Редактирование: (Дискуссия) Спорные вопросы теории стоимости Маркса (раздел)

=== И. Слуцкий ===

Задачей «Очерков по теории стоимости Маркса», как его указал т. Рубин в своем докладе, является синтезирование различных сторон теории стоимости, уже раньше отмеченных интерпретаторами Маркса, но никогда еще не рассмотренных в их единстве. тов. Рубин попытался сочетать качественную характеристику стоимости с ее количественной характеристикой. Несмотря на большое место, которое отводится количественной стороне стоимости в работе тов. Рубина, его внимание главным образом приковано к анализу качественной стороны, причем последняя развита им таким образом, что она целиком съедает количественную характеристику стоимости, находится с ней в неразрешимом противоречии.

Одно из наиболее слабых мест всей концепции Рубина и заключается в том, что, понимая категорию абстрактного труда только как чистую социальную форму, в которой нет шт одного ’атома материи, он совершенно бессилен в разрешении вопроса о количественной соизмеримости товаров в обмене; он лишает стоимость количественной определенности и имманентной стоимости меры, не позволяет тем самым количественно определить и все другие категории капиталистической экономики.

тов. Рубин признал, очевидно, всю серьезность этого критического аргумента, признал, что в его исследовании здесь имеется «белое пятно». Поэтому в третьем издании своих «Очерков» п в сегодняшнем выступлении он уделил большое внимание анализу количественной стороны стоимости в связи с его — пониманием абстрактного труда.

Интересно, что еще до появления третьего издания «Очерков» нашелся один последователь Рубина, — у которого, кстати, точка зрения последнего достигает своего «самопознания»,—попытавшийся дать, исходя из сверхсоциологической трактовки абстрактного труда, ответ на этот вопрос; «Чем же, однако, измеряется величина стоимости товаров?» На этот вопрос Маркс дает следующий четкий, непорождающпй никаких недоумений ответ. «Величина стоимости товаров, выражает… необходимое имманентное самому процессу созидания товаров отношение его к общественному рабочему времени . . . »[<nowiki/>[[#_ftn19|19]]] [<nowiki/>[[#_ftn20|20]]] Вдумайтесь в подлинные слова Маркса. Берется, с одной стороны, как некоторая единая совокупность, общественное рабочее время, берется, с другой стороны, некоторая часть этого совокупного общественного времени, эта часть, далее, относится к целому, II дробь

n-ое количество рабочего времени вся масса общественного рабочего времени выражает собою величину стоимости данного товара.2

Но ведь речь вдет не о том, как выражается величина стоимости, а чем она (величина) определяется. Выражаться может лишь то, что уже определено, что уже имеется. Ведь не может вызывать никаких сомнений, что для того, чтобы выразить какое- нибудь явление с количественном стороны, как долю целого, я должен сначала измерить целое, т. е. должен представить целое как нечто количественно определенное, должен затем измерить само явление п, только после того, когда все это проделано, я могу представить их отношение, которое всегда пр&lt;-длл.мп»&lt;т заранее наличие абсолютных величин. Величина стщ!мп«“тн выражает отношение труда к общественном? рабочему времени потому, ЧТО ИХ совокупный общественный Труд И Ча’ЛЬ его, труд, воплощенный В СТОИМОСТИ товаров, уже Количе, ТВС’ННЛ определены как социальные величины. Нам же предлагают это выражение принять за определение величины стоимости. В своей попытке определить величину стоимости Давыдов впадает в логический порочный круг, когда абсолютные величины стоимости предлагает определить через отношение, в то время как отношение само невозможно без абсолютных величин.

тов. Рубин не далеко ушел от своего последователя. Он только гораздо осторожнее. «Равенство двух количеств абстрактного труда означает равенство их как долей совокупного общественного труда», говорит Рубин. Это указание само по себе не вызывало бы возражений, если бы предварительно было показано, как определяется и измеряется количественная сторона абстрактного труда. Понимая необходимость разрешения этого вопроса, Рубин самой логикой своей концепции приводится к парадоксальному утверждению, что количество абстрактного ’груда определяется и измеряется количеством конкретного труда.

Тов. Руопп щепетильно строг, когда он рассматривает логическую связь отдельных понятий между собою. Столь же строгим нужно быть п к высказываниям самого тов. Рубина.

Как определяется т. Рубиным понятие общественного труда ? Общественный труд представляет собою совокупную массу однородного уравненного абстрактного труда всего общества. Как определяет далее Рубин конкретный труд? Это труд определенного качества, определенной качественной формы, притом различной формы, труд, направленный на создание определенных потребительных стоимостей.

Но каким же образом конкретный, отличный по качеству труд может измерять общественный абстрактный труд, в котором все эти качественные различия стерты? Как установить, не впадая в логические приворечия, количественную связь между конкретным и абстрактным трудом, когда один характеризует материально-техническую сторону труда, а другой социальную? Маркс указывает, что «меновая стоимость и потребительная стоимость сами по себе не соизмеримы». Но, следовательно, и конкретный, п абстрактный труд не соизмеримы. У Рубина же конкретный труд измеряет абстрактный, имманентная мера стоимости, имеющая специфически -общественный характер, подменивается конкретным трудом, который, как таковой, не несет на себе печати социальных признаков.

Каким образом происходит измерение, каким образом качественно отличная от измеряемого мера может определять вели чину, эти г» тлИ. Рубин нигде пр укмиыпнет. Ближе всего К интересующему пас вопросу он подходит в главе об абстрактном труде. Но тут он очень осторожен, настолько осторожен, что целый ряд вопросов, которые, собственно, и требуют своего разрешении. обходятся и оставляются без рассмотрения.

Для объяс нения количественной стороны абстрактного труда тою. Рубин прибегает к аналогии с измерением трудовых отношений в социалистической общине. Рассматривая отношение членов социалистической общины, сопоставляя их труд, он отличает его только ио квалификации, искусности, продолжительности, интенсивности, количеству изготовленных продуктов и т. п.1 Мы не внаем, что скрывается за этим «тому подобное», но во всяком случае тов. Рубин, оперируя моделью социалистической общины, нигде не говорит о конкретном труде. Для чего Э1’о нужно тов. Рубину? Для того, чтобы пред ним стояла только количественная проблема внутри качественной однородности, в то время как сопоставляться между собою должны именно качественно разнородные виды труда.

Все эти противоречия неизбежно вытекают и объясняются тем, что в построении тов. Рубина все же есть разрыв, как бы его сям тов. Рубин ни отрицал, между материальным содержанием экономических явлений и их общественной формой.

Чистая социальная форма, в которой нет ни атома материи, понимаемая только, как тип социально-производственных связей, сама по себе не имеет никакой количественной определенности, никакой меры. Социальная форма, как таковая измеряться не может, стоимостные отношения как тип производственных связей не различаются между собою количественно, их не может быть ни больше, ни меньше. Они приобретают количественную меру только благодаря тому содержанию, которое порождает эту форму и которое последняя в себя включает. Но ведь содержание стоимости есть абстрактный труд, рассматриваемый тов. Рубнным вновь, как чистая социальная форма. Значит, и это содержание само пе может иметь количественного определения. Стало быть, нужно выйти за пределы абстрактного труда, чтобы содержание стоимости количественно определять. Но, выходя за пределы, тов. Рубин неизбежно попадает в сферу материально-технического процесса производства, наталкивается на конкретный труд. Отсюда у него конкретный труд измеряет абстрактный труд, определяет величину стоимости. Это, как было уже мною указано, с необходимостью вытекает из всего построения Рубина, а последнее, с его отрывом материального содержания от социальной формы, обусловливается неправильной методологией, коренная ошибка которой состоит в том, что тов. Рубин пытается построить свою интер

См. «Очерки», 3 изд., стр. 169, 172.

ПретиЦИЮ марксовой ТЯ&lt;&gt;рИИ стоимости (НТ1ОШ, НС При бГН Я (Ilf CUolPHTio, u По ( h’OMV развитию ОСНОВНЫХ ’ ирг делений, г КИЙ ПроЦгег Производства Л СпЦНиЛЬЯМЯ тов. Рубини ниpH.Llr.lbHo, таким обряяом. жомиЙ представляются внешними по не связанными между собою рядами, ничто правильно указано, что этой связью является нос содержание труда, которое- включайся как водственное отношение. Вне этого не может быть чека ни одна категория товарного и капиталистижт-кого ства, не может быть понято «саморазвитие категорий развитие внутренних противоположностей.

Маркс в I томе «Капитала» подчеркивает опаежить и укиш вает на неправильность такого разрыва. «Форма стоимости продукта труда есть самая абстрактная и в то же время самая ж»- общая форма буржуазного способа производства, который именно ею характеризуется, как особенный вид общественного производства, а вместе с тем характеризуется исторически. Если же рассматривать буржуазный способ производства как вечную, естественную форму общественного производства, то неизбежно останутся незамеченными специфические особенности формы стоимости, следовательно, товарной формы … В противовес этому появилась рестраврпрованная меркантильная система (Ганиль и др.), которая в стоимости видит лишь общественную форму или, скорее, лишь ее отблеск, лишенный всякой самостоятельной субстанции (substanzlosen Schei n)».[<nowiki/>[[#_ftn21|21]]]

В борьбе с вульгарным натуралистическим лошшаявем абстрактного труда тов. Рубин не сохранил должного равновесия и скатился на позиции Ганиля.

У Маркса есть разграничение между формой и содержанием, но эти понятия не являются внешними по отношению друг к другу, они теснейшим образом связаны между собой. Сущность и явление противополагаются Марксом, как содержание внешней форме проявления. За внешней формой проявления скрывается содержание, или сущность, раскрытие которой и составляет задачу науки. Если это внешняя вещная явления социальных явлений, сущность деленное производственное отношение, гн«я «ч пп.)ьм&lt; форма, которая, в свою очередь, имеет свое содержание представляет собою материальный цесс общественного человека, проце&lt; , которым ih» и всегда связан с известным и притом сь» пифически г альным бытием. Стало быть у Маркса мы иммав двойное раагри- ничение содержания и формы: 1) внешняя форма проявления различается от социального содержания, формы производственных отношений данной социальной структуры, 2) материальное содержание процесса труда различается от общественной формы, т. е. производственных отношений данной исторической эпохи.

Исходя из такого понимания соотношений между содержанием и формой, обратимся к категории стоимости. Цена — внешняя форма проявления, сущностью, внутренней нормою цены является стоимость, которая, как социальное содержание, противополагается цене, как внешней вещной форме проявления. Абстрактный труд, представляющий собою содержание стоимости, есть затрата труда в физиологическом смысле в определенной социальной форме общественного хозяйства.

Только такое понимание связи между содержанием и формой абстрактного труда дает возможность без всяких логических срывов, не противоречиво, объяснить как качественную, так и количественную сторону стоимости.

Б. КОФМАН

Неправы те, которые говорят, что выступавшие товарищи обвиняли т. Рубина во всех смертных грехах; обвинение сводилось к одному смертному греху. Этот грех заключается в заполнении политической экономии одной только формой.

Политическая экономия до Маркса почти не останавливалась на вопросах общественно-производственной формы. Поэтому Маркс считает величайшей научной заслугой Ад. Смита его определение производительного труда как труда, производящего капитал: заслуга эта заключается в том, что Смит подошел здесь к пониманию значения общественно-производственной формы. В противовес предшественникам Маркс главное внимание в политической экономии уделяет именно вопросам обществен но-производственной формы, но он сумел при этом сохранить необходимое равновесие, не исключив совершенно из политической экономии материального содержания. тов. Рубин не удержал равновесия и скатился к чисто формальному толкованию Маркса.

Защищая здесь свою точку зрения, т. Рубин надел на своих противников дурацкий колпак: он приписал им ту мысль, что политическая экономия должна заниматься изучением техники производства. Я не успел ознакомиться с прениями по докладу т. Рубина в Институте экономики, но сомневаюсь, чтобы кто-либо из его оппонентов выступал с таким лестным предло- жениек по адресу политической экономии; т. Рубину досталась бы слишком легкая победа. В процессе исследования в пределах политической экономии Маркс нередко отделяет форму от содержания, но для того, чтобы затем их воссоединить; однако» содержание занимает свое законное место в исследовании капиталистического производства. Рубин же отводит последнему роль «рамки», «предпосылки» и превращает всю политическую экономию в методологический прием. В этом его ошибка. Производительные силы должны быть в известных пределах включены в политическую экономию, чтобы форма была действительно формой какого-то содержания, aBe формой без содержания.

Так в процессе исследования вопроса о производительном труде Маркс на отдельных этапах исследования отделяет форму от содержания, но, в конечном счете, Маркс приходит к синтетическому пониманию производительного труда в единстве формы и содержания, как труда, участвующего в материальном производстве, подчиненного капиталу и создающего прибавочную стоимость. У Рубина же, стоящего на формальной точке зрения, во 2-м издании «Очерков по теории стоимости Маркса» торговый труд оказывается в составе производительного труда. Правда, в 3-м издании «Очерков»он отказывается от этой ошибочной точки зрения, но сохраняет в прежнем виде «изложение» учения Маркса о производительном труде, представляющее, в сущности говоря, Рубина, замаскированного Марксом, рубинское «содержание» в несоотвествующей ему марксовой «форме».

Теперь несколько слов об абстрактном труде. Во всяком обществе человек, как явление природы, осуществляет процесс взаимодействия с другими явлениями природы путем физиологической трудовой затраты. Эта физиологическая затрата — закон пророды. Но этот труд, как указывает Маркс в письме к / Кугельману, должен быть пропорционально распределен, без этого никакое общество существовать не может. В силу этого распределения физиологическая трудовая затрата становится общественным трудом, оставаясь физиологической трудовой затратой; общественным потому, что безразличная физиологическая трудовая затрата распределяется внутри общества. Объективная возможность распределения единого труда между качественно различными отраслями коренится в безразличном характере физиологических трудовых затрат как общественного труда; в этом смысле физиологическая трудовая затрата как общественный труд является абстрактным трудом в условиях всякой общественно-производственной формации. Но физиологическая трудовая затрата как абстрактный труд достигает полноты своего развития, становится «практической истиной» в условиях развитого товарно-капиталистического хозяйства, потому что только здесь труд распределяется объективно как овеществленный абстрактный труд в стоимостной форме.

Отрывая абстрактный труд от труда в физиологическом смысле, т. Рубин, в сущности говоря, лишает стоимость всякого содержания. Стоимость у т. Рубина исчезает. Одним из методологических эти пой исследовании стоимости у Маркса является рассмотрение стоимости отдельно от меновой стоимости как формы ее проявления. Вот этой стоимости у т. Рубина нет; этот втн1/ марксова исследования стоимости как самостоятельного объекта у т. Рубина отсуствует. Поэтому нет у него и меновой стоимости как формы проявления стоимости; поэтому он считает, что в третьем разделе I гл. I тома «Капитала» («Форма стоимости или меновая стоимость») Маркс, не останавливаясь на выяснении формы стоимости, переходит к исследованию ее различных модификаций, в то время как в действительности последнее исследование и является исследованием формы стоимости, уже обогащенной общественно-прпзводствепным содержанием.

<ol start="2" style="list-style-type: upper-roman;">
<li>КЛЖЛНОВ</li></ol>

Я начну с тех моментов, которые тов. Рубни сам считает основными и спорными, а именно: входят ли пли не входят в объект изучения политической экономии производительные си лы хо зяйства.

тов. Рубин признает предпосылочпую роль развития производительных сил по отношению к производственным отношениям, методологическую целесообразность использования знаний о той пли иной выраженности производительных сил для объяснения экономических явлений. При этом, сравнительно с прежними своими пониманиями, технику он склонен теперь рассматривать не только как область инженерных, физикоматематических знаний, но и в социально-историческом разрезе, видимо, как социальную технологию (особая область знания техники, которая должна, по мнению Преображенского, заменить в социалистическом обществе политическую экономию). Для уяснения производительных сил тов. Рубин соглашается, что обычное инженерное знание техники дает очень мало, но соответствующая наука о технике, по его мнению, еще не оформилась, только некоторые буржуазные социологи Западой Европы, говорит он^ начинают работать в этом направлении.

Во всяком случае таковое изучение техники не входит, по мнению тов. Рубина, в область политической экономии, и спор должен быть разрешен признанием разделения в этом отношении научного труда, т. е. признанием того, что политическая экономия должна рассматривать исключительно область производственных отношений, производительные же силы должна изучать особая наука. Не всякое разделение труда, специализация, общественно полезны. Предлагаемая тов. Рубиным специализация мне представляется как .раз такой специализацией, которая уничтожает все историческое, все революционное значение учения Маркса, марксистской методологии; именно, с разделением указанных областей знания Рубиным выбрасы-

Ю”Т&lt;Н ;К1 борт Д1Н1ЛРКТ11ЧРГКЯЯ

В«»ДПТг.1ЬНЫХ СИЛ и НроИИНОДГТВГННЫХ га КОС Же ПО.1ОЖГ11ИС, ня К сгли бы При пой борьбы ОДИН СПРЦИа. 1113ИрОЛЯЛИГЬ гиринтя. я другие на изучении буржуазии, саморазвитие буржуазии, другие истории» про- классовую организованность. Это г марксистской абсурдно, и такого «разделения труда» допускать беда тов. Рубина заключается в том. что он на словах социальную природу техники (за этот положительный приходится приветствовать Рубина), на деле же nj», понимать технику чисто натуралистически и, очищая политическую экономию, исполняет тем. как правильно Коп. заветы Петра Струве (за что Рубин очень сердится Копа). ‘

тов. Рубин отводит изучению техники, с точки зрения политической экономии, только значение изучения влияния техники ла экономику. Но ведь нельзя отрицать влияния на экономику и природных явлений, например, спрошу я тов. Рубнма, влияет ли на экономику засушливый год и связанный с ням неурожай хлебов, или даже усиление в определенные циклы лет солнечных пятен? Ведь экономист может в этом смысле включать в поле своего зрения и рассмотрение явлений природы. Все дело в том, что, оставаясь по существу на натуралистическом понимании техники, тов. Рубин технику и природу выносит за одни скобки и, очищая политическую экономию от натурализма, фактически разрывает диалектическое единство явлений -экономики как синтеза и производственных сил и производственных отношений.

Между тем правильная методологическая установка понимания экономических явлений имеет у нас сейчас чрезвычайно большое практическое значение, и из-за разномыслия в этом отношении мы топчемся часто па месте или даже соскальзываем с последовательного марксистского пути. Например, в области изучения аграрных отношений в деревне наблюдается сильный перегиб в сторону исканий непосредственных социальных показателей и затушевывание материальных производительных оснований процессов социальной реконструкции деревни. Получается известное упрощенство исследовательской мысли, сведение исследовательской работы к простому констатированию социальной структуры деревни, отказ от диалектического объяснения процессов социальной дифференциации крестьянства из развития производительных сил. Между тем по точному смыслу ленинской установки таковые процессы можно понять лишь под углом зрения перерастания имущественного неравенства в социальные противоречия; забываются непосредственные указания Маркса, что вскрыть основу того или иного

Проблемы марксизма. IS

»тр&lt;»я общс&lt;’тпгнны oTiioiui’iiHii можно .innib через помимо НИР рНВВИТИЯ Про1КП10ДИТ&lt;’ЛЫ114Х сил.

Црлый ряд ныгтунн В1ПИХ ЙДРГЬ ТОПЛрШЦРЙ 0’1 МеЧЛЛИ . ЧТО ТОН. Рубин И СЛОРЙ ’IpHHTOKHC Понятия абгтраКТ1ЮГО Труди ТО1РЮТСЯ в порочном Кругу; wo неизбежно, поскольку тов. Рубин сводит понятие .чбгтрактного трудп к формально-логическому понятии». Кант в &lt;нор время совершенно определенно показал, что формальная диалектика, диалектика понятий всегда при водит или к тупику или к тавтологии. Только материалистическая диалектика — &lt;диалектика вещей» может дать последовательное уяснение явлений. В частности, правильное марксистское понимание абстрактного труда неизбежно требует синтетического уяснения его и в отношении материально-физического его содержания и со стороны общественной природы. В новом издании своей книги тов. Рубин продолжает утверждать, что понятие абстрактного труда относится только к товарному обществу и исчерпывающе определяется из товарного обращения. Между тем Марке общественную природу абстрактного труда понимает гораздо шире, что же касается труда, производящего товары, то он указывает, что это труд общественный в особом смысле слова. При этом тов. Рубин перефразирует соответствующие слова Маркса под свой стиль.

тов. Рубин полагает, что он блестяще победил возражения Дашковского против исключения из понятия абстрактного труда материально-физического его содержания тем, что высмеял переход последнего от обычного расчленения понятий на исторические и внеисторпческие к трехчленному, включением условно исторических понятий. Я не беру в этом отношении Дашковского под свою защиту, но если быть последовательными до конца, то с марксистской точки зрения нет вообще внеисторических понятий. Дело не в том, является ли абстрактный труд условно исторической категорией или нет, а в том, входит ли в нее и представление о материально-физическом содержании; из-за того, что историческая общественная выраженность труда различна для различных экономических эпох, нельзя еще в объективном сознании разрывать марксовы диалектические категории на общественные и материально-физические моменты.

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ СЛОВО И. РубинА

Наши прения обесцениваются благодаря тому, что они на 99 процентов засорены недоразумениями. Я начну с наиболее яркого примера, с тов. Михайлова. Умудриться приписать мне мысль, что абстрактный труд присущ всем формам хозяйства, может лишь товарищ, который не читал моей книги. Мне нужно было в течение часа — полутора изложить целый ряд вопросов, и понятно само собою, что я выбрал вопросы наиболее спорные

и н« считал нужным

МЫСЛИ, что ЯбсТрЯКТИЫЙ

Однако, для «мягчения другим выступаишим здесь пин. Тов. Критом некий упрекает OflUIllIlblX понятий теории КОСТИ понятие с я О С О б и елейных произведениях марксистской лзводства определяется в смысле |. .Ml отношений людей. Я указывал, что в своих пнях Маркс употребляет этот термин и в другом исследование истории этого термина у Маркса пр« значительный интерес. Более того, если бы вы даже что термин способ производства означает нечто другое, нокупиость производственных отношений людей, то разве этим можно решить наш спор? Разве нс должны мы разобрать Do существу, чем на самом деле занимается Маркс на протяжении трех томов своего «Капитала? И тогда мы убедимся, что объектом его исследования являются именно производственные отношения людей.

Тов. Крижанский далее говорит, что я не отличаю производительных сил от техники производства. Я опять повторяю, что все эти понятия исторического материализма, — например, производительные силы, производственные отношения, способ производства, технический процесс производства и т. п.,—я беру в том их виде, в каком они сложились и употребляются в марксистской литературе. Правда, каждое из этих понятий представляет для понимания множество трудностей и может вызвать множества споров, но ведь я не брал на себя задачу давать вам ответ на все вопросы марксовой теории исторического материализма. Упрекайте меня за то, что есть в моей книге, но не упрекайте за то, чего нет в моей книге, ибо очень многого нет в ней. А то вы критикуете меня так, что это я позабыл, О другом ничего не сказал, третьего не касался, а мимоходом начинаете приписывать мне то, чего я не говорил.

Тов. Крижанский строит следующую цепь предположений: раз Рубин отождествляет производительные силы с материальнотехническим процессом производства, то, может быть, он вз последнего исключает труд, а в таком случае он из производительных сил также выбрасывает труд, а в таком случае у него остаются мертвые машины, мертвые средства производства. Я утверждаю, что только при желании во что бы то ни стало приписать своему противнику нелепые мысли можно бросить мне упрек в том, что я понимаю материальные производительные силы, как не содержащие в себе живого человеческого труда. В «Очерках», в главе об общественно-необходимом труде, я указываю, что развитие производительных сил зависит не только от материальных, но п от личных факторов производства, т. е. не только от средств производства, по и от живого человеческого труда. Как можно обвинять меня, что я из материально- технического процесса производства выбрасываю труд, когда я рассматриваю абстрактный труд лишь как одну сторону единого трудового процесса, который другой своей стороной является трудом материально-техническим.

Тов. Сагацкпй, которого я знаю как автора интересной статьи, также бросил мне целый ряд упреков, которые буквально ничем, кроме самого невнимательного отношения к делу, не могут быть объяснены. Первый упрек: Рубин противопоставляет д и а- л е к т и к у а н а л и з у. На деле же у меня черным по белому написано, что диалектика включает в себя анализ и синтез. Диалектику я противопоставляю не аналитическому методу вообще, а односторонне-аналитическому методу, т. е. не дополненному синтезом. Итак, первое утверждение, что я противопоставляю диалектический метод аналитическому, есть утверждение неосновательное.

Второй упрек тов. Сагацкого заключается в том. что я смешиваю диалектический метод с генетическим, ставлю между ними знак равенства. Действительно, встречающиеся у Маркса в некоторых местах рассуждения о генетическом методе я понимаю в том смысле, что у Маркса здесь идет речь о диалектическом методе в его целом. Я обращался по этому вопросу к философам, которые также думают, что генетический метод, о котором говорит Маркс, п есть диалектический метод. Тов. Сагацкпй же отождествляет генетический метод с синтетическим. Но разве в этом дело? Называйте метод Маркса диалектическим, генетическим научным и т. п. Суть в том, что зтот метод включает в себя два пути исследования, аналитический и синтетический.

Тов. Сагацкпй приводит мою фразу о том, что Маркс на первых страницах «Капитала» прибегает к аналитич. скому методу изложения. На основании этих слов Сагацкпй приписывает мне мысль, что аналитический путь исследования не составляет необходимой части метода Маркса. Но ведь надо отличать, товарищи, метод и в л о ж е и и я от метода исследования. Научное исследование предмета должно птти по двум путям: сперва аналитическому, а потом синтетическому. Мы начинаем исследование с конкретного явления и, отвлекая от него постепенно один признак за другим, приходим к наиболее абстрактному понятию, лежащему в его основе. Это — первая половина пути исследования, путь анализа. Не ограничиваясь этим, мы должны сделать и обратный путь, т. е. начать с абстрактного понятия и путем его постепенного усложнения притти к воспривведению конкретного явления. Оба эти пути исследования вместе составляют единство диалектического метода. Без аналитического исследования развитие науки было бы невозможно, потому что без апз.шим мы оторвались бы от реальной конкретной действительности. Мы начали бы исследование с абстрактного понятия, но неизвестно, каким образом мы бы его получили. А на слмом деле мы лол чили это абстрактное понятие путем отвлечения от живой кон кратной действительности.

Не значит ли это, что и в своем изложении Маркс продели вает оба пути, которые он проделал в своем исследовании, т. аналитический и синтетический пути? Нет, в изложении «Капитала» Маркс в виде общего правила показывает лам только вторую половину пути, проделанного им. Правда, в пределах каждой отдельной проблемы Мареке постоянно пользуется и анализом и синтезом, но в общем все изложение «Капитала» построено им в порядке перехода от абстрактных понятий г: более конкретным: сперва идет стоимость, потом деньги, капитал и т. д. Именно потому, что Маркс начал изложение (-.абстрактного понятия стоимости, он говорит в предисловии читателям: не подумайте, что у меня априорная конструкция, которая произвольно берет за исходный пункт исследования абстрактное понятие стоимости. И ^тобы наглядно показать, что это понятие стоимости является лишь абстракцией от конкретных явлений ценообразования, Маркс на первых же страницах «Капитала» вкратце воспроизводит тот аналитический путь, которым он пришел к понятию стоимости: он начинает с товара, путем анализа его приходит к меновой стоимости, а от последней — к стоимости. И на основании моих слов, что Маркс только па первых страницах прибегает к аналитическому методу и з л о ж е н п я, мне приписывают мысль, что у Маркса отсутствует аналитический метод исследования. Казалось бы, такого рода возражения не должны были иметь место.

Тов. Слуцкий говорит, что в моих «Очерках» к о л н ч е- стве п н а я сторона явлений совершенно не исследована, качество съело количество. Но ведь этот упрек неоснователен. Половина моей книги посвящена именно исследованию количественной стороны стоимости (стоимость как регулятор производства, общественно-необходимый трлд, стоимость и общественная потребность, цены производства). Укажите, где же здесь количество съело качество.

Тов. Слуцкин энергично выступил протпв утверждения, что величина стоимости товара определяется отношением труда, необходимого для его производства, к совокупному труду всего общества. По его мнению, это значит превращать труд из абсолютного понятия в относительное. Опять-таки, товарищи, к чему приведет наш спор, если оппонепты не дают себе труда попять и объяснить с своей точки зрения целый ряд высказыва- ннй Маркса, в высшей степени глубоких н интересных. Ведь не в одном только месте Маркс говорит, что стоимость товара определяется отношением затраченного па него труда к совокупному общественному труду.

Тов. Плотников упрекал меня в том, что я признаю производительные силы только п р е д п о с ы л к ой, а по д в и ж у- щ е н и р и ч и н о й развития производственных отношений, но ведь я не одни раз, а несколько раз указывал, что они являются именно «движущей причиною» общественного развития. Тов. П лотников утверждает, что теоретическая экономия изучает не только производственные отношения людей. И тут мы опять видим пример того, как мои критики уклоняются от противопоставления определенной концепции моему пониманию. Тов. Плотников, который решительно восстал против моего определения объекта политической экономии, приходит в конечном счете к следующей формулировке: политическая экономия изучает «общественные формы, в которых происходит процесс производства». Но разве это не то же самое, что производственные отношения, т. е. отношения, устанавливающиеся в процессе производства? Ежели вы считаете объектом теоретической экономии «общественные формы, в которых происходит процесс производства», то я обеими руками подписываюсь под вашей формулой.

Остановлюсь подробнее па вопросе об о б ъ е к т е политической экономии. Я ставлю своим противникам следующие вопросы, на которые прошу дать ответ. Не является ли традиционным в марксистской литературе определение политической экономии как науки о производственных отношениях людей? Не повторял .пл Маркс в применении к каждой категории, что она представляет собою выражение производственных отношений людей? Не говорил ли он в «Нищете философии», что все экономические категории суть выражение производственных отношений людей? Нс говорил ли Ленин неоднократно, что политическая экономия изучает общественные отношения людей, устанавливающиеся в процессе производства?

Рассуждения товарищей об объекте политической экономии нередко основаны на наивном представлении о приеме классификации наук. Им кажется, что они могут сейчас сесть за стол и составить заново классификацию наук, исходя из заранее придуманной рациональной схемы. Но такое отношение к науке есть немарксистское отношение. Вы должны самую науку рассматривать, как продукт исторического развития, вызванный глубокими причинами общественного и экономического характера. В ходе исторического развития науки сложились в том виде, в каком они на деле существуют, и классификация наук должна базироваться на действительном состоянии последних. Как известно, в XVIII веке атеисты нередко отрицали существо-

ваши» бога на основании следующего аргумента. Они если бы я был богом, я устроил бы мир гораадо лучше, чем оо устроен па самом деле, — и отсюда они делали вывод, что бога нот. Перефразируя эти слона, можно сказать: егли бы любому ив нас поручили составить заново классификацию наук, ом составил бы более стройную классификацию наук, чем та, которая существует в реальной действительности. Возможно, что он устранил бы чрезмерную специализацию, вредящую многим паукам. Возможно, что он включил бы н одну науку исследование производительных сил и производственных отношений людей.

Но ведь изложенный взгляд на науку является и р и сто р и ч е с к и м, и е м а р к с и с т с к и м взглядом. О чем мы сейчас спорим? О том ли, какой объект избрать нам для какой-то науки, которую мы с вами в будущем выдумаем и создадим, или же что является на деле объектом той науки политической экономии, которая существует уже около двух столетий и нашла свое завершение в системе Маркса? Мы спорим именно о последнем. А если так, то не следует забывать, чти политическая экономия, которая развивалась в течение нескольких столетий и получила завершение в системе Маркса, есть наука о производственных отношениях людей. Уже у Рикардо, благодаря ясному отделению стоимости от потребительной стоимости, политическая экономия выступает как наука о производственных отношениях людей. Классики изучали производно дствепные отношения людей, хотя сами не сознавали этого и потому нередко путали их с техническими функциями вещей. Но в учении Маркса политическая экономия как наука о производственных ртношениях людей достигла своего подлого самопознания, и в этом именно и заключается огромный методологический переворот, произведенный Марксом в политической экономии. Когда мы на первой странице «Капитала» читаем, что предметом исследования является стоимость, а не потребительная стоимость, этим окончательно сказано, что политическая экономия есть наука о производственных отношениях людей. Если это определенно вы считаете слишком узким, — воля ваша. Если вы хотите включить в объект политической экономии не только производственные отношения людей, но и производительные силы, — воля ваша. Но для этого вам придется строить новую науку. У Маркса же политическая экономия есть наука о производственных отношениях людей в их взаимодействии с производительными силами общества.

Теперь постараюсь объяснить, почему указанные границы объекта политической экономии сложились не случайно, а в силу исторической необходимости. Почему должна была исторически возникнуть раньше наука о производственных отношениях людей, п только теперь мы присутствуем при за рождении новой науки о производительных силах капиталистического хозяйства? Всякая наука развивается в силу потребности в ней того или иного значительного общественного класса. С чего начались все рассуждения меркантилистов XVII столетия? G вопросов об уровне заработной платы, о высоте процента и земельной ренты и т.п., с вопросов, относящихся к распределению совокупной стоимости между различными общественными классами. Политическая экономия отражала борьбу различных классов за позиции в данной системе производствен- ственных отношений людей. Поэтому политическая экономия и сложилась как наука о заработной плате, прибыли, ренте, словом, как наука о системе стоимостей или как наука о системе производственных отношений людеГ!. Различные буржуазные школы боролись за изменение производственных отношений людей в пределах данной буржуазной системы. В лице же Маркса проблемы политической экономии были подняты на недосягаемую высоту, и был поставлен вопрос1 об изменении самой системы производственных отношений в ее целом, о замене капитализма социализмом. И именно поэтому Маркс не уставал повторять, что все экономические категории суть выражение производственных отношений людей.

Теперь я перейду к вопросу об а б с т р а к т н о м труде. Я был бы очень рад. если бы кто-нибудь из критиков попытался показать, как он со своей точки зрения представляет себе включение физиологического труда в абстрактный труд. Я просил бы критиков указать, почему именно при включении физиологического труда в абстрактный труд получается будто бы неразрывная связь с производительными силами? Почему, с другой стороны, эта связь сказывается будто бы порванной, когда я говорю, что вся система общественного учета труда производится обществом н а основе материально-техниче- ского процесса производства?

Часто мне ставят следующий вопрос: почему вы не хотите признать, что абстрактный труд является не только общественным трудом, но является материальным трудом в его общественной форме. Кон, например, говорит, что абстрактный труд есть труд общественный, но нужно дать ему также другую характеристику «—материальную, ибо иначе получится разрыв между материальным и общественным трудом. Казалось бы. почему не признать это положение? Здесь повторяется в другой форме тот же самый вопрос, который мы рассмотрели выше: почему не признать объектом политической экономии и производственные отношения людей и производительные силы. Я дам следующий ясный ответ: потому, что материальный труд, взятый в данной общественной форме, создает не стоимость, а товар. Товар, как я уже раньше говорил, обладает двойственной природой — материальной и общественной, потому и труд, создающий товар, обладает двойственной природой (как ноннр«^- ный и абстрактный труд). Кон делает &lt; ледующую элементарную ошибку: в то время как Маркс говорит о дноЙ&lt;твенном характере труда, «издающего товар, он хоч«т эту двойственную природу приписать труду, образующему г т о им о с т ь. Но ведь это значит/югершепно уничтожить в’ ь апл л ня двойственной природы труда, создающего товар, — анализ данный Марксом на первых’ же страницах «Капитала».

Стоимость есть только одна, а именно общественная &lt;т«»- рона товара, поэтому и труд, образующий стоимость, ость одна сторона этого двойственного труда. А теперь я ставлю следующий вопрос: обладает ли труд, образующий стоимость, двойственной природой пли единой? Именно для этого Маркс дал нам анализ двух сторон труда, чтобы приттн к понятию абстрактного труда, как обладающего единою, а именно общественною природою. Говорят, что такое определение абстрактного труда не находит подтверждения у Маркса. Но что ж»- я могу сделать, если я своим критикам дважды, трижды и четырежды приводил цитаты из Маркса, которые они даже нс дают себе труда разобрать. В «Критике политической экономии» вы найдете указания, что труд, образующий стоимость, сеть специфическая общественная форма труда. В древнее время, — говорит Маркс, —женщины изготовляли одежду, этот труд вх был непосредственно общественным, поэтому абстрактного труда в античном мире не было, хотя люди тогда физиологическую энергию тратили. Там же Маркс говорит: труд портного образует стоимость в качестве «абстрактно всеобщего труда, а последний принадлежит общественному целому (точнее: общественной связи, dem gesellfichaftlichen Zusammenhang), которого портной не проиевел своей иглой» («Kritik», стр. 13). Там -же, в историческом обзоре теорий стоимости, где Маркс выясняет ‘ свою заслугу в постановке вопроса с двойственном характере труда, он говорит о Петти, Франклине, Смите, чт«» они не поняли «буржуазной формы труда». «Условия труда, образующего стоимость, — пишет там же Маркс (на стр. 7), -суть общественные определения труда, или определения общественного труда». Все эти и другие многочисленные высказывания Маркса об абстрактном труде образуют стройную систему мыслей. Мон противники молчат об этих многочисленных высказываниях Маркса п даже не дают себе труда их разобрать. Они ограничиваются только тем, что ставят мне вопрос: а почему Маркс в конце 2-го раздела 1 гл. «Капитала» дает определение абстрактного»труда как труда физиологического? Прежде всего, как я уже несколько раз указывал, самое понятие физиологического труда имеет два смысла: труд физиологический и труд физиологически равный. В первм случае вы говорите, что стоим ость создана трудом, как затратою мускулов и нервов, в последнем случае вы говорите, что равенство продуктов как стоимостей отражает равенство всех видов труда, как затраты физиологической энергии. Это —два разных понятия. Л вы обратите внимание, о чем в упомянутой фразе в конце 2-го раздела говорит Маркс. Я утверждаю, что он говорит о физиологическом равенстве труда. Маркс говорит; всякий труд есть затрата рабочей силы в физиологическом смысле и в этом качестве одинакового или абстрактно человеческого труда он образует стоимость. Это значит, что труд обладает характером физиологической однородности, н это его равенство отражается в равенстве всех продуктов как стоимостей. Верно ли это положение Маркса? — Конечно, верно. Почему? Потому, что если бы труд человеческий не обладал характером физиологической однородности, невозможно было бы никакое распределение и уравнение общественного труда. Чтобы вы могли часть общественного труда перенести из ткацкого дела г прядильное дело, нужно, чтобы те отдельные люди, которые входят в состав этого общества, могли перейти от ткачества к прядению. Физиологически однородный труд есть предпосылка социального уравнения труда.

Именно потому, что физиологическое равенство труда существует, потому что люди могут переходить от одного занятия к другому, именно поэтому общество может уравнивать труд различных членов общества между собой. Некоторые критики говорят, что у Маркса нет понятия социально уравненного труда. Не буду приводить многочисленных цитат из Маркса. Приведу только несколько. Маркс часто говорит об «общественном характере равенства» труда. В «Критике» он указывает, что Смит не понял «уравнения, которое общественный процесс принудительно установливает между неравными видами труда» («Kritik», стр. 42). Разве здесь речь не идет о социальном уравнении труда?

Общественный и абстрактный характер труда не может быть результатом действий индивида, затратившего этот труд; он может быть только результатом действий общества по отношению к этому индивиду. Индивид затратил определенное количество физиологической энергии в процессе материального производства. Общество своим действием по отношению к индивиду включает его трудовую затрату в совокупную массу однородного общественного труда, т. е. сообщает ему новое качество , качество общественного труда. Одно- времейно с этим оно определяет этот труд, как долю совокупной массы общественного труда, или как определенное число единиц этого общественного труда, т. е. определяет его к о л и- ч е с т в о или превращает его в чисто «общественную величину», как часто выражается Маркс. Только благодаря этому действию общества по отношению к индивиду труд прмобр тает новую качественную и количественную характеристику как труд абстрактный и общественно-необходимый.

Разумеется, описанный процесс обобществления и ура вне нмя труда не происходит в безвоздушном пространстве. том действия общества является реальный труд индивида, т. е. действительная затрата физиологической энергии в прощче материального производства. Но общественное действие, объектом которого был этот реальный труд, сообщило ему новое, общественное качество, характер общественного труда, точнее характер «буржуазного» труда. Именно этим н роти во поста- влепием «реального» труда и «буржуазного» труда Маркс часто пользуется в «Критике», чтобы объяснить характер труда, образующего стоимость. Выражением этого общественного характера или общественного бытия труда и является стоимость, представляющая собою общественный характер или общественное бытие продукта труда.

Общественный процесс уравнения труда, имея своим объектам реальный труд индивида, совершается на основе признаков, характеризующих этот труд с материально-технической и физиологической сторон. Процесс уравнения труда не является произвольным процессом, в котором общество по своему произволу уравнивает различные количества труда. Это уравнение происходит на основе определенных общественных законов, различных для разных общественных формаций. Товарному хозяйству присущи специфические общественные законы уравнения труда, и вскрыть эти законы составляло задачу Маркса. Основным признаком, по которому уравнивается труд, является продолжительность трудовой затраты или количество рабочего времени. То обстоятельство, что уравнение труда происходит по признаку количества рабочего времени, ярко показывает, что речь идет именно об общественном процессе распределения и уравнения труда.

Однако, помимо ’продолжительности рабочего времени, в процессе общественного уравнения труда большое значение имеют и другие признаки, характеризующие реальный труд, а именно его интенсивность, сложность и производительность (последний признак имеет значение для трудовых затрат в одной и той же отрасли производства). Каждая трудовая затрата, в зависимости от перечисленных ее свойств, приравнивается определенному числу единиц общественного труда или приобретает свойства определенного количества обществениого труда. Признаки, характеризующие реальную трудовую затрату, являются решающими для определения того количества общественного труда, которому будет приравнена эта трудовая затрата. Но это уравнение происходит только при данной социальной форме хозяйства, оно происходит на ОСИП Ж общРГТЛРИНЫХ законов, присущих ТОЛЬКО ЭТОЙ форМР хозяйства. И в результате его труд приобретает новую качественную и количественную характеристику, становится трудом общественным. Стоимость является непосредственным выражением именно этого общественного труда. И лишь косвенно, черев посредство этого общественного труда, в ной можно видеть выражение затраты физиологической энергии в материальном П|&gt;оце&lt;’се производства. Ошибка физиологистов заключается именно в том, что они рассматривают стоимость как непосредственное выражение затраты физиологической энергии.

Действительно, предположим, что стоимость стола равна 10 рублям (мы говорим о стоимости, а не о рыночной цене). Всякий марксист обязан в этом случае признать, что в стоимости стола овеществлено ровно 10 единиц общественного абстрактного труда. Ни малейшего отклонения величины стоимости от количества абстрактного труда по может быть с точки зрения марксовой теории стоимости. И действительно, никакого отклонения между этими двумя величинами пот, если мы под абстрактным трудом понимаем именно труд общественный. То обстоятельство, что мой стол имеет стоимость в 10 рублей, означает, что я .могу получить в свое распоряжение именно 10 единиц однородного общественного труда в форме любого товара, который я захочу приобрести. То обстоятельство, что мой продукт имеет стоимость или общественный удельный вес в 10 единиц, представляет собою не что иное, как извращенную, вещную (|юрму того факта, что труд мой имеет общественный удельный вес в 10 единиц, т. о равен определенному количеству общественного труда. Но если мы под абстрактным трудом будем понимать затрату физиологической энергии, между количеством труда и величиною стоимости сейчас же получается расхождение. Действительно, стоимость стола равна 10 рублям, несмотря на то, что его производитель Петров, — благодаря тому, что он работает менее интенсивно или при помощи плохих средств производства,—затратил целых 15 часов физиологического труда. Стоимость в этом случае не является точным п непосредствепым выражением затраты физиологического труда.

Физиологисты пытаются опровергнуть наше возражение при помощи следующих рассуждений. Речь идет, — говорят они,—не о затрате физиологической энергии данного индивида Петрова, а о затрате физиологической энергии всего общества, или всех лиц, занимающихся изготовлением столов. Нужно сложить количество физиологической энергии, затраченное всеми производителями столов, и разделить полученную сумму на число столов; таким образом мы получим количество физиологической энергии, затраченное на один стол. Но физиологисты забывают, что, если произведенные операции сложения и деления толя, а реально происходят «обой О б Щ о ( Т В &lt; И &gt;1 ы й Нелепо говорить, что 15 анергии Петрова составляют &gt; ч» ЫН кой энергии всего общества.

зать, что 15 часов затраты физп гпч г и ♦♦♦« т t г… 15 процессе того «уравнения», принудительно устанавливает между (« лова Макрса), приравнены 10 часам Физиологисты склонны и этот труд называть

В этом случае они поступают вполне по примеру ро православия, которые, не желая во время поста свинины, называли ее рыбой. Не желая отказаться гдиноспасающего физиологического труда, вы хотптр физиологическим труд во всем богатстве его общественных определений. Если вы этот труд называете физиологическим, каждый из нас охотно запишется в физпологисты.

Необходимо остановиться еще на одном возражении. Нередко критики говорят, что тот общественный труд, котпрому приравнена реальная трудовая затрата Петрова, есть нгчт совершенно неуловимое, какая-то пустая социальная ф о р м а, лишенная всякой материи. На этот упрек я прежде всего отвечу своим критикам вопросом: а как вы смотрите на стоимость, обладает ли опа материальной или нематериальной природой? Ответ на этот вопрос зависит от того, что вы будете понимать под словом материальный. Если вы понимаете под ним нечто, отличающееся чувственными свойствами, воспринимаемыми при помощи органов чувств, нечто, что может быть схвачено руками, ощупано и взвешено, —то вы все признаете, что стоимость есть явленно «нематериальное», «сверхчувственное», как выражался Маркс. Но значит ли это, что стоимость есть нечто не существующее объективно нечто воображаемое? Нет, стоимость есть вполне реальное, объективное общественное явление. Вы не найдете в материи стола никаких признаков, указывающих на его стоимость, но тот факт, что стоимость стола равна 10 рублям, есть реальное общественное явление, последствия которого жестоко на себе чувствует Петров, затративший на его изготовление 15 часов. Для Петрова это сверхчувственное свойство стола имеет даже большее значение, чем его чувственные свойства. Таким образом если под материальным вы будете понимать не только физическую материальность, но нечто существующее объективно и реально,, то вы и стоимость отнесете к числу объективных общественных явлений. Сказанное относится в полной мере к общественному абстрактному труду. Когда общество своим действием по отно- нию к Петрову приравняло его трудоую затрату 10единицам

общественного труда, его труд приобрел общественное свой- етво, которое недоступно ни взвешиванию, ни ощупыванию. Но «тот общественный характер, общественный удельный вес его труда существует реально н объективно, есть результат объективного общественного процесса, действующего независимо от индивида и обладающего принудительного силою пе отношению к нему.

(ШОРНЫЕ ВОПРОСЫ ТЕОРИИ СТОИМОСТИ МАРКСА.

(стенограмма заседания экономической секции от 1Н XII 192S г.) [<nowiki/>[[#_ftn22|XXII]]]

Председатель. Товарищи, прошлое заседание экономической секции, посвященное обсуждению доклада тов. Рубина — «Спорные вопросы теории стоимости», было и очень многолюдными очень длительным. В таких условиях естественно, что точки зрения, расходящиеся со взглядами докладчика, не могли быть развиты сколько-нибудь подробно. Мне, как председателю, приходилось жестко настаивать на соблюдении регламента. В виду этих обстоятельств возникла мысль организовать второе заседание, более узкое. Решено было далее на этом втором заседании поменять роли: предоставить роль докладчика противникам взглядов т. Рубина. Т. Плотников согласился такой доклад сделать. Слово имеет тов. Плотников.

Доклад И. ПЛОТНИКОВА

Мысль о докладе всплыла всего три дня тому назад. Поэтому я прошу к некоторым шероховатостям отнестись снисходительно. Главное содержание моего доклада будет посвящено понятию «абстрактный труд», причем, конечно, это понятие является заключением, а не исходным пунктом.

При всяком общественном строе люди вынуждены производить все необходимое для их существования. Многообразие общественных потребностей, исторически развивающееся сообразно степени развития производительных сил, определяет с железной необходимостью распределение человеческого труда между различными отраслями производства. Совокушшый человеческий труд образует единую систему, поскольку и в той мерс, поскольку и в какой мере мы имеем общественное производство, т. е. производство для общества, общественно-обусловленное, а не производство Робинзона. Объединение человеческого труда в единую общественную систему организации труда не условно, а реально и объективно. Система общественного

и. плотников

2RK

труда М(1Ж(’Т рассматриваться г двух сторон, имея две характеристики: качественную и количественную. С качественной стороны. она заключается в общественном разделении труда как совокупности различных конкретных видон труда. Дифференцирование человеческого труда на его различные конкретные формы- продукт исторического развития. Кроме того, степень развития разделения труда обусловливает развитие обществен)! о г о х а р а к т е р а труда. Труд, разделенный сам по себе, в силу разнообразия человеческих потребностей,— труд общественный, труд для других, а не для себя. Этим, однако, не предопределяется непосредственно та форма, в которую индивидуальный труд облекается, как труд общественный (ср. индийскую общину и товарное хозяйство). Общественный характер труда связан, однако, не только с разделением труда. Даже при отсутствии общественного разделения труда, при тождестве труда различных членов общества, если они объеди-^ йены системой простого сотрудничества, мы имеем труд общественный. Такова, например, первобытная охотничья кооперация. Поскольку существование индивида основано не на его индивидуальном труде, it предполагает совокупный общественный труд, его труд сам принимает характеристику общественного. Как общественный, как атом общественного сотрудничества, его труд — условие его собственного существования н постольку же условие существования всех других связанных и ним членов общества. В более развитой общественной форме общественный характер труда связан каке системой общественного разделения труда, так и с формами сотрудничества .

Вторая характеристика общественного труда—количественная. Качественно различные потребности общества требуют своего удовлетворения в определенном количественном соотношении. Общество не просто нуждается в хлебе, сапогах, одежде, домах и т. д., но именно в определенном количестве хлеба, сапог, одежды, домов. Отсюда вытекает, что и совокупный общественный труд должен быть распределен в известном количественном соотношении, т. е. обществу нужно столько-то часов труда сапожника, портного, каменщика, земледельца и т. д., или определенное количество сапожников, портных, земледельцев, каменщиков. Если изменяются общественные потребности количественно или качественно, это влечет за собой количественное перераспределение в различных отраслях производства, т. е. переход из одной отрасли в другую. Следовательно, тем самым вся масса общественного труда выступает, с точки зрения общества, как некоторая единая, безразличная масса однородного человеческого труда, как единый человеческий труд, распределяемый в том или ином количественном соотношении между различными отраслями производства. В обществе с организованным хозяйством противопоставлять труд в его труду с качественной стороны. Исходным количественно данные массы различны про; ходимых обществу, причем общественное рабочее ное для их производства, определяйся, исходя И4 и;мн тглыюсти конкретного труда в соответствующих из во дет на.

Если обществу нужно 100 000 пар &lt;-аног,

ства одной пары сапог необходимо в среднем при iiti to i труда (сапожника), то все рабочее время.

производство сапог, равно 1000000 часов труди. Пусть сов труда — среднее количество труда, которое каждый ник затрачивает в год. Обществу понадобятся 400 сапожников. Таков на конкретном примере расчет для организованного хозяйства. Но хотя труд, который общество затрачивает на производство сапог, фигурирует только как конкретный труд сапожников, самым своим расчетом общество сводит его к его количественной стороне. Оно может, при предположении, что совокупный общественный труд в течение года равен 50 млн рабочих часов, рассматривать его как ,/б0 совокупного общественного труда и тем самым брать его исключительно в количественном отношении, как одинаковым человеческий труд. При известных условиях необходимость учитывать определенный конкретный труд как дробь безразличного общественного труда и тем самым как безразличный, одинаковый общественный труд—представится даже в организованном хозяйстве. Так, например, всякая крупная затрата для новой цели, выходящая нз обычного круга трудовой деятельности, непременно приведет общество к такой постановке вопроса. В древнем Египте или Перу, до открытия его испанцами, общественные работы (постройка пирамид или дорог) производились путем «выделения для этой цели известной части общественного труда. Чтобы не попасть в тупик при выполнении таких работ, обществу приходилось выполнять, примерно, следующий расчет: на производство хлеба затрачивается г/3 общественного труда, на производство одежды п жилища, средств производства ит. д.—8/Б, итоге 14/1б- Следовательно, на указанные общественные работы можно отвлечь 71$ совокупного общественного труда, т. е. определенное количество трудоспособных людей, без подрыва воспроизводства.

Можно допустить иную форму расчета, например, в виде увеличения продолжительности труда занятых в нормальных отраслях производства и выделения за этот счет известного количества общественного труда для дополнительных работ. Наш пример не имеет значения конкретно-исторического случая, а служит лишь для пояснения того обстоятельства, что уже

Проблемы марксизма. в организованном хозяйство приобретает значение не только качественное распределение труда, но и количественная его сторона, как однородного, безличного человеческого труда. Но количественный момент неотделим от качественного, имманентен последнему, не приобретает самостоятельной и отличной от него формы проявления.

19

Что же представляет собой труд, как одинаковый, безразличный, единый общественный труд, или как известная дробь совокупного общественного труда? Это не что иное, как физиологический труд, труд как затрата мозга, крови, мускулов, нервов. Поскольку мы отвлекаемся от качественного распределения труда и берем лишь количественную сторону его, а эта необходимость, как мы показали, в той или иной мере присуща всякому обществу, мы имеем перед собой уже не качественноразличный (конкретный) труд, а однородный физиологический труд. В своей однородности он фигурирует, как одинаковое рабочее время, как дробь совокупного рабочего времени всего общества, скрытое под его качественным многообразием и имманентно присущее последнему. Исторически количественная сторона труда, т. е. тем самым труд как однородный физиологический труд — развивается вместе с развитием общества. Там, где общество в своем полу-естественном расчленении (в виде каст, разделение трупа по полам и возрасту) не допускает перехода из одной формы труда в другую, физиологическая однородность труда и его количественная определенность как совокупного общественного труда п его дробей, существует только в потенции, но не реально, т.е. не имеет никакого объективного общественного значения пли же имеет последнее в эмбриональной форме (под давлением естественной необходимости совершается до некоторой степени перелив труда из одной отрасли производства в другую). В этом смысле физиологическая однородность труда сама — продукт исторического развития. Кроме того, в организованном хозяйстве она—момент конкретного труда, его количественная определенность и не существует раздельно от последнего.

Отметим еще другое обстоятельство. Общество при расчете потребного ему количества рабочих сил в той или иной отрасли производства исходит при этом не из учета индивидов п их рабочей силы, а из средней рабочей силы. В этом смысле и для организованного хозяйства существует момент, до некоторой степени аналогичный общественно-необходимому труду. Повторяю: лишь «до некоторой степени аналогичный».

В связи с этим остановимся на вопросе об общественном значении количественного учета.труда, заключенного в продуктах, при организованной форме хозяйства. В последнем общество в целом через свои органы или непосредственно строит план распределения труда на основании учета потребности (в рацио-

палнзированной форме). При этом, как мы уже имя ни общественных расчетах общественный труд

как масса одинакового, безразличного общественного тру. Он распределяется в известной пропорции между । нымп отраслями производства. Весь общественный труд учитывается в рабочих часах или днях, и через посредство этого учета определяется количество рабочих сил, занятых в каждой отрасли производства.

Поскольку труд выступает как известное количество рабочих часов, он является физиологически однородным трудом. Н&lt;» так как общество при распределении труда имеет дело с определенным количеством труда разного качества, количественный момент принадлежит конкретному труду. Последний в своей естественной форме выступает как непосредственно общественный труд.

Общество не нуждается также и в особом мериле для физиологической траты энергии. Конкретный труд в своей длительности непосредственно дает количественную меру физиологической траты энергии, поскольку речь идет об обществе (и об общественной мере), а не о психофизиологической лаборатории. Ведь для тех целей, для которых обществу нужен подсчет фи экологической трудовой энергии, счет в трудовых часах единственно приемлемый. Как мы знаем, требуется только определить, сколько рабочих сил должно быть занято в той или иной отрасли производства, что при данной производительности конкретного труда легко устанавливается.

Мы изложили в одном вопросе то, что Маркс называет естественными законами производства. В письме к Кугельману Маркс писал:

«Точно также известно всем, что для соответствующих различным массам потребностей масс продуктов требуются различные и количественно определенные массы общественного совокупного труда. Очевидно само собой, что эта необходимость разделения общественного труда в определенных пропорциях не может быть уничтожена определенной формой общественного производства; измениться может лишь форма ее проявления. Законы природы не могут быть вообще уничтожены. Измениться, в зависимости от различных исторических условий, может лишь форма, в которой эти законы проявляются. А форма, в которой проявляется это пропорциональное распределение труда, при таком общественном устройстве, когда срязь общественного труда существует в виде частного обмена индивидуальных продуктов труда, эта форма и есть меновая сто и мост ь&gt;. [[XXIII]](#_ftn23)

Представленная нами физиология общественного процесса Ц|н»иан4»,1стма является чрезвычайно важной для усвоения понятия абстрактного труда н стоимости. Рассматривая Робин- зона, который «под давленном необходимости должен точно распределять свое рабочем время между различными фукциями», Маркс замечает, как это ни кажется парадоксальным на первый взгляд: «Все отношения между Робинзоном и вещами, составляющими его га модельное богатство, просты и прозрачны… и все же в них уже заключаются все существенные определения стоимости». [<nowiki/>[[#_ftn24|XXIV]]]

Если Робинзон символизирует общество, то в лице его мы имеем совокупный общественный труд как разнообразный труд индивида, качественно распределенный в виде различных видов конкретной деятельности Робинзона и количественно распределенный.

«Больше или меньше места займет в его совокупной деятельности та или другая функция зависит от того, больше или меньше трудностей придется ему преодолеть для достижения данного полезного эффекта.

Еще более богатый материал для подтверждения всего нашего изложения мы находим в том, что Маркс, говорит дальше в главе о товарном фетишизме но поводу строя хозяйства в средневековья в в социалистической общине. В феодальном средневековьи, пишет Маркс, «непосредственно общественной формой труда является… его натуральная форма, его особенность, а не его всеобщность, как в обществе, покоящемся на основе товарного производства».

Представляет большой интерес расшифровать эту фразу. Во-иервых, очевидно, что под особенностью труда Маркс понимает его конкретный характер. Следовательно, конкретный труд есть непосредственно общественный труд, в противоположность товарному хозяйству, в котором в качестве общественного труда выступает его всеобщность

Маркс говорит о всеобщности труда при феодальном хозяйстве, противопоставляя его особенности. Поэтому всеобщность труда не может быть отждествлена с абстрактным трудом. Ведь феодальное общество не знает абстрактного труда. Нельзя также сказать, что всеобщность труда Маркс приписывает только товарному хозяйству. Совершенно очевидный смысл фразы показывает, что то, что присуще исключительно товарному хозяйству, это не всеобщность труда, но то, что всеобщность труда выступает в качестве общественного труда, тогда как при феодальном хозяйстве непосредственно общественный характер имеет особенность труда (конкретный труд). Для мало- мальски мыслящего человека, не имеющего особенной причины упорствовать на иной точке зрения, совершенно очевидно, что речь идет о физиологи чес ком труде. Всеобщность трудя ят физиологический труд, особенность трудя - это конкртруд. Понятно тогда, почему Маркс говорят ” всеобщности груда, а не просто об абстрактном труде. Конечно, в топорном хозяйстве общественным труддм является труд абгтряктнмй. по если бы Маркс брал последний во всей по. шоте еп&gt; определений, то он не мог бы противопоставить всеобщности особенность при феодальном хозяйстве. Он берет лишь одну сторону абстрактней &lt; труда, его всеобщность, т. е. абстрактный труд как физиологический труд, а эта сторона труда в той или иной мере, выше разъясненной нами,, присуща всякому хозяйству.

Наконец, предупредим последнее возможное возражение. Всеобщность труда заключается в его общественном характере, в том, что товарищ Рубин называет социально-уравненным трудом, присущим всякому хозяйству. И это возражение не выдср ;кивает критики. Маркс различает в данном контексте всеобщность и общественный характер труда. При таком понимании всеобщности труда как его физиологического характера, его Физиологической однородности, противопоставленного качественной разнородности, как конкретного труда, можно, нр насилуя Маркса, понять смысл знаменитых спорных выражений Маркса «как стоимости, сюртук и холст суть вещь, имеющие одну и ту же субстанцию, суть объективное выражение однородного труда… Если отвлечься от определенного характера производительной деятельности и, следовательно, от полезного характера труда, то в нем остается лишь одно, что он является затратой рабочей человеческой силы. Как портняжество, так и ткачество, несмотря на качественное различие этих ввд &gt;в производительной деятельности, представляют производительную затрату человеческого мозга, мускулов, нервов, рук и т. д. и в этом смысле являются одним н тем же человеческим трудом».

Между прочим, «в этом смысле»—значит у Маркса одинаковый труд, как трата крови, мускулов, нервов и т. д. На стр. 13 Маркс, противопоставляя абстрактный труд конкретному, пишет:

«Всякий труд есть, сводной стороны, затрата человеческой рабочей силы в физиологическом смысле и в качестве такого одинакового или абстрактно человеческого, труд образует стоимость товара».

В этом, повторяем, заключается всеобщность труда, и она является «содержанием» абстрактного труда. И именно физиологическим трудом измеряется количество абстрактного труда. Все это подтверждается определенно следующей цитатой из Маркса:

«Мистический характер товара порождается таким образом не потребительной его стоимостью. Столь мало порождается он содержанием определений стоимости».

И Маркс тотчас же переходит к характеристике содержания определений стоимости с качественной и количественной

«ТО| и III hl. «Потому ЧТО, во-норных, ИНК 61.1 различны ни были отдельные ниды паленного труда или производительной дея- тгльногти, с фиамологичегкой «тороны они являются, во всяком олучие. функциями человеческого организма, и каждая такая функции, каково бы ни были «ч содержание и ее форма, является по существу (Поему тратой человеческого мозга, мускулов, мерной, органов чувств и т. д. Во-вторых, то, что лежит в основе определения величины стоимости,-я именно, продолжительность таких ватрат или количество труда уже непосредственно, осязательно отличается от качества труда. При всяких условиях то рабоч&lt;’(’ время, которого стоит производство средств существовании, должно было интересовать людей, хотя и не в одинако вой степени на разных ступенях развития».

Конкретный труд организованного хозяйства имеет количественную сторону, в которой исчезают конкретные различия труда, впрочем, не отделяясь от конкретного труда.

«Различие вола и возраста, а также смена времен года, изменяющие естественные условия труда, регулируют распределение труда между членами семьи и рабочее время каждого отдельного члена. Но затраты индивидуальных рабочих сил, измеряемые их продолжительностью, уже с самого начала придают этим работам общественный характер, эти индивидуальные рабочие силы с самого начала функционируют здесь лишь как органы совокупной рабочей силы гсмыь&gt;

Наконец, Маркс переходит к социалистической общине. Рассмотрение последней приобретает особый интерес, потому что Маркс сближает ее с товарным хозяйством предположением, что помимо распределения общественного труда на основе учета потребностей общества, личный труд каждого является мерой его участия в распределении. Маркс это предполагает для того, чтобы провести аналогию с товарным производством.

«При этом условии рабочее время играло бы двоякую роль. Его общественно планомерное распределение устанавливает надлежащее отношение между различными трудовыми функциями и различными потребностями. С другой стороны, рабочее время служит вместе с тем мерой индивидуального участия производителей в совокупном труде, а, следовательно, и в индивидуально потребляемой части всего продукта».

Количественная определенность одинакового общественного труда не противостоит еще его качественной разнородности (как в абстрактном труде), но достигла уже более высокой ступени. Там количественная сторона нужна была лишь для распределения количественного общественного совокупного труда между различными отраслями производства. Но общество не сталкивалось еще непосредственно с индивидом, который в указанной общественной функции выступал как предста-

Л1С РНЫН Н&lt;И1Р«и.Ы 7£&lt;ГРИМ

в и т г .и ь среднего f’c’iii общество устанавливает участием в совокупном &lt; другой стороны, &lt;Ч‘О долей ции, при продолжающей слитности НОЙ стороны В конкретном Труде, противопоставляется среднему Возможно, следовательно, что 8 часов “УДУТ приравнены, например, к б часам (среднего труди).

Так происходит с усложнением общественной развертывание тех существенных определений рые, как мы видели, намечаются уже у Робинзона, этих абстрактных представлений о физиологии процесса изводства к его исторической определенной общественной форме является необходимым, чтобы развить специфические категории, присущие товарному хозяйству. Эти абстрактные фирмы представляют реальное содержание конкретных категорий.

Что именно так Маркс представлял себе их отношения и метод исследования категорий, можно подтвердить множеством цитат. Напомним прежде всего вышеприведенные цитаты из письма к Кугельману. Выяснив физиологию производственного процесса, которую он отождествляет с законами природы и объявляет присущей всем общественным формам, Маркс указывает как на специфический предмет изучения на «формы, в которых эти законы проявляются». Являясь вечным, это содержание исторически развивается не только в том смысле, что меняет свою общественную форму, но и само по себе. Но признавая общность этого содержания для самых разнообразных общественных форм, начиная «с первобытной формы, которую мы встречаем на пороге истории всех культурных народов» и кончая капиталистическим хозяйством, каковую мысль Маркс развивает в главе о товарном фетишизме, он вместе с тем отмечает, что в своем развитом виде это общая форма и присущее ей’ определение труда встречаются только в капиталистическом хозяйстве.

«Труд — это наиболее простая категория. Оголь же древним является представление о нем в этой всеобщности — как труда вообще (т.е.как физиологического труда. Я. Л.). Однако, экономический «труд», взятый в этой простейшей форме, есть столь же современная категория, как и отношение, которое порождает эту простейшую абстракцию», т. е. представление о ней.

Дальше Маркс снова говорит объ этой простейшей категории как общей всем историческим формам. Рассматривая эволюцию представления о труде и богатстве со времени монетарной системы до Адама Смита, он заключает:

«М&lt;&gt;ЖП пнимватыя. что ЭТИМ &lt;^МЫМ НМЙДСМО КЫрНЖСНШ для простейшего и древнейшего отношения, н котором человек, н р и к н к и х бы то н и б ill л о о б щ е с т в е н и ы х ф о р- м Я X ♦ я ы С Т у II Я Т К « К П р О и в в о д и т Г .1 ь».

Признавая этот вывод верным в одном отношении, он добавляет, что это неверно в другом отношении, в именно, поскольку это простейшее отношение в своем развитом виде встречается лишь в самой развитой общественной форме.

«Безразличие по отношению к какому-либо определенному виду трудя предполагает развитую совокупность действительных видов труда, ив которых ни один и е является более господствующим. Так, наиболее всеобщие абстракции вообще возникают только в условиях богатого конкретного развития, где одно и то же является общим многим пли всем элементам».

Мы могли бы продолжать дальше эту цитату из «Введения», обратим, однако, внимание только на конец ее, еще раз подтверждающий. что простейшие отношения, присущие всем общественным формам, труд вообще, или физиологический труд, является содержанием и действующим отношением в категории товарно-капиталистического общества, т. е. абстрактного труда . «… Простейшая абстракция, которую современная экономия ставит во главу угла и которая выражает древнейшее, для всех общественных форм, действующее отношение, становится в этой абстракции практически истинным только как категория современнейшего общества».

Поэтому она позволяет проникнуть в понимание прошлых общественных форм. Анатомия человека — ключ к апатомии обезьяны. Отсюда метод Маркса :

«Сначала (следует развить) общие абстрактные определения, которые именно поэтому более или менее относятся ко всем общественным формам, однако, в выше разъясненном смысле. Во-вторых, категории, которые образуют внутреннюю структуру буржуазного общества …»

Мы переходим теперь к вопросу о той специфической форме производства, которую представляет товарный (буржуазный) способ производства, и о вытекающих отсюда экономических категориях. Остановимся мы собственно только на одной категории— абстрактном труде.

Начнем с изложения нашей точки зрения. В товарном хозяйстве, как и прочих общественных формах, человеческий труд имеет характер общественного труда, т. е. не только труда, общественно обусловленного, но и труда, образующего единую массу совокупного общественного труда, труда не для самого производителя, а для других. Но здесь впервые происходит отделение труда, как общественного, от его непосредственно данной &gt;формы определенной целесообразной производительной деятельности конкретного труда. Двойственность труда

(!(-.ТЬ В ТО Жг Время ПрОТИВОрРЧШ1 1И о6пц&gt;стврнноП сущности. Товар жж части ы х тола ропроиз1юдит<?л<»й.

через посредство обмена иля. по общественного труда существует в видуальиых продуктов труда» (письмо

В организованном хозяйстве совокупность г pi к ротной форме образует Н(1\ЮгргЛ<-пи\ннп купный труд, Причем ДЛЯ ЦРЛРЙ об||(рстненноп) р груда индивидуальный труд неважен, он входит » н труд данной отрасли производства. В товарном количественно, пи качественно конкретный труд ж с общественным трудом. Общественным трудом, гюпрежяем) . в товарном хозяйстве является труд качественно и количествен но распределенный с железной необходимостью в гчн7тн1фтииг с потребностями общества. Но этот труд гущсчтвус’Т лишь и форме деятельности частного товаропроизводителя, не работаж»- щего по общественному заказу, формально независимого. Еп« индивидуальный и конкретный труд не может, как та киной, быть общественным трудом. Последним он становится лишь погтолькт и в той мере, поскольку и в какой мерс »н обществу нужен. Азт<» выявляется в процессе обмена. Процесс обмена есть превращение частного труда независимого товаропроизводителя в общественный труд. Через обмен частный труд включается в систему общественного труда. Это превращение частного труда в общественный, экономической формой которого является меновая стоимость, представляет не только формальную перемену, но я материальную необходимость для товарного хозяйства, поскольку такое превращение не всегда возможно, » между тем для каждого производителя жизненно необходимо. Это — условие воспроизводства его средств существования (и средств производства) и тем самым (через частных производителей) условие общественного воспроизводства. Сумма трудовых затрат товаропроизводителей как частных лиц, сказали мы выше, может не совпадать с суммой общественного труда. Так, если обществу нужны 1 000 000 пар сапог, требующих затраты 10 000 000 часов общественного труда, а их произведено 2 000 000 пар. то соответственно большая затрата труда, 20000000 часов частного труда, представляют лишь 10000000 часов общественного труда. .

Перейдем теперь к количественному определению трудовых затрат в связи с общественной формой. Во всяком обществе, по выражению Маркса, людей в большей или меньшей мере будут интересовать их трудовые затраты на производство продуктов. Поэтому, как мы видели, можно и должно говорить о количественной стороне трудовой деятельности, причем в организованном хозяйстве — это количественная сторона самого



ли

и. плотников

конкретного труди. Мы рассматриваем при этом отдельный продукт как единицу всего количества продуктов данного рода и, следовательно, конкретный труд в его качестве среднего труда. Хотя понятие среднего труда относится к количественной характеристике труда, но поскольку последняя связана с конкретным трудом, постольку можно говорить о среднем труде в применении к конкретному труду. Данная отрасль производства рассматривается как дробь всего совокупного общественного труда, а отдельный продукт этой отрасли как дробь труда, затраченного во всей этой отрасли. Таким образом количественно труд, заключенный в отдельном продукте, как представитель всего труда, приводится в соотношение к совокупному общественному труду. Этот способ установления соотношения между конкретным трудом, заключенным в данном товаре, п совокупным общественным трудом, невозможен и р е ж д с всего потому, что труд данного товаропроизводителя, выступая как частный труд, несоизмерим с общественным трудом. Он должен выразиться через обмен как общественный труд. Но тогда его количественная соизмеримость выступает об >соблепно и отлична от его натуральной качественной формы. Чтобы представить труд, заключенный в холсте, как общ<?ствеиный труд, мы его признаем равным труду, заключенному в сюртуке. Этот специфический способ приравнивания через обмен различных видов труда присущ только товарному хозяйству. Но уже в организованном хозяйстве есть этот одинаковый, общественный труд. Но там в общественных расчетах он противопоставляется конкретному труду в его качественной определенности, как безразличный, одинаковый труд, физиологическая грата энергии, крови, мускулов, нервов и т. д., оставаясь, однако, при этом ему имманентным и моментом первого, не обособляясь, не получая самостоятельной формы бытия в этом своем качестве. Но с того момента как общественный труд противопоставляется частному, в самостоятельной форме бытия не как труд заключенный в данном товаре, а как равенство труда, в нем заключенного, труду, заключенному в товаре, на который он выменивается (и в наиболее развитой форме, — в деньгах, как общепризнанному воплощени/о общественного труда — безразличный и одинаковый труд), количественная характеристика труда получает свое особое существование, как абстратный труд противополагаясь качественной определенности и разнородности конкретного труда. Отсюда слова Маркса: ,

«Абстрактный труд» с одной стороны затрата человеческой рабочей силы в физиологическом смысле слова …» Физиологическая трата энергии —содержание абстрактного труда как категории товарного хозяйства. Это и есть та всеобщность труда, о которой говорит Маркс. Она присуща всякому хозяйству, но абстрактным трудом ее делает ее специфическая общественная



форма. В то время как в организованном хозяйств груда выступает в его особенности, т. е.

энергии выступает как момент труди нс

ил немым от пего, здесь всеобщность труда приобретав специфическую форму — абстрактного труда, npoi в.гнется конкретному труду.

Наиболее яркой формой этого противопоставления являкля деньги; труд, заключенный в них, фигурирует не как сигни альный (конкретный) труд рудокопа, а как отражение всеобщего труда. Итак, определение абстрактного труда можно представить приблизительно в такой форме. Абстрактный труд—трата человеческой трудовой энергии, приобретшая самостоятельную форму бытия, в которой она обособлена. и противопоставлена к о н к р е т н о- м у труд у. Это противопоставление и обособление является результатом того, что конкретный труд непосредственно выступает как частный труд, или лишь через обмен выявляется в качестве общественного труда. Абстрактный труд как форма— результат специфической формы общественно труда. До сих пор мы не говорили о количественном измерении абстрактной» труда. Что абстрактный труд измеряется рабочим временем, в этом не может быть ничего удивительного. По существу количественные измерения абстрактного труда—это количественное измерение затраты физиологической энергии. Тут только привносится момент общественно-необходимого труда для определения количественных размеров затраты абстрактного труда. Мы. впрочем, сейчас касаться этого вопроса не будем.

Чрезвычайно странно, что целый ряд категорических высказываний Маркса, не допускающих решительно никакого сомнения в том, что он принимал всеобщий человеческий труд з а абстрактный труд, физиологическую трату энергии в той или иной специфической общественной форме, все-таки не устранили попыток выхолащивания из абстрактного труда физиологического труда. В «К критике политэкономии» Маркс пишет:

«Труд, измеряемый таким образом временем, выступает, в действительности, не как труд различных индивидуумов, но скорее различные трудящиеся индивидуумы выступают как простые органы этого труда. Другими словами — поскольку труд проявляется в меновых ценностях, он может быть представлен как всеобщий человеческий труд. Эта абстракция всеобщего человеческого труда существует в среднем труде, который в состоянии выполнить каждый средний индивидуум данного общества; это определенная пронзвч - дительная трата человеских мышц, нервов, мозга и т. д.».

Эта выдержка характерна своей прозрачностью. Маркс еще



недостаточно обливал в «Критике» свое детище, и потому он просто отдельно отмечает два момента, из которых складывается понятие абстрактного, или всеобщего, человеческого труда. С одной стороны, он пишет «поскольку труд проявляется в меновых ценностях (т. е. имеет особую форму бытия, отличную от конкретного труда. И. П.) он может быть представлен как всеобщий человеческий момент абстрактного труда…» Физиологический характер трудовой затраты как момент обстракт- ното труда:

«Эта абстракция всеобщего человеческого труда с у щ е с тв у е т в среднем труде …» Это определенная производитель ная трата человеческих мышц и т. д. Утверждайте после этого, что физиологическая трата энергии не образует момента абстрактного труда. Мы утверждаем, что повсюду, где Маркс говорит об одинаковом безразличном общественном труде, он имеет в виду физиологическую трату энергии и обозначает ее, в специфической форме ее бытия при товарном хозяйстве, термином абстрактного труда.

\ 

Я думаю, что выскажу пожелание всех, если предложу тов. Рубину сегодня высказаться. Я это предлагаю не для того, чтобы дискуссировать; вы могли убедиться в том, что у меня не было совсем этогр. желания, я в своем докладе только один раз упомянул фамилию тов. Рубина. Желания дискуссировать, повторяю, у меня нет, я просто стремился в своем вводном слове дать известную концепцию. Наша точка зрения такова: желательно высказаться как по поводу тех вопросов, которые были поставлены на прошлом собрании, так и по поводу тех, которые возникнут в связи с сегодняшним нашим собранием, с целью уяснения обеих точек зрения.

Л. САГАЦКИЙ

Мне приходится повторяться, так как па те вопросы, которые были поставляв! мною тов. Рубину на прошлом заседании, ответ не был дан. Я считаю, что тов. Рубин неправильно отождествляет генетический метод с диалектическим. Маркс говорил, что анализ является предпосылкой генетического изложения. Следовательно, анализ не включается в генезис, а в некоторой мере противополагается ему. Единство анализа и синтеза (генетического метода) заключается в диалектике. Это первое. Второе. тов. Рубин, провозглашая единство анализа и синтеза, на деле порывает связь между ними. По его мнению при анализе, исходя от стоимости, мы приходим к социально-уравнецному труду безотносительно к его общественной форме, или, как говорится в другом месте — к фи- апологической затрате. Гогда как при генетическом изложении у него выступает абстрактный труд как характерный цлн товарного хозяйства. Конечный пункт анализа у него не говимдаят с исходным пунктом при синтезе. Как же нужно понимать, по Рубину, единство анализа и синтеза, если конечный пункт первого не совпадает с исходным второго? Где предел анализа? Не превращается ли в его интерпретации метод в субъективный прием? Как увязываются в его понимании труд как деятельность, процесс, с формой бытия труда?

А. ВОЗНЕС ЕНСКИЙ

Поскольку прения прекращены, я не буду говорить о том. что наметил. Формулирую два вопроса. Первый вопрос - каково соотношение абстрактного труда и труда в физиологическом смысле в концепции тов. Рубина? Я утверждаю, что эта точка зрения не отточилась у тов. Рубина, отсюда целый ряд недоразумений. В <№ 6 за 1927 г. «Под знаменем марксизма» тов. Рубин высказывает положение: «Понятие абстрактно - всеобщего труда предполагает, конечно, и физиологическое равенство и социальное уравнение труда».

Я спросил тов. Рубина: «Можно ли взять это положение за основу наших дальнейших рассуждений». Он сказал — «Да». Значит, предполагаются физиологическое содержание и социальная форма уравнения. Следовательно, абстрактный труд, как целое, представляет собою единство физиологического содержания и социальной формы уравнения. Однако, Рубин не согласен с этим. Физиологическое равенство труда Рубин склонен, поводимому, считать предпосылкой абстрактного труда. Это — центральный вопрос, и я хотел бы, чтобы тов. Рубин отчетливо изложил свою точку зрения.

Далее, второй вопрос. Если физиологическое равенство труда есть только предпосылка абстрактного труда, тогда абстрактный труд теряет свою соизмеримость. Как же получается, по Рубину, количественная определенность абстрактного труда ? Если абстрактный труд есть социальная форма уравнения, как мы будем его соизмерять? тов. Рубин сгоряча сказал, что девять десятых доклада тов. Плотникова он признает, согласен с ним. (Рубин: Не сгоряча, а хладнокровно.) Тем лучше. Но ведь в докладе тов. Плотникова поставленные мною вопросы, а они являются основа ы м и спорными вопросами, нашли себе иное разрешение, чем у Рубина. Я выражаю пожелание, чтобы тов. Рубин дал совершенно четкий ответ на поставленные ему вопросы — о соотношении физиологического и абстрактного труда и о количественной определенности абстрактного труда. Тов. Гинпкмаи прав, говоря, что у Рубина явная тенденция понимать абстрактный труд просто

как общественное отношение. Это в духе всей концепции тов. Рубина. А к чему это приводит при построении дальнейших категорий политической экономии, видно, например, из следующего. Я процитирую одну фразу: «Если стоимость есть не вещество, переходящее от одного человека к другому, а общественное отношение между людьми .. то указанное представление о «переливании стоимости» ив одной сферы производства в другую не только нс вытекает из марксовой теории стоимости, но даже в корне противоречит учению ч Маркса…» («Очерки», изд. 2-е, стр. 178).

Конечно, товарищи, мы не представляем себе дело таким образом, что стоимость есть вещество, что это вещество переливается, но эта фраза показывает, что в системе Рубина модификация стоимости в цены производства не получает разрешения.

Я просил бы тов. Рубина в своем ответе» коснуться и этого вопроса.

м. КРЛЖ1 некий

На прошлом заседании т. Рубин говорил: «Дайте вы сами положительную формулировку по спорному вопросу».

Тов. Плотников сделал доклад в положительной форме, без всякой полемики.

Меня интересует слышать, как будет реагировать тов. Рубин на этот доклад. Я считаю, что на те возражения, которые были сделаны тов. Рубину в воскресенье, мы по существу ответа не получили. Я бы хотел слышать возражения по существу. Сейчас я только вкратце напомню то, что говорил тогда. В воскресенье я указывал, что существует различие между тем. как Маркс понимал понятие способа производства и поэтому предмет исследования «Капитала», и как понимает его т. Рубин. Маркс в предисловии к I тому «Капитала» указал, что его предметом является «капиталистический способ производства и соответствующие ему отношения производства и обмена». тов. Рубин указывал, что предметом исследования является экономическая структура общества в противоположность материальным производительным силам и материальному процессу производства. Исходя из этого различия я показал расхождение между Рубиным и Марксом по вопросу об абстрактном труде и стоимости и попытался дать свое истолкование спорных мест у Маркса. На этом основании я указывал, что у тов. Рубина имеется отрыв материального содержания производства от общественной формы. тов. Рубин отвергал, что у него имеется отрыв, но этого не доказал.

Возражение Рубина относительно понятия способа- производства, что в ранних сочинениях Маркс понимал способ производства в чисто техническом смысле, я принять не могу, так как я цитировал его зрелые сочинения и, в «wctipmtw. «Капитал». То обстоятельство, что и здесь чаете» этот термин употребляется в смысле технических способов производства, во всяком случае подтверждает, что из этого понятия нельзя исключать материальные производственные силы. Точно также я пе могу признать ответом по существу ссылку Рубина на то что он употребляет различные термины материалистического понимания истории, в частности, понятие способа произволе? ня в общепринятом, традиционном их значении. Ведь я ссылался па Маркса. Кроме того, традиционное значение, в котором термины употребляются в марксистской литературе, есть нечто весьма неопределенное и расплывчатое. тов. Рубину, который борется с традиционным пониманием абстрактного труда, меньше всего приличествует такая аргументация.

Больше ничего тов. Рубин мне в воскресенье не ответил.

Поэтому я бы хотел получить от тов. Рубина ответ по сущ» ству на те мои вопросы и возражения, которые были сделаны в воскресенье.

И. Рубин

Начнем с основного вопроса о производительных силах и производственных отношениях людей. Прежде всего — как понимать производственные отношения и производительные силы? Когда в связи с полемикою вокруг моих «Очерков» ставятся такие вопросы, то объясняется это тем, что мои «Очерки» подвели теорию стоимости вплотную к теории исторического материализма Маркса. Раньше в популярных изложениях теории стоимости Маркса авторы указывали, что величина стоимости товара зависит от количества труда, необходимого для его производства, причем не разбирали подробно вопроса о специфическом характере этого общественного труда, вопроса о социальной форме процесса производства. Поэтому основные вопросы марксистской социологии при обсуждении теории стоимости не ставились на очередь дня. Теперь теория стоимости целиком построена на основе теории исторического материализма, и каждый из нас, экономистов, очень тяжело чувствует на себе все последствия недостаточной разработки основных вопросов теории исторического материализма. Мы, экономисты, в праве ждать в этом отношении помощи от наших товарищей — социологов. Маркс оставил нам стройную теорию в области исторического материализма, заложил ее основы, но до сих пор для разработки этой обширнейшей научной области марксизма сделано сравнительно мало. И каждый раз, когда мне ставят вопрос: как определяете вы производственные отношения людей или производительные силы, я в праве ответить, что я не могу давать определения по вопросам, выходящим за рамки политической экономии в тесном смысле слова. Мы, экономисты, должны ужо получить ряд основных социологических понятий, разработанных в теории исторического материализма. Если каждый из нас собственными силами возьмется за разрешение этих социологических вопросов, ничего, кроме, дилетантизма и разноголосицы, не получится. Поэтому я беру основные социологические понятия в том их общем виде, в каком они употребляются в марксовой теории исторического материализма. Конечно, если начать разбирать углубленно вопрос о производственных отношениях людей, то мы натолкнемся на целый ряд еще больших трудностей, чем в вопросе об абстрактном труде. Понять и разработать все эти трудные вопросы мы, экономисты, не можем. Нам не остается другого выхода, как взять за исходный пункт общепринятые в марксистской литературе определения производительных сил и производственных отношений людей п на этой основе вести дальше наши экономические исследования.

Однако, так как основные социологические вопросы каждый раз снова всплывают в нашей дискуссии, то я попытакм'ь наметить, как я смотрю на соотношение между производственными отношениями людей и производительными силами общества. Процесс производства есть единство производительных сил и производственных отношений людей, но мы изучаем отдельно эти две его стороны. Говорят, что мы благодаря этому отрываем их друг от друга. Но говорить так — значит забывать, что мысль о различии и противоположности производительных -сил и производственных отношений составляет ц < нт р а л ь- ное ядро всей марксовой теории истори четкого материализма. Что останется от последней, если вы откажетесь различать две «стороны» процесса производства? Это не значит, что мы отрываем их друг от друга. Мы отлично знаем, что не существует никаких производительных сил без производственных отношений людей, и обратно.

Иногда употребляют такое выражение: процесс производства состоит из двух сторон, матери а л ь и о й и с о- ц и а л ь н о й. Такая терминология очень плоха. Она плоха потому, что когда мы говорим, что производительные силы материальны, то этим мы даем повод думать, что производственные отношения не материальны. Конечно, они не материальны, если под материей понимать физическое вещество, осязаемое и взвешиваемое. Но производственные отношения материальны в том смысле, что они объективно, реально существуют вне индивида. С другой стороны, когда мы говорим, что производственные отношения социальны, мы как будто подразумеваем, что производительные силы не социальны. Но ведь мы говорим не о производительных силах Робинзона, а о тех производительных силах, которые принадлежат обще- ству, которые изменяются в ходе исторического развития и имеют различный характер на каждой ступени развития. Поэтому производительные силы такое же социальное поняти-. как и производственные отношения. Нелепо говорить. что производительные силы менее носят социальный характер, чем производственные отношения. Почему же мы iiviciirro последние называем социальною формою хозяйства? Потому, что под ними понимаются социальные о т и о ш е н и я л ю- д е й д р у г к д р у г у в процессе производства. Поэтому лучше говорить не о материальной и социальной сторонах хозяйства, а о материально-технической стороне и социальных отношениях людей друг к другу. Под первой мы понимаем трудовую деятельность люден, направленную на приспособление предметов п сил природы кчих потребностям. Разумеется, эта деятельность имеет место только в условиях отношений человека к другим людям. Маркс говорит, что человек присваивает себе предметы природы внутри определенной общественной формы хозяйства и через се посредство. Никто не противостоит природе как таковой, мы ни одним предметом не можем овладеть, как чистым предметом природы, вырванным из общества. Производственные же отношения—это отношения людей к людям на основе трудового процесса людей над природой. Это старое определение, часто встречающееся в марксистской литературе: отношения людей между собой и отношения их к природе.

Когда мы говорим о производительных силах, речь идет не о вещах. Часто определяют Производительные силы как совокупность средств производства и рабочей силы. Но не следует забывать, что —как отмечает в своей работе об историческом материализме Н. И. Бухарин — средства производства сами по себе и рабочая сила сама по себе еще не суть производительные силы; производительными силами они являются тогда, когда входят в процесс трудовой деятельности людей. Поэтому понятие «производительные силы» мы должны мыслить как процесс, а не как вещи. Это — процесс труда, деятельность человека, производственная деятельность. И с этой точки зрения понятия «производительные силы» л «производственные отношения» выражают лишь две стороны единого трудового процесса. Понятие трудовой процес-е. или т р уд, это есть то общее, что объединяет обе стороны. В одном случае мы изучаем труд как направленный на предметы и силы природы с целью их видоизменения для удовлетворения человеческих потребностей, с другой стороны, мы рассматриваем трудовые отношения людей друг к другу, или труд со стороны различных производственных отношений людей.

Теперь встает вопрос об общем отношении Между производительными силами и производственными отношениями люден. Мы должны полностью принять ту формулировку, которая

Проблемы марксизма. дана Марксом, и сказать, что в том единстве, которое составляют производительные силы и производственные отношения, движущей силой является развитие производительных сил. Деятельность человека, вызываемая удовлетворением его потребностей, нуждами материального производства, является революционизирующим моментом всего общественного развития, в то время как отношения людей друг к другу имеют тенденцию быть фиксированными, закрепленными, установленными для данного момента. Поэтому движущей причиной всего общественного развития является движение производительных сил. Можно согласиться с известной формулировкой Плеханова, который говорит, что развитие производительных сил мы рассматриваем как то содержание, которое принимает форму данных производственных отношений людей, причем’ эта форма имеет тенденцию отставать в своем развитии от развития содержания, потому что она есть нечто фиксированное, закрепленное и приобретающее в известной мере тенденцию к сохранению.

20

Исходя из изложенного, мы можем притти к выводу: если вы хотите понять происхождение и развитие каждого типа производственных отношений людей, ищите корень этого развития в материальном процессе производства. в развитии производительных сил. Но это нисколько не значит, что каждый тип производственных отношений людей есть пассивный рефлекс данного состояния производительных сил.- Как говорит Маркс в «Нищете философии)) (изд. 1928, стр. 106), «в каждом обществе производственные отношения образуют одно целое, единую систему, в пределах Которой более простая форма производственных отношений людей является основой для развития и действия более сложной формы производственных отношений людей. Я поставлю следующий вопрос: возникает ли социальная форма капитала из социальной формы стоимости или из развития материальных производительных сил ? Я нарочно ставлю вопрос в такой нелепой форме для того, чтобы заставите вас, товарищи, от этой постановки навсегда отказаться. Как же .мне представляется разрешение этого вопроса ? Оно представляется мне таким образом: до возникновения капитализма мы имеем процесс производства в форме простого товарного хозяйства, которое уже представляет собою единство производительных сил и производственных отношений людей; в этой системе хозяйства изменение производительных сил воздействует на производственные отношения людей, заставляя эти отношения изменяться, т. е. развитие производительных сил является тою движущею причиною, которая заставляет производственные отношения более простого типа переходить в производственные отношения более сложного типа. Но последние возникают ив производственных отношений

более простого типа, а не непосредственно из м;п<риалыш1 производительных сил. Поэтому Маркс и писал. чт> иконок ноская структура капиталистического общества гз

экономической структуры феодального общества» («К.»питал», т. I, 1928 г., стр. 573), хотя он отлично понимал, что движу ди» силою этого перерастания одних производственных отношений в другие и было развитие производительных сил.

Итак, па вопрос, поставленный раньше, я отвечаю так: каждая сложная форма п р о и з в о д е т в е и н ы х о т и о- hi е п и й людей возникает из более простой формы п р о и в в о д с т в е и н ы х о т п о ш е н и й под давлением изменения и р о и з в о д и т е л ь н ы х с и л. Переводя эту формулировку с языка производственных отношений ла язык экономических категорий пли форм, мы получаем такой вывод: каждая экономическая категория или форма возникает из развития предыдущей, более простой экономической категории или формы в конечном счете под давлением развития производительных сил.

Вы видите теперь всю необоснованность упрека, брошенного мне некоторыми критиками. «Вывести форму из формы — вот замкнутый круг схоластической мысли Рубина. Вывести социальную форму из отличного от нее содержания — таков действительный ход мысли Маркса» (рецензия С. Бессонова в «Изв. ВЦИК», 30 ноября 1928). Это именно та нелепая, не диалектическая постановка вопроса, о которой я говорил выше. Сложная социальная форма возникает или нз более простой социальной формы, и л и из отличного от нее содержания— так ставит вопрос критик. Сложная социальная форма возникает из более простой социальной формы под давлением определенного развития содержания, т. е. материальных производительных сил,—так отвечаем мы в полном согласии с Марксом. Критик приписывает нам мысль о непорочном зачатии одной социальной формы из другой, без вмешательства греховной материи производительных сил. Но он забывает, что под каждой социальной формой скрываются производственные отношения многих миллионов людей, ежедневно повторяющиеся и представляющие собой огромное многообразие. Это—постоянное море движения, в которое безостановочно происходит процесс изменения производственных отношений и под влиянием развития производительных сил появляются новые типы производственных отношений людей. Когда вы мыслите на языке категорий или социальных форм, вам кажется странным это рождение новой, более сложной формы, из предыдущей, более простой, потому что социальная форма рассматривается вами как нечто статическое и застывшее. Но если вы вспомните, что под каждой социальной формой скрываются повседневно повторяющиеся отношения

ЯОВ мио жест ни людей, то вы уже найдете здесь элемент динамический, наличие огромного многообразия, которое дает возможность постоянного развития, — разумеется, под влиянием развития производительных сил.

Мы должны остерегаться д в у х крайностей. Первая крайность могла бы заключаться в следующем. Мы берем определенную социальную форму (наир., стоимость) и путем диалектического развития данного понятия пытаемся вывести из пего целый ряд других социальных форм (деньги, капитал и т. д.), не прибегая для объяснения этого развития к процессу движения материальных производительных сил. Это значило бы заменить диалектику предмета или реальных явлений диалектикою понятий. Но именно против этого я всегда возражал. В «Очерках» (3-е изд., стр. 102) я писал: «Одно понятие превращается у Маркса в другое не в силу имманентного логического развития, а при наличии целого ряда привходящих социально-экономических условий. Для превращения денег в капитал необходим был огромный исторический переворот, описанный Марксом в главе о первоначальном капиталистическом накоплении». Недаром некоторые критики, склоняющиеся к диалектике понятий, упрекали меня в замене «абстрактного» метода «конкретно-описательным» (статья М. Брудиого в «В. К. А.», 1927, № 21, стр. 24). ‘

Изложенное показывает всю неосновательность выдвинутого против меня С. Бессоновым обвинения в склонности к «саморазвитию понятий». Но из-за законной боязни саморазвития понятий мы не должны впадать в противоположную крайность и разрывать диалектическую связь между разными социальными формами. Если вы будете каждую экономическую форму рассматривать как непосредственный пассивный рефлекс изменения в материальном процессе производства, тогда вся схема общественного развития приобретает следующий неправильный вид. Существует данное состояние материального процесса производства и соответствующее ему производственное отношение людей, пли социальная форма. После «того изменился материальный процесс производства, он приобрел новый вид, и мы, забыв о нашей старой социальной форме, которая уже существовала и действовала, рассматриваем новую социальную форму как пассивный рефлекс нового состояния производительных сил, который возникает на пустом месте, вне всякой связи с уже существовавшими социальными формами. Это значит разрывать диалектическую связь всех социальных форм. Ваша новая, более .сложная социальная форма возникла не непосредственно из производительных сил, а из предыдущей, более простой социальной формы. Новое производственное отношение людей возникло из прежних производственных отношений под давлением развития материальных

ЫИЖНЫЕ ВОЛРПСМ TE&lt;»RIIH

П рО И 31И &gt; ДIП-I ‘ЛЬНЫ X С И Л. со хранить ниутрр|пич’ (’дшитно ве&lt;й марке.»той ЭК(»11ОМПЧггК(’Й ны&lt; г|юрмы (стоимость, деньги. I &lt;вязаны Между гобою как В своем НИИ, так И В с НОРМ одновременном

Итак, г одной стороны, мы не должны развитие всех социальных форм, как чисто развитие понятий, по, с другой сто]юны. забывать, что каждая социальная форма месте, а из предыдущей, более простой социальной Каждый новый тип производственных отношений пикает непосредственно не из материальных п сил, а из предыдущего тина производственных отношений под давлением развития материальных производительных

Какие следуют отсюда выводы для наших спорой? Выводы следуют такие. Маркс изучает целостную, единую систему производственных отношений или социальных форм, неразрывно связанных и вытекающих одна из другой. Но развитие как этой системы в целом, так и важнейших ее звеньев определяется развитием производительных сил. Каждое существенное изменение в лроизве дственных отношениях и социальных формах старайтесь объяснять развитием материальных производительных сил. Привлекайте последние, поскольку это нужно для понимания производственных отношений людей, но не упрекайте нас, экономистов, если мы нр всегда можем показать вам, какое именно развитие материальных производительных сил вызвало появление данной социальной формы. И Маркс это не всегда нам показывает.

Почему же я считаю объектом политической экономии производственные отношения людей, а не. производительные силы? Я об этом подробно говорил в докладе и не хочу повторяться. Отмечу только, что когда мне говорят: «вы рассматриваете производительные силы только кик предпосылку производственных отношений и, следовательно, приписываете им второстепенное значение в процессе общественного развития», то это возражение основано на недоразумении. Развитие производительных сил есть движущая причина всего общественного развития, и слово «предпосылка» мною не противопоставляется «движущей силе». Я употребляю слове «предпосылка» в отличие от «объекта» данной науки. Каждая наука имеет определенный данный объект изучения. Если экп объект находится в теснейшей связи с другим объектом, нзу чаемым соседней наукой, то мы пользуемся выводами последней науки и привлекаем их в нашу науку лишь постольку. поскольку нам это необходимо для понимания нашего «объекта». Единство производительных сил и производственных отпошс- ниЙ, которого бы добивайтесь, ни к мплой мере но зависит от того, изучаете ли вы их в одной науке или в различных науках. Не разрывается же связь между физическими и химическими явлениями только потому, что они изучаются не в одной науке. Прямо-таки смешно думать, что единство сохранится только в том случае, если производительные силы будут изучаться Toii же наукой, что и производственные отношения. Науки складывались под влиянием практических потребностей и борьбы интересов различных классов общества. Историческое развитие наук привело к образованию специальной науки политической экономии, изучающей производственные отношения людей. И никакого отрыва их от производительных сил в этом нет. Чтобы сохранить желательное единство, определите объект вашего изучения, т. е. производственные отношения, так, чтобы он с самого начала находился в неразрывной связи с производительными сипами. Производственные отношения изучайте так, чтобы они были во взаимодействии с производительными силами. Но если бы вы захотели ввести производительные силы в объект науки политической экономии, то это значило бы заранее сделать невозможным плодотворное развитие науки об общественной технике, которая только теперь начинает развиваться. Эта наука должна собрать и изучить громаднейший материал; превратить этот огромный материал в маленькую вспомогательную главу в политической экономии, значит — под видом преклонения перед техникой и перед производительными силами погубить находящуюся еще в зародыше науку о производительных силах, об общественной технике.

Прежде чем перейти к вопросу об абстрактном труде, постараюсь мимоходом ответить на некоторые вопросы, поставленные мне сегодня. Тов. Крижанский выдвинул на первый план вопрос о значении термина способ производства. Где Рубин взял свое определение способа производства? — спрашивает он. На это я отвечу то же, что говорил и раньше: при пользовании социологическими категориями я беру их в том смысле, в каком они обычно употребляются у Маркса и в марксистской литературе. Чаще всего в марксистской литературе под «способом производства» понимают то же самое, что означает «экономическая структура» общества, т. е. совокупность производственных отношений людей. Правда, в ранних своих работах, напр., в «Нищете философии» (см. изд. 1928 г., стр. 106, 111, 172), Маркс сближал понятие способа производства с понятием производительных сил. Но в позднейших работах Маркса и в марксистской литературе способ производства употребляется в смысле совокупности производственных отношений людей (см. «Курс исторического материализма» Н. И. Бухарина). Однако, спор об объекте политической экономии вообще н« термина «способ производства». Для разобрать по существу, каки»’ именно изучаются Марксом в трех томах «Капитала».

Теперь отвечу т. Сага иному. Неужели топ.

серьезно ставить вопрос о том. что грех мой смешении г о н е т н ч е с к о г о метода г € к и М? По мнению СаГаЦКоГО. П»НРТИЧ&lt;ТКИЙ ствлен с синтетическим. Представим себе, что вы на центов правы, что у Маркса термин «генетическия означает не диалектический метод и его целом, а только рую половину его, т. е. синтез. Даже в этом случи» мой оказался бы только терминологическим, т. е. оказалось ow. что я вместо того, чтобы применить термин «гентмт^кж1» к синтетическому методу, применяю его к длалектич’гк»му методу, включающему в себе и анализ и синтез. Но вгю существу мы оба признаем, что метод Маркса включает в ганализ и синтез. Посмотрите, тов. Сагацкий. на этом примере, как формальна ваша критика! Мы оба согласны в том. что диалектический ме^од состоит из двух частей, анализа я гяи- теза, мы спорим лишь о том, приложимо ли название «генетический» к диалектическому методу в его целом или лишь ко второй половине диалектического метода, т. е. к синтезу. Весь этот спор чисто терминологический, а вы, не понимая этого, думаете, что здесь спор методологический. Должен сказать, что когда я собрал из экономических работ Маркса интереснейшие цитаты о «генетическом» методе, я сам встал перед вопросом, совпадает ли этот термин с термином «диалектический» или термином «синтетический». Я пришел к выводу, что он употребляется в первом смысле, но все же я счел нужным посоветоваться с некоторыми философами, которые тоже высказались в том же смысле. Повторяю, однако, что как бы этот вопрос ни решился окончательно, он имеет лишь терминологическое значение и не касается существа дела.

Второе возражение тов. Сагацкого заключается в том, что у меня конечный пункт анализа и исходный пункт синтеза будто бы не совпадают: конечным пунктом анализа я признаю физиологически-равный труд, между тем как в качестве исходного пункта синтеза у меня фигурирует абстрактный труд. Это возражение тов. Сагацкого я также считаю формальным. Я считал нужным подчеркнуть следующее различие между аналитическим и синтетическим исследованием. Если вы исходите из физиологи чески-равного труда п хотите притти к понятию стоимости, вы не можете этого сделать иначе» как пройдя через все промежуточные звенья вашего исследования (этими звеньями являются понятия социалъно-ураккем- ного труда и абстрактного труда). Напротив, если кы иен»-

Н12 дате и8 понятия стоимости и хотите аналитически свести его к более простому содержанию, вы имеете право, минуя промежуточные звенья социально-уравненного и абстрактного труда, сказать, что под стоимостью скрывается физиологически- равный труд. Это ванн утверждение не будет ложным, если только вы будете помнить, что оно нс дает исчерпывающей характеристики стоимости и указывает не непосредственное, а более отдаленное содержание стоимости.

Перехожу к вопросу об абстрактном труде. Вступительное слово, сделанное тов. И. С. Плотниковым, я считаю ценным благодаря тому, что вся проблема абстрактного труда рассматривается им на широком фоне общественного распределения и уравнения труда. Доклад И. С. Плотникова может помочь нам выяснению того, что есть у нас общего, и в чем мы друг с другом расходимся. Я целиком разделяю целый ряд общих положений, развитых в докладе, и прежде всего стремление докладчика разобрать вопрос об абстрактном труде на фоне реального процесса распределения труда. К этому были направлены и мои усилия в «Очерках». Обычно, в популярных изложениях учения Маркса, абстрагирование от конкретных видов труда изображалось как мысленный акт абстрагирования, совершаемый в уме исследователя с целью нахождения общей единицы измерения разных видов труда. Это наивное представление отчасти еще сохранилось до сего дня у некоторых экономистов (например, А. Кона} и даже наложило свою печать на русский перевод «Капитала» Маркса. В русском переводе вы нередко встретите подобного рода фразы: «после того как мы отвлеклись от разных видов труда» л т. д. У Маркса же в подлиннике говорится: «после того как произведено отвлечение от разных видов труда», т. е. речь идет не о мысленном акте абстрагирования в уме исследователя, а о безличном, реальном общественном процессе уравнения труда.

Укажите реальные общественные явления превращения конкретного труда в абстрактный труд, — таково было первое требование, выдвинутое мною в «Очерках». Второе мое требование заключалось в следующем: изучайте всю проблему конкретного и абстрактного труда на фоне более широкой проблемы частного и общественного труда. Форма ‘«абстрактности» или’ «всеобщности» есть та форма7 в которой частный труд в товарном хозяйстве становится трудом общественным, — это центральное положение подробно развито Марксом в «Критике» и в первой главе «Капитала» (в разделе о товарном фетишизме). Кто игнорирует противоположность между частным и общественным трудом, — эту противоположность, лежащую в основе всех противоречий капиталистического хозяйства, —тот не может понять ни одного слова

СПОРНЫЕ ВОПРОСЫ ТЕОРИИ СТОИМОСТИ

в учении Маркса об абстрактном труде, ных изложениях Маркса абстрактный велся как затрата физиологической в какую связь с учением Маркса о ного и общественного труда. Нередко иго шенпо игнорировалось ого популяр л заторе мн.

Итак, всю проблему абстрактного труда мы трнвать как учение о реальном общественном j &lt; деления и уравнения труда, происходящем в ной форме хозяйства, которая основана на частного и общественного труда. Такова та общая гическая основа, на которой, невидимому, мы все теперь стоим. Эта методологическая исходная точка зрения обязывает наг нс ограничиваться анализом понятия «труд», а исследовать указанный реальный процесс уравнения труда. Чтобы сделать этот процесс более ясным и наглядным, Маркс в разделе о товарном фетишизме прибегает к сравнению товарного хозяйств» с планомерно организованным хозяйством. К этому же приему должны прибегнуть и мы.

Рассмотрим процесс распределения ц уравнения труда в небольшой социалистической общине, которая находится еще в первой фазе социализма. В такой общине труд отдельных членов общества учитывается и, в зависимости от его продолжительности, интенсивности и сложности, признается равным определенному количеству однородного общественного труда. Этот акт уравнения труда производится сознательно обществом в лице какого-нибудь общественного органа, например, особого бюро, назначенного для этой цели. Конечно, объектом общественного акта учета и уравнения является реальная затрата физиологической энергии в материальном процессе производства. Но только действие общества (в лице указанного бюро) по отношению к данному индивиду превращает затрату физиологической энергии в труд общественный, сообщает ей новое общественное качество, определенный общественный удельный вес. Именно здесь, в этом пункте, происходит огромной важности процесс, сообщающий труду новое качество, так сказать, процесс переключения труда физиологического в труд общественный. Кто не понимает решающего характера этого процесса включения труда индивида в труд общества, тот может рассматривать общественный труд как пассивное отражение или, точнее, как реально несуществующую тень «реального», физиологического труда. В таком представлении ярко сказывается смешение реального (или материального) с физическим. И именно такое представление лежит в основе взглядов фи эподо - гистов. Единственною реальностью им кажется труд «реальный», затрата физиологической энергии в материальном про-

цгс&lt;ф производства. Они не понимают, что действие общества пи отношению к индивиду и «общественный труд», как результат этого общественного действия, суть не менее реальные явления, чем затрата физиологической энергии, хотя в этом явлении нельзя найти ни атома физической материи. Наивный, «физический» материализм лежит в основе всех рассуждений физиологи сто в, которые в общественном труде видят лишь пассивное отражение труда физиологического.

Если бы даже мы представили себе такую социалистическую общину, в которой точно измеряется количество физиологической энергии, затрачиваемой каждым индивидом, и это же количество труда в точности засчитывается индивиду, мы не имели бы права сказать, что общественный труд есть лишь пассивное отражение труда физиологического. Предположим, что в такой общине Петров затратил 10 единиц физиологической энергии. Бюро общины констатировало этот факт и на этом основании засчитало Петрову 10 единиц общественного труда. Но даже в этом случае мы не имеем права сказать, что общество ограничилось констатированием факта затраты физиологической энергии. На основе констатации этого факта имело место общественное действие, сообщившее труду качество общественного труда. Для сравнения возьмем следующий яркий, хотя и упрощенный пример. В России в царское время, при призыве на военную службу, люди, отличавшиеся высоким ростом, большим объемом грудной клетки и другими физическими признаками, направлялись в гренадерские полки; люди же более низкого роста и слабого сложения принимались в пехотные полки. Перед военньши врачами находилась таблица с перечнем физических признаков, на основании которых призываемый зачислялся в пехотные или гренадерские полки. Казалось бы, что военные врачи занимались в этом случае только пассивным констатированием физических свойств того или иного призываемого. Но такое представление ложно. Врачи, на основе констатирования определенных физических признаков того или иного индивида, совершали над ним определенное общественное действие, акт зачисления в пехоту или в гренадеры. И ошибся бы тот, кто на вопрос: какая разница между пехотинцем и гренадером?— ответил бы: пехотинец — это человек среднего роста, а гренадер — человек высокого роста. Это значило бы подставить физические качества индивидов на место их общественных качеств. Это значило бы видеть только пассивное констатирование физических признаков там, где на основе этого констатирования произошло реальное общественное действие. Это значило бы опять-таки не признавать реальности общественных явлений и видеть в них только пассивное отражение явлений Лизических. Это значило бы подставить

СПОРНЫЕ ВОПРОСЫ ТЕОРИИ СТОИМОСТИ МАРЖ А «физический» материализм на место диалектического материя - лизма.

В товарном хозяйство описанный процесс усложняется и затемняется благодаря тому, что общественное урзмнение труда происходят только в форме общественного уравнения продуктов труда. Общественный труд принимает форму отоя- мости. Отсюда следует обратный вывод, а именно, что стоимость и е п о с р е д с т в е н и о может быть выражением лишь о б щ е с т в е я и о г о труда, а не ф и з и о л о г и- ч е с к о г о труда. Количество затраченной физиологи ческой энергии может найти свое выражение в стоимости лишь косвенным образом, предварительно преломившись через призму данной формы хозяйства п превратившись в общественный труд. В этой своей преломленной форме труд изменяет свой качественный и количественный характер. 15 часов затраты физиологической энергии индивида Петрова могут превратиться в 10 часов однородного общественного абстрактного труда. Стоимость непосредственно является выражением этого абстрактного, «буржуазного» труда, который в свою очередь является специфическим общественным выражением или преломлением затраты физиологической энергии. Физиологисты, которые видят в стоимости непосредственное выражение физиологического труда, делают следующую недопустимую для марксиста ошибку: они отождествляют буржуазный труд е физиологическим, они на место «буржуазного» труда ставят «истинный», «естественный» труд человека вообще.

Как видим, совершенно ложно утверждение моих критиков, что я отрываю абстрактный труд от его физиологической основы. Спор наш не в этом. Я признаю, что основою абстрактного труда является труд физиологический. Я признаю, что общественный характер труда определяется на основе признаков, характеризующих его как затрату физиологической энергии в материальном процессе производства. В том общественном процессе распределения и уравнения труда, который мы изучаем, начальным звеном является затрата физиологической энергии, а конечным звеном — стоимость товара. Но вся трудность именно в том, чтобы проследить все этапы этого сложного общественного процесса, восстановить все промежуточные звенья между затратою физиологической энергии и стоимостью продукта. Пренебрегая этими промежуточными звеньями, физиологпеты приходят к ложному выводу, что стоимость является непосредственно выражением затраты физиологической энергии. Они не понимают того решающего значения, которое имеет действие общества по отношению к индивиду. Они не понимают, что только это общественное действие переводит труд ив сферы техники и физиологии в сферу социологии. Они не понимают, что только при помощи промежуточных звеньев социально- уравненного труда и абстрактного труда мы можем дать правильное изображение сложного общественного процесса распределения и уравнения труда. Наше отличие от физиологи- сто» заключается совсем не в том, что мы будто бы отрываем стоимость от физиологического труда. Мы только считаем необходимым восстановить между этими двумя понятиями все необходимые промежуточные звенья, — и в этом отношении мы также остаемся более верными духу Маркса, который всегда подчеркивал необходимость нахождения всех промежуточных звеньев для объяснения сложных общественных процессов.

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ СЛОВО И ПЛОТНИКОВА

Собственно говоря, самой интересной для меня лично частью речи т. Рубинд была часть заключительная, та, где тов. Рубин перешел к характеристике абстрактного труда, потому что в начале его речи получалось такое впечатление, что мы слушаем хорошую популярную лекцию об общепризнанных вещах, где споров никаких быть не может. Спорные и вообще новые нотки появились только тогда, когда т. Рубин перешел к вопросу о связи между производительными силами и производственными отношениями, к вопросу о развитии категорий друг из друга. В общем он формулировал свою точку зрения так, что категории развиваются из предыдущих под давлением развития производительных сил. Несмотряна то, что тов. Рубин уверял в наличии связи между производительными силами и производственными отношениями, указывал, что производительные силы являются движущей силой или причиной общественного развития, но все-таки, как видно, дальше этот момент исчезает и вот почему: тов. Рубин говорил о том, что нужно брать производительные силы не как вещи, не в их статике, не разро8ненно, а в их единстве. Это требование и я буду поддерживать и из этого требования сделаю соответствующие выводы. Что такое производительные силы в их единстве? Это общественный процесс производства. Что такое этот общественный процесс производства и его законы? Это то, о чем пишет Маркс, говоря о железной необходимости, управляющей всякий обществом. «Всякий ребенок знает, что каждая нация погибла бы с голоду, если бы она приостановила работу, не говорю уж на год, а хотя бы на несколько недель. Точно также известно всем, что для соответствующих различным массам потребностей масс продуктов требуются различные и количественно определенные массы общественного совокупного труда. Очевидно само собой, что эта необходимость разделения общественного труда в определенных пропорциях никоим образом не может быть уничтожена определенной формой общественного производства; измениться может лишь ф о р м а е с и р о я в л е в и я. Законы природы вообще не могут быть уничтожены» (письмо к Кугельмапу).

В введении к «Критике политической экономии» Марк писал о методе политической экономии: «Расположение предмета, очевидно, должно быть таково: сначала (нужно развить) общие абстрактные определения, которые именно поэтому более или менее относятся ко всем общественным формам. Во-вторых, категории, которые образуют внутреннюю организацию буржуазного общества» (стр. 26).

Это категорическое замечание Маркса говорит о том, что исходным пунктом должны явиться те абстрактные определения, которые общи различным общественным формам. Что это такое? Это физиологический процесс труда. Он является тем единством, в котором связываются производительные силы к производственные отношения. К сожалению, у меня мало времени, чтобы развить следующую мысль: мы имеем при различных общественных формах процесс труда, в котором действуют законы, выступающие с железной необходимостью. Что такое те общественные формы, которые служат оболочкой для этого процесса труда, связывающего общество воедино? Эта общественная оболочка представляет собой не что иное, как форму, в которой осуществляется связанность общества в общественном процессе труда. Это означает, что какова бы ни была общественная форма, она должна позволять обществу осуществлять те железные законы, неисполнение которых влечет за собой смерть общества. Если имеется неправильное распределение труда, общество окажется через более или менее продолжительный срок перед призраком голодной смерти.

Если дело обстоит таким образом, то и предмет политической экономии выступает в совершенно ином виде. Мы видим тогда, что реальным содержанием каждой общественной формы является этот связывающий общество процесс труда. Тогда категории политической экономии перестают быть категориями, висящими в воздухе, перестают быть категориями, самораз- внвающимися из той или иной начальной категории. Они объединяются в реальном единстве. Чем дается это реальное единство? Оно дается тем обстоятельством, что они представляют конкретную форму, необходимую для существования общественного процесса производства материальной жизни.

тов. Рубин говорил, что он сам стремится за движением экономических категорий вскрыть их основание, движение (развитие) производительных сил. В одних случаях можно найти движение материальных производительных сил, вызывающих движение категорий, нетрудно, например, превращение стоимости в капитал, в других случаях он не может этого сделать. Вместо того чтобы выполнить эту трудную задачу, противники концепции топ. Рубина ограничиваются голой критикой, голым указанием на то. что у тов. Рубина отсутствует связь между движением производительных сил и производственных отношений. Тут, по-нашему, большое недоразумение или непонимание тов. Рубиным нашей концепции. Речь идет не только и не всегда о том, чтобы представить движение экономических категорий как функцию развития производительных сил, во о том, чтобы все экономические категории представить как форму п р о я в л е п и я общественно-материального процесса производства на определенной ступени развития производительных сил, в том смысле, в котором Маркс говорит в письме к Кугельману: «А форма, в которой проявляется это пропорциональное распределение труда, су ществуст в виде частного обмена индивидуальных продуктов труда, — эта форма и есть м е и о в а я стоимость этих продуктов. Приведем пример.

Маркс, говоря о процессе накопления в его канитмистической форме, устанавливает закон тенденции нормы прибыли к понижению. Этот закон есть специфическая, присущая капитализму форма проявления роста производительности обще ственного труда, технического прогресса. С одной стороны,, мы имеем факт технического прогресса, с другой стороны, он облекается в особую, зависящую от специфических общественных условий, форму, — в форму тенденция нормы прибыли к понижению.

Перед нами двойственность процесса, опа определенно имеется в каждой экономической категории. Двойственность процесса — это внутреннее содержание, т. е. материальнопроизводственный трудовой процесс и внешняя форма, т. -е~ экономическая форма, в которую он облекается. Поэтому реально всегда существует противоречие между формой и содержанием. Становится возможной и понятной диалектика общественного развития, постоянное противоречие, ведущее вперед. Она заключается в постоянном противоречии формы и содержания.

Разрешите не останавливаться больше на этом и перейти к другому вопросу.

тов. Рубин, желая опорочить точку зрения, которую он называет физиологической, но которая, собственно говоря, очень далека от физиологии, приводит следующее сравнение. В армии людей распределяли по росту на пехотинцев и гренадеров. Можно ли, однако, спрашивает он, видеть в различии роста существо различия между пехотинцами и гренадерами. Ни в коем случае нельзя говорить, что физиологический принцип является реальным характерным различием между пехотинцем и гренадером,— реальное различие складывается не по росту, а по их общественным функциям. Я сказал тов. Рубину:

«Сравнение не есть доказательство». И мор бьет вас самих. Вы берете роет скажем, в капиталистическом обществе, и &gt; »

жить в основу действительного различия. Ро т&lt; и&lt; типца и гренадера не является. Но шз&gt; пл» ужели физиологический труд, который i ih- «и । важнейшим общественным процессом, который содержанием общественной жизни, может как рост для различения пехотинца и ji»&lt;hu»| ? I!j |» материальной борьбы человека с природой, затраты человеческой энергии создает и уничтожив пые формы.

Поэтому ваш пример в лучшем случае нужно считать совершенно неудачным. А если вы делаете его доказательством вашей точки зрения, то я говорю—такое доказательство возможно только в том случае, если вы считаете физиологический труд не имеющим ничего общего с общественным трудом. Тогда мы видим резко и ярко обнаженной противоположность нншнх взглядов. Для нас человеческий труд, трудовая энергия, затрачиваемая человеком,— общественное явление, основной общественный процесс. Для вас общественный трудовой процесс является чем:то внешним и к экономическим категориям не имеет никакого непосредственного отношения.

Я считаю, что тут мы подошли к действительному источнику всех наших противоречий. Он заключается в этом отрыве материального производственного процесса от его общественной формы.


-----

[<nowiki/>[[#_ftnref1|1]]]

[<nowiki/>[[#_ftnref2|2]]]

[<nowiki/>[[#_ftnref3|3]]] Курсив мой. А. С.

[<nowiki/>[[#_ftnref4|4]]] См. письмо Маркса Ф. Энгельсу от 24 авг. 1867 года.

[<nowiki/>[[#_ftnref5|5]]] И. Руби и, Очерки, 3-е изд., Гиз, 1928, стр. 149. Подчеркнуто мной. Л. С.

[<nowiki/>[[#_ftnref6|6]]] Там же, стр. 146. Курсив мой. Л. С.

[<nowiki/>[[#_ftnref7|7]]] Там же, стр. 151. Курсив мой. Л. С.

[<nowiki/>[[#_ftnref8|8]]] И. Рубин, Очерки, стр. 151. Курсив мой. А. С.<br />


[<nowiki/>[[#_ftnref9|9]]] Там же, стр. 93. См. также стр. 73.

[<nowiki/>[[#_ftnref10|10]]] К. Маркс, Введение к критике. См. сб. «Основные проблемы», 2-е изд., стр. 23.

Маркс, Теории прибавочной стоимости, т. Ill, стр. 388 по иэд.. Зиновьевского комм, университета.

[<nowiki/>[[#_ftnref11|11]]] И. Рубин, Абстрактный труд, стр. 30, и Очерки, 3-е изд., стр. 132, 136. ’

[<nowiki/>[[#_ftnref12|12]]] Маркс, Теории, III, стр. 388.

« Наир., «Очерки», 3-е изд., стр. 53 и сл.» 135 и пр.

[<nowiki/>[[#_ftnref14|14]]] Маркс, Капитал, 1,.И8Д. 1920, стр. 48—119.

Ср. И. Рубин, Очерки, 3-е изд., стр. 73.

[<nowiki/>[[#_ftnref15|15]]] Рубин, Абстр. труд. . стр. 30, и Очерки, 3-е изд., стр.-132. И. Рубин, Абстрактный труд. .стр. 3. Курсив мой. А. С.<br />


[<nowiki/>[[#_ftnref16|16]]] К. Маркс, Капитал, т. I, Гиа, 1920, стр. 166. Курсив мой. .4. С.

1 Маркс. Капитал, т. I, стр. 39—40.

 См. работу этого названия у И. Рубина.

[<nowiki/>[[#_ftnref18|18]]] «Очерки», 2-е изд., стр. 103. .

[<nowiki/>[[#_ftnref19|19]]] «Капитал», т. I, стр. 69, изд. 1920 г.

[<nowiki/>[[#_ftnref20|20]]] И. А. Д а в ы д о в, Проблема абстрактного труда, Журнал «Записки Научного Общества Марксистов», № 2, 1928, стр. 19.

[<nowiki/>[[#_ftnref21|21]]] «Капитал», т. I, стр. 50, прим. 37. Разрядка наша. И. С»<br />


[<nowiki/>[[#_ftnref22|XXII]]] Запись вопросов, последовавших после доклада т. Плотникова, значительно сокращена; опущены также записи выступлений некоторых товарищей.

[<nowiki/>[[#_ftnref23|XXIII]]] Письма к Кугельману, 11/VII—1868 г.

[<nowiki/>[[#_ftnref24|XXIV]]] «Капитал», стр. 43.