Редактирование: Леонтьев А. Проблема равенства в «Капитале» Маркса (раздел)

=== 6. Капитал ===

«Посредствующие звенья» между товаром и капиталом, между стоимостью и прибавочной стоимостью смог раскрыть лишь Маркс. Он вскрыл сущность и формы капиталистической эксплуатации. Он показал переход от простого товарного производства к капитализму. Переход от товара и денег к капиталу отображает гигантский исторический процесс превращения простого товарного производства в капиталистическое товарное производство.

Утописты, твердящие о «равенстве обмена», негодуют по поводу денег, капитала, процента, по поводу тех категорий, которые это равенство «нарушают». И они выдвигают проекты «отмены» привилегированного положения денег среди других товаров, устранения «несправедливостей», связанных с капиталом, путем организации «взаимного и бесплатного кредита» и т. д. Основной чертой этих утопических представлений о «равенстве обмена» является их недиалектический характер. Утописты видят тождество, но не видят различий. Они видят единство, но не видят противоположностей. Они берут абстракцию, устраняя конкретность. Поэтому они толкуют о «равенстве обмена», не видя, что в этом равенстве необходимо заложено неравенство, что в товаре уже заложен зародыш тех противоречий, которые в процессе исторического развития раскрываются в деньгах, в капитале и т. д. Маркс же, вскрывая противоречия товарно-капиталистического производства, показывает истинный характер той «свободы» и того «равенства», которыми характеризуются общественные отношения товаропроизводителей. Он блестяще показывает, что эта «свобода» дополняется, с другой стороны, величайшей «несвободой», а «равенство» — «неравенством». Он исследует товар как элементарную экономическую клеточку товаропроизводящего общества и показывает все дальнейшее движение и развитие заложенных в товаре противоречий. Он показывает, как из среды «равноправных» товаров необходимым образом выделяется «бог товарного мира» — всеобщий эквивалент, деньги. Он показывает, далее, превращение денег в капитал и превращение законов собственности простого товарного производства в законы капиталистического присвоения.

''По видимости'' сделка между капиталистом и наемным рабочим представляется сделкой равноправных товаропроизводителей. Эта видимость (или ''кажимость'', как Ленин передает этот термин Гегеля в своих «Философских тетрадях») не есть лишь выдумка досужего ума, которую можно просто сбросить со счетов, как полагают .механисты. Кажимость также существенна, она составляет один из моментов противоречия, один из моментов бытия. «Кажущееся есть сущность ''в одном'' ее определении, в одной из ее сторон, в одном из ее моментов»<ref>''Ленин'' «Философские тетради», стр. 131.</ref>. Именно этой стороной дела, этой формой капиталистическая эксплуатация отличается от предшествующих форм классовой эксплуатации. Но за этой внешней ''формой'' сделки скрывается существенно отличное содержание. Излюбленный прием апологетики — выдавать эту видимость явлений за их сущность. Этим самым достигается полное извращение действительности. Кажимость, не опосредствованная сущностью, выдаваемая за сущность, создает иллюзорное представление о действительности. Сделка обмена — только вводный акт к процессу капиталистического производства. Действительный же характер отношений между капиталистом и рабочим раскрывается лишь при переходе от этого вводного акта к самому производственному процессу.

Рабочий и капиталист вначале выступали в качестве товаровладельцев, обменивающихся принадлежащими им товарами. Теперь, в процессе капиталистического производства, они приобретают новые характеристики. Обмен между ними становится ''формальным''. Он служит лишь прикрытием, иллюзорной оболочкой для отношений жесточайшей эксплуатации, неравенства, угнетения, принудительного рабства наемного труда. Замазывание, затушевывание этого действительного характера отношений между рабочим и капиталистом проходит красной нитью через всю апологетику капитализма, начиная с ее робких, «детских» шагов и кончая геркулесовыми столбами лжи и мошенничества. Известно, что изображение отношений между рабочим и капиталистом как отношений равноправных товаровладельцев было одним из излюбленных коньков Рубина.

Маркс показывает, как капиталистическое присвоение возникает не путем нарушения или фальсификации законов товарного производства и обмена, а, напротив, на базисе самого товарного производства, в ходе его дальнейшего развития и всеобщего распространения. Марксово учение о капитале и прибавочной стоимости, основанное на его учении о товаре и стоимости, показывает, как «равенство обмена» в силу имманентных законов товарного производства становится ''чисто формальным'', как оно превращается в основу величайшего классового неравенства, когда-либо существовавшего в истории человеческого общества. Этим самым раскрывается ''до конца'' действительная природа «равенства», характеризующего отношения товарного производства. Этим раскрывается действительная сущность ''формального равенства'', написанного на знамени буржуазии.

Маркс вскрыл двойственный характер труда, производящего товар. Но подобно тому, как товаропроизводящий труд есть единство конкретного и абстрактного труда, процесс капиталистического производства есть единство процесса труда и процесса увеличения стоимости. Классики знали определение стоимости рабочим временем, но не знали двойственного характера труда. Классики определяли сделку между рабочим и капиталистом как обмен непосредственного труда на труд овеществленный, живого труда на мертвый труд. Но они не были в состоянии разгадать загадку тех отношений, при которых мертвый труд подобно вампиру высасывает все соки из живого труда. И они тем более не были в состоянии объяснить, каким образом отношения капиталистической эксплуатации возникают не вопреки закону обмена эквивалентов, не путем нарушения эквивалентности обмена, а, напротив, на основе этого «равенства обмена».

При простом товарном производстве обмен выступает как обмен эквивалентов, равноценностей. Товаропроизводитель отчуждает продукт собственного труда, чтобы получить в обмен равноценный продукт чужого труда. Целью обмена служит удовлетворение разносторонних потребностей. Продукт труда является собственностью производителя. Продукт чужого труда производитель присваивает путем отчуждения продукта своего труда. Дальнейшее развитие товарного производства, переход от общества простых товаропроизводителей к капиталистическому товарному производству в корне изменяет дело: целью обмена между капиталистом и рабочим является для капиталиста приращение стоимости его капитала. Присвоение продукта чужого труда уже не опосредствуется отчуждением продукта собственного труда. И тем не менее обмен совершается на основании закона обмена равноценностей. Загадка разъясняется, когда анализируются конкретные исторические условия возникновения капиталистического способа производства, специфические особенности того товара, который является объектом сделки.

Маркс показал, как развитие товарного производства ведет к превращению в товар самой рабочей силы человека. В своем исследовании первоначального накопления Маркс обрисовал незабываемыми красками процесс создания ''исторических условий'', при которых рабочая сила непосредственного производителя попадает на рынок в качестве товара. Рабочая сила — товар особого рода. Его основное специфическое отличие от всех остальных товаров заключается в том, что она — источник той субстанции, которая создает стоимость. Если стоимость рабочей силы определяется подобно стоимости других товаров тем количеством рабочего времени, которое потребно для ее производства и воспроизводства, то своеобразная потребительная стоимость этого товара осуществляется в процессе самого труда. Стоимость рабочей силы и стоимость, которую она производит, — не одно и то же. Этим «расщеплением единого и познанием противоречивых частей его» Маркс открыл путь для познания тайны прибавочной стоимости.

«Соответственно закону стоимости, действующему при обмене товаров, обмениваются эквиваленты, ''равные количества'' овеществленного труда, хотя одно количество овеществлено в предмете, а другое в живом человеке. Но этот обмен только служит введением в ''процесс производства'', посредством которого на деле получают в обмен больше труда в живой форме, чем было затрачено в овеществленной форме. Поэтому большая услуга классической политической экономии в том, что она представила весь процесс производства как такой процесс между ''овеществленным трудом и живым трудом'' и таким образом представила капитал, в противоположность живому труду, лишь как ''овеществленный труд'', т. е. как ''стоимость, увеличивающуюся'' посредством живого труда. Ее недостаток заключается здесь лишь в том, что экономисты, во-первых, были неспособны показать, как этот обмен большего количества живого труда на меньшее количество овеществленного труда соответствует закону ''обмена товаров'', определению стоимости товаров рабочим временем, и, во-вторых, в том, что они поэтому обмен определенного количества ''овеществленного'' труда на способность к труду ''в процессе обращения'' непосредственно смешивают с происходящим в процессе производства всасыванием живого труда имеющимся в наличности в образе средств производства ''овеществленным'' трудом»<ref>«Архив Маркса и Энгельса». Т. II (VII), стр. 69–71; употребляемый здесь термин «способность к труду» Маркс в I томе «Капитала» заменил термином «рабочая сила».</ref>.

Лишь Маркс смог раскрыть различную роль постоянного и переменного капитала в процессе капиталистического производства. Обмен переменного капитала на рабочую силу — эта сделка, происходящая на товарном рынке по всем законам эквивалентности обмена, является введением, вводным актом в процесс капиталистического производства. Присвоение же чужого, неоплаченного труда, составляющее живую душу капиталистического производства, происходит уже в самом процессе производства, который является единством процесса труда и процесса увеличения стоимости.

Таким образом, превращение денег в капитал распадается на два процесса. Первый происходит в сфере обращения. Это покупка-продажа/рабочей силы. Второй происходит в сфере производства. Это — потребление купленной капиталистом рабочей силы в процессе производства. Оба процесса взаимно обусловлены. Первый является введением ко второму, а второй непосредственно связан с первым.

Уже в своем письме к Энгельсу, посвященном краткому резюме содержания «К критике», Маркс блестяще характеризует истинный характер того «равенства», которое господствует в сфере обращения, где рабочий впервые встречается с капиталистом. Как известно, в «К критике» Маркс разбирает категории товара и денег. Однако ко времени написания этого первого выпуска своего основного труда Маркс имел уже в весьма разработанном виде все свое экономическое учение в целом. В письме к Энгельсу, о котором здесь идет речь, дается характеристика перехода от товара и денег к капиталу, выходящая за рамки содержания «К критике». Вот это место:

«Рассматриваемое само по себе, это простое обращение, — а оно есть поверхность буржуазного общества, в которой стерты более глубокие процессы, из которых оно (простое обращение) проистекает, — не обнаруживает никакого различия между субъектами обмена, кроме формального и мимолетного. ''Это — царство свободы, равенства и основанной на «труде» собственности''. Накопление, как оно здесь выступает в форме собирания сокровищ, только при этих условиях есть результат большей бережливости и т. д. Пошлая манера, с одной стороны, проповедников экономической гармонии, современных фритредеров (Бастиа, Кэри и т. д.) применять к более развитым производственным отношениям и их антагонизмам это наиболее поверхностное и абстрактное положение как ''их'' истину. Пошлая манера прудонистов и тому подобных социалистов противопоставлять соответствующие этому обмену эквивалентов (или предполагаемого таковым) идеи равенства и т. д. неравенству и пр., к которому этот обмен приводит и из которого он исходит. Законом присвоения в этой сфере является присвоение посредством труда и обмен эквивалентов, так что обмен дает лишь ту же самую стоимость, но в иной материализации. Словом, здесь все «прекрасно», но все приходит к ужасному концу и как раз вследствие закона эквивалентности. Мы подходим теперь именно к ''3. Капиталу''»<ref>''Маркс'' «К критике политической экономии», стр. 214.</ref>.

В этом отрывке замечательно сжато и выразительно схвачена самая ''суть проблемы''. На поверхности буржуазного общества, в сфере обращения встречаются как будто лишь равноправные товаропроизводители, и различия между ними на первый взгляд кажутся мимолетными и случайными. Такова обманчивая видимость — обманчивая, если не вскрыты «более глубокие процессы», т. е. процесс производства и свойственные ему отношения производства. Именно эти «более глубокие процессы» лежат в основе обращения, определяют это последнее. Действительное соотношение «более глубоких процессов» и их формы проявления в равной мере недоступны пониманию как открытых апологетов капитализма, так и мелкобуржуазных «уравнительных» социалистов. Апологеты норовят выдать эти поверхностные отношения, оторванные от скрытого за ними содержания, за «истину», за сущность более развитых отношений и тем самым затушевать «антагонизмы», присущие последним. «Уравнительные» социалисты из лагеря фокусников обращения плоско, некритически изображают «обмен эквивалентов» земным воплощением небесной идеи равенства, не видя тех противоречий, которые таятся уже в этой поверхностной сфере обращения. Затем, они столь же плоско противопоставляют «идее равенства» фактическое неравенство и вопят по этому поводу, бессильные понять, что само это неравенство есть вполне закономерное и естественное следствие исторического развития товарного производства и его законов.

В «Капитале» Маркс незабываемыми красками живописует тот образ, в котором вводный акт покупки-продажи рабочей силы представляется обыденному сознанию агентов капиталистического производства и их псевдонаучных истолкователей. Вот эти строки, полные блестящего сарказма: «''Сфера обращения'', или ''товарного обмена'', в рамках которой движется покупка и продажа рабочей силы, была в действительности истинным ''эдемом прирожденных прав человека''. В ней господствуют только ''свобода, равенство, собственность и Бентам. Свобода''. Ибо покупатель и продавец товара, например, ''рабочей силы'', подчиняются лишь велениям своей ''свободной воли''. Они вступают в договор как свободные, юридически равноправные ''лица''. ''Договор'' есть тот конечный результат, в котором их воли дают себе ''общее'' юридическое выражение. ''Равенство''. Ибо они относятся друг к другу лишь ''как товаровладельцы'' и обменивают эквивалент на эквивалент. ''Собственность''. Ибо каждый из них располагает лишь тем, что ему принадлежит. ''Бентам''. Ибо каждый из них заботится лишь о себе самом. Единственная сила, которая их сводит друг с другом и ставит во взаимные отношения, есть их ''эгоизм'', личная выгода, ''частный интерес''. Но именно ''потому'', что каждый таким образом заботится только о себе и никто не заботится о другом, все они в силу ''предустановленной гармонии вещей'' или под покровительством всехитрейшего провидения осуществляют лишь дело их взаимной выгоды, общей пользы, общего интереса»<ref>''Маркс'' «Капитал». Т. I, стр. 203.</ref>.

Но если вульгарная экономия удовлетворяется подобными представлениями о сущности отношений между рабочим и капиталистом, то непредубежденный наблюдатель на первый же взгляд замечает здесь многообещающие симптомы тех процессов, которые совершаются по ту сторону сферы обращения, в области процесса производства: «При прощании с этой сферой простого обращения или товарного обмена, из которой рядовой фритредер… черпает взгляды, понятия, масштаб своих суждений об обществе капитала и наемного труда, — как будто кое в чем уже изменяются физиономии наших… ''действующих лиц''. Бывший владелец денег шествует впереди как ''капиталист'', владелец рабочей силы следует за ним как ''его рабочий''; один многозначительно ухмыляясь и горя желанием приступить к делу; другой боязливо, упираясь, как человек, который отнес на рынок свою собственную шкуру и теперь не видит в будущем никакой перспективы, кроме одной: ''что эту шкуру будут дубить''»<ref>''Маркс'' «Капитал». Т. I, стр. 203.</ref>.

Дальнейшее исследование Маркса показывает во всех подробностях, как реализуется эта перспектива: дубление шкуры рабочего капиталистом. Вскрываются все тайники капиталистической эксплоатации. Показывается, как капиталист эксплуатирует рабочего. Разбираются все особенности ''наемного рабства''.

Продав свою рабочую силу, рабочий превращается в наемного раба капиталиста. «Рабочий работает ''под контролем капиталиста'', которому принадлежит его труд»<ref>''Там же'', стр. 215.</ref>. Его рабочая сила становится лишь одной из форм существования капитала<ref>''Там же'', стр. 241.</ref>. Потребление купленной капиталистом рабочей силы происходит в процессе производства, который является вместе с тем процессом возрастания капитала. Производство прибавочной стоимости — такова цель всего процесса. Рабочий превращается в «персонифицированное рабочее время»<ref>''Там же'', стр. 277.</ref>, подобно тому как капиталист выступает как персонифицированный капитал. В своей ненасытной жажде прибавочного труда капитал не знает границ. Он готов все 24 часа превратить в рабочий день. Он обнаруживает чудеса предприимчивости и изворотливости в деле повышения степени эксплуатации своих наемных рабочих. «При своей волчьей жадности к прибавочному труду капитал опрокидывает ''не только моральные, но и чисто физические максимальные пределы рабочего дня''»<ref>''Там же'', стр. 301.</ref>. Он грабит время рабочего. Он захватывает те минуты, которые необходимы для здорового сохранения тела, для пользования свежим воздухом и солнечным светом. Он лишает рабочего сна. Он хищнически растрачивает жизненные соки рабочего населения, подобно тому как корыстный земледелец хищнически истощает землю. Он в корне подрывает жизненную силу народа. Он беспощаден к жизни и здоровью рабочего.

Маркс подробно характеризует ''борьбу вокруг продолжительности рабочего дня''. В этой борьбе сталкиваются два равных права, и потому решение принадлежит силе. Подводя итоги этой борьбе, Маркс исключительно ярко показывает коренное отличие, существующее между действительным положением рабочего в процессе производства и обманчивой видимостью, свойственной области обращения.

«Приходится признать, что наш рабочий выходит из процесса производства иным, чем вступил в него. На рынке он противостоял владельцам других товаров как владелец товара «рабочая сила», т. е. как товаровладелец товаровладельцу. Договор, по которому он продавал капиталисту свою рабочую силу, так сказать, черным по белому демонстрировал, что он свободно распоряжается самим собою. По заключении сделки оказывается, что он вовсе не ''был «свободным агентом»'', что время, на которое он ''свободно'' продает свою рабочую силу, есть время, на которое он ''принужден'' ее продавать, что в действительности пиявка не выпускает его до тех пор, пока еще «остается для высасывания хотя бы единый мускул, единая жилка, единая капля крови». Для «защиты» от своего змея-мучителя рабочие должны объединиться и, ''как класс'', добиться государственного закона, мощного ''общественного препятствия'', которое мешало бы им самим по ''добровольному контракту с капиталом'' продавать на смерть и рабство себя и свое потомство.

На место пышного каталога «неотчуждаемых прав человека» выступает скромная ''Magna Charta (великая хартия)'' ограниченного законом рабочего дня, которая, «наконец, выясняет, ''когда оканчивается время, которое рабочий продает, и когда начинается время, которое принадлежит ему самому''. Quantum mutatus ab illo! (Как непохоже на прежнее!)»<ref>''Маркс'' «Капитал. Т. I, стр. 341–342.</ref>.

В процессе производства рабочий попадает под ''команду капитала''. Штрафная книга фабриканта оказывается вполне достойной преемницей кнута надсмотрщика над рабами. Вся жизнь рабочего, каждый его шаг, принадлежит капиталу. Капитал, рожденный на базе мелкого производства, создает для себя адекватную основу в виде крупной машинной промышленности. На место ''формального'' подчинения труда капиталу выступает ''реальное''. Вместе с тем происходит закрепощение формально «свободного» рабочего капиталу.

Капитал превращает процесс труда, этот естественный процесс между человеком и природой, в подневольную обузу, в проклятие, в подъяремное, постылое бремя для производителя. Труд лишается всех привлекательных черт. Производительная сила труда повышается путем разрушения и истощения рабочей силы как в промышленности, так и в земледелии.

Капитал объединяет многочисленных рабочих в процессе производства. Он развивает кооперацию наемных рабочих. Однако эта кооперация многих рабочих есть лишь результат деятельности капитала. «Связь их функций и их единство как производительного коллективного тела лежат ''вне'' их самих, в капитале, который их сводит воедино и удерживает вместе. Поэтому связь их работ противостоит им идеально как ''план'', практически как ''авторитет капиталиста'', как власть чужой воли, подчиняющей их деятельность своим целям»<ref>''Там же'', стр. 377.</ref>.

Уже в простой кооперации начинается процесс отделения духовных сил материального процесса производства от непосредственных производителей. Ори мануфактурном разделении труда эти силы противостоят рабочим «как чуждая собственность и господствующая над ними сила». Это разделение труда увечит рабочего, превращает его в «частичного рабочего». Крупная промышленность «отделяет от рабочего ''науку'' как самостоятельную силу производства и заставляет ее служить капиталу»<ref>''Там же'', стр. 410.</ref>.

Производительные силы труда выступают как производительные силы капитала. Капитал присваивает себе гигантские потенциальные силы, таящиеся в науке и технике. Подчинение сил природы человеку сопровождается подчинением человека слепым силам эксплуататорского строя.

Переход от простой кооперации и основанной на разделении труда мануфактуры к ''машинному'' производству, к ''фабрике'', вносит существенные новые черты в отношения между капиталистом и рабочим. Лишь в виде машинного производства капитал создает себе адекватную базу. Лишь на основе машинного производства капитал ''реально'' подчиняет себе труд. Переход к машине революционизирует традиционные отношения. Выветривается патриархальщина в отношениях между капиталистом и наемным рабочим, унаследованная от предыдущей ступени — цехового производства. Поляризация классов делает гигантский шаг вперед.

Машины революционируют до основания «формальное опосредствование капиталистического отношения, ''договор'' между рабочим и капиталистом»<ref>''Маркс'' «Капитал». Т. I, стр. 445.</ref>. Машины открывают для капитала неистощимые золотые россыпи в виде женского и детского труда. Кровь и слезы детей рабочего класса перечеканиваются в звонкую монету. «На базисе товарного обмена предполагалось прежде всего, что капиталист и рабочий противостоят друг другу как ''свободные личности'', как независимые товаровладельцы: один как владелец денег и средств производства, другой как владелец рабочей силы. Но теперь капитал покупает несовершеннолетних или полусовершеннолетних. Раньше рабочий продавал свою собственную рабочую силу, которой он располагал как формально свободная личность. Теперь он продает жену и детей. Он становится ''работорговцем''»<ref>''Там же'', стр. 445.</ref>. Таким образом машины производят «революцию в ''правовом отношении'' между покупателем и продавцом рабочей силы»<ref>''Там же'', стр. 447.</ref>. Эта сделка лишается даже «''видимости договора'' между свободными лицами»<ref>''Там же''.</ref>.

Развитие машинного производства неизмеримо расширяет власть капитала над рабочим. ''Машина'' становится конкурентом рабочего. Она лишает его работы и хлеба. Она обрекает на голод его семью. Она является «средством производства прибавочной стоимости»<ref>''Там же'', стр. 418.</ref>.

Рабочий становится придатком машины, принадлежащей капиталисту. Не рабочий применяет средства труда, а, наоборот, средства труда применяют рабочего. Капиталистическое разделение труда уродует рабочего. Противоречие между техническими потребностями крупной промышленности и ее общественной формой при капитализме «приводит к непрерывным гекатомбам рабочего класса, безмерному расточению рабочих сил и опустошениям, связанным с общественной анархией»<ref>''Там же'', стр. 544.</ref>. Дамоклов меч безработицы нависает над рабочим классом постоянной угрозой: капиталистическое применение машин постоянно «угрожает вместе с средствами труда вышибить у него из рук и средства существования»<ref>''Там же''.</ref>. Оно превращает всякий общественный прогресс в общественное бедствие… «Не прав ли ''Фурье'', называя фабрики «смягченной каторгой»?»<ref>''Там же'', стр. 479.</ref>. Этим вопросом Маркс заключает характеристику капиталистической фабрики.

Когда после раскрытия противоречий капиталистического производства Маркс переходит к характеристике процесса производства, взятого «в постоянной связи и в непрерывном потоке своего возобновления»<ref>''Там же'', стр. 639.</ref>, т. е. ''к характеристике процесса воспроизводства'', сама сделка обмена между капиталистом и рабочим принимает существенно отличный вид по сравнению с тем, как она представлялась на первый взгляд.

«Если производство имеет капиталистическую форму, то воспроизводство имеет такую же форму»<ref>''Там же'', стр. 639.</ref>. Капиталистическое производство, взятое в своей непрерывности, как повторяющийся акт, ярко показывает действительную сущность отношений между капиталистом и рабочим как в области обмена, так и в области производства. Анализ воспроизводства показывает единство производства и обмена.

Уже простое повторение сделки купли-продажи рабочей силы бросает свет на отношения, являющиеся условием и предпосылкой этой сделки. «Хотя капиталист и рабочий противостоят на рынке только как ''покупатель'', деньги, и ''продавец'', товар, но это отношение благодаря специфическому содержанию их торговой сделки с самого начала своеобразно окрашено, тем более, что при капиталистическом способе производства предполагается, что это выступление обеих сторон на рынке ''с тем же самым'' противоположным назначением ''постоянно'' повторяется или является постоянным… Противостоят друг другу в сфере обращения, на рынке в качестве ''покупателя и продавца''. Их отношение как ''капиталиста и рабочего'' есть предпосылка их отношения как ''покупателя и продавца''»<ref>«Архив Маркса и Энгельса». Т. II (VII), стр. 79–81.</ref>.

В процессе производства деятельность рабочей силы, труд, овеществляется. Но рабочая сила принадлежит не рабочему, а капиталисту. Поэтому ему принадлежит и ''продукт труда''.

Вводным актом в процесс капиталистического производства служит покупка рабочей силы капиталистом на определенный срок. Этот вводный акт постоянно возобновляется. Но рабочая сила оплачивается по истечении того срока, на который она была отчуждена. Стало быть, капиталист оплачивает ее уже после того, как она функционировала и произвела новую стоимость. «Часть продукта, непрерывно воспроизводимого самим рабочим, — вот что непрерывно притекает к нему обратно в виде заработной платы». Конечно, оплата рабочей силы производится в денежной форме. Однако это не изменяет существа дела. Ибо «иллюзия, создаваемая денежной формой, тотчас же исчезает, если рассматривать не отдельного капиталиста и отдельного рабочего, а класс капиталистов и класс рабочих. Класс капиталистов постоянно выдает рабочему классу в денежной форме чеки на часть произведенного рабочими и присвоенного капиталистами продукта. Эти чеки рабочий столь же регулярно отдает назад классу капиталистов, получая от последнего взамен причитающуюся ему самому часть его собственного продукта. Товарная форма продукта и денежная форма товара маскируют сделку»<ref>''Маркс'' «Капитал» Т. I, стр. 641.</ref>.

Стало быть, капиталист, который на рынке противостоит рабочему, как владелец денег — владельцу товара, на самом деле покупает рабочую силу, уплачивая его владельцу часть той стоимости, которая создается в процессе потребления купленной рабочей силы. Но если в процессе воспроизводства рабочая сила оплачивается созданной ею же стоимостью, то весь вообще капитал выступает как капитализированная ''прибавочная стоимость''. Независимо от источника появления первоначального капитала в процессе непрерывного повторения производственных кругов старый капитал исчезает, капиталист давно истратил его первоначальную стоимость в процессе своего потребления. Если он тем не менее продолжает по-прежнему владеть капиталом, то ясно, что этот капитал представляет собой результат прибавочного труда рабочих — капитализированную прибавочную стоимость.

Отделение рабочего от средств производства является исходным пунктом капиталистического способа производства, постоянно вновь воспроизводится и увековечивается в процессе капиталистического воспроизводства. «Рабочий постоянно выходит из этого процесса в том же виде, в каком он вступил в него: как личный источник богатства, но лишенный всяких средств, для того чтобы осуществить это богатство для самого себя»<ref>''Там же'', стр. 644–645.</ref>. Рабочий воспроизводится как наемный рабочий. Это необходимый результат и вместе с тем необходимое условие капиталистического воспроизводства. Само индивидуальное потребление рабочего класса превращается в один из моментов процесса воспроизводства капитала. «Это — ''производство и воспроизводство необходимейшего для капиталиста средства производства самого рабочего''»<ref>''Маркс'' «Капитал». Т. I, стр. 647. Иных взглядов на сей счет придерживается Карл Реннер. Живописуя умилительную картину «мирного врастания капитализма в социализм», достойный теоретик австромарксизма не останавливается перед небольшими передержками. «Рабочий как глава своего потребительского домашнего хозяйства является собственником, руководителем предприятия; ''он владелец денег и производит закупки'': в меньшем масштабе по сравнению с владельцем производственного предприятия, но, тем не менее, в этой роли на равных правах и в одинаковой функции с ним». Из этой идиллии делается тот «оригинальный» вывод, что потребительская кооперация при капитализме совершенно безболезненно и бескровно «социализирует капитал». Ср. Dr Karl Renner, Staatskanzler a. D., Wege der Verwirklichung, 1928.</ref>.

В самом деле, ведь если перед вами с одной стороны — миллиардер-собственник, а с другой стороны — рабочий, вся собственность которого исчерпывается его рабочей силой, то здесь разница чисто количественная, как уверяют софисты буржуазной апологетики: один владеет собственностью «в большем масштабе», другой — «в меньшем масштабе». Все к лучшему в этом лучшем из миров. Замена Маркса вульгарной экономией уже давно стала знаменем II интернационала.

Рабочий стал в такой же степени принадлежностью капитала, как и мертвый инструмент. «Римский раб был прикован цепями, наемный рабочий привязан невидимыми нитями к своему собственнику. Иллюзия его независимости поддерживается постоянной переменой индивидуальных хозяев-нанимателей и… юридической фикцией договора»<ref>''Там же'', стр. 648.</ref>.

Уже процесс простого воспроизводства капитала означает не только воспроизводство ''товаров'', но и воспроизводство ''самого капиталистического отношения''. Еще в своих работах сороковых годов Маркс показал, что люди в процессе производства своей материальной жизни производят не только определенные продукты труда, но и те общественные отношения, при которых производятся эти продукты труда<ref>См., например, «Нищету философии», письмо к Анненкову, «Наемный труд и капитал».</ref>. В «Капитале» Маркс с железной логикой вскрывает особенности процесса капиталистического воспроизводства, который воспроизводит и увековечивает условия эксплуатации рабочего, постоянно воспроизводя отделение рабочей силы от условий труда. «Он постоянно принуждает рабочего продавать свою рабочую силу, чтобы жить, и постоянно дает капиталисту возможность покупать ее, чтобы обогащаться. Теперь уже не простой случай противопоставляет на товарном рынке капиталиста и рабочего как покупателя и продавца. Двойная мельница самого процесса постоянно отбрасывает последнего как продавца своей рабочей силы обратно на товарный рынок и постоянно превращает его собственный продукт в покупательное средство в руках первого. На деле рабочий принадлежит капиталу еще раньше, чем он продал себя капиталисту. Его экономическая неволя (Hörigkeit) одновременно и опосредствуется и маскируется периодическим возобновлением его самопродажи, переменою его индивидуальных хозяев — нанимателей и колебаниями рыночных цен его труда»<ref>''Маркс'' «Капитал». Т. I, стр. 653.</ref>.

Таким образом, анализ капиталистического воспроизводства окончательно разоблачает легенду насчет «равноправных» товаровладельцев, каковыми, будто бы, являются капиталист и рабочий. Иллюзия «свободной» и «равноправной» сделки между ними окончательно рушится. Экономическая несвобода, экономическое рабство наемного рабочего скрывается и затушевывается как раз тем актом купли-продажи рабочей силы, который на деле опосредствует отношение наемного рабства. Таким образом, вводный акт капиталистического производства, этот «истинный эдем прирожденных прав человека», предстает в своем истинном свете.

Дальнейший анализ Маркса, посвященный расширенному воспроизводству, имеет кардинальное значение для вскрытия действительной судьбы «равенства обмена» при капитализме. От простого воспроизводства воспроизводство капитала в расширяющемся масштабе отличается рядом новых черт. Оно представляет собой накопление капитала, т. е. превращение известной части прибавочной стоимости в капитал. Новый капитал представляет собой с самого начала не что иное, как капитализированную прибавочную стоимость. Его источником с самого начала является дань, вырываемая классом капиталистов у рабочего класса. В нем нет и никогда не было ни одного атома стоимости, который бы возник не из неоплаченного труда рабочего класса. «Собственность на ''прошлый'' неоплаченный труд выступает теперь единственным условием присвоения в растущем масштабе живого неоплаченного труда в ''настоящем''. Чем больше накопил капиталист раньше, тем больше он может накоплять теперь»<ref>''Маркс'' «Капитал». Т. I, стр. 659.</ref>.

Если раньше в качестве обманчивой видимости фигурировал «обмен эквивалентов», обмен плодов труда участников сделки, то теперь эта видимость исчезает. ''Капиталистическое присвоение'' предстает во своей наготе.

Маркс раскрывает содержание закона капиталистического присвоения и взаимоотношение этого закона с законом товарного производства и обмена. При этом обнаруживается, что закон капиталистического присвоения не только не означает нарушения законов товарного производства, но является, напротив, их продуктом и дальнейшим развитием. Этот анализ Маркса чрезвычайно важен для полного раскрытия содержания того «обмена эквивалентов», которым маскируется отношение капиталистической эксплуатации.

Прибавочная стоимость, выказанная первоначальным капиталом, является результатом покупки рабочей силы, совершенной в соответствии с законами товарного обращения. Более того, каждая единичная сделка покупки рабочей силы капиталистом, предшествующая капиталистическому производству, совершается по законам товарного обмена в том смысле, что капиталист всегда покупает рабочую силу, а рабочий ее всегда продает. Но это свидетельствует лишь о том, что «''закон присвоения'' или ''закон частной собственности, покоящийся на товарном производстве и товарном обращении'', открыто переходит благодаря своей ''собственной, внутренней, неустранимой диалектики в свою прямую противоположность''»<ref>''Там же'', стр. 660.</ref>.

И вслед за тем Маркс исключительно ярко характеризует эту диалектику развития: «Обмен эквивалентов, который выступал как первоначальная операция, обернулся таким образом, что обмен происходит лишь ''по видимости, благодаря тому, что'', во-первых, часть капитала, вмененная на рабочую силу, сама есть лишь часть ''продукта чужого труда, присвоенного без эквивалента'', и, во-вторых, — она должна быть не только возмещена создавшим ее рабочим, но возмещена с новым добавлением. ''Отношение обмена между капиталистом и рабочим'' становится, таким образом, ''только видимостью, принадлежащей к процессу обращения, только формой'', которая чужда самому содержанию и лишь придает ему обманчивую внешность (mystificiert). Постоянная покупка и продажа рабочей силы есть форма. Содержание же заключается в том, что капиталист часть уже овеществленного чужого труда, беспрестанно присваиваемого им без эквивалента, снова и снова обменивает на большее количество живого чужого труда»<ref>''Маркс'' «Капитал». Т. I, стр. 660.</ref>.

Первоначально собственность была основана на своем труде. На рынке противостояли друг другу лишь равноправные товаровладельцы. Теперь собственность означает для капиталиста право на неоплаченный чужой труд. Для рабочего же она означает невозможность присвоения своего собственного продукта. «Отделение собственности от труда становится необходимым последствием того закона, исходным пунктом которого было, по-видимому, не тождество»<ref>''Там же''.</ref>.

Если на первый взгляд кажется, что капиталистическое присвоение «попирает ногами» законы товарного производства, то на самом деле оно возникает не из нарушения этих законов, а, напротив, из их точного применения. Закон обмена обусловливает лишь равенство меновых стоимостей товаров, которые обмениваются друг на друга. Их потребительные стоимости различны. Но потребительная стоимость товара — рабочая сила — обладает той особенностью, что в результате потребления этого товара создается новая стоимость.

Первоначальное превращение денег в капитал совершается по законам товарного производства. Тем не менее в результате капиталистического производства оказывается, что продукт труда принадлежит не рабочему, а капиталисту, что труд рабочего произвел не только возмещение стоимости его рабочей силы, но и прибавочную стоимость, попадающую в карман капиталиста, что рабочий в итоге остается тем же неимущим владельцем свободных рабочих рук, каким он был до начала всего процесса.

«Сказать, что появление наемного труда фальсифицирует товарное производство — значит сказать, что для того, чтобы товарное производство осталось нефальсифицированным, оно не должно развиваться. В той самой мере, в какой товарное производство по своим собственным имманентным законам развивается в производство капиталистическое, в той же самой мере законы собственности товарного производства превращаются в законы капиталистического присвоения»<ref>''Там же'', стр. 664.</ref>.

В одной из рукописей «Капитала» Маркс подробно разбирает вопрос о взаимосвязи капиталистического и простого товарного производства, рассматривает ''товар как продукт капитала''. Товар является исходным пунктом при анализе капиталистического способа производства, с другой стороны, он выступает как продукт капитала. Такой ход изложения соответствует также историческому развитию капитала, который возникает на базе простого товарного производства и ведет, затем, к превращению его в капиталистическое. Маркс намечает ''три'' пункта для разработки.

Во-первых, только капиталистическое производство делает товар всеобщей формой продукта. Во-вторых, при капитализме товаром становится и рабочая сила человека. В-третьих, «капиталистическое производство устраняет базис товарного производства, обособленное, независимое производство и обмен товаровладельцев или обмен эквивалентов. Обмен капитала и рабочей силы становится формальным»<ref>«Архив Маркса и Энгельса». Т. II (VII), стр. 185.</ref>.

''Формальный характер'' меновой сделки между капиталистом и рабочим был впервые раскрыт и обоснован Марксом. Именно это открытие, являющееся естественным следствием всего марксова исследования капиталистического способа производства, послужило прочной основой для разоблачения буржуазной легенды о «равенстве» капиталиста и рабочего.

«Понадобились века для того, чтобы «свободный» рабочий в результате развития капиталистического способа производства ''добровольно'' согласился, т. е. был ''общественно'' вынужден к тому, чтобы продавать за цену средств привычного существования ''все активное время своей жизни'', даже самую свою работоспособность, — продавать свое первородство за блюдо чечевичной похлебки»<ref>''Маркс'' «Капитал». Т. I, стр. 308.</ref>. Маркс исследовал не только функционирование уже сложившегося, так сказать, «готового», капитализма, но и ''возникновение этого строя''. В своем анализе ''первоначального накопления'' он разрушает дотла распространенные либеральные легенды и показывает действительный исторический процесс, в котором капитал рождается, «источает кровь и грязь из всех своих пор, с головы до пят»<ref>''Там же'', стр. 862.</ref>. Этот процесс менее всего похож на идиллию. Железом и кровью создаются исторические условия для господства капитала. Ничем не ограниченное насилие играет роль повивальной бабки при рождении капитализма, причем это насилие направляется против народных масс, которые тысячами различных способов превращаются в трудящихся бедняков», этот шедевр современной истории. Путем всевозможных форм грабежа и насилия происходит отделение производителя от средств производства. Не более привлекательными методами происходит накопление богатства в руках немногих. Так создаются исторические предпосылки, для того чтобы рабочий и капиталист могли встречаться на рынке и заключать между собой ту сделку обмена, которая превозносится апологетами капитализма как неопровержимое доказательство, «равенства» между ними.

«Исходным пунктом развития, создавшего как наемного рабочего, так и капиталиста, было ''рабство (Knechtschaft)'' рабочего. Развитие это состояло в ''смене формы этого порабощения'', в превращении феодальной эксплуатации в капиталистическую»<ref>''Там же'', стр. 814.</ref>.

Исследование Маркса показывает, что «только та ''форма'', в которой этот прибавочный труд выжимается из непосредственного производителя, из рабочего, отличает экономические формации общества, например, общество рабства от общества наемного труда»<ref>''Там же'', стр. 250.</ref>. Система наемного труда является ничем иным, как системой наемного рабства. Однако необходимо иметь в виду, что форма существенна. Форма. наемного труда создает совершенно иные перспективы исторического развития чем, скажем, форма античного рабства. Историческая миссия капитализма весьма существенно отличается от исторической миссии не только рабовладельческого, но и феодального строя. Капитализм выковывает класс-титан, берущий в свои руки дело освобождения человечества от всяких форм рабства, от всех форм эксплуатации человека человеком<ref>Маркс прекрасно показывает, как форма наемного труда и заработной платы создает тип рабочего, совершенно отличный от типа раба, и делает его способным к совершению другой исторической роли». См. «Архив Маркса и Энгельса». Т. II (VII), стр. 113–119.</ref>.

Анализ процесса капиталистического производства как процесса производства прибавочной стоимости, данный Марксом, служит основой для ''полного и окончательного'' разоблачения буржуазных представлений о равенстве. Марксов анализ товара, денег, капитала, прибавочной стоимости полностью раскрыл истинный характер буржуазного пониманий равенства. Маркс показал, что буржуазная идея равенства, как и все прочие «вечные и незыблемые» истины, есть не что иное, как слепок с отношений товарного производства. Этот слепок отображает лишь поверхностную видимость этих отношений. Но за видимостью, за внешней формой проявления скрывается в корне отличная сущность. Внутренняя сущность отношений была вскрыта Марксом, который вместе с тем показал, почему эта сущность проявляется в данных внешних формах.

Маркс обнажил реальное основание буржуазного истолкования равенства. Он показал, что корни этой идеи лежат в отношениях того способа производства, при котором на базе закона обмена эквивалентов создает величайшее неравенство, какое когда-либо существовало в истории человеческого общества; на основе «равенства обмена» вырывается глубочайшая пропасть между классами; путем обманчивой видимости сделки «равноправных товаровладельцев» осуществляется никогда ранее невиданный размах эксплуатации человека человеком.

Если лозунг формального равенства выдвигается буржуазией для обмана масс, для сокрытия действительного вопиющего социального неравенства, то есть одна область, где капитал действительно стремится к равенству. Эта область — эксплуатация рабочего класса, выжимание прибавочной стоимости из пролетариата, превращение пролетарского пота и крови в звонкую монету капиталистической прибыли.

«''Равенство в эксплуатации рабочей силы — первое право человека для капитала''»<ref>''Маркс'' «Капитал». Т. I, стр. 331.</ref>, — замечает Маркс саркастически при изложении поучительной борьбы вокруг рабочего дня. Условия эксплуатации рабочих для различных капиталистов должны быть одинаковы. Душа капиталиста в этом отношении изнывает по равенству. Это стремление к равенству в условиях эксплуатации нередко облегчало распространение рабочего законодательства на всю промышленность, когда рабочим удавалось предварительно пробить брешь в каком-либо одном пункте. «Так как капитал по своей природе ''левеллер'', т. е, требует как своего прирожденного права человека ''равенства'' условий эксплуатации труда во всех отраслях производства, то законодательное . ограничение детского труда в одной отрасли промышленности становится причиной его ограничения в других отраслях»<ref>''Там же'', стр. 447.</ref>.

Но не только в условиях ''непосредственной'' эксплуатации капитал стремится осуществить равенство. Конкуренция капиталов стремится осуществить равенство также и в деле ''распределения'' высосанной из рабочих прибавочной стоимости между отдельными капиталистами. В III томе «Капитала» при анализе процесса уравнения нормы прибыв Маркс подробно описывает этот «капиталистический коммунизм», при котором отдельные капиталисты — эти «братья-враги» — выступают как бы участниками акционерного общества, как бы пайщиками, владеющими определенными долями совокупного общественного капитала.

Таким образом «равенство обмена» перерастает в капиталистических условиях в равенство эксплуатации и равенство дележа добычи. Этим завершен круг.