Редактирование: Марецкий Д. Теория ценности австрийской школы (раздел)

==== I. Социально-историческая лимитация субъективных оценок ====

Логическая критика должна прежде всего констатировать, что Бем-Баверк неверно характеризует психологию членов менового общества и сплошь и рядом психику капиталиста подменивает психикой Робинзона.

1. К субъективным оценкам товаров по «полезности» (по предельной пользе) хозяйствующие субъекты не прибегают вовсе.

Ведь не руководствуются же субъективными оценками по полезности: гроба — гробовщик, 42-см. орудия — пушечный король, яда — аптекарь, его продающий, хлопчато-бумажной машины — капиталист-машиностроитель и т. п. Реально для продавцов как средств производства, так и средств потребления, предельная польза их равна, разумеется, нолю. (Это вынужден был признать и сам Бем-Баверк в цитированном выше примере с сахарозаводчиком).

Но оценки их, тем не менее, не равны нолю, а приспособляются к существующим ценам. Очевидно, что то же самое применено и к оценкам покупателей средств производства. Для покупателей же предметов личного потребления оценки их не основываются на чрезвычайно высокой их предельной пользе, а целиком покоятся, по витиеватому выражению Бема, на «антиципации» относительно гораздо более низких цен. Таким образом уже в субъективной оценке вещи индивидуумом (настоящим, конечно, а не сфантазированным) скрывается объективный социально-исторический феномен цены, сам формирующий и ограничивающий («лимитирующий») субъективную оценку.

Субъективное выводится из объективного, а последнее опять из субъективного, т. е. порочный круг №1. Бем-Баверк чувствует его и торопится спрятаться под сенью сконструированных им химерических категорий «субституционной пользы» и субъективной меновой ценности.

Критика обязана последовать за Бем-Баверком. Роль упомянутых категорий полярно-противоположна. Первая относится к покупателям, вторая — к продавцам. Рассмотрим их по порядку.

2. Оценка по «субституционной пользе» (которую применяют покупатели) и величина ее предполагают цены определенной величины: как цену «замещаемой вещи», так и цену благ, которыми пользуются для «замещения». Нам кажется, что в этом пункте ошибке Бем-Баверка можно далее дать точную математическую формулировку. Размер пользы, которой «хозяйствующие субъекты» лишаются в процессе «замещения» (а она-то, по Бем-Баверку и определяет искомую величину ценности) зависит от количества «отчуждаемых» («замещающих») благ; количество же благ, требуемых для «замещения», определяется как частное от деления цены «замещаемой» вещи на цену экземпляра «замещающих» благ. Короче говоря: величина субституционной пользы прямо пропорциональна частному, полученному от деления одной цены на другую, т. е. опять - таки цена в качестве конечного фактора ценности.

3. Субъективная меновая ценность (которой руководствуются продавцы), по мнению самого Бем-Баверка, определяется объективной меновой ценностью. Последняя на данной ступени анализа Б.-Баверком осталась не выясненной, если не считать выяснением фетишистическое констатирование ее, как «свойства вещи».

Во второй части своих «Основ» Бем развивает учение об объективной меновой ценности, и в числе факторов, определяющих величину ее, отмечает субъективную меновую ценность.

Критика регистрирует новый cireulus vitiosis: субъективная ценность определяется ценностью объективной, последняя же в свою очередь, субъективной. (Примечание: на стр. 92 своей книги об австрийцах тов. Бухарин говорит следующее: «Определение субъективной ценности через объективную, которая сама выводится из субъективной — это центральная ошибка Бема».

С этим мы не совсем согласны, во всяком случае это выражение требует пояснения. Соответственно двум отделам Бемовской книжки члены порочной триады у него располагаются диаметрально - противоположно. Субъективное, объективное и опять субъективное — основная ошибка, «адекватная», так сказать, учению о субъективной ценности. Объективное, субъективное и опять объективное — другой основной порочный круг, «адекватный» учению об объективной меновой ценности.

В зависимости от того, какой из отделов считать более важным, одна из указанных ошибок станет центральной, другая — производной.

Мы рассматриваем обе ошибки как равноправные и думаем, что они лишь суть два атрибута одной и той же субстанции — конфликта между субъективным и объективным, по всем швам разъедающего австрийскую школу).

4. Загадку денежного фетиша, этого узлового пункта вещной объективации социальных связей, Бем-Баверк избегает даже ставить на решение. Поскольку же Бем сводит ценность денег к субъективной меновой ценности их, постольку он запутывается в сети противоречий, отмеченных в предыдущем.

5. Все перечисленные логические ляпсусы сразу всплывают на поверхность при анализе теории (цены. Из шести quasi-субективных факторов цены 2-ой (оценки товара покупателями) базируется на субституционной пользе, т. е. по существу дела на цене (см. п. 2), 3-ий (субъективная оценка денег покупателями), 5-ый и 6-ой (оценки продавцов) — на субъективной меновой ценности, т. е. на объективной меновой ценности, которая сама, таким образом, из себя выводится; первый фактор — число желаний — колеблется в зависимости от уровня товарных цен; последний же сам зависит от числа желаний (4-ый фактор будет разобран ниже). В итоге имеем весьма плачевную картину: вместо теории цены перед нами вращается неприглядная порочная карусель.

Что же касается до пресловутого закона «предельных пар», громко аттестованного как «основной закон образования цен», а на деле лишь демонстрирующего наглядно ход конкурентной борьбы, то он, как только что указывалось, зиждется на пятерке факторов, самих себя жестоко высекших. При этом иллюстрируется он крайне нетипичным, искусственным примером, в котором каждый продавец выводит на рынок одну лошадь. Понятно, что тут можно еще говорить о субъективной «предельной пользе» лошади для продавца.

Если бы, однако, Бем-Баверк взял пример более близкий к действительности, то ни о субъективной пользе, ни о соблюдении предварительного условия обмена — «продавай только с выгодой» — не было бы и речи, и, несмотря на строжайшую инструкцию Бем-Баверка, капиталисты продавали бы порой с убытком и субъективно и объективно.

Интересно, что Менгер пытается анализировать более реалистическую обстановку: у него обменивается сразу по несколько коров и по несколько лошадей. Но зато у Менгера получается логическая несуразность: в его примере нарушается тот принцип, что ценность суммы непропорциональна ценности единицы. При таких условиях нельзя не признать змеино-мудрым поступок Визера, попросту отказавшегося от исследования менового хозяйства. .