Редактирование: Атлас З. К теории банковского кредита (раздел)

=== Депозитная эмиссия ===

Банковый Акт Роберта Пиля 1844 г. связал по рукам и ногам банкнотную эмиссию, в силу чего последняя была лишена возможности выполнять свойственные ей функции. ''Оутри'' различает «систему фиксированной эмиссии» (fixed issue system) и «цертификатную систему». В первом случае контингентируется сумма эмиссии, во втором случае — банкноты эмитируются против вкладов золота в банк. Систему ''Роберта Пиля Оутри'' считает комбинацией этих двух систем: с одной стороны, определен предел непокрытых нот в <math display="inline">19.750.000</math> ф. ст. (с 12 февраля 1923 г.), а с другой — остальная масса эмиссии, поскольку банкноты обеспечиваются полностью золотом, представляет собой «цертификатную систему»<ref>''P. D. Hawtrey'', Currency and credit, 2 Ed., London 1923, p. 76—79.</ref>. Однако эта непокрытая часть эмиссии не имеет большого практического значения<ref>Речь идет об английской эмиссионной системе, действовавшей до Currency and Banks Notes Act, 1928. Этим актом граница непокрытой золотом эмиссии повышена с <math display="inline">19,7</math> млн. фунт. стерл. до <math display="inline">260</math> млн. фунт. стерл., что вызвано объединением казначейской и банковской эмиссии.</ref>, и поэтому не будет большой ошибкой считать английскую систему цертификатной системой. ''Но эта последняя по существу не является банкнотной эмиссией'', ибо цертификатная система не выполняет специфической для банкнотной эмиссии функции общественной легитимации и соответствующей трансформации коммерческой кредитной эмиссии. Вместо того, чтобы освобождать обращение от металлической границы, система Роберта Пиля как раз пытается строжайшим образом связать обращение этой границей и тем самым лишить хозяйственную динамику необходимой в соответствии с ее ритмом эластичности обращения. Итак, цертификатная система не выполняет основной функции банкнотной эмиссии. Но противоречия коммерческого векселя и акцепта сохраняют всю свою силу, и если, банкнотная эмиссия, как, например, в Англии, парализована как раз в этой своей основной функции, то охарактеризованные выше противоречия должны быть разрешены какой-то другой формой‘ банковской эмиссии средств обращения.

Депозитно-чековая эмиссия как раз разрешает противоречия векселя и акцепта. Вместо того, чтобы выпускать банкноты, депозитный банк просто открывает клиенту на сумму учтенного векселя текущий счет, т. е. предоставляет ему право расплачиваться за товар чеками на банк в пределах валюты учтенного векселя или в размере предоставленной ссуды. «Создавать» текущие счета — это значит, следовательно, «создавать» чеки и чеко- и жирооборот.

Однако эмитируемые банками жиро-счета и чеки отличаются от ''современных'' банкнот, и именно тем же, чем от последних отличаются средневековые банкноты частных банкиров или акцепты современных банков. Различие между так наз. «жиро-деньгами» и современными банкнотами заключается в степени общественной акцептабельности тех и других. Естественно, что «жиральные деньги» имеют, также как и акцепты и средневековые банкноты, о''граниченную общественную акцептабельность'': сальдо жиро-оборота в конце концов покрывается наличными деньгами. «Следовательно, «жиральные деньги» опираются на так наз. «наличные деньги» — и не могут от последних эмансипироваться: ''в отличие от банкнот они не являются всеобщим покупательним и платежным средством''<ref>Этого как раз не понимает ''Moulton'', автор труда, посвященного анализу финансовой организации капиталистического общества. ''Moulton'' отождествляет чеки и банкноты на том основании, что и те, и другие не являются… кредитными документами! «Чеки, банкноты и банковские векселя, — говорит ''Moulton'', — в действительности не являются кредитными документами» (''Harold Moulton'', The Financial Organisation of Society, 2 ed., Chicago 1925, p. 121). Это мотивируется тем, что кредитный документ есть свидетельство ''будущего платежа'', в то время как по банкнотам и чекам банк обязан платить немедленно.</ref>, ''следовательно, в этой форме развитие кредитных денег еще не привело к противоположности, т. е. к их превращению из частных кредитных денег в общественные и всеми признанные платежные средства, каковыми фактически являются современные банкноты''. Однако и банкнотная и депозитно-чековая формы кредитной эмиссии подчиняются одной и той же ''общей закономерности, обусловленной единством их основания — коммерческим кредитом''.

Спрашивается, можно ли рассматривать чеки как деньги? Экспансивисты (Маклеод, Ган и Шумпетер), конечно, отвечают на этот вопрос положительно. Деньгами для ''Маклеода'' служит все то, чем расплачиваются за покупку товара или в чем погашают долги. Поэтому для Маклеода и ''марки'', поскольку они служат этим целям, есть деньги. Далее, так как капитал есть прежде всего сумма денег (или сумма денег дает право на распоряжение определенным капиталом), а чеки есть деньги, то, создавая текущие счета и чеки, банк тем самым создает капитал.

Мы знаем, в чем ошибочность этой концепции: чек — не деньги, а деньги сами по себе еще и не капитал, и поэтому эмиссия чеков не есть создание денег и капитала. Но чеки действительно ''замещают'' или ''представляют'' деньги в функции орудия обращения, точно так же, как подобными заместителями являются «чистые» банкноты и акцептованные банками векселя. Эмиссия чеков есть одна из форм эмиссии средств обращения, т. е. «создания» кредитных денег. Чек как раз разрешает те же противоречия векселя и акцепта, как форм кредитной эмиссии, которые в предыдущем анализе были разрешены банкнотой. И все, что было сказано относительно банкнотной эмиссии, в полной мере относится и к жиро-чековой эмиссии. В этом нетрудно убедиться, если мы еще раз вернемся к нашему гипотетическому примеру.

Допустим, что наши капиталисты <math display="inline">А, В, С, Д</math> — клиенты единственного депозитного банка. <math display="inline">B</math> продает товар <math display="inline">A</math> и выставляет на него тратту, которую последний акцептует. Далее <math display="inline">B</math> обращается с этой траттой в банк, так как ему необходимо, во-первых, легитимировать, как средство обращения, эту тратту, и, во-вторых, раздробить валюту векселя, ибо покупки ему необходимо сделать у двух капиталистов — <math display="inline">C</math> и <math display="inline">Д</math>. Но этот единственный банк не имеет права банкнотной эмиссии и в то же время не располагает свободной наличностью. Но ведь <math display="inline">B</math> ни в каком новом капитале не нуждается. Для <math display="inline">B</math> необходимо только определенное изменение формы имеющегося у него средства обращения. И депозитный банк осуществляет это превращение формы следующим образом.

Он ''учитывает'' эту, допустим, месячную тратту <math display="inline">A</math> на <math display="inline">B</math>, и на всю сумму учтенного векселя (за вычетом %% до истечения срока векселя открывает <math display="inline">B</math> ''текущий счет'' на <math display="inline">10.000</math> рублей; равный валюте векселя. Эта сумма фигурирует на балансе банка в ''активе'', как долг по векселю, и в ''пассиве'', как обязательство банка уплатить по ''текущему счету'' владельцу последнего <math display="inline">10.000</math> руб. Далее, <math display="inline">B</math>, покупая товары на <math display="inline">5.000</math> руб. у <math display="inline">C</math> и на <math display="inline">5.000</math> руб. у <math display="inline">Д</math>, расплачивается ''чеками'' на банк и, следовательно, исчерпывает этими двумя покупками свой текущий счет.

Но <math display="inline">C</math> и <math display="inline">Д</math> нуждаются в товарной ценности, которой располагает <math display="inline">A</math>. Деньги нужны лишь, как ''мимолетный посредник'' в этом процессе, как форма обращения. Завершение процесса обращения в этом случае возможно двояким образом. <math display="inline">C</math> и <math display="inline">Д</math> уплачивают <math display="inline">A</math> чеками <math display="inline">B</math> на <math display="inline">10.000</math> руб. В свою очередь <math display="inline">A</math>, поскольку срок выставленной на него тратты <math display="inline">B</math> уже истек, погашает свой долг банку по векселю в <math display="inline">10.000</math> руб. чеками на эту сумму, трассированными на текущий счет <math display="inline">B</math>. Таким образом, <math display="inline">A</math> получает из банка тратту <math display="inline">B</math> и уничтожает ее, а банк закрывает текущий счёт <math display="inline">B</math> в пассиве и одновременно списывает долг <math display="inline">B</math> по векселю в активе.

Возможен и другой вариант. <math display="inline">C</math> и <math display="inline">Д</math>, получив чеки на текущий счет <math display="inline">B</math>, предъявляют их в банк для «оплаты», а как мы предположили, что и <math display="inline">A</math>, и, <math display="inline">B</math>, и <math display="inline">C</math>, и <math display="inline">Д</math> совершают свои денежные сделки через банк (что для всех представляет большие удобства), то «оплата» предъявленных <math display="inline">C</math> и <math display="inline">Д</math> чеков будет заключаться в том, что банком с текущего счета <math display="inline">B</math> будет списано <math display="inline">10.000</math> руб. и одновременно будет записано в «кредит» текущие счетов <math display="inline">C</math> и <math display="inline">Д</math> по <math display="inline">5.000</math> р. Таким образом, «уплата» заключалась в перемещении текущего счета от одного лица к другим лицам, что и называется ''внутрибанковским жирооборотом''.

Дальше все идет по-прежнему: <math display="inline">C</math> и <math display="inline">Д</math> уплачивают <math display="inline">A</math> за покупаемые у последнего товарные ценности <math display="inline">10.000</math> руб. в чеках на собственные текущие счета, а <math display="inline">A</math> этими же чеками погашает свой долг банку по векселю. Банк дебетует пассивные счета <math display="inline">C</math> и <math display="inline">Д</math> и этим закрывает их, и одновременно кредитует активный счет <math display="inline">B</math> на ту же сумму и этим также закрывает этот последний счет.

Результат всего этого процесса тот же, как и в случае банковского ''акцепта'' (и функционирования акцептованного векселя в качестве средства обращения), так и в случае ''банкнотной эмиссии''. ''Депозитная или жиро-чековая эмиссия'', как мы убедились из этого примера, выполнила ту же самую функцию, а именно легитимации и соответственного изменения формы первичной кредитной эмиссии — вексельной. Если в одном случае заключительным звеном кредитной эмиссии был акцепт, в другом — банкнота, то здесь — текущий счет и его представитель — чек. ''Закономерности же кредитной эмиссии здесь сохранили всю свою силу''.

Конечно, капиталистическая действительность значительно сложнее и многообразнее рассмотренных здесь случаев коммерческого оборота. Но это по существу ничего не изменяет в установленной закономерности и выведенной из анализа этой последней функции жиро-чековой эмиссии. На место четырех капиталистов мы должны поставить множество таковых и вместо одного банка систему банков. Что это меняет в нарисованной картине? Ровным счетом ничего: ''внутрибанковский жирооборот'' лишь раздвигает свои границы и превращается также в ''междубанковский жирооборот'', который осуществляется посредством расчетных палат или расчетных отделов центральных банков страны. Мы не имеем возможности останавливаться здесь на деталях этого дела, да и не видим в этом надобности в плане нашего анализа.

Но некоторые более общего и теоретически важного порядка коррективы мы должны все же внести в нашу схему.

Наиболее сложной формой кредитной эмиссии будет та, в которой все особые формы последней (вексель, акцепт, чек, банкнота) фигурируют в процессе становления кредитной эмиссии. Так, <math display="inline">A</math>, покупая товар у <math display="inline">B</math>, расплачивается собственной ''траттой'' на банк <math display="inline">Е</math>; далее, <math display="inline">B</math> ''акцептует'' эту тратту у ''банка <math display="inline">*Е</math> и затем ее ''учитывает* в банке <math display="inline">К</math> и получает ''текущий счет'', т. е. право выписывать ''чек''; наконец, банк <math display="inline">К</math> ''переучитывает'' или получает ''онкольную ссуду'' под эти векселя у центрального эмиссионного банка. Эта ссуда может быть выдана в ''банкнотах'' из ''эмиссионного фонда'', если центральный банк располагает правом эмиссии непокрытых нот. Если же этого нет, то, как это всегда бывает в Англии, центральный банк ''эмитирует не ноты, но жиросчета''. Таким образом, банк <math display="inline">К</math>, предоставив <math display="inline">B</math> право выписывать чеки, сам в свою очередь получает это право по отношению к центральному банку, где концентрируется жирооборот всех банков и их клиентов. В то время как в Англии ''эмиссионный департамент'' Английского Банка имеет полное покрытие своих обязательств — ''банкнот, банковый департамент'' того же банка не имеет почти никакого покрытия своих обязательств — текущих счетов, хотя последние депозитным банком и всем обществом рассматриваются, как денежная «наличность». Завершается ли этот процесс становления средств обращения банкнотной эмиссией или жироэмиссией центрального банка, в данном случае не имеет значения. ''Очевидно только, что вся нарисованная здесь развернутая и усложненная форма кредитной эмиссии обслуживает ту же сферу товарного обращения, выполняет ту же функцию и, наконец, вытекает из той же основы — коммерческого кредита, как и самая упрощенная и элементарная ее форма, а именно коммерчески-вексельная''.

Но мы уже показали при анализе банкноты, что высшая форма кредитной эмиссии «отрицает» низшую и находит точки непосредственного соприкосновения с самими источниками кредитной эмиссии — коммерческим кредитом. Аналогичен и процесс развития ''депозитно-чековой формы кредитной эмиссии''. Поскольку вексель в этом случае, как и в примере с банкнотой, теряет свою циркуляторную способность и обречен на спокойное пребывание в портфеле банка, постольку при сохранении всех экономических условий, породивших вексель, возможна эмансипация от этой посредствующей ступени кредитной эмиссии.

Именно этим теоретически вполне обоснованным процессом характеризуется новейшее развитие кредитного оборота. ''Прион'' в своем труде, специально посвященном вексельно-дисконтным операциям<ref>''Prion'', Das deutsche Wechseldiscontgeschäft, Leipzig 1907.</ref>, вполне доказал общую тенденцию ''сокращения вексельного оборота'' и роста оборотов «с наличными», при чем под наличными ''Прион'' понимает ''также и чеки''<ref>Ibidem, S. 120.</ref>. ''Гильфердинг'' в «Финансовом капитале» также подтверждает падение роли векселей, что объясняется им широким развитием «книжного кредита», т. е. жирооборота<ref>«Финансовый капитал», стр. 144.</ref>. Также и анализ развития, английской банковой системы приводит ''Яффе'' к выводу о том, что вексель, чем дальше, тем больше, теряет свой характер орудия обращения в связи с развитием платежей «наличными». Яффе считает товарное кредитование торговца производителем под вексель свойственным «относительно менее развитой ступени хозяйственного развития, на которой кредитование еще в значительной степени осуществлялось самими производительными капиталистами (Gewerberbetreibenden), и лишь небольшая часть этих векселей дисконтировалась в банке»; «кредитующим, — говорит Яффе, — здесь, является в первую очередь еще сам производительный капиталист; на более развитой ступени организации, каковая уже достигнута в Англии, производительный капиталист продает за наличные (gegen Kassa), а кредит, который для этого необходим его клиенту, предоставляет последнему банк в форме авансов (Vorschusses); возможность наличного платежа покоится, cледовательно, на том, что все кредитование постепенно концентрируется в банках»<ref>''Jaffе'', Das englische Bankwesen, S. 116.</ref>. Наконец, ''Яффе'' отмечает, что хотя этот процесс в Англии окончательно еще не завершен, однако несомненно, что «товарный вексель постепенно исчезает из оборота, и в первую очередь уменьшаются именно лучшие товарные векселя», поскольку более солидным фирмам нет надобности совершать кредитные сделки при посредстве векселей<ref>Ibidem, S. 116.</ref>.

Но ''Прион, Яффе и Гильфердинг'' не совсем точно выражаются, говоря о вытеснении вексельного оборота «наличными платежами», или, как выражается Яффе, «gegen Kassa». Это не совсем точно потому, кто под «наличными» следует понимать ''действительные деньги'' в отличие от всякого рода платежей «заместителями денег» или «знаками денег» преимущественно ''кредитными деньгами'', как векселя, чеки, банкноты. Между тем из платежного оборота вытесняется только ''одна из форм кредитных денег'', а именно ''вексель'', в то время как платежи в другой форме — ''чеках'' не сокращаются, но, ''наоборот, расширяются''. Этот процесс происходит, ''особенно в Англии'', за счет ''сокращения платежей действительно «наличными»'', т. e. «''субстанциональными деньгами''».

Но, выражаясь не точно, указанные авторы имеют в виду именно то, о чем мы здесь говорим, т. е. вытеснение ''одной формой кредитных денег другой''. Чековые платежи вытесняют как платежи действительно «наличными», так и платежи в других формах кредитных денег, а именно — векселях и банкнотах. Поскольку ''Гильфердинг'' объясняет падение роли векселей развитием «книжного кредита», постольку ясно, что именно этот процесс он имеет в виду. Что касается ''Яффе'', то он в другом месте своего труда совершенно определенно говорит об этом, заявляя, что «результат тот, что из касс коммерческих домов почти совершенно исчезли банкноты и золото»<ref>Ibidem, S. 170.</ref>. ''Следовательно, тенденция заключается нe в росте платежей «наличными», но, наоборот, при нашем понимании «наличности», вытеснении платежей наличными определенной формой кредитных денег''.

Эта тенденция наибольшее свое развитие получила в Англии, где, по ''Витгерсу'', 98% всех сделок в торговле совершается через банковский жирооборот и в Северо-Американских Соединенных Штатах, где, по мнению ''Фиске'', в период оживления 95% всех сделок в торговле совершается без денег через банки.

Однако нужно заметить, что в других странах, как, например, в ''Германии, Франции, Австрии, Бельгии, СССР'', эта тенденция еще не достигла такой степени развития, как в Англии и САСШ, что объясняется, главным образом, более ''эластичной системой банкнотной эмиссии'' в этих странах, благодаря чему здесь не форсируется развитие ''депозитно-чековой'' формы кредитной эмиссии, и поэтому платежи в банкнотах играют здесь большую роль. Впрочем, это объясняется некоторыми моментами, специфичными для развития кредитного оборота этих стран. К этим моментам относится, например, степень развития банковской техники, как таковой, привычек «business man» (деловых людей) пользоваться «во всех случаях жизни» услугами банка и т. п. Так, в Англии мы, несомненно, наблюдаем самую совершенную в смысле техники и внутренней организации банковскую систему и самую высокую степень внедрения чековой книжки в деловой оборот. Нет более антибюрократичных учреждений, чем английские банки, здесь чеки оплачиваются немедленно по их предъявлении, всегда без сверки подписей и ознакомления с состоянием счета клиента. В наших же, русских банках, и раньше и теперь, относятся с подозрением к каждому чеку, предъявленному к оплате, или, как в личной беседе с нами выразился один русский культурный банковец, «в Англии из 100 посетителей банка допускают наличие 1 жулика, а у нас всегда уверены в 99 мошенниках из каждой сотни посетителей».

Или, например, специально привившаяся только в ''Америке'' практика акцептованных чеков «Zertifizirte Scheck», чрезвычайно расширяет возможности чекооборота даже при наличии у банков множества мелких и мало «солидных» клиентов.

С другой стороны, огромное значение имеют и исторически выработанные в каждой стране ''принципы организации денежных систем и государственной валютной политики''. Так, после того, как ''Австро-Венгрия'', в результате перманентно расстроенного денежного обращения, наконец выработала свою систему ''банкнотного обращения'', покоящуюся на строгом соблюдении banking principle, т. е. учете солидных, краткосрочных и обязательно товарных векселей сфера развития чекооборота в этой стране оказалась в значительной мере суженной, так как банкнотная эмиссия здесь стала, в противоположность Англии, ''основной формой'' кредитной эмиссии.

В общем, помимо других моментов, привившиеся в каждой стране принципы организации денежного обращения, несомненно, в значительной степени предопределили превалирование той или иной формы кредитной эмиссии. Так, по данным газеты «Times»<ref>''З. С. Каценеленбаум'', Учение о деньгах и кредите, ч. I, 3-е изд. стр. 214.</ref>, на одного человека перед войной приходилось банкнот: в Англии — 16 франков, Германии — 47, Соед. Штатах — 36, Голландии — 94 и во Франции — 143. Причины слабости банкнотной эмиссии в Англии нам уже известны. Но из сопоставления этих цифр совершенно ясно, что Англия, имевшая банкнот в 9 раз меньше Франции (в то время как торговый оборот последней значительно уступает первой) должна была каким-то образом заполнять дефицит в средствах обращения, и, как мы знаем, именно депозитно-чековая эмиссия с успехом заполнила этот дефицит<ref>По косвенным данным (штемпелевание), дающим далеко не полную картину, сумма обращающихся в Англии чеков возросла с <math display="inline">13</math> миллионов фунтов стерлингов в середине XIX века до <math display="inline">200</math> миллион. фунтов стерл. к началу XX века, в то время как лимит непокрытых золотом нот со времени Пилевского акта 1844 г. и до «Акта о банках и средствах обращения» 1923 г. вырос всего с <math display="inline">14</math> миллионов фунтов стерлингов до <math display="inline">19.750.000</math> фунт. стерл. (См. ''Hawtrey'', Courrency and Credit, New-York 1923, p. 79).</ref>.