Редактирование: Борилин И. Политическая экономия либерального социалиста (раздел)

== Заключение ==

Пора подвести итоги. В Оппенгеймере в политической экономии мы имеем «оригинальный» тип «марксистского» буржуа. «Оригинальность» состоит в том, что Оппенгеймер, называющей себя «марксистом», ''в основном и главном'' ни «грана» общего с марксизмом не имеет. «Марксизм» ему нужен для того, чтобы «уничтожить» систему марксизма.

До Оппенгеймера последователи Маркса только «апологетически» истолковывали Маркса. Только он один «продолжает» «строить» на заложенном Марксом фундаменте. При этом Оппенгеймер клянется в верности Марксу в следующих семи пунктах<ref>Там же.</ref>: 1) он стоит на почве научного социализма, 2) он придерживается материалистического понимания истории, 3) он строит при помощи метода Маркса, 4) он дает строго объективистическую теорию ценности, 5) он имеет общее с Марксом понимание прибавочной ценности, 6) подобно Марксу, он понимает общественную сущность капитала, и 7) он разделяет взгляд Маркса в вопросе о происхождении капитализма. «Справедливость претензий» Оппенгеймера обнаруживается с очевидной наглядностью при попытке сравнения этой «словесной» клятвы с действительным положением вещей.

1) Оппенгеймер является типичным представителем утопизма. Как всякий утопист, он имеет неосуществимую «idee fixe» в голове. Как всякий утопист, он верит во «всеисцеляемость» своей «идеи». Как всякий утопист, он озлобляется, когда видит, что жизнь опрокидывает его «идеи».

2) Оппенгеймер заменяет «продукционистическое» воззрение Маркса «социально-экономическим» воззрением на историю. Учение Маркса о зависимости исторического развития от развития производительных материальных сил Оппенгеймер заменяет учением о роли «насилия» в истории. Материалистическое понимание истории он превращает в… дюринговщину.

3) Придерживаясь метода Маркса на словах, Оппенгеймер не придерживается его в действительности. Его метод достаточно характеризуется глубоко-неисторическим содержанием всего учения о капитализме, анти-общественным пониманием существа ценности, широким использованием робинзонад, в которых, в отличие от робинзонад классической школы, испаряются все отличительные черты современного строя.

4) «Объективистическая» теория ценности, возвещенная Оппенгеймером, глубоко эклектична в своей основе. Она так же не может объяснить причины ценности, как, и определить высоту «статической цены». Она запутывается в неисчислимом количестве противоречий. Она выдает «свидетельство о бедности» всем попыткам аргументами от «полной индукции» опровергнуть Марксову теорию ценности.

5) В понимании прибавочной ценности Оппенгеймер стоит на диаметрально противоположной марксизму позиции. Марксизм выводит прибавочную ценность из анализа сущности капиталистического производства. Оппенгеймер ищет ее причины в случайной игре исторических сил в общественном распределении. Прибавочная ценность есть sine qua non современного общества, говорит марксизм. Прибавочная ценность — случайный атрибут современного общества, говорит Оппенгеймер.

6) Оппенгеймеру совершенно чуждо правильное представление об общественной сущности капитала и капиталистической монополии. Он превращает капитал в «персонификацию силы», нарушающей законы обмена, на котором основано товарно-капиталистическое хозяйство. Объяснение капиталистической монополии он видит в примитивном насилии одного класса над другим.

7) Оппенгеймер объявляет о согласии Маркса с его теорией происхождения капитализма. Но это ему удается только потому, что он примиряет Маркса и Дюринга. А это, в свою очередь, необходимо для доказательства его тезиса, что капитализм не есть нормальная фаза общественного развития, а историческое недоразумение.

Таков Оппенгеймер.

Оппенгеймер использовал «марксизм» в последние годы для доказательства германской социал-демократии гибельности того пути, по которому продолжительное время идет рабочий класс. Мировая война, революция в России и в Германии еще более убедили нашего «марксиста» в правоте его взглядов. «То, что я ожидал со страхом долгие годы и считал неизбежным, если мой голос не захотят услышать, — говорит Оппенгеймер в 1918 г., — совершилось, но еще в более ужасной, безумной и кровавой форме, чем я мог предполагать. Рабочий класс добился политической власти, сначала в России, а затем и в нашей, кровоточащей из тысячи ран Германии — и не знает, что делать с этой властью… Большевизм осуществляет на основе Марксова — увы! — ложно понятого научного авторитета, свои «сумасшедшие эксперименты» (я цитирую никого другого, как самого Каутского, прибавляет Оппенгеймер), и Россия корчится в последних судорогах на смертном ложе. А что еще может этот, на мнимой науке основанный, социализм сделать в Германии, — на это с трепетом направляется наш взор…»

«Либеральный социалист от марксизма» трепещет при мысли, что его родина будет ввергнута в «пасть большевистского террора». «Марксистский буржуа в теории» — в ужасе перед совершающимся на практике кровавым осуществлением Марксова предсказания о крахе капиталистического общества…