом смысле слова».

Единство материального содержания процесса труда и его общественной формы в товарном хозяйстве выражается в частности в том, что абстрактный труд, как труд этого хозяйства, есть «''производительная'' затрата человеческого мозга, мускулов, нервов, рук и т. д.» (Маркс), в ее противоположности конкретной форме труда, такой противоположности, которая не может освободиться от своего антипода, т. е. конкретного труда. Абстрактный труд есть рабочая сила в действии в специфической для товарного хозяйства общественной форме, — рабочая сила в ее функции связывания отдельных товаропроизводителей друг с другом.

Между прочим, неправы и те товарищи, которые считают физиологическую затрату материальным содержанием абстрактного труда в отличие от какой-то особой, отличной от нее, общественной формы этого труда. Абстрактный труд — это процесс создания стоимости. Его материальным содержанием является производство потребительных стоимостей, т. е. конкретный труд. Физиологическая же затрата, рассматриваемая с материальной стороны, не существует самостоятельно от конкретного труда, так же, как нет в природе плода вообще в отличие от груш, яблок и пр. В качестве же определения абстрактного труда физиологическая затрата есть сама по себе специфическая для товарного хозяйства общественная форма труда.

Каким же образом И. Рубин, не выступая открыто против указанных положений Маркса, старается примирить, по его мнению, «упрощенное понимание абстрактного труда», которое дается во втором разделе I главы тома I «Капитала», со своей трактовкой? Различие в результатах исследования Рубина и Маркса здесь явное, поэтому И. Рубин старается подкрепить правильность своей интерпретации не ссылкой на Маркса, а методологическими соображениями.

«…Разногласия между социологическим пониманием абстрактного труда и физиологическим пониманием абстрактного труда, — говорит И. Рубин, — отчасти сводятся именно к различию этих двух методов, диалектического и аналитического. Если с точки зрения аналитического метода можно еще с большим или меньшим успехом отстаивать физиологическое понимание абстрактного труда, то с точки зрения диалектического метода это понятие труда заранее обречено на неудачу, из понятия труда в физиологическом смысле вы никакого представления о стоимости как о необходимой социальной форме продуктов труда, вывести не можете»<ref>''И. Рубин'', Абстрактный труд и стоимость в системе Маркса, изд. Инст. Экономики РАНИОН, Москва 1928 г., стр. 5.</ref>. Здесь так же, как и на предшествующих этому страницах<ref>См. начало доклада.</ref>, Рубин отождествляет диалектический метод с генетическим, который, по его мнению, включает как анализ, так и синтез. Такое же отождествление мы находим в третьем издании «Очерков»<ref>«Очерки по теории стоимости Маркса», изд. 3-е, ГИЗ. 1928 г., стр. 55.</ref>. В других местах «Очерков», правда, имеются несколько иные оттенки мысли. Так, напр., И. Рубин говорит: «К этому ''аналитическому'' методу Маркс для ''облегчения изложения''<ref>Последняя разрядка моя. ''А. С.''</ref> прибегает на первых пяти страницах «Капитала». Но ''диалектический'' ход его мысли следует представить себе в обратном порядке<ref>Там же, стр. 84.</ref>. Таким образом, анализ, видимо, необходим был Марксу лишь как метод изложения, а в исследовании он выпадает. Что у И. Рубина имеется и такая тенденция, подтверждается, в частности, следующим его положением: «Ошибочно представлять себе дело таким образом, будто Маркс исходит из явле[# 91]ний стоимости в их «вещном выражении и, анализируя их, приходит к выводу, что общим в обмениваемых и оцениваемых вещах может быть только труд. Ход мысли Маркса по существу обратный»<ref>«Очерки», изд. 3-е, стр. 93, см. также стр. 73.</ref>. Если Рубин хочет сказать этим, что центр тяжести теории стоимости лежит в генетическом объяснении стоимости из труда, то это будет правильно. Если же он отбрасывает анализ, как метод исследования, а эту фразу можно и так истолковать, то это будет уже непониманием значения анализа, как предпосылки генетического метода.

Прежде всего нам представляется неправильным отождествление диалектики и генетического метода<ref>Ср. выступл. в прениях по докладу ''И. Рубина'' «Абстрактный труд и стоимость в системе Маркса».</ref>. Совершенно верно, что диалектика является единством анализа и синтеза, но синтез и есть генетический метод. Синтез есть «воспроизведения конкретного путем мышления»<ref>''Маркс'', Введение. Сб. «Основные проблемы», изд. 2-е, стр. 23.</ref>, т. е. генетический метод. Последний представляет собой не всеобъемлющую методологию, как диалектика, а только один из моментов ее, для которого «анализ является необходимой предпосылкой» (Маркс). Отсюда можно противопоставить анализ и синтез (генетический метод), как противоположные моменты диалектики, но не анализ диалектики. Однако и в этом случае нам необходимо помнить о ''единстве'' анализа и синтеза, тогда как у И. Рубина это единство отсутствует. Ведь по его мнению выходит, что если пользоваться анализом, то придешь к физиологическому пониманию труда, при генетическом же методе — к социологическому. Он так и пишет: «Если мы исходим из стоимости, как определенной социальной формы, и ставим себе вопрос, каково содержание этой формы, то оказывается, что эта форма только выражает вообще тот факт, что затрачен общественный труд; стоимость оказывается формою, выражающею факт социального уравнения труда, — факт, происходящий не только в товарном хозяйстве, но могущий происходить и в другом хозяйстве. Подвигаясь путем анализа от готовой формы к его содержанию, мы в качестве содержания стоимости находим социально-уравненный труд. Но к другому выводу мы придем, если за исходный пункт исследования возьмем не готовую форму, а самое содержание (т. е. труд), из которого с необходимостью должна вытекать форма (стоимость). Чтобы от труда, рассматриваемого, как содержание, перейти к стоимости, как форме, мы должны в понятие труда включить социальную форму организации его в товарном хозяйстве, т. е. содержанием стоимости признать абстрактно-всеобщий труд. Возможно, что именно различием обоих методов и объясняется кажущееся противоречие в определении содержания стоимости, которое мы встречаем у Маркса»<ref>Доклад «Абстрактный труд…», стр. 30, и то же самое «Очерки», изд. 3-е, стр. 132, 162, 357. Ср. «Очерки», изд. 2-е, стр. 105, 84, 85, 89 и др., где Рубин содержанием и субстанцией стоимости считал материально-техническую сторону труда, хотя в то же время трактовал абстрактный труд, как категорию сверх-социологическую, выхолащивая из нее материальное содержание. Эта двойственность, вытекающая из неправильной методологической установки, правда, в менее резкой форме, осталась у Рубина и в изд. 3-м «Очерков». Так, например, если в приведенной в тексте цитате исходной точкой при генетическом методе выступает социальное содержание, то на стр. 53—55 — материально-техническое содержание. «Маркс ставит вопрос: почему материально-техническое содержание трудового процесса на известной ступени развития производительных сил принимает именно данную социальную форму».</ref>.

Это рассуждение И. Рубина не выдерживает критики как раз с методологической точки зрения. При такой трактовке анализ и синтез превращается в самостоятельные, ничем не связанные (разве только формально) методы. Получается разрыв между аналитическим и синтетическим методом. Из его слов вытекает, что если пользоваться аналитическим методом, то придешь к физиологическому труду и что Маркс и пришел сначала к этому, хотя занимался изучением процесса труда не с физиологической и не с биологической точки зрения, и не анализом труда вне его общественной формы. Однако где же граница анализа по Рубину? Может быть право[# 92]мочно, пользуясь этим методом, идти еще глубже, к еще более простым и абстрактным понятиям, от физиологической трудовой затраты к физиологическим или биологическим процессам вообще, к понятию жизни и т. д. По Рубину нет предела для анализа, потому что последний у него, на самом деле, не выступает в роли элемента диалектики<ref>Понимание Рубиным анализа напоминает современных механистов в философии с их решением «проблемы сведения».</ref>. Лишь диалектический метод, как единство синтеза и анализа, не отказываясь от последнего, определяет его границу. Забвение того положения, что анализ и синтез не только формально различные методы, но, как противоположные моменты диалектики, взаимно обусловлены и органически связаны между собой, в частности, тем, что анализ есть предпосылка генетического метода, что синтез накладывает свой отпечаток на анализ, является основной ошибкой И. Рубина, которая роднит его, особенно по изд. 2-му «Очерков», с классиками<ref>Вспомним, как понимал тогда Рубин содержание, субстанцию, сущность и имманентное мерило стоимости. «Очерки», изд. 2-е, стр. 32. 58—59, 80 и след, 84—85, 86, 89, 91.</ref>, несмотря и на громадное отличие его от «их.

«Классическая экономия в анализе иногда впадает в противоречие, часто она пытается непосредственно, без посредствующих звеньев, все это свести к единству, и доказать тождество источников различных форм. Но это необходимо вытекает из ее аналитического метода, с чего должна начинать критика и объяснение. Она заинтересована не в том, чтобы генетически развить различные формы, а в том, чтобы путем анализа свести их к их единству, так как она исходит из них, как из данных предпосылок. Но анализ является ''необходимой предпосылкой''<ref>Разрядка моя. У Маркса, как это ясно, по поводу классиков ударение делается на «генетическом» методе. ''А. С.''</ref> генетического изложения, понимания действительного процесса развития в его различных фазах. Классическая экономия впадает в конце концов ошибки, заблуждается, рассматривая основную форму капитала, производство, с целью присвоения чужого труда, не как ''историческую'' форму, а как ''естественную'' форму общественного производства; это такое понимание, для устранения которого она сама, однако, прокладывает путь своим анализом»<ref>''Маркс'', Теории, III, стр. 388—389. Подчеркнуто Марксом. ''А. С''.</ref>. Классики в своем анализе капитализма исходили из того положения, что различные формы его есть данные, не подлежащие сомнению естественные формы. Поэтому они совершенно не задавались вопросом возникновения этих форм, их развития, исчезновения. Одним словом, генетический метод ими не применялся. На это указывает и Рубин<ref>«Очерки», изд. 3-е, стр. 53—55, 135.</ref>. Но он не подчеркивает другой стороны. Недостатки анализа классиков заключались не только в том, что он у них не дополнялся синтезом, но что благодаря этому сам по себе анализ, отдельно взятый, был недостаточен. Основной порок заключался в том, что классики, анализируя капиталистические формы, приходили бессознательно по существу, к специфически-социальному содержанию их, но в их представлении это содержание являлось только материальным. Так, например, «… Политическая экономия исследовала стоимость и величину стоимости и раскрыла заключающееся в этих формах содержание»<ref>К., т. I, стр. 48—49.</ref>, но недостаточно. Если брать только качественную сторону, то клас[# 93]сики путем анализа пришли к «труду вообще», но они не поняли, что этот «труд вообще» и есть характерная особенность труда при товарном производстве, как исторически особой формации. Отсюда вытекают противоречия в их системе. Но своим анализом классики, пусть непоследовательно, все же вскрыли внутреннее единство различных форм, поэтому Марксу не было надобности проходить весь этот путь анализа, который был пройден политической экономией до него.

Неправильность применения классиками анализа сводится не только в отсутствии дополнения его синтезом, но и, что вытекает из предыдущего, в неисторичности, метафизичности самого анализа. Перед Марксом стояла задача не только «генетического изложения», но и пересмотра в связи с этим того пути анализа, который предполагается синтезом и уже в основном был пройден политической экономией, освободив его от противоречий, используя анализ, как исторический же метод. Маркс прибегает к анализу не только «для облегчения изложения»<ref>См. цитату из Рубина, приведенную выше.</ref>. «Анализ является необходимой предпосылкой генетического изложения, понимания действительного процесса развития в его различных фазах»<ref>''Маркс'', Теории, т. III, стр. 388. Разрядка моя. ''А. С.''</ref>, и эта предпосылка в силу неисторичности анализа классиков, поскольку он не был обусловлен синтезом, не была полностью подготовлена для Марксова генетического изложения. Но и помимо этого Марксу приходилось пользоваться анализом и из соображений чисто-методологического порядка. Труд, в его социальной определенности, как исходный пункт генетического метода, в товарном хозяйстве не является непосредственно данным, — это одна из особенностей этого типа хозяйства, на которую не один раз обращал внимание И. Рубин. Поэтому мы вынуждены начинать свое исследование не прямо с труда, а с товара, меновой стоимости, чтобы потом дойти до абстрактного труда, как исходного пункта синтеза.

''Задача теории стоимости заключается, с одной стороны, в раскрытии социального содержания, которое находит свое выражение в стоимости, меновой стоимости, с другой — в объяснении того, почему данное социальное содержание принимает форму стоимости денег. И та и другая сторона одинаково важны для исследования и не могут быть отделены друг от друга''<ref>Ср. ''И. Рубин'', Очерки, изд. 3-е, стр. 73.</ref>. Между тем И. Рубин подчас доходит даже до отрицания необходимости анализа, о чем мы уже говорили выше. А разве самое рассуждение И. Рубина о методах не приводит к выводу, что анализ не нужен? Посредством анализа мы приходим ведь к физиологической затрате труда, т. е. к понятию, которое, по мнению И. Рубина, ничего обпито не имеет с социальным содержанием стоимости, являясь лишь биологической предпосылкой его. Но, спрашивается, зачем пользоваться анализом, если в результате его применения получаются ошибочные понятия? Необходимо, выходит, ограничиться только генетическим методом. Правда, тогда встает перед нами затруднение: найти исходный пункт для синтеза без анализа, — задача по существу невыполнимая. Такие выводы можно сделать из методологических положений И. Рубина. На деле же Рубин, конечно, пользуется анализом, но у него результаты анализа отделяются от тех положений, которые при синтезе становятся исходными.

Если у классиков есть анализ, но отсутствует синтез, то у Рубина, при наличии того и другого, разрубается стык между ними, что опять-таки [# 94] приводит к метафизичности метода. Поэтому противоречия в системе Рубина носят другую форму. У классиков — смешение материального содержания с общественной формой, у Рубина — их отрыв. Содержанием и субстанцией стоимости в «Очерках», изд. 2-е<ref>См. стр. 80, 84, 85 и др.</ref>, является материально-технический труд. Хотя там же дается крайне-социологическое толкование абстрактного труда, который не представляет собой ничего материального. По докладу же «Абстрактный труд и стоимость в системе Маркса», «Очеркам», изд. 3-е, при анализе содержанием стоимости становится социапьно-уравненный труд безотносительно к его общественной форме, при генетическом же методе — абстрактный труд, как буржуазный труд.

Во имя оправдания положения «Изложенное упрощенное понимание абстрактного труда («Всякий труд есть… затрата человеческой рабочей силы в физиологическом смысле слова» и т. д. — см. у Маркса. ''А. С.''), на первый взгляд опирающееся на буквальный смысл слов Маркса, ни в малейшей мере не может быть согласовано как с теорией стоимости Маркса в целом, так и с рядом отдельных мест «Капитала»<ref>«Очерки», изд. 3-е. стр. 149.</ref>. Или как формулируется в другом месте: «Мы пришли к парадоксальному положению, содержанием стоимости Маркс признает то социально-уравненный труд (безотносительно к его общественной форме. ''А. С.''), то труд абстрактный (специфически-буржуазный труд. ''А. С.'')<ref>«Абстрактный труд», стр. 30, или «Очерки», изд. 3-е, стр. 132.</ref> — во имя оправдания этих положений И. Рубин разрывает ''единство'' анализа и синтеза, иначе говоря становится метафизиком. Невозможность согласования физиологической затраты с понятием абстрактного труда в его интерпретации вытекает у него из невозможности согласовать в его толковании анализ и синтез.

Как же применялись Марксом и должны быть использованы нами анализ и синтез в разрешении разбираемой нами проблемы?

Если производится исследование товарно-капиталистического общества, то, чтобы не стереть различий между товарной формой хозяйства и материальной стороной труда, — с одной стороны, между товарным хозяйством и другими общественными формациями, с другой — мы, необходимо пользуясь анализом, не можем в процессе его применения идти дальше труда, производящего стоимость, т. е. абстрактного труда, как специфического для товарного хозяйства. Лишь такой труд, будучи конечным пунктом при анализе капиталистического хозяйства, в то же время может служить «предпосылкой генетического изложения» (Маркс). Путем анализа мы передвигаемся до тех пор, — как говорит сам Рубин, — «пока не доходим до наиболее абстрактных понятий ''в сфере данной науки или данного комплекса вопросов'', который нас интересует («Абстрактный труд», стр. 3, разрядка наша. ''А. С.''). В своем анализе товарно-капиталистического хозяйства мы доходим до наиболее простейшего отношения, которое «не может существовать иначе, как абстрактное, одностороннее отношение ''уже данного конкретного и живого целого''» (Маркс, Введение к критике, «Основные проблемы», изд. 2-е, стр. 24. Разрядка моя. ''А. С.''). Маркс так и делает, оставаясь верным своему принципу, что «как вообще во всякой исторической социальной науке, по отношению к экономическим категориям нужно твердо помнить, что как в действительности, так и в голове здесь дан субъект, в нашем случае ''современное буржуазное общество''»… (Маркс — Введение к «К Критике полит. экон.», стр. 29). Стоит только просмотреть первые страницы I т. «Капитала», чтобы убедиться в этом. Маркс исходит из понятия товара, анализируя которое он через потребительскую и меновую стоимость, приходит [# 95] к стоимости, от стоимости к абстрактному труду, как специфическому для товарного хозяйства труду. «Всякий труд есть затрата человеческой рабочей силы в физиологическом смысле слова, — и, ''в качестве такого одинакового или абстрактно-человеческого, труд образует стоимость товаров''»<ref>К., I, стр. 14. Разрядка моя. ''А. С.''</ref>. Он ставил задачу вскрыть социальное содержание стоимости и его нашел путем анализа, именно, в производительной физиологической затрате, являющейся социальной характеристикой абстрактного труда, производящего стоимость. От этого И. Рубину не отвертеться.

То, что ''при анализе'' товарно - капиталистическое хозяйство является ''конечным пунктом'' (наиболее простейшее отношение), ''при синтезе'' становится ''пунктом исходным''. Здесь и происходит стык анализа и синтеза, связывание их в единый диалектический метод, тогда как по Рубину, если пользуешься аналитическим методом, то приходишь к труду вообще, если же — генетическим, то начинаешь с труда, в понятие которого включается социальная форма. В первом случае — одно, во втором — другое. Необходимо еще добавить, что наш метод не только диалектический, но и материалистический, поэтому при исследовании генетического происхождения стоимости мы не можем исходить из абстрактного труда, из которого вытравлено материальное (физиологическая затрата), иначе вместо ''производственных'' отношений у нас исходной точкой при синтезе будут какие-то мифические, призрачные «социальные» отношения, соответствующие представлению о них у «современных экономистов на Западе», которых критиковал И. Рубин, но, видимо, от влияния которых он не может освободиться, поскольку ему до сего времени кажутся у Маркса противоречия в толковании абстрактного труда. Если из категории абстрактного труда выхолостить физиологическую затрату, то не остается никакого труда, ничего реального. ''Форма'' труда в таком случае сведется разве лишь к специфическому способу сведения…, но чего?! Отсюда недалеко до утверждения, что «абстрактный труд создается обменом», «рождается только в обмене», появляется только в ''действительном акте рыночного обмена''»<ref>''Рубин'', Очерки, изд 2-е, стр. 103. Мы напоминаем о старом только для того, чтобы показать связь его со всей концепцией Рубина, и если в третьем издании указанные в тексте места исправлены, то это показывает, что даже сам И. Рубин не может быть последовательным в своей интерпретации абстрактного труда.</ref>, недалеко до отождествления процесса обращения с трудом, отнесения стоимости к обмену, т. е. дойти до того, за что справедливо обрушивались на Рубина его критики.

Методологическое обоснование И. Рубина сверх социологического понимания абстрактного труда не выдерживает критики, и нам нет надобности отказываться от того понятия абстрактного труда, которое дал К. Маркс. Но, задает вопрос И. Рубин, можно ли из физиологической затраты генетически вывести стоимость? Конечно, если физиологическую затрату труда принимать лишь за естественную категорию, то никакая стоимость из нее не может вытекать. Однако политическую экономию, как совершенно правильно говорит тот же И. Рубин, интересуют не вещи сами по себе, а те социальные функции, которые ими выполняются в товарном хозяйстве и благодаря чему они принимают исторически-ограниченную рамками данного хозяйства форму. Подобно этому, и процесс труда важен не в его роли процесса обмена веществ между природой и обществом, а, [# 96] опять-таки, в его функции связывания людей между собой в товарном хозяйстве. С этой же точки зрения мы подходим и к физиологической затрате труда. Поскольку именно она, а не труд в конкретной форме, являет трудовой связью автономных товаропроизводителей, т. е. категорией, свойственной только товарному хозяйству, постольку мы из нее и выводим стоимость.

Итак, ошибки И. Рубина сводятся к следующим пунктам:

1) неправильное отождествление генетического метода с диалектикой;

2) формально провозглашая единство анализа и синтеза, он на деле порывает связь между ними, поскольку у него конечный пункт анализа не совпадает с исходным понятием синтеза; анализ и синтез не обуславливают друг друга, подчиняясь диалектике;

3) в предыдущем сказывается метафизичность его метода в целом;

4) не признавая «затраты рабочей силы в физиологическом смысле слова» (Маркс) специфическим общественным трудом товарного хозяйства как качества абстрактного труда, он непосредственно протягивает руку идеализму.