Редактирование: Экштейн Г. Рикардо в критическом освещении Маркса (раздел)

== 5. Стоимость определяется общественно-необходимым рабочим временем. Кризисы ==

В одном месте Рикардо говорит: «Труд миллиона человек в промышленности создает всегда одну и ту же стоимость, но не всегда одно и то же богатство». Это утверждение совершенно неправильно, так как Рикардо опять забывает постоянный капитал, который, правда, не создает никакой новой стоимости, но стоимость которого всегда вновь появляется в продукте. Поэтому, чем больше постоянный капитал входит в процесс труда, тем больше, даже при неизменной длине рабочего дня, не только масса произведенных потребительных стоимостей, которые Рикардо называет богатством, но и произведенная стоимость. Если рабочее население останется даже в стационарном состоянии и изменится только органический состав капитала, то и тогда ежегодно производимая в промышленности масса стоимости будет постоянно возрастать. И действительно, применяемый капитал непрерывно возрастает. Рикардо понимает этот процесс совершенно неправильно, полагая, что накопление капитала происходит таким образом, что доход «потребляется производительными рабочими вместо непроизводительных», или, иными словами, что прибавочная стоимость превращается в переменный капитал. Здесь Рикардо опять-таки упускает из вида постоянный капитал, которой при накоплении возрастает даже быстрее переменного. Следовательно, это накопление предполагает не только увеличение рабочего населения или возможность удлинения рабочего дня, но и наличность составных частей постоянного капитала, который должен быть вновь образован. Накопление в одних отраслях промышленности предполагает такое же накопление во других отраслях. Но если бы даже превращение дохода в капитал, обусловленное, конечно, сущностью капиталистического производства, и не происходило вовсе, то существовал бы тем не менее фонд для накопления, о котором Рикардо совсем не знает. Основной капитал, машины, постройки и т. п., входит целиком в процесс труда, но обыкновенно его стоимость воспроизводится не в течение одного года; возмещение этой стоимости распределяется на целый ряд лет, по истечении которых соответствующие элементы основного капитала должны быть возобновлены и закуплены «in natura». В промежуточное же время, из года в год, накопляется стоимость, которая употребляется на расширение производства и может быть затрачена на оборотный капитал, стоимость которого постоянно возвращается к капиталисту.

Так возрастает производство благ и стоимостей. Вопрос только в том, не имеет ли этот процесс свой предел, не может ли наступить перепроизводство товаров и капиталов.

Рикардо отрицает возможность всеобщего перепроизводства, причем он пользуется аргументацией Сэя, согласно которой продукты всегда обмениваются на продукты, каждая покупка обусловливает продажу, и наоборот, спрос и предложение всегда покрывают друг друга. Перепроизводство возможно только в отдельных отраслях промышленности, так что нарушается правильная пропорция в запасах товаров. Но равновесие будет опять восстановлено спасительным действием свободной конкуренции, которая извлечет капиталы из этих отраслей и направит их в те, где произведено слишком мало продуктов.

Потребности общества фактически безграничны; ибо, хотя «спрос на хлеб ограничен числом потребляющих ртов», но, например, потребность в мебели и в всевозможных предметах роскоши фактически безгранична.

Все эти рассуждения обнаруживают поразительную наивность. Рикардо изображает дело так, как будто речь идет о действительных потребностях людей вообще, как будто капиталистическое общество имеет своей целью удовлетворение потребностей, как будто производители непосредственно обмениваются между собою средствами, служащими для удовлетворения этих потребностей. Капиталистический строй превращается в пастушескую идиллию. Для Рикардо эта иллюзия была еще возможна, ибо в раннюю эпоху капитализма все его противоречия не успели еще проявиться так ясно и резко. Но трудно понять, каким образом можно еще поныне отстаивать эту точку зрения.

Рабочее время, вложенное отдельными производителями в товар, не придает последнему никакой стоимости, если оно не является общественно-необходимым временем, то есть если оно не затрачено на удовлетворение общественной потребности. Но размеры этой потребности, в свою очередь, зависят от величины стоимости. Ибо в суровой действительности капиталистического мира спрос, например, на предметы питания определяется не размерами желудка, как наивно думают Смит и Рикардо, а размерами кошелька. Решающее значение имеет не потребность вообще, но лишь платежеспособная потребность. Здесь таким образом получается порочный круг: стоимость зависит от общественной потребности, последняя же — от величины стоимости. В этом часто усматривали внутреннее противоречие марксова учения о стоимости, хотя Маркс на самом деле открыл здесь основное противоречие капиталистического способа хозяйства. Действительно, ни один капиталист не знает, реализуют ли произведенные им товары свою цену, возместят ли они издержки производства плюс прибыль. Он может только строить на этот счет предположения большей или меньшей внятности. Он выносит товары на рынок по определенной цене, диктуемой ему издержками производства, то есть косвенно стоимостью, и должен ждать, найдут ли они своего покупателя. Если покупателя нет, капиталист, быть может, откажется от части прибыли или даже от всей прибыли; более того, если ему предстоят платежи, он подаст их ниже собственных издержек, действительная рыночная стоимость товара составит лишь часть его индивидуальной стоимости.

<blockquote>«В действительности, индивидуальный труд, который выражается в особых потребительных ценностях, становится всеобщим трудом, и поэтому общественным, лишь тогда, когда они фактически обмениваются пропорционально продолжительности содержащегося в них труда. Общественное рабочее время заключается в этих товарах, так сказать, в скрытой форме и обнаруживается только в процессе обмена… Следовательно, всеобщий общественный труд не есть заранее данное условие, но результат, который только получается»<ref>''Маркс.'' «К критике политической экономии». Перед. П. Румянцева, изд. 1907 г., стр. 27.</ref>.
</blockquote>
На основе капиталистического производства это разительное противоречие устраняется тем, что один товар выступает, как воплощение общественного рабочего времени, как деньги, на которые каждый индивидуальный товар должен быть обменен для того, чтобы доказать свой общественный характер. Поэтому вопреки мнению Рикардо, деньги никоим образом не функционируют только, как средство обращения, для более удобного обмена благ. Это — мерило, которое прилагается к каждому товару для того, чтобы узнать, насколько он содержит в себе общественно-необходимый труд. Деньги таким образом делают возможным обращение благ на капиталистической основе, но они не могут уничтожить то огромное противоречие, что индивидуальный труд первоначально независимых друг от друга производителей в то же время должен быть трудом общественным<ref>Вполне естественно, что экономисты, исходящие из буржуазной точки зрения и считающие аксиомою, что буржуазное капиталистическое хозяйство свободно от внутренних противоречий, не понимают теории, вскрывающей эти противоречия, и усматривают противоречия в ней самой. В их глазах хороша та теория, которая отвлекается от всяких определенных экономических условий и тем самым, конечно, от всех противоположностей и противоречий. По их мнению, капитализм, как и всякая другая форма хозяйства, преследует исключительно цель возможно более рационального удовлетворения потребностей. Вся разница между различными формами хозяйства состоит только в их различной способности достигать этой цели. Разумеется, с мощным повышением производительности, которое приносит с собою капитализм, достигнута высшая ступень совершенства. Кризисы — это только случайные недостатки, могущие быть устраненными. Понятно, что подобная теория удовлетворяет того, кто хочет видеть только то, что соответствует буржуазному сознанию. Но трудно понять, каким образом и социалисты могут обращаться к этой бессодержательной теории и видеть в сделанном Марксом открытии внутренних противоречий капитализма противоречия его теории. Ср. ''Bernstein'', Allerhand werttheoretisches, «Dokumente des Soziaiismus», В. V. S. 557.</ref>.

Дело таким образом обстоит совсем не так идиллически, как рисует его Рикардо, говоря, что продукты обмениваются друг на друга, а деньги играют только роль посредника. Для товара вся трудность заключается именно в превращении его в деньги. Hic Rhodus, hic salta. Лишь своею способностью превращаться в деньги товар выражает свой характер, как стоимость; до тех пор он представляет лишь потенциальную стоимость. С ним дело обстоит так же, как и с бесчисленными газетными фельетонами, которые ежегодно пишутся, но остаются в редакционной корзине. Лишь малая часть их принимается в какую-нибудь газету и появляется в свет.

Если предварительный расчет капиталиста оказался ошибочным, — а сделать правильный расчет становится все труднее и труднее, — или же во время производства изменился спрос, то значительному количеству товаров не удастся перескочить в денежную форму; наступит в больших размерах обесценение товаров и капитала, начинается кризис.

Правда, Рикардо не отрицает возможности частичного перепроизводства. Но он не понимает его значения. Ибо, при крайне искусственном и чувствительном организме капиталистической хозяйственной системы всякое значительное нарушения равновесия влечет за собою целую революцию. Если, например, в текстильной промышленности наступает переполнение рынка, то прядильщик уже не может сбывать свой продукт ткачу; вследствие этого уменьшается также потребление им шерсти, льна или шелка, угля и прочих вспомогательных материалов, машин и построек; во всех этих отраслях промышленности начинается застой, увольнение рабочих, понижение заработной платы. Одновременно сокращается и потребление капиталистов и рабочих, переполнение рынка наступает также в отраслях, производящих средства потребления, кризис из частичного становится всеобщим. Следовательно, аргумент о возможности только частичного перепроизводства является очень слабым утешением, ибо частичное перепроизводство должно необходимо превратиться во всеобщее.

Невозможность всеобщего перепроизводства Рикардо объясняет тем, что человеческие потребности безграничны, и каждый человек может достать средства для их удовлетворения, повышая свое собственное производство.

Здесь таким образом отождествляется не только покупатель с продавцом, но и производитель с потребителем. Но, не говоря уже о том, что значительное число потребителей вообще ничего не производит, уже одно только отношение наемного рабочего к капиталисту предполагает, что рабочие, т. е. большая часть потребителей, не являются потребителями значительной части своего продукта, а именно средств и материалов труда; оно же, далее предполагает, что рабочие являются потребителями, т. е. покупателями, лишь постольку, поскольку они производят прибавочную стоимость. Поэтому нелепо отождествлять производителя с потребителем. По мнению Рикардо, достаточно самому производить стоимости, чтобы можно было получать за них другие. При этом он отвлекается от всяких определенных форм капитализма. Он смешивает продукт со стоимостью и упускает из вида, что рабочий не владеет средствами производства и производит не для себя, но ради прибыли своего нанимателя. Это выступает особенно ярко, если свести его аргумент к простейшей форме и поставить вопрос: почему рабочие сами не производят необходимых для них товаров? Ведь у сапожника нет сапог как раз тогда, когда магазины переполнены этим товаром, и т. п. Пределы капиталистическому производству определены только самим капиталом, в то время как масса производителей остается ограниченной и, по самому характеру капиталистического производства, должна оставаться ограниченною средним уровнем потребностей. Отсюда тенденция капитализма расширять рынок всевозможными средствами, во что бы то ни стало. Рикардо, будучи последовательным, отрицает необходимость такого расширения; но теперь об этом уже не приходится спорить<ref>Лишь понимание имманентных противоречий закона стоимости, достигающих полного развития в капиталистическом мире, даст возможность понять не только хозяйственные кризисы, но и все отчаянные попытки капиталистического мира освободиться от этих противоречий, всю нашу торговую, таможенную и колониальную политику, направленную к искусственному расширению рынка, и картели, направленные к его искусственному регулированию.</ref>.

Все эти внутренние противоречия капиталистической системы впервые проявляются в сфере обращения. Уже на основе простого товарного обращения кризисы возможны благодаря тому, что продажа и покупка далеко не обязательно совпадают, и деньги могут быть удержаны и накоплены в виде сокровища. Здесь это явление еще более или менее случайно, но на капиталистической основе оно становится регулярным.

Все противоречия этой системы выступают таким образом, что обе фазы товарного обращения, покупка и продажа, расчленяются. Когда деньги служат при этом только средствами обращения, то они могут быть удержаны в том случае, если процесс воспроизводства наталкивается на затруднения, потому ли, что рыночные цены товаров вследствие каких-нибудь обстоятельств падают ниже их цены производства, так что воспроизводство капитала, по возможности, ограничивается, или же потому, что какие-нибудь элементы постоянного капитала имеются в не достаточном количестве. В этом случае воспроизводство наталкивается на технические и в то же время на экономические затруднения, так как стоимость и цена указанных элементов возросли. Подобный случай может наступить вследствие плохих урожаев или же в результате чрезмерной затраты капитала на машины и т. п., вызванной надеждой на слишком быстрое расширение воспроизводства, — расширение, для которого потом не оказалось необходимых предварительных условий.

Но деньги могут также функционировать, как средство платежа, как кредитные деньги, когда они действуют в двух различных видах, как мерило стоимостей и как реализация стоимостей. Но из этой функции денег опять-таки сама собою вырастает возможность кризисов, если в промежуточное время произошли изменения в стоимости или в цене соответствующих товаров, или же если происходит задержка в реализации. В этих случаях наступает заминка в кругообороте денег, и весь ряд сделок, находящихся в зависимости от первой сделки, не может быть оплачен.

<blockquote>«Весь процесс накопления сводится прежде всего к расширенному производству, которое, с одной стороны, соответствует естественному росту населения, а, с другой стороны, образует внутреннюю основу для явлений, обнаруживающихся в кризисах. Мерилом этого расширенного производства является сам капитал, данная стадия условий производства и безграничное стремление капиталистов к обогащению и капитализации, но мерилом его отнюдь не является потребление, которое заранее ограничено, так как, с одной стороны, большая часть населения, — рабочий класс — может расширять свое потребление лишь в очень узких пределах; с другой же стороны, по мере развития капитализма спрос на труд относительно уменьшается, хотя абсолютно и возрастает. Сюда присоединяется также то, что все эти выравнивания носят случайный характер, и хотя пропорциональность в приложении капиталов к отдельным отраслям выравнивается при помощи постоянного процесса, но уже само постоянство этого процесса предполагает постоянною диспропорциональность, которую он должен постоянно, нередко даже насильственным путём, выравнивать»<ref>Ср. ''Marx'', «Theorien uber den Mehrwert», II, 2. S. 263.</ref>.
</blockquote>
В указанном месте Маркс не дает законченной теории кризисов, да и полемика с Рикардо не давала к тому никакого повода. По отношению к Рикардо ему надо было только показать возможность и форму кризисов. Действительный их характер мог быть изображен лишь на основе развитых законов конкуренции и кредита и действительной структуры общества, которое никоим образом не исчерпывается двумя классами; рабочими и промышленными капиталистами<ref>Очень интересная попытка развить марксову теорию кризисов на основе закона стоимости сделана О. Бауэром («Neue Zeit», XXIII, 1, Heft 5—6).</ref>.