Редактирование: Леонтьев А. Государственная теория денег (раздел)

==== 1. Корни эклектизма ====

«Никто не ест суп таким горячим, как его заваривают» — гласит немецкая поговорка. Надо сказать, что буржуазная, наука эпохи своего современного декаданса свято блюдет эту заповедь, которая заключает в себе, если угодно, целую философию мещанской ограниченности. В буржуазной экономической науке установилось определенное разделение труда между теми, кто «заваривает суп» и теми, кто его «ест». Мы имеем в виду несомненно существующее разделение труда между «чистыми теоретиками» и экономистами, занимающимися конкретными исследованиями тех или иных сторон хозяйственной жизни. В то время, как первые могут позволять себе роскошь конструкций теорий, внутренне противоречивых или находящихся в очевидном разладе с фактами действительности, вторые вынуждены серьезно считаться с этими фактами, если они хотят получить какие-либо положительные результаты на стезе конкретного исследования. Вот почему, как общее правило, конкретный исследователь не ест суп буржуазных экономических теорий таким горячим, как его заваривают творцы этих теорий<ref>Впрочем, иной раз пытаются возвести эклектизм в принцип теоретически обосновать его преимущества. См. напр., ''E . Wagemann'' — «Allgemeine Geldlehre, B. I. — Theorie des Geldwertes und der Währung». Этот автор считает, что денежная теория развивается от символизма (под этим названием, он понимает ранний номинализм Юма и др.),через металлизм к современному номинализму. В важнейшем вопросе о ценности денег этот автор придерживается также эклектической точки зрения. Он признает за деньгами «пассивную ценность» («Passivwert».)</ref>. Вот откуда небывалый расцвет всякого рода эклектических построений, теоретического примиренчества, объединяющего взгляды, казалось бы, совершенно противоположные друг другу. Характернейшая особенность «эклектической похлебки» заключается в том, что она не настолько «горяча», чтобы обязывать своего последователя к какой-либо определенной точке зрения: беря у различных, подчас совершенно противоречивых теорий различные элементы, признавая справедливость того или иного положения лишь «постольку-поскольку», эклектизм в сущности чаще всего ликвидирует всякую теорию, поскольку мы под последней понимаем попытку сколько-нибудь ''последовательного'' объяснения и истолкования явлений действительности. Но это как раз и требуется конкретному исследователю в буржуазной экономической науке: ''видимость'' теории, прикрывающая полное теоретическое ничтожество и в то же время ''не мешающее'' конкретному исследованию — вот что должно им цениться на вес золота. И мы действительно видим, что в буржуазной экономической науке эклектизм всех родов, сортов и видов представляет собою море, среди которого последовательные приверженцы той или иной буржуазной теории выступают лишь в качестве небольших островков. Так обстоит дело в отношении австрийской школы,- наиболее выдающейся теоретической попытки современной буржуазной экономии: кроме самих основоположников этой школы вряд ли удастся обнаружить сколько-нибудь значительное количество экономистов, принимающих целиком выводы австрийцев хотя бы по двум важнейшим проблемам (ценности и распределения; напомним в скобках, что в учении о распределении имеется разнобой даже среди самих основоположников «венской школы»). Поэтому всяким разговорам о господстве австрийской школы следует придавать лишь тот смысл, что и любой эклектик ныне считает обязательным включать в свою, с позволения сказать, систему те или иные «элементы» теории предельной полезности, разумеется, дополняя ее «элементами» из теории издержек производства, из социальной теории распределения и т. п.