Редактирование: Берковский Б. И. Очерки по марксистской теории денег (раздел)

== Теория денег Рикардо ==

Как это ни странно, в русской оригинальной литературе до сего времени появилась только одна специальная работа, посвященная теории денег Рикардо. Эта работа вышла еще в 1871 году и принадлежит она И. Патлаевскому («Теория денежного обращения Рикардо и его последователей»).

Автор ее незнаком с работами Маркса, работа лишена марксистского метода и поэтому не может нас удовлетворить.

Что же касается общих работ о Рикардо (Н. И. Зибер — «Рикардо и Маркс», И. И. Рубин — «История экономической мысли», В. Р. Чернышев — «Рикардо и Маркс», И. Розенберг — «Теория стоимости у Рикардо и Маркса» и др.), то они выясняют место и значение Д. Рикардо в развитии политической экономии вообще, обходя почти вовсе вопросы теории денег Рикардо.

И специальные работы по теории денег уделяют Рикардо внимание, значительно меньше того, которое он, по нашему мнению, заслуживает.

Интерес, проявляемый в настоящее время к классикам, в особенности к Рикардо, побуждает нас посвятить в данной работе ему отдельный очерк.

Мы отдаем себе отчет в трудности уложить в один небольшой очерк хотя бы основные положения теории Рикардо и их критическое освещение. Трудность эта усугубляется еще тем, что хотя Рикардо много писал и говорил по вопросу о деньгах, он, к сожалению, не дал связного, систематического изложения своей теории денег, как это сделано им в других областях теоретической экономии. Нам придется, поэтому, предварительно сгруппировать основные положения теории денег Рикардо по известной системе. Так как в литературе сплошь и рядом приписывают Рикардо несвойственные ему взгляды, мы вынуждены настоящий очерк обильно снабдить цитатами, хотя при этом мы и сознаем, что его воспринимаемость несколько понизится.

В работах Рикардо нет обоснованного, подробно развитого взгляда на сущность денег. «Продукты всегда, говорит он, покупаются за продукты, деньги только служат средством, при помощи которого совершается обмен»<ref>''Д. Рикардо''. «Принципы полит. экономии», перевод Чернышева, стр. 176, изд. «Прибой» 1924 г.</ref>. Такая неправильная формулировка сущности денег не мешает, однако, Рикардо ставить вопрос об отдельных функциях денег, в частности, о функции мерила ценности. «Я одного мнения с таким замечательным писателем, как Дестют де Траси, который говорит, что «измерить какую-нибудь вещь, значит сравнить ее с определенным количеством той вещи, которую мы принимаем за масштаб сравнения, за единицу. Следовательно, чтобы измерить известную длину, вес, ценность, необходимо найти сколько в них метров, граммов, франков, одним словом, ''единиц той же категории''. Франк был бы мерилом ценности не для всякого предмета, а только для количеств того металла, из которого сделан франк, если бы франк и предмет, подлежащий измерению, не могли быть оба сравнимы с другой мерой, общей для них обоих. Таковая, по моему мнению, существует, так как оба они являются результатом труда, следовательно, труд есть общая мера, с помощью которого могут быть определены как действительная, так и относительная их ценность»<ref>Там же, стр. 107.</ref>. В этой фразе Рикардо имеется уже зародыш правильного понимания мерила ценности, однако, мы не находим у Рикардо объяснения, почему при наличии имманентного мерила ценностей, каким является труд, необходимо в товарно-капиталистическом обществе внешнее, вещное мерило ценностей — деньги.

Рикардо понимает, что товар, служащий деньгами, не является идеальным мерилом ценности. «Так как товары меняются в относительной ценности, то желательно было бы иметь, говорит он, способ для определения того, какие товары поднялись и какие понизились в действительной ценности. Это возможно сделать только сравнением каждого из них с каким-нибудь неизменным масштабом ценности, который не подвергался бы сам ни одному из тех колебаний, каким подвержены другие товары. Такую меру невозможно иметь, потому что нет товара, ценность которого не подвергалась тем же изменениям, как и вещи, ценность которых должна быть измерена, т. е. нет ни одного товара, который не требовал бы то больше, то меньше труда для своего производства<ref>Там же, стр. 90.</ref>.

Тем не менее драгоценные металлы были выдвинуты оборотом для выполнения функций денег, так как «хотя они несомненно представляют изменчивую меру ценности, но нет вероятно товара, подверженного меньшим изменениям. Это и другие преимущества, которыми обладают драгоценные металлы, как то: плотность, ковкость, делимость и многие другие обеспечили за ними, по справедливости, предпочтение в качестве денежного масштаба в цивилизованных странах»<ref>Там же, стр. 125.</ref>.

Чем же определяется ценность металлов?

По этому вопросу мы находим у Рикардо следующий недвусмысленный ответ: «Ценность золота и серебра, точно так же, как и ценность всех других товаров, определяется количеством труда, необходимого для их производства и доставки на рынок. Золото почти в 15 раз дороже серебра не потому, что на него существует больший спрос, не потому что предложение серебра в 15 раз больше, чем предложение золота, но потому, что на производство определенного количества золота требуется в 15 раз больше труда, чем на производство серебра»<ref>''Д. Рикардо'', собр. соч. т. I. Начала полит. экономии, перев. Н. Рязанова, стр. 238, издание 1910 г.</ref>.

Так как мы придаем выяснению взгляда Рикардо на ценность драгоценных металлов особое значение, мы Позволим себе привесть еще несколько выдержек.

<blockquote>«Ценность золота и серебра, говорит Рикардо в другом месте, подвержена без сомнения колебаниям вследствие открытия новых более богатых рудников, но такие открытия редки, и их действие, хотя и могущественное, ограничено периодами сравнительно короткой продолжительности»<ref>Принципы полит. экономии, перев. Чернышева, стр. 73.</ref>.
</blockquote>
<blockquote>И дальше: «Если я нашел, что унция золота будет обмениваться на меньшее количество перечисленных выше товаров и многих других, если сверх того я нашел, что вследствие открытия новых ''и более богатых'' рудников или вследствие применения с большой выгодой машин можно получить данное количество золота с меньшим количеством труда, я вправе буду сказать, что причиной изменения ценности относительно других товаров была бы большая легкость его производства или уменьшение количества труда, необходимого для его добычи»<ref>Там же, стр. 75.</ref>.
</blockquote>
<blockquote>«Как и при всяких других товарах, возможны усовершенствования, которые могли бы сократить труд добывания золота, а, следовательно, оно могло бы упасть в ценности по отношению к другим товарам ''только вследствие большой легкости его производства''»<ref>Там же, стр. 91.</ref>.
</blockquote>
<blockquote>«Золото и серебро, подобно другим товарам, имеют внутреннюю ценность, которая не носит произвольного характера, но зависит от их редкости, от количества затраченного на их добычу труда и от ценности капитала, употребляемого в рудниках на их производство»<ref>''Д. Рикардо''. Памфлеты, стр. 103. Изд. «Московский Рабочий», 1928 г.</ref>.
</blockquote>
Слово «редкость» в этой последней фразе нельзя рассматривать как самостоятельной «количественный» фактор, определяющий непосредственно ценность металлов. Редкость или обилие лишь определяет количество труда, необходимого для добывания единицы золота. «Редкость» золота в этом смысле ничем не отличается от редкости дичи в лесу или рыбы в реке. Когда в лесу дичи и в реке рыбы много, охотнику и рыболову соответственно нужно затратить на ловлю меньшее количество труда, чем в том случае, когда их меньше. Редкость или обилие делают труд менее или более производительным, но ценность товара создается трудом и только трудом. Рикардо, по-видимому, сам осознал, что нельзя ставить редкость в качестве фактора, определяющего ценность наряду с трудом. Этим, вероятно, и объясняется то, что при последующем использовании памфлета «Высокая цена слитков», в качестве главы «Начала полит. экономии», слово «редкость» было им исключено.

Переходя к ценности монеты Рикардо говорит:

«Золото в слитках имеет всегда приблизительно такую же ценность как и золото в монете»<ref>Памфлеты, стр. 106, издание «Московский Рабочий», 1928 г.</ref>. «Никакой спрос на слитки золота, от какой бы причины он не происходил, не может повысить цены этого товара, выраженной в золотой монете… Каков бы ни был спрос на золото в слитках одна унция этого золота не может иметь большей ценности, чем одна унция золота в монете»<ref>Там же, стр. 109.</ref>. Как же Рикардо представлял себе механизм, при посредстве которого ценность монеты уравнивается с ценностью металла. «Если в какой-либо стране, говорит Рикардо, благодаря росту ее богатства и промышленности увеличится число сделок и если при этом останется неизменной ценность металла в слитках и экономия в употреблении денег, то благодаря усиленному употреблению денег подымется их ценность и будет стоять выше слитков… за унцию золота в слитках будут давать в чеканной монете вместо <math display="inline">3</math> ф. <math display="inline">17</math> шилл. <math display="inline">10^1/_2</math> пенсов только <math display="inline">3</math> ф. <math display="inline">15</math> шилл., поэтому всякий, кто отнесет на монетный двор для перечеканки унцию золота может получить прибыль. Однако, длительно такое получение прибыли не может иметь места… скоро будет восстановлено равенство в их ценности»<ref>Там же, стр. 246—247.</ref>.

Особый интерес для нас представляют взгляды Рикардо на количество денег. «Количество денег, которое может быть употребляемо в стране, говорит он, определяется их ценностью; если бы употреблялось одно золото как средство обращения товаров, то количество, которое потребовалось бы для этой цели, было бы в 15 раз меньше того количества серебра, которое потребовалось бы, если бы серебро было единственным средством обращения»<ref>Начала полит. экономии, перев. Рязанова, стр. 238.</ref>.

<blockquote>«Если бы ценность золота удвоилась, то половинное количество его могло бы выполнять ту же службу в обращении, а если бы ценность его уменьшилась, то для выполнения его требовалось бы двойное количество золота»<ref>Начала полит. экономии, перев. Рязанова, стр. 122.</ref>.
</blockquote>
<blockquote>«Если торговля страны возрастает,… то такая страна будет нуждаться в добавочном количестве денег»<ref>Памфлеты, стр. 228.</ref>.
</blockquote>
<blockquote>«Количество металла, употребляемого в качестве денег для совершения платежей в какой-нибудь стране, пользующейся металлическими деньгами,… зависит от трех обстоятельств: во-первых, от ценности металла, во-вторых, от суммы или от ценности подлежащих совершению платежей и в-третьих, от степени экономии, реализуемой при совершении этих платежей»<ref>Памфлеты, стр. 246.</ref>.
</blockquote>
Когда правительство начинает портить монету, то есть изменять масштаб цен путем сохранения прежнего наименования за монетой с меньшим содержанием металла, ценность монеты по мнению Рикардо соответственно понизится. Это понижение ценности монеты проявится в повышении цен товаров. «Пропорционально степени порчи монеты цена всякого товара, на который монета обменивается, не исключая золотых и серебряных слитков, номинально повышается»<ref>Памфлеты, стр. 116.</ref>. Но такое явление не всегда будет иметь место. «Монета, читаем мы далее, не содержит в себе теперь такого же количества, какое она содержала в царствование короля Вильгельма. Но эта порча монеты не оказала, однако, в период предшествовавший 1798 г. такого же действия, какое она произвела в предыдущем случае»<ref>Памфлеты, стр. 116.</ref>. Наши серебряные монеты идут теперь по ценности выше ценности содержащегося в них металла, так как несмотря на прибыль, получаемую фальшивомонетчиками, количество серебряных денег еще не достигло такого изобилия, которое могло бы отразиться на их ценности»<ref>Там же, стр. 124.</ref>. «Путем ограничения количества, стертая монета может обращаться по ценности, которую она имела бы, если бы обладала законным весом и пробой, а не по той ценности, которую она действительно содержит»<ref>Начала политич. экономии, перевод Рязанова, стр. 239.</ref>.

Почему же в одном случае порча монеты сопровождалась падением ценности денег, а в другом случае нет? Ответ, который дает на этот вопрос Рикардо, совершенно правилен. В первом случае порча монет сопровождалась обильным выпуском их в обращение, они не являлись в обороте заместителями, представителями полноценной монеты. Во втором же случае чеканка серебряных монет была закрыта, выпуск монет и их платежная сила ограничены и серебряная монета превратилась в символ золотой, поэтому и ее ценность в обращении не определялась ценностью металла, в ней заключенного.

Таким образом, при закрытой чеканке ценность монеты может быть, по Рикардо, выше ценности металла, в ней заключенного, при том условии, если количество монет с пониженным металлическим содержанием, выпущенных в обращение, не будет в изобилии, т. е. по-видимому не будет превышать количества потребных для оборота полноценных монет.

Порча монеты, доведенная до своего логического конца, привела к появлению бумажных денег. Теория денег должна ответить на вопрос о функциях и ценности бумажных денег.

<blockquote>«Бумажное обращение какой-либо страны, говорит Рикардо, представляет ценность определенного количества золотых слитков… действительное количество золота, представляемое деньгами при одинаковых условиях торговли и платежей неизменно остается тем же самым»<ref>Памфлеты, стр. 213.</ref>.
</blockquote>
<blockquote>«Наши бумажные деньги необходимо ограничиваются пределами одного только нашего обращения. Всякое увеличение их количества понижает их ценность ниже ценности золотых и серебряных слитков, а также ниже ценности денег других стран»<ref>Там же, стр. 122.</ref>. «Когда мы говорим, что цена золота высока, то мы ошибаемся: изменилась ценность бумажных денег, а не золота»<ref>Там же, стр. 123.</ref>.
</blockquote>
Таким образом, по мнению Рикардо, бумажные деньги не имеют самостоятельной ценности, они являются знаками ценности золота, ими замещаемого в обращении.

Выполняют ли бумажные деньги функцию мерила ценности? Этот вопрос ставит себе сам Рикардо в следующих выражениях: «Мне необходимо будет показать, каково то постоянное мерило ценности, представителем которого должны являться бумажные деньги, так как определить их нормальное состояние возможно только путем сравнения с этим постоянным мерилом ценности»<ref>Там же, стр. 112.</ref>.

Из целого ряда мест в сочинениях Рикардо можно сделать тот бесспорный вывод, что при бумажно-денежном обращении Рикардо считал, что мерилом ценности остается металл.

<blockquote>«Не существует способа, при помощи которого можно было бы поддерживать ценность денег на абсолютно устойчивом уровне, ибо она всегда будет испытывать те же колебания, которые испытывает ценность того товара, который мы приняли за мерило. Поскольку мерилом, лежащим в основе нашего денежного обращения, остаются благородные металлы, постольку деньги неизбежно будут подвергаться тем же колебаниям ценности, что и эти металлы»<ref>Там же, стр. 245.</ref>.
</blockquote>
Насколько Рикардо далек был даже в вопросе о ценности бумажных денег от номинализма, к которому неизбежно скатывается количественная теория, видно из следующего места памфлетов.

<blockquote>«Мысль о денежном обращении без определенной основы была, я полагаю, выдвинута Джемсом Стюартом, но никто еще не мог указать критерия, на основании которого мы были бы в состоянии судить об устойчивости денег, созданных таким путем… Правда, говорилось, что мы должны судить о ценности денег по их отношению не к отдельному товару, а ко всей массе их. Если бы даже согласиться — хотя это невозможно — с предположением, что эмитенты бумажных денег захотели бы регулировать их количество на основе этого критерия, то у них не было бы способа для осуществления этого…, невозможно установить, возросла ли ценность какого-нибудь товара или уменьшилась ценность другого… Предположение о возможности практического применения этого критерия вытекает из непонимания разницы между ценой и ценностью. Цена товара есть его меновая ценность, выраженная только в деньгах. Ценность (относительная Б. Б.) товара измеряется количеством всех прочих вещей, на которые он обменивается. Цена товара может подниматься одновременно с понижением его ценности, и наоборот. Нет ничего легче, как установить изменение цен и нет ничего труднее, как установить изменение ценности…

Сторонники абстрактного (т. е. номинального, не связанного с металлом Б. Б.) орудия обращения вместо того, чтобы приписать хотя бы отчасти это повышение (цен Б. Б.) падению ценности бумажных денег, постоянно находили другие благовидные причины изменения цен… Аргументация, действительно, надежная, ибо она не может быть опровергнута. Если два товара изменяются в своей относительной ценности, то невозможно с достоверностью сказать, поднялся ли один из них или упал другой, так что если мы примем денежную систему без лежащего в ее основе мерила, то нет такого предела обесценения, до которого деньги не могли бы упасть. Обесценение не может быть доказано, ибо всегда можно утверждать что не деньги упали, а товары поднялись в цене»<ref>Памфлеты, стр. 249—251.</ref>.
</blockquote>
Взгляды Рикардо на банкноту характеризуются следующими цитатами: «Банкнота имеет не более внутренней ценности, чем тот клочок бумаги, на котором она отпечатана»<ref>Памфлеты, стр. 212.</ref>. «Банк заменяет наиболее дорогостоящие средства обращения не имеющими никакой ценности и дает нам возможность превратить драгоценные металлы в капитал, который приносит доход»<ref>Памфлеты, стр. 105.</ref>. Банк может продолжать выпуск своих банкнот, а металл может с выгодой вывозиться из страны пока банкноты остаются разменными на металл, так как банк никогда не мог бы выпустить банкнот более, чем на ценность монеты, которая обращалась бы в стране, при отсутствии банка. Если бы банк пытался превзойти это количество, то излишек банкнот немедленно возвратился бы к нему для размена на металл»<ref>Памфлеты, стр. 107.</ref>.

При восстановлении размена банкнот на металл «количество средств обращения было бы приспособлено к потребности торговли с наибольшей точностью и если бы банк оказался столь неосторожным, что переполнил бы банкнотами обращение, то средство противодействия этому, находящееся в руках публики, быстро показало бы ему его ошибку. Средства обращения не подвергались бы никогда порче и обладали бы столь же неизменной ценностью, как само золото»<ref>Памфлеты, стр. 159.</ref>.

<blockquote>«Освободив банк от платежа монетой, парламент дал директорам банка возможность произвольно увеличивать или уменьшать количество и сумму банкнот, и так как существовавший прежде тормоз против лишних выпусков был вследствие этого устранен, то директоры банка приобрели власть увеличивать, и уменьшать ценность бумажных денег»<ref>Памфлеты, стр. 119.</ref>. «Так как в настоящее время парламентским актом уничтожены все препятствия к новым эмиссиям со стороны банка, который освобожден от размена своих банкнот на монету, то опасения за благополучие своего учреждения не заставляют больше банк ограничивать количество своих банкнот той суммой, при которой они сохраняли бы ценность представляемой ими монеты»<ref>Памфлеты, стр. 121.</ref>.
</blockquote>
Рикардо отдает себе отчет в том, что не всякое увеличение количества неразменных банкнот в обращении влечет за собою увеличение денежной массы, так как часть банкнот идет на замещение уходящей из обращения металлической монеты. «Увеличение количества мелких банкнот, таким образом, в конце концов оказывается заменой одних средств обращения другими (металлических — бумажными), и оно не будет вызывать тех же последствий, как действительное и постоянное увеличение средств обращения»<ref>Памфлеты, стр. 149.</ref>. На ценность банкноты влияет только излишек банкнот, выпущенных сверх того количества, которое выпущено в замену одноименной металлической монеты, потребной при данных условиях для обращения. «Если бы банк был освобожден от размена банкнот и вся монета оказалась вывезенною, то всякий излишек банкнот уменьшал бы ценность средств обращения пропорционально этому излишку»<ref>Памфлеты, стр. 141.</ref>.

Рикардо понимает разницу между выпуском неразменных банкнот в порядке обычных учетно-ссудных операций банка и в порядке ссуды их правительству, превращающему банкноты в бумажные деньги.

<blockquote>«Если бы ссуды правительству были более ограничены, если бы то же самое количество банкнот было выпущено в публику посредством учета, то по всей вероятности, директоры банка могли бы продолжать свои платежи, пока не улеглась бы тревога. Так как должники банка были бы обязаны уплатить свои долги по истечении шестидесяти дней, то директоры имели бы в это время возможность, если бы это оказалось необходимым, извлечь свои банкноты из обращения»<ref>Памфлеты, стр. 137.</ref>.
</blockquote>
Какой же критерий должен быть принят банком за основу его эмиссионной политики при выпуске в обращение неразменных банкнот? Рикардо великолепно выясняет недостаточность проверки качества торговых векселей, учитываемых банком, и рекомендует иной критерий — наблюдение за состоянием ценности золота и интервалютного курса. «Отказ учитывать какие-либо векселя, кроме тех, которые основаны на сделках bona fide имел бы весьма мало значения для ограничения обращения, так как если бы даже директоры банка имели возможность распознавать такие векселя, которые никоим образом нельзя допустить к учету, в обращение все же могло бы поступить количество бумажных денег (неразменных банкнот Б. Б.), превышающее если не потребность торговли, то то количество, которое могло бы остаться в обращении, не подвергаясь обесценению. Хорошо известно, что одна и та же <math display="inline">1</math> тыс. фунтов может урегулировать 20, bona fide, сделок за один день…, для ликвидации расчетов по каждой из них мог бы быть выписан соответствующий вексель, так что вместо <math display="inline">1</math> тыс. ф., достаточных для урегулирования всех этих сделок, в обращение поступило бы <math display="inline">20</math> тыс. ф.»<ref>Памфлеты, стр. 210.</ref>.

Отметим, наконец, что Рикардо сознавал полную независимость ценности неразменных банкнот от размеров металлического фонда, которым обладает эмиссионный институт. «Обесценение денег может быть вызвано одним только обилием бумажных знаков, как бы ни велики были фонды тех, кто выпускает их»<ref>Памфлеты, стр. 206.</ref>.

После того, как мы изложили систему взглядов Рикардо на ценность разменной и неразменной банкноты, мы постараемся объяснить одну фразу Рикардо, обычно неправильно толкуемую.

<blockquote>«Если бы вместо открытия рудника, читаем мы в памфлете “Высокая цена слитков”, в какой-либо стране был организован банк, подобный Английскому Банку, с правом выпуска своих банкнот в качестве средств обращения, то после большого выпуска их путем ли ссуды торговцам или авансов правительству, что значительно увеличило бы сумму средств обращения, — наступили бы те же самые последствия, как и в случаях открытия рудника. Средства обращения понизились бы в ценности, а ценность товаров пропорционально повысилась бы»<ref>Памфлеты, стр. 105.</ref>.
</blockquote>
Мы уже раньше показали, что под открытием рудника Рикардо всегда понимал открытие более богатого рудника, т. е. такого, который ведет к уменьшению количества труда, необходимого для добычи единицы металла. Увеличению количества обращения золотых монет и понижению их относительной ценности предшествует понижение абсолютной ценности металла. Когда может упасть ценность банкнот в обращении при стабильной ценности металла, на который банкнота выписана? Из всего предыдущего изложения взглядов Рикардо следует, что это может иметь место только при выпуске их в чрезмерном количестве в период прекращения их размена на металл. Так и следует понимать данную анализируемую фразу. Речь идет у Рикардо о банке, подобном Английскому Банку, а памфлет «Высокая цена слитков» был написан в 1809 году, т. е., когда банкноты Английского банка были неразменными. Мы знаем, что, по мнению Рикардо, при разменности банкнот не может иметь место «большой выпуск» и «значительное увеличение суммы средств обращения».

Мы можем этим закончить изложение взглядов Рикардо, что же касается его теории интервалютных курсов, то мы вернемся к ней в специальном очерке, посвященном этой проблеме.

К. Маркс, уделивший в своих работах Рикардо большое внимание, не мог обойти его теорию денег. Анализу и критике теории денег Рикардо Маркс посвятил много блестящих страниц: «К критике политической экономии», «Капитала», и «Теории прибавочной ценности». Особенно беспощадной критике подверг Маркс взгляды Рикардо на сущность и природу денег.

«Рикардо нигде, говорит Маркс, не исследовал сущности денег самих по себе, как он сделал относительно вопросов о меновой ценности, прибыли, ренте и т. д.»<ref>''К. Маркс''. «К критике политической экономии», стр. 157.</ref>.

«Продукты, говорит Рикардо вслед за Сэем, всегда покупаются на продукты или приобретаются за услуги; деньги являются только средством, с помощью которого совершается обмен». «Здесь, читаем мы у Маркса, следовательно, во-первых, товар, в котором имеется противоположность меновой и потребительной ценности, превращается просто в продукт (потребительную ценность), а потому и обмен товаров превращается просто в меновую торговлю продуктами, только потребительными ценностями… Деньги тогда вполне последовательно рассматриваются так же, как простое орудие обмена продуктов, а не как существенная и необходимая форма существования товара, который должен быть представлен в виде меновой ценности — среднего общественного труда. Так как превращением товара только в потребительную ценность (продукт) устраняется сущность меновой ценности, то легко также или, вернее, необходимо также отрицать деньги, как существенную форму товара, которая в процессе метаморфозы является самостоятельной по отношению к первоначальной форме товара»… «Но это ошибочное понимание денег основано у Рикардо на том, что он вообще имеет в виду лишь количественное определение меновой ценности, именно, что она равна определенному количеству рабочего времени, но он забывает качественное определение, что индивидуальный труд должен путем своего отчуждения быть представлен в виде абстрактного, всеобщего общественного труда… К тому, что Рикардо видит в деньгах только средство обращения, мы должны относиться так же, как к тому, что в меновой ценности он видит лишь простую форму, вообще лишь формальное в буржуазном или капиталистическом производстве, поэтому это последнее представляет также для него не специфически определенный способ производства, а способ производства вообще»<ref>''К. Маркс''. «Теории прибавочной ценности», том II, стр. 173—175.</ref>.

Корни непонимания Рикардо сущности и природы денег по мнению Маркса находятся в его недостаточной теории ценности. «Чего Рикардо не исследует, говорит Маркс в третьем томе “Теории прибавочной ценности”, — это особая форма, в которой представлен труд, как единство товаров… Поэтому он не понимает денег. Поэтому у него превращение товаров в деньги является чем-то формальным только, не проникающим далеко вглубь капиталистического производства… Он не понял специфической формы, в которой труд есть элемент ценности, именно, не понял, что отдельный труд должен быть представлен, как абстрактно всеобщий, и в этом виде, как общественный труд. Связи возникновения денег с сущностью ценности и с определением этой ценности рабочим временем он не понял»<ref>''К. Маркс''. «Теории прибавочной ценности», том III, стр. 117—118.</ref>. «Ошибка Рикардо заключается в том, что он исследует только величину ценности, поэтому он интересуется только относительным количеством труда, которое представляют различные товары, которое они содержат в себе, как ценности в воплощенном виде. Но заключенный в них труд должен быть представлен как общественный труд, как отчужденный, индивидуальный труд. В цене это представлено идеально. Реализуется это лишь в продаже. Это превращение всех видов заключенного в товаре труда отдельных индивидуумов в одинаковый общественный труд, который поэтому может быть предоставлен во всех потребительных ценностях, может быть обменен на любую из них: эта качественная сторона дела, которая содержится в выражении меновой ценности, в деньгах, у Рикардо не развита. Это обстоятельство — необходимость представить заключенный в них труд одинаковым общественным трудом, то есть в деньгах — Рикардо упускает из виду»<ref>''К. Маркс''. «Теории прибавочной ценности», том III, стр. 111.</ref>.

Приведенные указания Маркса характеризуют не только ошибки Рикардо в вопросе о сущности денег, но одновременно облегчают понимание взглядов самого Маркса. К ошибкам Рикардо в этой проблеме Маркс многократно возвращается в различной связи, однако, мы не будем больше приводить выписок, интересующимся же этим вопросом рекомендуем обратить внимание на стр. 9, 16 и 44 второго тома, части I «Теории прибавочной ценности», на стр. 15, 49 и 50 первого тома «Капитала» и на письмо Маркса Энгельсу от 22 июня 1867 г.

Мы считаем необходимым подчеркнуть, что в вопросе о сущности денег, их генезисе, Маркс не имеет предшественника. Заслуга выведения необходимости денег из внутренних противоречий товара целиком принадлежит Марксу и только ему. Поэтому совершенно прав И. Розенберг, когда говорит, что «для Рикардо деньги — первые среди равных, такое же благо, как все другие. Они суть и остаются товаром… Роль посредника, которую деньги играют в меновом процессе товаров, имеет лишь практическое значение, при посредстве денег упрощается процесс обмена товара… Между Рикардо и Марксом в относящемся к этому вопросу анализе дистанция огромного размера»<ref>И. Розенберг. «Теория стоимости у Рикардо и Маркса». Изд. «Московский Рабочий», 1924 г., стр. 180—182.</ref>.

Это различное понимание сущности денег Рикардо и Марксом и является основным отличием их теорий денег. Все же прочие расхождения, хотя и имеют существенное значение, но не столь важное, как различное понимание ими сущности денег. Тем не менее мы проанализируем и эти расхождения.

Обычно считают, что в вопросе ценности денег Рикардо придерживался механической количественной теории. Так, напр., проф. Мануйлов говорит: «Рикардо в свое время выдвинул учение, которое носит название количественной теории. Сущность ее заключается в том, что ценность денег, их покупательная сила определяется их количеством и его отношением к той сумме товаров, которые при помощи денег передвигаются в меновом обороте»<ref>А. А. Мануйлов. «Учение о деньгах», изд. 1918 г., стр. 151.</ref>. Нам представляется, что такое толкование взглядов Рикардо ошибочно. Мы привели достаточное количество выдержек из работ Рикардо, из которых было видно, что, во-первых, он признает, что ценность металлических денег при свободной чеканке определяется ценностью металла, из которого они изготовлены, а ценность последнего определяется количеством труда, необходимого для его производства, и, во-вторых, что количество денег, находящихся в обращении, определяется потребностью оборота и зависит от ценности денег.

Для доказательства приверженности Рикардо к наивно-механической количественой теории обычно приводят следующую его фразу: «Если бы в какой-либо из этих стран был открыт золотой рудник, то ценность средств обращения этой страны понизилась бы вследствие увеличения количества поступивших в обращение драгоценных металлов»<ref>Памфлеты, стр. 104.</ref>.

Но в этой фразе, по-видимому, случайно опущены слова «более богатый» после слова «открыт», во всяком случае во всех других местах, когда речь идет об изменении ценности денег, вследствие изменения добычи золота, Рикардо всегда указывает, что расширение добычи золота является следствием падения его трудовой ценности, а не наоборот. Нельзя брать случайную фразу, неудачно сформулированную, и на ее основе приписывать автору взгляды, противоречащие всей системе его взглядов.

Неверны также утверждения экономистов о том, что теория ценности денег Рикардо противоречит его общей теории ценности. Так И. Патлаевский пишет: «Легко заметить, что учение Рикардо о ценности драгоценных металлов является отступлением не только от учения Смитовой школы, но даже от учения самого Рикардо об общих законах ценности. Рикардо говорит сначала, что драгоценные металлы, как и всякий другой товар, имеют самостоятельную естественную ценность, сообразно количеству труда, употребленному на их производство… С другой стороны, по теории Рикардо, драгоценные металлы только и ценны потому, что существует потребность рынка в орудиях обращения, а потому, следовательно, независимо от труда, употребленного на производство металлов, а также независимо от спроса на металлы для подделок и сбережения, ценность их равняется потребностям рынка в данный момент в орудиях обращения» и дальше: «Ее (теорию денег Рикардо Б. Б.) нельзя ввести в общую систему науки политической экономии и приходится иметь две теории ценности — одну для всех товаров, а другую исключительно для денег»<ref>''И. Патлаевский''. «Теория денежного обращения Д. Рикардо и его последователей», стр. 94.</ref>.

Поскольку мы показали, что ценность металлических денег, как и всех других товаров, определяется Рикардо количеством труда, необходимого для их производства, а количество денег в обращении им трактуется, как производный фактор, не приходится говорить о противоречии, в которое якобы впадает Рикардо, конструируя ценность денег, со своей собственной теорией ценности. Ошибки Рикардо надо искать в другой области. Во-первых, он привлекает количественный момент на стороне денег, когда объясняет механизм изменения уровня товарных цен, в связи с изменением в условиях добычи золота. Во-вторых, когда он объясняет практическую невозможность длительного отклонения ценности монеты при свободе чеканки от ценности металла в ней заключенного, он строит самое доказательство на признании теоретической возможности такого отклонения.

Первая ошибка аналогична ошибке Каутского и Бауэра, разобранной нами в очерке «Ценность денег», вторая совпадает с ошибкой проф. Трахтенберга, разобранной нами в очерке «Теория денег проф. Трахтенберга». Поэтому мы не будем повторяться, а отошлем читателя к этим очеркам.

В литературе имеется ряд работ, где признается, что Рикардо не придерживался наивно-механической количественной теории денег в отношении металлических денег, тем не менее в отношении бумажных денег Рикардо якобы придерживался этой теории. Так, напр., проф. Л. Любимов говорит: «Имеется в сущности только один случай объяснения ценности денег, где Рикардо, действительно держится количественной теории. Это случай неразменных бумажных денег»<ref>''Любимов''. «Курс полит. экономии», стр. 174.</ref>.

Мы думаем, что и это утверждение противоречит действительному положению вещей. Можно было бы говорить, что Рикардо стоит на точке зрения количественной теории в вопросе о ценности бумажных денег, если бы он, подобно Гильфердингу, определял ценность бумажных денег, не как символа металлических денег, которых они замещают в обороте, а непосредственно из сопоставления с товарной массой. Мы же видели, что Рикардо стоит на той правильной точке зрения, согласно которой: 1) мерилом ценности при бумажно-денежном обращении остается золото и 2) ценность всей бумажно-денежной массы определяется ценностью массы металлических денег того же наименования, замещаемых ими в обороте.

В этом вопросе Рикардо ближе к Марксу, чем «марксист» Гильфердинг.

Так как наше толкование теории ценности денег Рикардо отличается от общепринятого, мы попытаемся опереться и в этом вопросе на Маркса. Мы постараемся показать, что Маркс видел ошибки Рикардо именно в этой области, которая выше была отграничена нами, и отнюдь не считал его наивным количественником.

«Рикардо, говорит Маркс, определяет ценность золота и серебра так же, как и ценность всех других товаров, количеством рабочего времени овеществленного в них. При помощи их, как товаров с определенной ценностью, измеряется ценность всех других товаров. Следовательно количество орудий обращения определяется ценностью единицы денежной меры, с одной стороны, и суммой меновых ценностей товаров — с другой. Это количество изменяется экономией в способах расплат. Следовательно, так как количество, в котором могут обращаться деньги известной ценности, составляет определенную величину, так как их ценность в сфере обращения проявляется в их количестве, то поэтому простые знаки ценности, будучи выпущены в пропорции, определенной по ценности денег, могут заступить их в обращении, и действительно, обращающиеся деньги находятся в самых совершенных условиях, состоя исключительно из бумаг, которые имеют ту же самую ценность, что и золото, которое они должны представить»<ref>«К критике…», стр. 158—159.</ref>. Эти основные положения теории ценности денег Рикардо, сформулированные Марксом, свидетельствуют о том, что Маркс совершенно справедливо считал: 1) что и в отношении ценности золота и серебра — денежных товаров — Рикардо стоял на точке зрения развитой им общей теории трудовой ценности, 2) что количество орудий обращения Рикардо определял их ценностью, а не наоборот, 3) что бумажные деньги по Рикардо являются знаками золота и их ценность определяется отношением количества выпущенных бумажных денег к количеству потребных золотых монет того же наименования. Во всех этих вопросах Рикардо является прямым предшественником Маркса, а Маркс последователем Рикардо.

Однако, из этого отнюдь не следует, что Маркс некритически полностью воспринял концепцию Рикардо. Маркс взял у Рикардо здоровое ядро его теории ценности денег и полностью отбросил то, что в различных произведениях Рикардо противоречило его собственной исходной точке зрения. В «К критике политической экономии», Маркс блестяще вскрыл эти последующие ошибки Рикардо.

Взгляды, привнесенные извне и чуждые основным положениям теории Рикардо, Маркс излагает следующим образом: «В данный момент масса обращающегося в стране золота определяется простой меновой ценностью обращающихся товаров. Предположим теперь, что сумма этих меновых ценностей уменьшается… или же обратно: допустим, что сумма меновых ценностей увеличивается… Что же сделается в таком случае с данным количеством обращающегося металла? ''Если золото — деньги только потому, что оно обращается, как орудие обращения, если оно принуждено оставаться в обращении…'' тогда количество обращающихся денег, в первом случае, будет выше по отношению к меновой ценности металла, во втором — ниже ее нормального уровня. Следовательно, хотя золото одарено собственной ценностью, но в первом случае оно стало бы знаком металла с более низкой ценностью, чем его собственная, во втором — металла с более высокой ценностью… Поэтому в первом случае цены товаров возросли бы, во втором упали. В обоих случаях движение цен товаров, их возвышение или падение, было бы следствием увеличения или уменьшения массы обращающегося золота выше или ниже уровня, соответствующего его собственной ценности, т. е. нормального количества, которое определяется отношением между его собственной ценностью и ценностью находящихся в обращении товаров»<ref>Там же, стр. 159—160.</ref>.

В этом Марксовом изложении взглядов Рикардо уже кроется и зародыш выяснения ошибок последнего. Мы подчеркнули слова Маркса «если золото — деньги только потому, что оно обращается, как орудие обращения, если оно принуждено оставаться в обращении». Вся концепция Рикардо о возможности отклонения ценности монет от ценности металла построена на молчаливом признании им этого «если», т. е., что золото принуждено оставаться в обращении. Он не понимает роли сокровища как механизма, автоматически приводящего количество денег в обращении в соответствие с потребностью оборота без какого либо колебательного движения рыночной ценности золота при стабильной трудовой его ценности. Ошибка Рикардо состоит, как выясняет Маркс, в том, что он распространил на золото действие механизма товарных цен.

Рикардо считает, что когда в результате повышения потребности товарооборота в деньгах возрастает ценность монеты над ценностью металла в ней заключенного, то при свободе чеканки это будет стимулировать направление золота в слитках на монетный двор для перечеканки. Тем самым предложение денег будет увеличено и ценность их начнет падать. Если все же и после перечеканки наличных золотых запасов ценность монеты будет превышать ценность золота, тогда произойдет перераспределение производительных сил в пользу золотопромышленности. В результате увеличения добычи золота равновесие будет восстановлено и в дальнейшем ценность денег будет соответствовать ценности металла. Ошибочность построения Рикардо сформулирована Марксом следующим образом: «следовало доказать, что цена товаров или ценность золота зависит от количества находящегося в обращении золота. ''Доказательство основывается на допущении того, что должно быть еще доказано, именно, что всякое количество благородного металла, который служит деньгами, в каком бы отношении к своей внутренней ценности он ни находился, должен служить орудием обращения, монетой и, таким образом, знаком ценности для находящихся в обращении товаров, знаком, который должен представлять общую сумму их ценностей''. Иначе говоря, доказательство основывается на абстракции всех других формальных предназначений, которые имеют деньги, кроме формы орудия обращения»<ref>Там же, стр. 161.</ref>.

Теорию Рикардо о колебании ценности монет при стабильной ценности золота Маркс называет ничтожной и от нее решительно отказывается. Тем не менее целая группа «марксистов» восприняла эту ошибочную концепцию Рикардо, ни словом не оговариваясь о своем отступлении от Маркса и о возврате к Рикардо.