Редактирование: Леонтьев А. Государственная теория денег (раздел)

==== 3. Сущность денег ====

На основании этого открытия почти Прутковского масштаба Эльстер усматривает сущность денег в ''возможности участия'' (Beteiligungsmöglichkeit), в ''общественном продукте''. Выше, при разборе Бендиксена, мы уже видели, что Эльстер имеет еще два других определения денег: ''средство'' участия в общественном продукте и ''мера'' участия. Взаимоотношения этих определений нами уже освещены выше. — Легко заметить, что «возможность участия» у Эльстера соответствует тому, что Бендиксен называет притязанием, правом, квитанцией (Anrecht, Anweisung). Эльстер объясняет эту замену тем соображением, что его выражение лишает основания возражения критиков, указывающих, что деньги не дают собственно никакого права (в юридическом смысле) на блага. Выражение Эльстера, пожалуй, следует считать более удачным, чем выражение Бендиксена; однако, и против Эльстера можно выдвинуть возражение, что и его термин считает чем-то определенным и постоянным то участие в общественном продукте, возможность которого заключается в деньгах; между тем, как здесь перед нами в действительности подлинный мир относительности.

При разборе денег, как «средства участия в общественном продукте», выясняется, почему Эльстер, исправляя Кнаппа, ставит знак равенства между платежным средством и деньгами.

Платеж — не что иное, как ''перенесение'' возможности участия в общественном продукте. Платежное средство — это средство осуществления возможности участия и т. д. Различие между возможностью участия и средством участия —- чисто теоретическое; практически оба явления неразрывно связаны.

Как мы уже видели, Эльстер выводит свое понятие денег из якобы анализа денежного хозяйства; денежное хозяйство — это хозяйство, выражающееся в платежном общении (Zahlgemeinchaft). Платеж совершается при помощи платежного средства. Таким образом, всякое платежное средство является необходимым атрибутом денежного хозяйства, является, стало быть, деньгами. Если бы Эльстер поступил иначе, он нарушил бы стройность своей теории и, главное, лишился бы логической возможности провести то строгое разделение денежного и менового хозяйства, на котором он строит все свое здание. Но отожествление платежного средства. с деньгами, спасая Эльстера от этой опасности, оказывается совершенно роковым в отношении как раз того, что составляет душу денег у Кнаппа, а именно — утверждения о том, что деньги — создание правопорядка. По злой иронии судьбы душа денег Эльстера оказывается роковой для кнапповской души денет. Борьба двух душ здесь серьезнее, чем можно было бы предполагать. — В самом деле, кроме денег, которые являются хартальным платежным средством, Кнапп различает еще, как мы уже видели в первой главе, платежные средства, которые еще не стали деньгами (аморфное и морфично-пензаторное), и платежное средство, переставшее быть деньгами (жиро-оборот и т. д.). При таких условиях деньги, являющиеся ex definitione лишь ''хартальным'' видом платежного средства, могут быть рассматриваемы — насколько это правильно, мы уже пытались показать — как творение правопорядка; во всяком случае, они имеют определенное отношение к правопорядку уже ex definitione. Иное дело получается у Эльстера; оказывается, деньгами является не только хартальное платежное средство, при рождении которого правопорядок несомненно принимал деятельное участие, но и раковины — каури, и товарные деньги, и чековой оборот, — все это вещи, в существовании которых правопорядок ни сном, ни духом не виноват. — Лишь в одном месте Эльстер замечает столкновение двух душ денег и пытается выйти из положения поистине комическим маневром. «Бухгалтерские деньги (das Buchgeld!) — восклицает он. Является ли государство их создателем? Этот вопрос требует… еще ближайшего исследования. Здесь заметим лишь, что непозволительно оспаривать в качестве неверного известное основное положение государственной теории посредством указания на существование бухгалтерских денег. Как неоднократно указывалось, бухгалтерские деньги вообще не представляют денег в кнапповском смысле (in Sinne Knapp’s); поэтому его тезис о том, что деньги являются творением правопорядка, остается неопровергнутым и в том случае, если он в отношении возникновения бухгалтерских денег окажется несостоятельным»<ref>Стр. 212.</ref>. Наивность подобной защиты очевидна: ведь деньги — это не только определенный научный термин, которым каждый может называть все, что ему угодно. Деньги, кроме того, — явление действительности. Вопрос заключается в том, являются ли деньги в действительности творением правопорядка, как утверждает Кнапп; с точки зрения поправки Эльстера надо последовательно ответить: нет, не являются. — Значение всей этой контроверзы, которое, по нашему мнению, трудно переоценить, заключается в том, что узкие рамки хартализма трещат под натиском последовательно-продуманной номиналистической теории; подобие обоснованности основного тезиса номинализма — номинальности единицы ценности — достигается за счет разрушения основного тезиса хартализма.