Редактирование: Рубин И. Учение Маркса о производстве и потреблении (раздел)

== Глава II. Производство и потребление в товарно-капиталистическом хозяйстве ==

В товарно-капиталистическом хозяйстве связь между производством и потреблением значительно усложняется. Поскольку речь идет о товарном хозяйстве вообще, посредствующее место между производством и потреблением занимает ''обмен'': товар должен пройти через сферу обмена, чтобы попасть в сферу потребления. Поскольку же речь идет не только о товарном, но и о капиталистическом хозяйстве, решающее влияние на процесс потребления приобретает специфическая классовая структура капиталистического общества с соответствующим ей ''распределением'' доходов между разными общественными классами. Эти усложненные формы связи между производством и потреблением будут нами рассмотрены во 2‑м и 3‑м разделах настоящей главы. В 1‑м же разделе мы даем сводку замечаний Маркса о переходе от натурального хозяйства к товарно-капиталистическому с постепенным усилением роли меновой стоимости как движущей цели процесса производства.


=== 1) Потребительная стоимость и меновая стоимость как движущая цель процесса производства ===

В товарном хозяйстве продукт лишь через свое отчуждение становится потребительной стоимостью для своего владельца. Это значит, что товаропроизводитель заинтересован непосредственно не в качествах своего продукта как потребительной стоимости, а в величине его меновой стоимости. На этом основано общее противопоставление двух типов хозяйства: в некоторых общественных формациях преобладающее значение имеет потребительная стоимость продукта, в других — меновая стоимость. Наиболее ярким примером первого хозяйства является чисто натуральное хозяйство первобытных народов, совершенно не знающих обмена; наиболее ярким примером второго типа хозяйства является развитое капиталистическое производство.

Противопоставление обоих этих типов хозяйства мы часто встречаем у Маркса, но наряду с этим мы у него находим указания, на целый ряд промежуточных типов хозяйства, которые представляют собой постепенный переход от чисто натурального к капиталистическому хозяйству.

В чисто натуральном хозяйстве мы имеем полное господство потребительной стоимости; например, весь процесс производства патриархальной семьи, совершенно не знающей обмена, направлен непосредственно на удовлетворение потребностей ее членов. Первую брешь в этом натуральном хозяйстве пробивает появление какого-нибудь продукта в количестве, превышающем непосредственные потребности данного хозяйства<ref>«Капитал», т. I, стр. 44.</ref>. На почве географического разделения труда в различных общинах разные продукты производятся в количестве, превышающем потребности членов данной общины. На этой почве возникает первоначальный обмен между различными общинами, и данный продукт, будучи непосредственной потребительной стоимостью для членов общины, вместе с тем частично превращается в товар для внешнего обмена. Но, так как данный продукт производится преимущественно для собственного потребления, он еще не является товаром до акта обмена, а становится им лишь в самом акте обмена<ref>Там же.</ref>. Эту стадию обмена мы можем характеризовать как обмен излишками производства, когда продукт лишь начинает превращаться в товар и становится товаром лишь в самом акте обмена.

Следующая стадия обмена начинается с того момента, когда часть продуктов начинает уже производиться специально для обмена. «Потребность в чужих предметах потребления мало-помалу укрепляется. Постоянное повторение обмена делает его регулярным общественным процессом. Поэтому с течением времени по крайней мере часть продуктов труда начинает производиться преднамеренно для обмена. С этого момента закрепляется разделение между полезностью вещи для непосредственного потребления и полезностью ее для обмена. Ее потребительная стоимость отделяется от ее меновой стоимости»<ref>Там же, стр. 44—45.</ref>.

Пока обмен носит еще характер натурального обмена, т. е. непосредственного обмена продуктами, отделение меновой стоимости от потребительной носит еще скрытый характер: продукт в своей натуральной форме служит одновременно и потребительной, и меновой стоимостью. «Обмениваемый предмет еще не получает никакой формы стоимости, независимой от его собственной потребительной стоимости или от индивидуальных потребностей обменивающихся лиц»<ref>Там же.</ref>. Характер товара, как меновой стоимости, не получает своего полного развития, так как товар еще не обладает способностью обмениваться на любой другой продукт общественного труда. Меновая стоимость товара получает самостоятельную форму лишь с возникновением денег и выделением их из всего мира остальных товаров.

Если производство избыточного продукта вызвало появление обмена, то дальнейшее развитие торговли, в свою очередь, «благоприятствует созданию избыточного продукта, предназначенного войти в обмен для того, чтобы увеличить потребление или сокровища производителей (под которыми здесь следует понимать собственников продуктов); следовательно, он придает производству характер производства, все более имеющего своей целью меновую стоимость»<ref>«Капитал», т. III, ч. 1‑я, стр. 251.</ref>. «Торговля будет оказывать большее или меньшее влияние на те общества, между которыми она ведется; производство она все более и более будет подчинять меновой стоимости, потому что наслаждение и потребление она ставит в бóльшую зависимость от продажи, чем от непосредственного потребления продукта. Этим она разлагает старые отношения. Она увеличивает денежное обращение. Она захватывает уже не только избыток продуктов, но мало-помалу начинает поедать и самое производство и ставить в зависимость от себя целые отрасли производства. Однако это разлагающее влияние в значительной степени зависит от природы производящего общества»<ref>Там же, стр. 254-255.</ref>. В обществах, в которых отсутствовали условия для развития капитализма, значительно развитый денежный обмен существовал наряду с различными формами натурального хозяйства (патриархальная семья, рабовладельческое хозяйство, феодальное поместье). Поэтому, с одной стороны, развитие торговли все больше придавало хозяйству характер производства, имеющего своей целью меновую стоимость, но, наряду с этим, главной целью хозяйства все еще оставалось производство потребительной стоимости. «Денежное и товарное обращение может обслуживать сферы производства самых разнообразных организаций, которые по своей внутренней структуре все еще имеют главной целью производство потребительной стоимости»<ref>Там же, стр. 253.</ref>.

Мы обрисовали несколько стадий развития производства и обмена о постепенным усилением роли меновой стоимости: чисто натуральное хозяйство, случайный обмен излишков, производство части продуктов специально для обмена, постепенное увеличение этой части за счет части, предназначенной для непосредственного потребления. Можно сказать, что на описанных стадиях развития между потребительной стоимостью и меновой стоимостью происходит борьба за роль движущей цели или побудительного мотива процесса производства. Эта роль выполняется ими одновременно, с постепенным оттеснением роли потребительной стоимости и постепенным усилением роли меновой стоимости. Окончательно этот процесс завершается только в капиталистическом хозяйстве. «В каком размере производство входит в торговлю, проходит через руки купцов, это зависит от способа производства; этот размер достигает своего максимума при полном развитии капиталистического производства, когда продукт производится уже только как товар, а не как предмет непосредственного потребления»<ref>Там же, стр. 250-251.</ref>.

Только при развитом капиталистическом производстве мы имеем полное господство меновой стоимости. Однако теоретически мы можем представить себе это господство меновой стоимости и в условиях простого товарного хозяйства, предполагая, что последнее является господствующим типом хозяйства и вытеснило остатки натурального производства. Если мы представим себе общество простых товаропроизводителей (например, ремесленников), которые все свои продукты производят для продажи, мы найдем, что непосредственной целью производства является уже меновая стоимость, а не потребительная. Непосредственная цель простых товаропроизводителей заключается в извлечении из продажи произведенных ими продуктов возможно большей суммы меновой стоимости (денег). Однако, хотя потребительная стоимость уже непосредственно не играет роли движущей цели производства, она продолжает еще выполнять эту роль косвенным образом, через посредство меновой стоимости (денег). Действительно, в предположенном нами обществе ремесленник вырученную им от продажи продукта сумму денег затрачивает на покупку предметов, служащих для удовлетворения его потребностей (конечно, наряду с необходимыми средствами производства). Здесь имеет место товарное обращение по формуле Т — Д — Т; деньги служат здесь для ремесленника только средством для получения необходимой ему суммы предметов потребления. Отсюда вытекает то двойственное место, которое занимает простое товарное хозяйство. По сравнению с натуральным хозяйством оно отличается господством меновой стоимости, выполняющей роль движущего мотива самого процесса производства. Но по сравнению с капиталистическим хозяйством оно характеризуется еще производством для удовлетворения (правда, не непосредственного, а косвенного, через посредство денег) личных потребностей самих производителей. Именно с этой точки зрения Маркс резко противопоставляет друг другу две формы кругооборота: Т — Д — Т и Д — Т — Д. «Кругооборот Т — Д — Т исходит из того полюса товарного метаморфоза, на котором стóит товар, и заканчивается полюсом, на котором находится другой товар, выходящий из сферы обращения в сферу потребления. Потребление, удовлетворение потребностей, одним словом — потребительная стоимость, есть, таким образом, конечная цель этого кругооборота. Напротив, кругооборот Д — Т — Д берет исходным пунктом денежный полюс и в конце концов возвращается к тому же полюсу. Его движущим мотивом, его определяющей целью является поэтому сама меновая стоимость»<ref>«Капитал», т. I, стр. 96.</ref>. «Конечная цель продажи ради купли, а также цель возобновления или повторения, этого процесса лежит вне его самого, в потреблении, в удовлетворении определенных потребностей»<ref>Там же, стр. 97</ref>. «Простое товарное обращение — продажа ради купли — служит средством для достижения конечного результата, лежащего вне обращения, для присвоения потребительных стоимостей, для удовлетворения потребностей. Напротив, обращение денег в качестве капитала есть самоцель, так как самовозрастание стоимости осуществляется лишь в пределах этого постоянно возобновляющегося движения… Поэтому потребительную стоимость отнюдь нельзя рассматривать как непосредственную цель капиталиста»<ref>Там же, стр. 98.</ref>.

На первый взгляд может казаться, что Маркс себе противоречит. Раньше он говорил, что развитие торговли все больше придает производству характер производства, имеющего своей целью меновую стоимость. Казалось бы, что при полном господстве простого товарного хозяйства единственной целью производства является уже меновая стоимость, а не потребительная, а между тем Маркс объявляет, что конечной целью кругооборота Т — Д — Т является потребительная стоимость. Это кажущееся противоречие исчезает если мы вспомним, что речь идет о длительном историческом процессе развития, который начинается с чисто натурального хозяйства и кончается развитым капитализмом. Этот длительный процесс исторического развития характеризуется постепенным вытеснением потребительной стоимости меновой в роли движущего мотива и цели производства. Поэтому вполне понятно, что данная стадия, которая по сравнению с предшествующей обнаруживает усиление господства меновой стоимости, вместе с тем, по сравнению с последующей стадией развития, обнаруживает недостаточное господство меновой стоимости. В частности, такое промежуточное место и занимает простое товарное хозяйство. В последнем роль цели производства ''непосредственно'' выполняет только меновая стоимость, но ''косвенно'', или в последнем счете, производство имеет целью удовлетворение личных потребностей самого производителя. Поэтому во всех трех приведенных нами последних цитатах Маркс говорит, что потребительная стоимость является «конечной» (но не непосредственной) целью кругооборота Т — Д — Т.

Маркс резко противопоставляет друг другу две формы кругооборота: Т — Д — Т и Д — Т — Д. В различии этих двух форм кругооборота отражается различие простого товарного хозяйства и капиталистического. Верный диалектическому методу, который предписывает нам искать постепенные переходы между противоположными формами явлений, Маркс и в данном случае старается точно проследить переходные формы между обоими кругооборотами. Эти переходные формы Маркс указывает при изучении функций денег как сокровища и платежного средства. В пределах самого товарного обращения Т — Д — Т зарождаются формы, подготовляющие переход к кругообороту Д — Т — Д. В кругообороте Т — Д — Т продажа совершается для того, чтобы на вырученные деньги приобрести необходимые предметы потребления. Но, если товаропроизводитель задерживает вырученные от продажи деньги в качестве сокровища, то в этом случае «товар продается не для того, чтобы купить другие товары, а для того, чтобы заместить товарную форму денежной. Из простого посредствующего звена при обмене веществ эта перемена форм становится самоцелью»<ref>Там же, стр. 78—79.</ref>. Или, как говорит Маркс в «Критике политической экономии», «меновая стоимость из простой формы становится содержанием движения», т. е. выполняет в зачаточной форме ту роль, которую в более развитом виде она выполняет в кругообороте Д — Т — Д. Если кругооборот Т — Д — Т имел своей конечной целью удовлетворение личных потребностей производителя, то задержка денег в качестве сокровища уже требует от товаропроизводителя отказа от удовлетворения его личных потребностей<ref>Там же, стр. 81.</ref>.

Другую переходную форму между обоими кругооборотами товарного обращения Маркс отмечает при исследовании функции денег как платежного средства. Если товаропроизводитель продает свой продукт для того, чтобы при помощи вырученных денег погасить заключенное им раньше денежное обязательство, потребительная стоимость уже не является конечной целью, совершаемой им продажи. «Деньги уже не обслуживают процесс. Они самостоятельно завершают его как абсолютное бытие меновой стоимости, или как всеобщий товар. Продавец превратил товар в деньги чтобы удовлетворить при помощи последних какую-либо потребность, созидатель сокровищ, — чтобы консервировать товар в денежной форме, должник-покупатель, — чтобы иметь возможность уплатить. Если он не уплатить его имущество будет подвергнуто принудительной продаже. Следовательно, превращение товара в образ его стоимости, в деньги, становится теперь общественной необходимостью, вынуждаемой у товаропроизводителя независимо от его потребностей и его личных склонностей. Эта необходимость возникает из отношений самого процесса обращения»<ref>Там же, стр. 84.</ref>. Продажа товара в данном случае уже не имеет своей конечной целью удовлетворение потребностей и личных склонностей производителя.

Если при разборе функций денег как сокровища и платежного средства мы заметили дальнейшее вытеснение потребительной стоимости как конечной цели товарного производства и обращения, то окончательно этот процесс завершается, как мы уже видели выше, в кругообороте Д — Т — Д. «Кругооборот денежного капитала есть самая односторонняя, а потому и наиболее ярко выраженная и характерная из форм, в которых проявляется кругооборот промышленного капитала; цель и движущий мотив последнего: увеличение стоимости, делание денег и накопление, представлены здесь так… что они прямо бросаются в глаза»<ref>«Капитал», т. II, стр. 25.</ref> Этот кругооборот выражает тот факт, что меновая стоимость, а не потребительная стоимость, есть самоцель, определяющая движение, он «с наибольшей наглядностью выражает побудительный мотив капиталистического производства — делание денег. Производственный процесс является лишь необходимым злом, неминуемым средством для делания денег»<ref>Там же, стр. 23.</ref>. Если в простом товарном хозяйстве производитель стремился получить путем продажи своего продукта определенную сумму денег лишь для того, чтобы при ее помощи удовлетворить свои личные потребности, то, наоборот, в капиталистическом хозяйстве производство потребительной стоимости служит лишь средством для извлечения прибыли, для возрастания капитала. «Потребительная стоимость при товарном производстве вообще не представляет вещи, которую любят ради нее самой. Потребительные стоимости вообще производятся здесь лишь потому и постольку, что и поскольку они являются материальной основой, носителями меновой стоимости»<ref>«Капитал», т. I, стр. 126.</ref>. Стремление к безграничному обогащению было присуще и собирателю сокровищ, но, поскольку речь шла о простом товаропроизводителе, который не эксплуатирует чужого труда, это стремление могло осуществиться лишь в ограниченной степени. Широкое поле для своего действия это стремление находит только в обществе, основанном на антагонизме классов и эксплуатации прибавочного труда значительного числа людей<ref>Как известно, капитал не изобрел прибавочного труда; эксплуатация прибавочного труда существовала и ранее, но лишь при господстве товарного производства она приняла специфический характер стремления к безграничному возрастанию меновой стоимости. Маркс показывает, как изменялся характер эксплуатации прибавочного труда по мере перехода от натурального хозяйства к товарному. «Если в какой-нибудь общественно-экономической формации преобладающее значение имеет не меновая стоимость, а потребительная стоимость продукта, то прибавочный труд ограничивается более или менее узким кругом потребностей, но из самого характера соответственного производства не вытекает безграничная потребность в прибавочном труде» («Капитал», т. I, стр. 165). Развитие денежного хозяйства и торговли изменяет характер эксплуатации прибавочного труда. В условиях рабского хозяйства оно приводит «к превращению патриархальной системы рабства, рассчитанной на производство непосредственных средств существования, в рабовладельческую систему, целью которой является производство прибавочной стоимости» («Капитал», т. III, ч. 1‑я. стр. 256). Особенно жестокие формы принимает эксплуатация труда рабов в тех условиях, где дело идет о добывании меновой стоимости в ее самостоятельной, денежной форме, а именно в производстве золота и серебра («Капитал», т. I. стр. 165). В условиях феодального хозяйства возможность продажи продукта на рынке вызывает усиленную погоню феодала за барщинным трудом подвластных ему крестьян (там же, стр. 166). Наконец, в капиталистическом хозяйстве жажда прибавочного труда проявляется в стремлении к безмерному удлинению рабочего дня.</ref>.

Итак, капиталистическое хозяйство резко отличается от того «товарного производства, цель которого — существование производителя»<ref>«Капитал», т. II, стр. 37.</ref>. Поэтому Маркс всегда резко возражал против вульгарной политической экономии, которая видит «в капиталистическом процессе производства просто производство товаров, потребительных стоимостей, предназначенных для потребления того или иного рода и производимых капиталистом исключительно с той целью, чтобы заменить их товарами иной потребительной стоимости или, как ложно утверждает вульгарная экономия, обменять на эти товары»<ref>Там же, стр. 32.</ref>. В капиталистическом обществе потребительная стоимость уже не играет той роли косвенной цели производства, которую она играла в простом товарном хозяйстве.

В капиталистическом производстве преобладающее значение имеет меновая стоимость, а не потребительная. Однако и в пределах самого капиталистического хозяйства Маркс, чтобы отметить все диалектические переходы, между разными стадиями процесса, отмечает постепенное усиление роли меновой стоимости за счет потребительной. В этом отношении Маркс проводит различие между простым воспроизводством капитала и расширенным его воспроизводством. При простом воспроизводстве вся масса прибавочной стоимости тратится на удовлетворение личных потребностей класса капиталистов. Хотя процесс производства имеет своей целью возрастание меновой стоимости, т. е. превращение суммы Д в сумму (Д+д), но вся извлекаемая сумма прибавочной стоимости (д) затрачивается только на удовлетворение личных потребностей капиталистов. Этим объясняется следующее утверждение Маркса: «Простое воспроизводство по существу имеет своей целью потребление, хотя получение прибавочной стоимости и здесь является побудительным мотивом индивидуальных капиталистов; но прибавочная, стоимость — какова бы ни была ее относительная величина — в конце концов должна служить здесь только для индивидуального потребления капиталиста»<ref>Там же, стр. 297.</ref>. При желании придирчивый критик и здесь мог бы увидеть противоречие в словах Маркса. Раньше Маркс доказывал, что целью капиталистического производства, в отличие от простого товарного хозяйства, является возрастание меновой стоимости, теперь же он говорит, что простое воспроизводство капитала имеет своей целью потребление. Но и на этот раз кажущееся противоречие исчезает при надлежащем понимании диалектического хода мысли Маркса. По сравнению с простым товарным хозяйством, простое воспроизводство капитала знаменует собой дальнейшее усиление роли меновой стоимости за счет потребительной. При переходе же от простого воспроизводства к расширенному мы замечаем дальнейшее усиление роли меновой стоимости.

Приведенные слова Маркса показывают, что мотив личного потребления капиталистов, хотя и не играет господствующей роли в капиталистическом производстве, все же сохраняет известное значение. «Поскольку простое воспроизводство составляет часть, притом самую значительную часть, и всякого годичного воспроизводства в расширенном масштабе, этот мотив — личное потребление — остается, выступая в сопровождении мотива и в противоположность мотиву обогащения как такового»<ref>Там же.</ref>. Но, хотя мотив личного потребления капиталистов сохраняется, он все же постепенно вытесняется мотивом обогащения. Иначе говоря, простое воспроизводство как таковое противоречит самому существу капиталистического хозяйства и необходимо переходит в расширенное воспроизводство; только при последнем размер личного потребления капиталистов становится относительно все меньше по сравнению с накопляемой частью прибавочной стоимости. Только расширенное воспроизводство представляет собой тот тип хозяйства, в котором господство меновой стоимости достигает полной силы.

Как видим, Маркс рисует сложную картину постепенного усиления роли меновой стоимости за счет потребительной. Мы можем, наметить следующие стадии этого длительного исторического процесса:

# ''Чисто'' ''натуральное'' хозяйство, характеризующееся полным господством потребительной стоимости.
# Случайный обмен ''избыточных'' продуктов. Роль движущей цели производства выполняет еще потребительная стоимость, меновая стоимость только зарождается.
# ''Часть'' продукта производится ''преднамеренно для обмена''; роль цели производства выполняют одновременно потребительная стоимость и меновая стоимость. Относительная сила их зависит от относительного размера производства, предназначенного для собственного потребления, и производства, предназначенного на рынок.
# ''Простое товарное хозяйство'', в котором все продукты производятся для продажи. Роль цели производства выполняет непосредственно меновая стоимость, но косвенно производство имеет целью удовлетворение личных потребностей товаропроизводителя.
# ''Переходные'' формы от простого товарного хозяйства к капиталистическому (сокровище и платежное средство). Продажа продукта уже не имеет целью удовлетворение личных потребностей товаропроизводителя.
# ''Капиталистическое'' хозяйство в форме ''простого'' воспроизводства. Целью производства является возрастание меновой стоимости или извлечение прибавочной стоимости, но полученная сумма прибавочной стоимости целиком затрачивается на удовлетворение личных потребностей капиталиста.
# ''Капиталистическое'' хозяйство в форме ''расширенного'' воспроизводства, при котором подучаемая прибавочная стоимость накопляется как капитал, и лишь небольшая и все уменьшающаяся часть ее затрачивается на удовлетворение личных потребностей капиталиста.


=== 2) Противоречие между потребительной и меновой<ref>Здесь и всюду в дальнейшем меновая стоимость употребляется нами в том же смысле, как и термин «стоимость».</ref> стоимостью ===

В I главе связь между производством и потреблением рассматривалась нами в той общей форме, которую она имеет в любой экономической формации. Теперь мы переходим к исследованию связи между производством и потреблением в товарном хозяйстве и начинаем анализ с особенностей простого товарного хозяйства, или общества простых товаропроизводителей. Характерной чертой его является обособление производства от потребления, — обособление, которое развивается вместе с развитием самого товарного хозяйства. В натуральном хозяйстве продукт является потребительной стоимостью для самого производителя; на дальнейшей стадии развития продукты, произведенные в избыточном количестве и потому не нужные для удовлетворения потребностей их владельца, вступают в обмен. Появляется зародышевая форма стоимости; начинается процесс превращения потребительных стоимостей в товары. Если обмен носит еще натуральный характер, обмениваемые продукты представляют собой еще непосредственно потребительные стоимости, хотя каждый из них является потребительной стоимостью не для своего владельца. Наконец, когда продукты производятся уже специально для продажи на неопределенный рынок, происходит окончательное обособление меновой стоимости от потребительной. Все продукты производятся теперь как товары, для продажи, а не для удовлетворения потребностей самих производителей. С другой стороны, все необходимые ему продукты производитель получает уже при помощи обмена. Продукт становится товаром, который обладает двойственной природой, — как потребительная стоимость и как меновая стоимость.

Эту двойственную природу товара Маркс анализирует на первых страницах «Критики политической экономии» и «Капитала». Путем анализа Маркс разлагает единый товар на две стороны, каждую из которых он рассматривает отдельно. Он вкратце на первых двух страницах рассматривает потребительную стоимость товара, чтобы после этого заняться подробным анализом другой стороны товара, его стоимости. Здесь Маркс ''аналитическим'' путем изучает ''различие'' обеих сторон товара, но после этого аналитического рассечения товара Маркс переходит к синтетическому исследованию действительного процесса обмена, в котором товары выступают одновременно как потребительные стоимости и как меновые стоимости. Необходимость перехода от изолированного рассмотрения отдельных сторон товара к синтетическому рассмотрению движения товара как целого подчеркивается Марксом в «Критике» и в «Капитале». «До сих пор товар рассматривался с двух точек зрения: как потребительная стоимость и как меновая стоимость, каждый раз с односторонней точки зрения. Однако в качестве товара он есть непосредственно ''единство'' потребительной стоимости и меновой стоимости»<ref>«Критика», стр. 77.</ref>. Раз от изолированного изучения потребительной стоимости и меновой стоимости мы переходим к изучению условий их совместного существования в одном товаре, мы приходим к вопросу о противоречии между стоимостью и потребительной стоимостью. «Товар есть ''непосредственное единство потребительной стоимости и меновой стоимости'', т. е. двух противоположностей. Он есть поэтому непосредственное ''противоречие''. Это противоречие должно развиваться, раз товар уже не рассматривается, как до сих пор, аналитически, то с точки зрения потребительной стоимости, то с точки зрения меновой стоимости, а как целое действительно отнесен к другим товарам. Но ''действительное'' отношение товаров друг к другу есть ''процесс их обмена''»<ref>«Kapital», В. I., 1-е немецкое издание 1867 г., стр. 44.</ref>. От различия потребительной стоимости и меновой стоимости Маркс переходит к их противоположности (внутри единства — товара).

Учение Маркса о противоречии между потребительной стоимостью и меновой стоимостью представляет большие трудности для понимания и вызывало особенно резкие нападки со стороны критиков. Последние утверждали, что Маркс занимается здесь метафизическими рассуждениями, не имеющими отношения к реальной действительности. На самом же деле это учение Маркса отражает реальные процессы товарного хозяйства. Проблема, которая стояла здесь перед Марксом, может быть выражена следующими словами: в какой мере видоизменяется природа потребительной стоимости и меновой стоимости под влиянием их совместного существования в одном товаре? Если до сих пор изолированное изучение этих двух сторон товара открывало нам природу каждой из них, то теперь возникает вопрос о возможности одновременного совместного существования в товаре обеих этих сторон в той форме, в которой мы нашли их при изолированном их рассмотрении. И Маркс приходит к выводу, что совместное существование в товаре двух его сторон накладывает на каждую из них особую специфическую печать, что наличие каждой из этих сторон как бы ограничивает другую сторону и не дает ей непосредственно проявиться во всем богатстве тех определений, которые мы констатировали при изолированном рассмотрении каждой из этих сторон.

Маркс начинает свое рассуждение с потребительной стоимости. Мы знаем, что каждый товар является прежде всего потребительной стоимостью. Но если мы вспомним, что товар является также и меновой стоимостью, то мы увидим, что последняя его сторона ограничивает характер его как потребительной стоимости, не дает ему возможности выступать непосредственно в роли потребительной стоимости. Действительно, раз продукт произведен для продажи, он не является непосредственной потребительной стоимостью для своего владельца. Но вместе с тем он не является еще непосредственной потребительной стоимостью и для других лиц, так как он еще не находится в их руках. Только посредством перехода из рук в руки, т. е. посредством обмена, товар может стать потребительной стоимостью для других лиц, а тем самым и для своего владельца, ибо последний только путем обмена своего продукта может получить другие продукты, необходимые для удовлетворения его потребностей. Итак, «товар ''есть'' потребительная стоимость, например пшеница, холст, алмаз, машина и т. д., но в качестве товара он вместе с тем ''не есть'' потребительная стоимость. Если бы он был потребительной стоимостью для своего владельца, т. е. прямым средством удовлетворения его собственных потребностей, он не был бы товаром… Поэтому товар должен еще ''сделаться'' (werden) потребительной стоимостью сперва для других… Таким образом, потребительные стоимости товаров ''становятся'' (werden) потребительными стоимостями, меняя всесторонним образом свои места, переходя из рук тех лиц, для которых они являются средством обмена, в руки тех лиц, для которых они суть предметы потребления… Следовательно, для того чтобы осуществляться как потребительные стоимости, товары должны осуществляться как меновые стоимости»<ref>«Критика», стр. 77—79</ref>.

Мы приходим к следующему выводу. То обстоятельство, что товар является меновой стоимостью, исключает для него возможность быть непосредственно потребительной стоимостью как для его владельца, так и для других лиц. Мы имеем два противоположных утверждения: 1) товар ''есть'' потребительная стоимость и 2) товар ''не есть'' непосредственно потребительная стоимость. Выход из этого противоречия может быть только один: товар должен сделаться потребительной стоимостью; он является потребительной стоимостью не непосредственно, а обходным путем, через посредство обмена, в котором реализуется его меновая стоимость. Меновая стоимость выступает здесь как внешнее средство для того, чтобы товар стал потребительной стоимостью.

Если реализация меновой стоимости товара является условием реализации его потребительной стоимости, то, с другой стороны, между этими двумя сторонами товара существует и обратное отношение: чтобы реализоваться как меновая стоимость, товар должен проявить и доказать свою потребительную стоимость. Если раньше мы убедились, что характер товара, как меновой стоимости, не позволяет ему выступать непосредственно в роли потребительной стоимости, то теперь мы убеждаемся в противоположном: характер товара, как потребительной стоимости, не дает ему выступать, непосредственно в роли меновой стоимости. Товар, как меновая стоимость, является воплощением непосредственно-общественного рабочего времени в том смысле, что он «по усмотрению замещает определенное количество любого другого товара, независимо от того, является ли он для владельца этого другого товара потребительной стоимостью или нет»<ref>Там же.</ref>. Этим свойством отличается меновая стоимость товара, поскольку она рассматривается нами изолированно. Но если мы вспомним, что товар является также и потребительной стоимостью, то наличие последней уже не дает товару возможности непосредственно проявить характер, присущий ему как меновой стоимости. Товар уже не может замещать по усмотрению любой другой продукт общественного труда, так как он «может быть отчужден как потребительная стоимость только тому лицу, для которого он является потребительной стоимостью, т. е. предметом особенной потребности» (стр. 79). Прежде чем приобрести способность замещать по усмотрению товаропроизводителя любой другой продукт, данный товар должен быть поставлен «в соприкосновение с особенной потребностью, удовлетворению которой он служит» (стр. 79). Иначе говоря, до своего отчуждения как потребительная стоимость «товар ''не есть'' непосредственно меновая стоимость, но еще должен ''стать'' (werden) таковой» (стр. 79). И здесь мы получаем два противоположных утверждения: 1) товар ''есть'' меновая стоимость, 2) товар ''не есть'' непосредственно меновая стоимость. Из этого противоречия опять-таки выход может быть только один: товар должен еще ''стать'' меновой стоимостью, а именно обходным путем, в котором обнаруживается его потребительная стоимость для определенного лица, т. е. обходным путем обмена. Реализация потребительной стоимости выступает здесь как внешнее средство для реализации его меновой стоимости. «Если товар может сделаться потребительной стоимостью только посредством осуществления его в качестве меновой стоимости, то, с другой стороны, он может осуществляться как меновая стоимость только благодаря тому, что в процессе отчуждения он доказывает свою потребительную стоимость» (стр. 79)<ref>Легко заметить здесь внешнее сходство рассуждений Маркса со схемами Гегеля в начале его «Логики». Если Гегель сперва рассматривает «бытие», а потом «ничто», чтобы после этого найти их примирение в «становлении», то той же схеме следует Маркс: сперва он рассматривает и потребительную стоимость, и меновую стоимость как бытие; после этого следует отрицание их бытия, за которым следует изучение их становления, т. е. процесса действительного движения товаров в обмене. Сходство со схемами Гегеля можно заметить и в другом пункте: потребительная стоимость и меновая стоимость рассматриваются сперва как изолированные определения; после этого они ставятся во внешнюю связь, и каждая из них рассматривается как внешнее средство для осуществления другой. Далее следует взаимопроникновение этих противоположностей, когда они принимают форму товара и денег.</ref>.

Только через посредство процесса обмена происходит действительная реализация двойственной природы товара, т. е. его меновой стоимости и потребительной стоимости. До процесса обмена совместное существование в товаре обеих этих противоречащих друг другу сторон не дает возможности непосредственно проявиться каждой из них во всем богатстве ее определений; каждая их этих сторон как бы ограничена наличием другой стороны и поэтому приобретает новый характер, которого мы не могли бы открыть в ней при изолированном ее рассмотрении и который нам необходимо изучить теперь. Рассмотрим то новое, что вносится в природу каждой из этих сторон товара благодаря наличию в нем другой стороны.

Сперва рассмотрим кратко те изменения, которые претерпевает меновая стоимость благодаря тому, что она связана с конкретной потребительной стоимостью товара. Товар, как потребительная стоимость, должен перейти именно к тому лицу, который нуждается в нем для удовлетворения своих потребностей, а это значит, что он еще не обладает непосредственно-общественным характером и не может еще быть обменен на любой другой продукт по усмотрению его владельца. Общественная природа стоимости еще ограничена и как бы скована благодаря тому, что она связана с конкретной натуральной формой товара. Стоимость носит еще потенциальный характер и полностью реализуется лишь тогда, когда товар сбросит с себя свою данную конкретную натуральную форму, т. е. будет превращен в деньги. Отсюда вытекает необходимость раздвоения товара на товар и деньги, или, как иногда выражается Маркс, раздвоения стоимости на товарную форму и денежную форму стоимости. Только в последней непосредственно общественная природа стоимости находит свое полное осуществление. В первой же эта общественная природа стоимости еще скована благодаря наличию в товаре другой стороны его, т. е. конкретной потребительной стоимости. Наличие потребительной стоимости накладывает свою печать на характер меновой стоимости, превращает последнюю в потенциальную, или товарную, стоимость, которая еще нуждается в реализации.

С другой стороны, наличие меновой стоимости накладывает свою печать на характер потребительной стоимости товара. На первых страницах «Критики» и «Капитала» потребительная стоимость рассматривается изолированно от меновой стоимости, т. е. как способность удовлетворять человеческие потребности, присущая продукту совершенно независимо от той или иной общественной формы хозяйства. Потребительная стоимость рассматривается в ее безразличии к общественной форме продукта. «Какова бы ни была общественная форма богатства, потребительные стоимости образуют всегда его содержание, первоначально безразличное к этой форме»<ref>«Критика», стр. 60.</ref>. Но это свое безразличие потребительная стоимость сохраняет лишь до тех пор, пока она рассматривалась нами изолированно от меновой стоимости. Когда же мы переходим к изучению потребительной стоимости ''товара'', мы видим, что наличие меновой стоимости накладывает определенную печать и на потребительную стоимость. Поскольку речь идет о товаре, его потребительная стоимость имеет особый характер, по сравнению, например, с продуктом феодального общества. Речь идет здесь не об изменении натуральной формы продукта, а об изменении общественной природы самой потребительной стоимости. Отношение продукта, как потребительной стоимости, к производителю и потребителю становится иным в товарном хозяйстве по сравнению с другими формами хозяйства. Здесь продукт уже не является потребительной стоимостью для производителя, а в качестве потребительной стоимости производится для удовлетворения потребностей других лиц, т. е. производится для продажи. «Теперь производитель производит уже не просто потребительную стоимость, но потребительную стоимость для других, общественную потребительную стоимость»<ref>«Капитал», т. I, стр. 6.</ref>. Эта «общественная потребительная стоимость» и есть та видоизмененная форма, которую потребительная стоимость приобретает только в товарном хозяйстве под влиянием меновой стоимости. Совместное существование в товаре меновой стоимости и потребительной стоимости изменило самый характер последней.

Приведенные слова Маркса об «общественной потребительной стоимости» не всегда понимаются правильно. Нередко этот термин истолковывается в смысле всякой потребительной стоимости, производимой для нужд членов общественной группы. С этой точки зрения общественной потребительной стоимостью можно называть и продукт, который средневековый крестьянин производил для нужд поместья, и продукт, который будет производиться в социалистической общине. Но при таком расширительном понимании указанного термина уничтожается всякая его определенность. Маркс имел в виду не всякую потребительную стоимость, производимую для общества при любой социальной форме хозяйства, а потребительную стоимость ''товара''. Энгельс поэтому счел нужным прибавить к цитированным словам Маркса следующее замечание: «И не только для других вообще. Часть хлеба, произведенного средневековым крестьянином, отдавалась в виде оброка сеньору, часть — в виде десятины попам. Но ни хлеб, отчуждавшийся в виде оброка, ни хлеб, отчуждавшийся в виде десятины, не становился товаром вследствие того только, что он произведен для других. Для того чтобы стать товаром, продукт должен быть передан ''посредством обмена'' в руки того, кому он служит в качестве потребительной стоимости»<ref>Там же.</ref>. Энгельс поясняет, что, когда Маркс говорит об общественной потребительной стоимости, он имеет в виду ''потребительную стоимость товара'', который переходит от производителя к потребителю через посредство обмена. Эта необходимость прохождения через сферу обмена накладывает определенную печать на товар не только в том смысле, что последний выступает как меновая стоимость; она накладывает определенную печать и на другую сторону товара, на его потребительную стоимость. Потребительная стоимость продукта, благодаря своей связи с его меновой стоимостью, приобретает особый общественный характер или «общественную определенность». «Как полезная вещь, товар обладает общественной определенностью, поскольку он есть потребительная стоимость для других, а не для своего владельца, т. е. поскольку он удовлетворяет общественные потребности».


=== 3) Производство и потребление в капиталистическом обществе ===

Мы проследили развитие хозяйства, сопровождавшееся постепенным оттеснением потребительной стоимости в качестве движущей цели производства и постепенным усилением роли меновой стоимости. Это изменение означало вместе с тем изменившееся соотношение между производством и потреблением. В натуральном хозяйстве, например патриархальной семьи, производство было направлено непосредственно на удовлетворение потребностей ее членов. Такая же непосредственная связь между производством и потреблением существует в каждом организованном хозяйстве, например в социалистической общине. Маркс и Энгельс часто указывали, что характерной особенностью социалистической общины является приспособление производства к размерам общественной потребности, подлежащей удовлетворению и заранее рассчитываемой тем или иным способом<ref>«Капитал», т. III, ч. 1‑я, стр. 137; «Нищета философии», стр. 62.</ref>.

С возникновением и развитием обмена, как мы уже знаем, продукт производится не непосредственно для удовлетворения потребностей, а для продажи. Однако, пока речь идет о простом товарном хозяйстве, например ремесленном, производство ведется или по определенному заказу, или для ближайшего рынка. В таком случае размеры спроса или общественной потребности, подлежащей удовлетворению, заранее приблизительно известны и влияют определяющим образом на размеры производства. Вместе с тем размер производства определяется размером обычных потребностей самого ремесленника, подлежащих удовлетворению после продажи изготовленных им изделий. Только с развитием капиталистического производства потребительная стоимость окончательно перестает быть движущей целью процесса производства. Капиталист стремится к получению прибыли и весь процесс производства подчиняет этой цели. Производство продукта, как потребительной стоимости, не является целью капиталиста. То же самое относится и к рабочему: «Продукт его [рабочего] деятельности не составляет цель его деятельности. Шелк, который он ткет, золото, которое он добывает на приисках, дворец, который он строит, — все это он производит не для себя самого»<ref>К. ''Маркс,'' Наемный труд и капитал. Собрание сочинений, том V, стр. 422.</ref>. В капиталистическом хозяйстве происходит дальнейшее обособление производства от потребления, производителя от потребителя.

Наряду с обособлением производства и потребления между ними сохраняется необходимая связь. Как уже было выяснено в I главе, производство и потребление взаимно связаны и взаимно обусловлены. Каким же образом осуществляется эта связь в капиталистическом обществе? Эта связь осуществляется через спрос. Так как потребности членов общества заранее не учитываются и сами по себе не могут направлять производство, общественные потребности оказывают воздействие на процесс производства лишь косвенным образом, через платежеспособный спрос. Если сам производитель не считает своей целью удовлетворение общественных потребностей, то ему приходится с ними считаться, поскольку товар должен быть продан потребителю. Общественная потребность в форме платежеспособного спроса оказывает воздействие на направление процесса производства; производитель вынужден изготовлять только такие продукты, на которые имеется спрос. Но, с другой стороны, необходимо помнить, что общественная потребность может оказывать такое воздействие лишь при том условии, если она принимает форму платежеспособного спроса, т. е. если потребитель может уплатить необходимый эквивалент (деньги), стоимость которого равна стоимости покупаемого им продукта. Маркс неоднократно подчеркивает, что, когда мы говорим о соответствии между производством и потребностями в капиталистическом обществе, речь идет отнюдь не об «абсолютных» потребностях или о «действительной» общественной потребности, а лишь о платежеспособной общественной потребности, представленной на рынке, т. е. о сумме общественного спроса<ref>«Капитал», т. III, ч. 2‑я, стр. 142.</ref>.

Эта платежеспособная общественная потребность, или общественный спрос, имеет определенный размер. Производство данного продукта должно не только удовлетворять общественной потребности вообще, но должно соответствовать определенному размеру этой общественной потребности, т. е. определенной сумме общественного спроса на данный продукт. «Потребительная стоимость известной массы определенных продуктов зависит от того, адекватна ли она количественно определенной общественной потребности в продукте каждого особого рода, и, следовательно, от того, пропорционально ли, в соответствии ли с этой общественной количественноопределенной потребностью распределен труд между различными сферами производства»<ref>«Капитал», т. III, ч. 1‑я, стр. 132, 138, 141; «Theorien», том II, ч. 2‑я, стр. 295, 300.</ref>. Общественная потребность, или общественный спрос, имеет определенную величину и именно этой своей количественной определенностью оказывает воздействие на направление процесса производства.

Не вносим ли мы в нашу экономическую теорию дуализм благодаря признанию этого воздействия спроса на характер процесса производства, не отказываемся ли мы от монистического принципа примата производства над потреблением? Правда, и в организованной общине мы видели непосредственное, прямое влияние характера потребления на характер производства, но там производство и потребление представляли собой акты единого процесса воспроизводства. Там потребление составляло лишь момент всего процесса производства, и вполне понятно, что между отдельными моментами последнего существовало взаимодействие. В капиталистическом же хозяйстве производство обособилось от потребления, общественные потребности приняли форму платежеспособного спроса, который как бы со стороны, в качестве внешней силы, воздействует на процесс производства. Однако вспомним, что внешнее обособление производства от потребления не уничтожает и в капиталистическом хозяйстве их внутренней необходимой связи. Общественные потребности, принявшие форму общественного спроса, изменяются и развиваются в зависимости от изменения самого процесса производства. И в капиталистическом обществе производство в тесном смысле слова и потребление составляют лишь обособившиеся часть ееиного процесса воспроизводства. Необходимая связь между ними сохраняется, хотя и через длинный ряд промежуточных звеньев, в первую очередь через посредство общественного спроса. Мы должны, следовательно, рассмотреть этот общественный спрос и показать, что он в своем движении обусловлен движением процесса производства.

На первый взгляд кажется, что спрос определяется потребностями и произволом отдельных лиц, выступающих в качестве покупателей. Но уже в «Нищете философии» (стр. 41) Маркс отметил неправильность такого представления о спросе: «Потребитель не более свободен, чем производитель. Его мнение основывается на его средствах и потребностях. И те, и другие определяются его общественным положением, которое зависит в свою очередь от общественной организации в ее целом. Конечно, и рабочий, покупающий картофель, и содержанка, покупающая кружева, следуют своему собственному мнению, но различие их мнений объясняется различием положений, занимаемых ими в обществе, а положения их являются продуктами общественной организации». Если мы будем рассматривать не спрос того или иного отдельного лица, а спрос значительной массы покупателей, то мы найдем в его движении известную закономерность. Спрос прямо или в конечном счете определяется состоянием процесса производства, а именно развитием производительных сил и характером производственных отношений, господствующих в данном обществе. В главе 10‑й III тома «Капитала» Маркс подробно рассматривает зависимость общественного спроса от общественного производства.

Прежде всего необходимо указать, что сами размеры общественного спроса не являются заранее данными и фиксированными. Когда мы выше говорили, что производство каждого продукта должно соответствовать размерам общественной потребности в нем (или спросу), то мы принимали величину общественного спроса за данную, но сама-то эта величина, в свою очередь, требует объяснения. «Дело принимает такой вид, как будто на стороне спроса имеется определенная общественная потребность данных размеров, которая требует для своего покрытия наличности определенного количества продукта на рынке. Но количественная определенность этой потребности во всяком случае эластична и непостоянна. Она только кажется фиксированной. Если бы средства существования были ''дешевле'' или денежная заработная плата была ''выше'', то рабочие покупали бы больше, и таким образом обнаружилась бы более значительная «общественная потребность» в данных сортах товаров»<ref>«Капитал», т. III, ч. 1‑я, стр. 138. Выделение наше. — ''И. Р.''</ref>. Таким образом размеры общественного спроса на данный продукт зависят, во-первых, от ''цены'' данного продукта и, во-вторых, от величины ''доходов'' покупателей. Но ведь цена продукта определяется его стоимостью, которая, в свою очередь, зависит от количества труда, необходимого для его производства, т. е. от развития производительности труда. С другой стороны, размеры дохода данной группы лиц зависят от классового положения, занимаемого ими в обществе, т. е. от характера производственных отношений, присущих данному способу производства. Следовательно, поскольку спрос зависит от цен и доходов, он определяется характером процесса производства. Правда, при данном уровне цен и доходов, спрос на определенный продукт может изменяться в зависимости от изменения потребности в нем, но сама-то эта потребность изменяется в зависимости от изменения условий жизни общества, зависящих в конечном счете от изменения процесса производства. Рассмотрим теперь подробнее зависимость размера спроса от каждого из перечисленных условий.

Остановимся прежде всего на влиянии ''цены'' продукта на размеры спроса. Маркс часто указывает, что величина спроса на данный продукт зависит от цены этого продукта, определяемой в свою очередь его стоимостью. «Расширение или сокращение рынка зависит от цены отдельного товара и находится в обратном отношении к повышению или падению этой цены»<ref>Там же, стр. 71.</ref>. Спрос «изменяется в направлении, противоположном ценам: повышается, когда падают эти последние, и наоборот»<ref>Там же, стр. 140.</ref>. «При падении рыночной стоимости общественная потребность (под которой здесь всегда разумеется платежеспособная потребность) в среднем расширяется и в известных границах может поглотить более значительные массы товаров. При повышении рыночной стоимости общественная потребность в товарах сокращается и поглощает меньшие массы их»<ref>Там же, стр. 131—132.</ref>.

Здесь читатель может поставить следующий вопрос: если цена товара определяет размеры спроса на него, то не существует ли здесь и обратной зависимости цены товара от размера спроса? Действительно, как всякому известно, цены на товары колеблются под влиянием колебания спроса на них; но спрос может оказать влияние лишь на рыночную цену товара, а не на его среднюю цену, которая зависит от его стоимости. В самом механизме товарного хозяйства действует регулятор, который посредством расширения и сокращения производства стремится устранить отклонение рыночных цен товаров от их стоимости (или цен производства). Каковы бы ни были размеры общественной потребности в данном продукте, — идет ли, например, речь о продукте массового потребления, на который предъявляют спрос миллионы покупателей, или же об изысканном предмете роскоши, который доступен лишь узкому кругу потребителей, — производство данного продукта имеет тенденцию устанавливаться как раз в таком размере, при котором его рыночные цены имеют центром своего тяготения его стоимость (или цену производства в капиталистическом обществе). Именно потому, что капиталисту совершенно безразлично, какой продукт производить, потребительная стоимость продукта не может играть роли фактора, определяющего его стоимость. Не спрос влияет определяющим образом на стоимость продукта, а, наоборот, величина стоимости продукта определяет средние размеры спроса, существующего на этот продукт. «Если спрос и предложение определяют рыночные цены или, точнее, отклонение рыночных цен от рыночной стоимости, то, с другой стороны, рыночная стоимость регулирует отношения спроса и предложения»<ref>Там же.</ref>.

Теперь обратимся к вопросу о зависимости спроса от распределения ''доходов'' между разными общественными классами. Уже в «Нищете философии» (стр. 61) Маркс указал, что «потребление продуктов определяется социальными условиями, в которые поставлены потребители, а сами эти условия основаны на антагонизме классов». Только классовое деление капиталистического общества, построенного на антагонистической основе, может объяснить нам характер спроса и потребления, господствующего в нем. Еще резче подчеркнул Маркс эту мысль в «Капитале»<ref>Там же, стр. 132.</ref>. «Отметим здесь совсем мимоходом, что «общественная потребность», т. е. то, что регулирует принципы спроса, существенно обусловливается отношением различных классов друг к другу и их взаимным экономическим положением, а следовательно, во-первых, отношением всей прибавочной стоимости к заработной плате и, во-вторых, соотношением различных частей, на которые распадается прибавочная стоимость (прибыль, земельная рента, налоги и т. п.). Таким образом, здесь снова обнаруживается, что отношение спроса и предложения абсолютно ничего не в состоянии объяснить, пока не раскрыт базис, на котором покоится само это отношение».

Итак, общественная потребность в продуктах обусловливается прежде всего отношением прибавочной стоимости к заработной плате, т. е. распределительными отношениями, которые представляют лишь другую сторону производственных отношений капиталистического общества. Двухклассовый характер ''доходов'' (т. е. разделение вновь произведенной стоимости на заработную плату и прибавочную стоимость) имеет своим необходимым следствием двухклассовый характер ''спроса и потребления''.

Начнем с характеристики потребления ''рабочих'' и спроса, предъявляемого ими на рынке. То обстоятельство, что в капиталистическом обществе класс рабочих лишен средств производства и получает доход в виде заработной платы, влияет определяющим образом на характер спроса, предъявляемого рабочими. Рабочие, во-первых, предъявляют спрос только на предметы потребления, а не на средства производства<ref>«Theorien», т. II, ч. 2‑я, стр. 299.</ref>, и, во-вторых, предъявляют спрос только на средства существования, необходимые для воспроизводства их рабочей силы. Потребление рабочих, а вместе с тем и предъявляемый ими на рынке спрос ограничены необходимыми средствами существования.

На первый взгляд может показаться, что как раз в данном случае мы имеем яркий пример зависимости спроса от чисто естественных условий, коренящихся в физической природе человека. Можно подумать, что величина спроса рабочих определяется их «естественными» потребностями, удовлетворение которых абсолютно необходимо для поддержания жизни человека. Но эта граница так называемого физиологического минимума средств существования является только минимальной границей среднего размера спроса рабочих. В учении о стоимости рабочей силы Маркс предполагает, что средняя заработная плата определяется уровнем «необходимых» потребностей рабочих, которые превышают сумму «естественных» потребностей<ref>«Капитал», т. I, стр. 113. — В других местах Маркс различает «естественные» и «исторически развившиеся жизненные потребности», «естественные и социальные потребности», «естественные и созданные обществом потребности» («Капитал», т. I, стр. 437, 463; «Критика», стр. 28). Иногда Маркс особо выделяет «интеллектуальные и социальные потребности» («Капитал», т. I, стр. 163).</ref>. В качестве примера естественных потребностей Маркс перечисляет пищу, одежду, топливо, жилище, но, как было уже выяснено выше, самый способ удовлетворения этих естественных потребностей изменяется в различные исторические эпохи и, таким образом, носит социально обусловленный характер. Тем более относится это к «интеллектуальным и социальным потребностям, объем и количество которых определяется общим состоянием культуры»<ref>Там же, стр. 163.</ref>. «Размер так называемых необходимых потребностей, равно как и способы их удовлетворения сами представляют продукт истории и зависят по большей части от культурного уровня страны, между прочим и от того, при каких условиях, а следовательно, с какими привычками и притязаниями сформировался класс свободных рабочих»<ref>Там же, стр. 113.</ref>.

Не только характер потребностей рабочего класса определяется развитием условий жизни общества и, в последнем счете, его производительных сил, но даже степень удовлетворения, испытываемого рабочим от потребления того или иного продукта, зависит от окружающих его общественных условий. Маркс говорит об этом в известном месте из «Наемного труда и капитала»: «Несмотря на то, что доступные рабочему наслаждения возросли, доставляемое ими удовлетворение понизилось, ввиду увеличившихся, недоступных рабочему наслаждений капиталиста ввиду более высокой ступени общественного развития вообще. Наши потребности и наслаждения возникают из общества; поэтому мы прикладываем к ним общественную мерку, а не измеряем их самими предметами, служащими для их удовлетворения. Именно общественный характер наших потребностей и наслаждений делает их относительными»<ref>К. Маркс'','' Собр. сочин., т. V, стр.433. — Как видно из рукописи Маркса о заработной плате, впервые опубликованной Д. Б. Рязановым, Маркс заимствовал цитируемую, нами мысль у Шербюлье. В указанной рукописи мы находим следующую цитату из сочинения Шербюлье: «Не столько абсолютное потребление рабочего, сколько его относительное потребление делает его положение счастливым или несчастным. За пределами необходимого потребления стоимость нашего наслаждения по существу дела относительна» (там же, стр. 540). Более подробно Маркс цитирует слова Шербюлье в «Теориях» (немецкое изд., т. III, стр. 447). Любопытно, что Маркс счел нужным выразить свое несогласие с Чернышевским, который придерживался противоположного мнения и писал: «Человек терпит или не терпит нужды, благо состоятелен или неблагосостоятелен не по сравнению с другими, а сам по себе. Масштаб тут дается природою человека». Против этих слов Чернышевского Маркс на полях его книги поставил вопросительный знак (см. «Архив к. Маркса и Ф. Энгельса», 1929 г., т. IV, стр. 386).</ref>.

Итак, доходы рабочего в капиталистическом обществе настолько ограниченны, что дают ему возможность предъявлять спрос только на необходимые средства существования. С другой стороны, вспомним сказанное выше о влиянии цены данного продукта на размеры спроса, предъявляемого на него. Отсюда следует вывод, что рабочие предъявляют спрос почти исключительно на наиболее дешевые, а следовательно, и плохие предметы потребления. Это обстоятельство было с большой силой подчеркнуто Марксом в «Нищете философии». «Почему же хлопок, картофель и водка стали краеугольным камнем буржуазного общества? — Потому, что их производство требует наименьшего труда, и они имеют вследствие этого наименьшую цену». Характер потребления всецело зависит от условий производства продуктов. «Экономика победила; она продиктовала свои законы потреблению»<ref>«Нищета философии», стр. 61.</ref>.

Отсюда видно, в какой мере ошибочно говорить без дальнейших пояснений, что капиталистическое производство, как и всякое производство вообще, удовлетворяет общественные потребности. Эта формула верна лишь в том случае, если мы под последними будем понимать только те потребности, которые признаны капиталистическим обществом, т. е. которые могут предъявить платежеспособный спрос. Капиталистам нет никакого дела до того, что потребности широких народных масс удовлетворяются лишь в минимальной степени, а следовательно, огромная масса потребностей остается совершенно неудовлетворенной. Капиталистическое производство удовлетворяет лишь те потребности, которые выступают в форме платежеспособного спроса. Именно поэтому Маркс часто подчеркивал совершенно различный характер связи между производством и потреблением в обществе капиталистическом и социалистическом. «В будущем обществе, где исчезнет антагонизм классов, где не будет и самих классов, потребление не будет определяться минимумом времени, необходимым на производство, а, наоборот, количество времени, которое будут посвящать на производство различных предметов, будет определяться степенью их общественной полезности»<ref>Там же, стр. 62, и примечание, к ней.</ref>.

Так как характер дохода, получаемого рабочими, определяет характер их потребления и спроса, предъявляемого ими на рынке, то вполне понятно, что с изменением заработной платы изменяется и потребление рабочих. Мы знаем учение Маркса о влиянии роста органического состава капитала и резервной армии на величину заработной платы. Мы знаем учение Маркса о существующей в капиталистическом обществе тенденции к обнищанию рабочего класса. Само собой понятно, что эта общая закономерность движения заработной платы необходимо вызывает соответствующие изменения в потреблении рабочих.

Такие же изменения, но лишь временного характера, вызываются и временными изменениями размера заработной платы. Как известно, заработная плата испытывает колебания в ходе промышленного цикла: она поднимается в годы расцвета и падает в годы депрессии. Маркс внимательно отмечал влияние, которое ход конъюнктуры оказывает на потребление рабочих: он указывал, что в годы расцвета «повышается не только потребление необходимых средств существования: рабочий класс… на время принимает участие и в потреблении, вообще говоря, недоступных для него предметов роскоши»<ref>«Капитал», т. II, стр. 296.</ref>. Наоборот, в периоды депрессии заработная плата падает, а в результате сокращается потребление рабочих и спрос, предъявляемый ими на рынке<ref>«Theorien», т. II, ч. 2‑я, стр. 303.</ref>.

Как мы видим, характер спроса и потребления рабочих всецело обусловливается положением их в процессе производства, т. е. характером производственных отношений капиталистического общества. Во-первых, уровень необходимых потребностей рабочих определяется общими условиями жизни общества; во-вторых, классовое положение рабочих всецело определяет общую структуру спроса, предъявляемого ими на рынке: они предъявляют спрос лишь на необходимые средства существования; в-третьих, потребление рабочих зависит от уровня цен продуктов в том смысле, что рабочие предъявляют широкий спрос лишь на наиболее дешевые товары; в-четвертых, общая тенденция к уменьшению относительной доли рабочего класса в общественном продукте влияет определяющим образом на размеры спроса и потребления рабочих; в-пятых, наконец, временные колебания в размерах потребления и спроса рабочих определяются временными колебаниями заработной платы в ходе конъюнктуры.

От потребления рабочих переходим к потреблению капиталистов; пока мы будем говорить только об их личном потреблении. Личное потребление капиталистов носит совершенно иной характер, чем личное потребление рабочих, и это различие потребления непосредственно отражает различный характер и уровень их доходов. Капиталисты предъявляют спрос на другие продукты, чем рабочие. Во-первых, поскольку они потребляют необходимые средства существования (хлеб, мясо и т. д.), эти продукты обычно отличаются по своему качеству и стоимости от средств потребления рабочих<ref>«Капитал», т. II, стр. 290.</ref>. Кроме того, капиталисты употребляют предметы роскоши, под которыми Маркс понимает здесь те продукты, которые входят лишь в потребление класса капиталистов<ref>Там же.</ref>. Таким образом, Маркс различает три группы предметов потребления: 1) необходимые средства существования рабочих, 2) необходимые средства существования капиталистов, 3) предметы роскоши<ref>Там же, стр. 290, 296.</ref>. Интересно отметить, что в основу этой классификации предметов потребления Марксом положен классовый принцип включения тех или иных продуктов в потребительский бюджет того или иного класса общества.

Таким образом, характер доходов, получаемых капиталистами, накладывает свою печать на характер их потребления. Правда, в данном случае эта зависимость не носит столь непосредственного характера, как в потреблении рабочих. Между величиной заработной платы рабочего и размерами его потребления существует самая тесная связь, так как обычно почти вся заработная плата затрачивается рабочим на покупку средств существования. Капиталист же затрачивает на свое личное потребление только небольшую часть своей прибыли, остальную ее часть он накопляет в качестве капитала, т. е. затрачивает на покупку средств производства и рабочей силы. Поэтому личное потребление капиталиста зависит не только от общей суммы получаемой им прибыли, но и от того, в какой пропорции эта прибыль разделяется им между фондом личного потребления и фондом накопления. Однако и в данном случае мы можем заметить известную закономерность в поведении капиталистов, которое изменяется в зависимости от изменения общих условий капиталистического производства. В различные эпохи развития капитализма личное потребление капиталистов носило разный характер. «При возникновении капиталистического способа производства в истории… жажда обогащения и скупость господствуют как абсолютные страсти. Но прогресс капиталистического производства не только создает новый мир наслаждений; с развитием спекуляции и кредитного дела он открывает тысячи источников внезапного обогащения. На известной ступени развития определенный обычный уровень расточительности, являясь выставкой богатства и, следовательно, гарантией кредитоспособности, становится даже деловой необходимостью для «несчастного» капиталиста. Роскошь входит в издержки представительства капитала… Правда, расточительность капиталиста никогда не приобретает того откровенного характера, как расточительность разгульного феодала, наоборот, в основе ее всегда таится самое грязное скряжничество и скрупулезная расчетливость; тем не менее, расточительность капиталиста возрастает с ростом его накопления, отнюдь не мешая последнему»<ref>«Капитал», т. I, стр. 467—468. Ср. о том же «Теории прибавочной стоимости», т. I, русск. Изд. 1906 г., стр. 298.</ref>. По мере развития капитализма потребление класса капиталистов увеличивается в огромной степени. Но ввиду того, что размеры получаемой ими прибыли увеличиваются еще быстрее, расходы на личное потребление занимают относительно все меньшую долю прибыли капиталистов. Таким образом, развитие потребления капиталистов обнаруживает известную закономерность, которая определяется общими тенденциями развития капиталистического производства.

Если сумма предметов потребления и роскоши, достающихся классу капиталистов, в общем имеет тенденцию к огромному возрастанию, то вместе с тем она обнаруживает известные временные колебания в зависимости от хода конъюнктуры. В периоды промышленного процветания возрастает потребление капиталистов и спрос, предъявляемый ими на рынке на предметы потребления, в частности на предметы роскоши.<ref>«Капитал», т. И, стр. 221. 296; «Капитал», т. III, ч. 1‑я. стр. 234, 348.</ref> Маркс предвосхитил новейшие исследования о влиянии хода конъюнктуры на размеры потребления как рабочих, так и капиталистов. Он тщательно отмечал периодическое расширение и сокращение процесса потребления, которое, в свою очередь, только отражает движение процесса производства.

Спрос капиталистов на предметы потребления составляет только ничтожную часть того спроса, который они вообще предъявляют на рынке. Огромную и все возрастающую часть своей прибыли капиталисты затрачивают не на личное потребление, а в качестве накопляемого капитала. Они выступают на рынке в качестве покупателей средств производства и рабочей силы. Поскольку капиталист покупает рабочую силу, «спрос капиталиста на рабочую силу косвенно является в то же время спросом на средства потребления, входящие в потребление рабочего класса».<ref>«Капитал», т. II. стр. 70.</ref> Но вместе с ростом органического состава капитала капиталист все бóльшую часть накопляемых им сумм тратит не на покупку рабочей силы, а на покупку средств производства, т. е. сырья и орудий труда. В капиталистическом обществе единственными покупателями средств производства являются капиталисты; предъявляемый ими спрос на средства производства составляет огромную часть всего спроса, предъявляемого на рынке.

Это обстоятельство необходимо для понимания всего характера капиталистического производства. Маркс уже в «Нищете философии» писал (стр. 42): «Чаще всего потребности вытекают прямо из производства или из порядка вещей, основанного на производстве. Почти все движение мировой торговли обусловливается влиянием потребностей не личного потребления, а производства». В капиталистическом обществе мы должны отметить два совершенно различных сорта потребителей: «индивидуальных потребителей», которые предъявляют спрос на средства потребления, и «производительных потребителей», которые предъявляют спрос на средства производства<ref>«Капитал», т. II, стр. 221. 296; «Капитал», т. III, ч. 1‑я. стр. 234, 348.</ref>. Если размеры спроса на средства потребления, как мы уже убедились выше, зависят от общих условий процесса производства, то тем в большей мере относится это к производительному спросу, т. е. к спросу на средства производства. Если капиталист покупает хлопок для переработки в хлопчатобумажную материю, то его потребность в хлопке носит уже совершенно другой характер, чем потребность потребителя в продукте, удовлетворяющем его личные потребности. Капиталист покупает хлопок лишь постольку, поскольку операция его переработки обещает доставить ему прибыль. «Его потребность в хлопке существенно видоизменяется благодаря тому обстоятельству, что в действительности она прикрывает лишь его потребность в получении прибыли»<ref>«Капитал», т. III, ч. 1‑я, стр. 138.</ref>. Спрос на средства производства зависит от условий процесса производства самым непосредственным образом, а не только косвенно, как это имело место в примере спроса на предметы личного потребления.

Так как спрос капиталистов на средства производства определяется стремлением капиталистов к прибыли, то он уже не является непосредственным отражением общественной потребности в предметах потребления. А так как, с другой стороны, размеры спроса на средства производства оказывают огромное воздействие на весь процесс производства, то последний становится в известной мере независимым от процесса потребления. Отсюда свойственная капитализму тенденция к расширению производства за пределы платежеспособного спроса, или платежеспособной общественной потребности. «Так как целью капитала является не удовлетворение потребностей, а производство прибыли, и так как эта цель достигается такими методами, при которых масса продуктов определяется размерами производства, а не наоборот, то постоянно должно возникать несоответствие между ограниченными размерами потребления на капиталистическом базисе и производством, которое постоянно стремится выйти за эти имманентные пределы»<ref>Там же, стр. 194.</ref>. «Производство ведется безотносительно к существующим границам потребления, а ограничено только самим капиталом»<ref>«Theorien», т. II, ч. 2‑я, стр. 299.</ref>. Это стремление к расширению производства может реализоваться на практике благодаря тому, что большая часть прибыли накопляется и, следовательно, на рынке предъявляется новый спрос на средства производства. Иначе говоря, в капиталистическом хозяйстве производство в известных пределах само создает для себя рынок, так как расширение производства означает предъявление спроса на средства производства, а этот вид спроса имеет огромное значение в капиталистическом обществе.

Огромное и все возрастающее значение производительного спроса делает размер производства в высшей степени эластичным и в известных пределах независимым от общественных потребностей в узком смысле слова, т. е. от наличного состояния платежеспособного спроса на предметы потребления. Однако это верно лишь в известных пределах, так как в конечном счете средства производства предназначены именно для того, чтобы создавать средства потребления. Размеры производительного спроса в первое время независимы от потребления, но в конечном счете все же ограничены личным потреблением, потому что производство постоянного капитала никогда не совершается ради него самого, а в конечном счете вызывает производство предметов потребления<ref>«Капитал», т. III, ч. 1‑я. стр. 234.</ref>. Правда, процесс воспроизводства до известных границ может совершаться в прежнем или даже расширенном масштабе, хотя выброшенные из него товары в действительности не перешли в сферу личного или производительного потребления<ref>«Капитал», т. II, стр. 38.</ref>. Но в конечном счете дальнейшая возможность расширения производства наталкивается на границы, установленные низким уровнем потребления народных масс. В капиталистическом обществе антагонистические отношения распределения «сводят потребление огромной массы общества к минимуму, изменяющемуся лишь в более или менее узких границах»<ref>«Капитал», т. III. ч. 1‑я, стр. 184.</ref>. Поэтому «чем больше развивается производительная сила, тем более впадает она в противоречие с тем узким базисом, на котором покоится потребление»<ref>Там же.</ref>. Относительная независимость производства от потребления, обусловленная стремлением капиталистов к безграничному расширению производства и все возрастающей ролью производительного спроса, все же имеет место лишь в определенных пределах; при выходе за эти пределы обнаруживается внутренняя, необходимая связь производства с потреблением, и разражается кризис.

Мы можем теперь подвести итоги нашим рассуждениям о связи между производством и потреблением в капиталистическом хозяйстве. В первых главах мы выяснили общее учение Маркса о связи между производством и потреблением. Мы видели, что оба эти момента процесса воспроизводства взаимно проникают друг друга: производство направлено на изготовление продуктов, служащих для потребления, а последнее в свою очередь изменяется в зависимости от изменения самого процесса производства.

Уже в простом товарном хозяйстве связь между производством и потреблением становится более длинной и сложной. Производство не имеет своей целью непосредственное удовлетворение потребностей производителя. Последний производит продукт не ради потребительной, а ради меновой стоимости. Тем не менее, тесная связь между производством и потреблением сохраняется. С одной стороны, производителю хорошо известен традиционный и медленно изменяющийся размер спроса, предъявляемого на производимые им продукты, следовательно, потребности покупателей, выражающиеся в предъявляемом ими спросе, заранее принимаются во внимание и учитываются производителем. С другой стороны, при простом товарном хозяйстве, в котором отсутствует деление классов и классовая эксплуатация, выгоды от роста производительности труда достаются самому производителю. Рост производительности труда и возрастание количества продуктов, служащих для удовлетворения человеческих потребностей, вызывают рост потребностей и потребления членов общества. Развитие производства сопровождается ростом потребления.

Дальнейшее обособление производства от потребления имеет место в капиталистическом хозяйстве, где целью капиталиста является получение прибыли. Капиталист производит не для удовлетворения потребностей членов общества, а для удовлетворения платежеспособного спроса. Спрос, предъявляемый на рынке на средства потребления, носит ярко выраженный классовый характер и обусловливается распределением общественного дохода между разными классами общества. Доходы рабочего класса остаются на крайне низком уровне и на таком же уровне остается спрос, предъявляемый рабочими на средства потребления. Потребности широких народных масс не являются движущей целью, направляющей производство. С другой стороны, колоссальное возрастание производительности труда и размеров общественного богатства не сопровождается соответствующим возрастанием потребления рабочего класса. Если в хозяйстве патриархальной семьи или социалистической общины непосредственно действует закон, в силу которого потребности развиваются «вместе со средствами их удовлетворения и в непосредственной зависимости от развития этих последних»<ref>«Капитал», т. I, стр. 397—398.</ref>, то в капиталистическом хозяйстве этот закон проявляется в модифицированном виде. Рост производительности труда и колоссальное возрастание общественного богатства не вызывают, — а в лучшем случае вызывают лишь в ничтожной степени, — возрастание размеров потребления рабочего класса. «Мы не можем представить себе капитализма без противоречия между производством и потреблением, без того, чтобы гигантский рост производства не совмещался с крайне слабым ростом (или даже застоем и ухудшением) народного потребления»<ref>''Ленин'', Сочинения, т. II, 1923 г., стр. 499.</ref>. Эта особенность капиталистического хозяйства была уже, как мы видели, отмечена Марксом в его ранних подготовительных работах к «Святому семейству». Но там Маркс, находившийся еще под влиянием идей утопического социализма, резко противопоставлял «естественный» закон роста человеческих потребностей «противоестественному» закону деградации рабочего класса в условиях капиталистического хозяйства. Теперь же Маркс вскрывает диалектическое противоречие обоих законов: общего закона возрастания потребностей по мере развития производства и присущего капиталистическому хозяйству закона, который держит потребление рабочих на низком уровне, несмотря на гигантский рост производительности труда. Маркс вскрывает весь механизм капиталистического хозяйства, в котором возрастание производительности общественного труда, сопровождаемое ростом органического состава капитала и резервной армии, не влечет за собой повышения потребления и благосостояния рабочего класса. «Теория Маркса показала, как осуществляется то присущее капитализму противоречие, что громадный рост производительных сил не сопровождается соответствующим ростом народного потребления»<ref>Там же, стр. 191.</ref>.

Общий закон, согласно которому возрастание производства сопровождается ростом потребностей, значительно усложняется и модифицируется в капиталистическом хозяйстве, но в конечном счете все же продолжает оказывать свое действие. Рост производительности труда вызывает понижение стоимости различных предметов потребления, делая их тем самым доступными и рабочим массам. Правда, даже в этом лучшем случае лишь ничтожная часть выгоды, доставляемой ростом производительности общественного труда, достается рабочему классу; даже в этом, наиболее благоприятном для рабочих случае повышается сумма продуктов в натуре, достающихся рабочему, а не сумма получаемых им стоимостей. Таким образом, возрастание производительности труда может оказывать действие на размер потребления рабочих лишь в очень ограниченной степени и косвенным путем (через понижение стоимости продуктов).

Если возрастание размеров производства и общественного богатства оказывает лишь косвенное влияние на размеры ''потребления'' рабочих, то более значительное влияние оно оказывает на развитие ''потребностей'' рабочих. Самый факт колоссального роста общественного богатства, сопровождающийся огромным повышением благосостояния и уровня личного потребления капиталистов и близких к ним групп населения, не может не вызывать роста потребностей рабочих, как это отметил уже Маркс в работе «Наемный труд и капитал». Расхождение между потребностями рабочих и средствами к их удовлетворению приобретает все более острый характер.

В условиях капиталистического хозяйства рост производства, помимо своего косвенного и ограниченного влияния на размеры потребления рабочих, оказывает также непосредственное влияние, а именно: 1) сопровождается огромным ростом личного потребления класса капиталистов и близких к ним групп населения, 2) вызывает огромное увеличение спроса капиталистов на средства производства. Значительная часть прибыли накопляется в виде капитала и употребляется, — за вычетом сумм, необходимых для покупки рабочей силы, — на покупку средств производства. Само производство отчасти создает для себя рынок, и расширение его вызывает огромное увеличение спроса на средства производства даже при стационарном, понижающемся или медленно повышающемся уровне личного потребления рабочих масс. Рост этого спроса на средства производства делает капиталистическое производство относительно независимым от узкого базиса личного потребления рабочих масс. Однако эта независимость носит лишь временный и относительный характер. Возрастание спроса на средства производства равносильно дальнейшему увеличению самого же процесса производства. Следовательно, возрастание производительного спроса, делая производство на время независимым от размеров личного потребления, в конечном счете лишь обостряет противоречие между колоссальным развитием производительных сил и теми «условиями распределения и потребления», в которых оно происходит; это противоречие периодически находит свое выражение в острых кризисах, а в конечном счете приводит к необходимости социальной революции.

Как видим, в капиталистическом обществе связь между производством и потреблением носит очень сложный и запутанный характер. Потребление воздействует на производство лишь через посредство платежеспособного спроса. Для понимания же характера спроса в капиталистическом обществе мы должны обратить усиленное внимание: 1) на распределение ''доходов'' между различными классами общества, обусловливающее размер предъявляемого ими спроса на товары, и 2) на огромное значение спроса на ''средства производства''. Именно эти два обстоятельства, существенно влияющие на всю структуру спроса в капиталистическом обществе, Маркс усиленно подчеркивает в своих рассуждениях. «При простой купле и продаже достаточно, чтобы производители товаров, как таковые, противостояли друг другу. Спрос и предложение при дальнейшем анализе предполагают существование различных классов и подразделений классов, которые распределяют между собой весь доход общества и потребляют его как доход, которые, следовательно, предъявляют спрос, определяемый этим доходом; между тем, с другой стороны, для понимания тех спроса и предложения, которые создают между собой производители как таковые, необходимо уяснить себе всю систему капиталистического процесса производства в целом»<ref>«Капитал», т. III, ч. 1‑я, стр. 143.</ref>. Наряду с этими двумя важнейшими обстоятельствами, определяющими структуру спроса в капиталистическом обществе, в последнем действует целый ряд других условий, которые еще более усложняют и запутывают связь между производством и потреблением. Достаточно упомянуть хотя бы о роли потребления непроизводительных групп населения или об огромном возрастании торгового аппарата, который удлиняет путь от производителя к потребителю.

На первый взгляд может показаться, что в капиталистическом обществе производство и потребление совершенно обособлены и независимы друг от друга. Производство ведется не для удовлетворения потребностей членов общества, а для получения прибыли; оно в значительной мере независимо от размеров личного потребления и направлено в большой степени на удовлетворение производительного спроса, т. е. на расширение самого же процесса производства. С другой стороны, и потребление народных масс не изменяется непосредственно под влиянием роста процесса производства и общественного богатства. Однако обособление производства от потребления не уничтожает их внутренней связи. С одной стороны, производство в конечном счете сдерживается узкими рамками, которые ему ставятся «условиями распределения и потребления»; с другой стороны, потребление составляет момент всего процесса воспроизводства, либо непосредственно вытекающий из потребностей процесса производства (спрос на средства производства), либо же обусловленный распределительными отношениями и в первую очередь уровнем заработной платы (спрос рабочих на предметы личного потребления).