Редактирование: Леонтьев А. Проблема равенства в «Капитале» Маркса (раздел)

=== 5. Противоречия, оставленные Рикардо ===

В лице Рикардо буржуазная политическая экономия достигает своего высшего развития. И тем не менее обоснованное Рикардо определение стоимости товара количеством затраченного на его производство труда было ''недостаточным''.

Маркс высоко ценил Рикардо за его стремление проникнуть в сокровенные тайны буржуазного общества, за бесстрашие, с которым он формулировал противоречия капиталистического производства. Рикардо был самым выдающимся из классиков, которые стремились проникнуть во «внутреннюю физиологию буржуазного общества», в сущность капиталистических отношений. Но ахиллесовой пятой Рикардо было неуменье перекинуть мост между сущностью и явлением, между законом и формами его осуществления. Метод Рикардо, как указывает Маркс, состоит в том, что «он исходит из определения величины стоимостей товаров рабочим временем и затем ''исследует, не противоречат'' ли остальные экономические отношения, категории этому определению стоимости, или насколько они это последнее модифицируют»<ref>''Маркс'' «Теории прибавочной стоимости». Т. II. Ч. 1-я, стр. 11.</ref>.

Маркс указывает, далее, что этот метод имеет, с одной стороны, историческое оправдание, являясь необходимой ступенью в развитии науки, а с другой стороны, он «отличается научной недостаточностью» и приводит к ошибочным выводам. Ибо этот метод «перепрыгивает через необходимые промежуточные звенья и стремится показать ''непосредственным'' образом совпадение (Kongruenz) экономических категорий между собой»<ref>''Там же''.</ref>.

Но все дело в том, что явления непосредственно не совпадают с сущностью. Действительное соотношение сущности и ее многообразных форм проявления требует ряда посредствующих звеньев. «Задача науки состоит именно в том, чтобы объяснить как проявляется закон стоимости; следовательно, если бы захотели сразу «объяснить» все кажущиеся противоречащими закону явления, то пришлось бы дать науку ''раньше'' науки. В том-то и состоит как раз ошибка Рикардо, что он в своей первой главе о стоимости предполагает ''данными'' все возможные категории, которые еще должны быть выведены, чтобы доказать их адекватность закону стоимости»<ref>''Маркс и Энгельс''. Собр. соч. Т XXV, стр. 525.</ref>. Недостаток Рикардо заключался в том, что он не подвергал дальнейшему исследованию характер заключающегося в товарах труда. Он исследовал количественную сторону меновой стоимости, но даже не ставил вопроса о ее качественной стороне.

Рикардо «четко выработал определение стоимости товара рабочим временем»<ref>''Маркс'' «К критике политической экономии», стр. 78.</ref>, но не исследовал формы стоимости. Он не понимал необходимости развития от товара к деньгам и придерживался совершенно ошибочной теории денег. Он не смог анализировать прибавочную стоимость как таковую в отличие от ее конкретных форм: прибыли, проценты, ренты. Все это имеет своим источником основную особенность его метода: стремление непосредственно подвести все многообразие явлений под открытый им закон определения величины стоимости рабочим временем. Его рационалистический метод упрекали в чрезмерной абстрактности. Маркс замечает, что его следовало бы упрекать скорее в недостатке абстракции. Ибо он не смог объяснить тех усложненных, многообразных форм, в которых только и могут проявляться законы в капиталистической действительности.

Рикардо жил, в отличие от Аристотеля, в эпоху, когда представление о равенстве уже получило прочность народного предрассудка. Поэтому он раскрыл, в чем, в сущности, состоит отношение равенства, проявляющееся в товарном обмене. Это отношение определяется трудом, а мерилом последнего является рабочее время. Но Рикардо не смог исследовать ни абстрактного труда, ни формы стоимости. Он придерживался ошибочной теории денег. Отсюда ясно, что у него не могло быть и глубокого объяснения отношения равенства и свойственных этому отношению противоречий.

Маркс отмечает, что у Рикардо есть «отдельные места», где он «прямо подчеркивает, что труд лишь потому служит имманентным мерилом величины стоимости, что «труд есть то, в чем различные товары являются одинаковыми, их единство, их сущность». И Маркс указывает: «Чего Рикардо не исследует — это особая форма, в которой представлен труд как единство товаров»<ref>''Маркс'' «Теории прибавочной стоимости». Т. III, стр. 107.</ref>.

Этот недостаток теории стоимости Рикардо окрылил его противников из лагеря вульгарной экономий. Эта последняя лишь доктринерски истолковывает поверхностные и извращенные представления агентов капиталистического производства, опутанных отношениями этого производства. Один из героев вульгарной экономии, Бэли, выступил против рикардовского учения об абсолютной стоимости. Стоимость — это лишь отношение, за которым ничего не скрывается. Стоимость существует лишь в обмене. Что делает соизмеримыми товары, сами по себе несоизмеримые? — спрашивает Бэли и отвечает: деньги. Бэли является поистине родоначальником меновой концепции в политической экономии. Гильфердинг, Рубин и т. д. во многом повторяют зады теоретических откровений этого открытого апологета капитализма.

Бэли пользуется тем, что Рикардо не раскрыл действительных взаимоотношений закона и явления, не анализировал формы стоимости, не показал посредствующих звеньев между величиной стоимости и ее формой. В противовес Рикардо, ищущему закон явлений, но не могущему показать его связи с самими явлениями, Бэли провозглашает, что за фетишистической оболочкой товарных отношений нет никаких отличных от этой поверхности явлений законов. «Поверхностная форма, в которой меновая стоимость проявляется как ''количественное отношение'', в каком обмениваются товары, есть по Бэли их стоимость. От поверхности идти далее вглубь не разрешается»<ref>''Там же'', стр. 108.</ref>. Никакой стоимости, отличной от менового отношения товаров и лежащей в основе этого отношения, по мнению Бэли и его открытых и замаскированных единомышленников, нет. При товарно-капиталистическом производстве общественное отношение людей выступает как отношение между вещами (товарами). «Эту видимость наш фетишист принимает как нечто действительное и действительно верит, что меновая стоимость вещей определяется их свойствами как вещей, вообще является их природным свойством». В этой связи Маркс саркастически добавляет: «До сих пор ни один естествоиспытатель не открыл, какие природные свойства делают нюхательный табак и картины в определенной пропорции эквивалентами друг для друга»<ref>''Там же'', стр. 100.</ref>.

«Богатство (потребительная стоимость) есть атрибут ''человека, стоимость — атрибут товара'', — писал Бэли. — Человек или общество ''богаты'': жемчуг или алмаз ''драгоценны''.. Жемчуг или алмаз ''имеют стоимость как жемчуг или алмаз''»<ref>Цитата приведена Марксом в «Капитале». Т. I, стр. 100.</ref>. Таким образом, Бэли, провозглашая стоимость, с одной стороны, лишь меновым отношением товаров, с другой стороны, изображал ее как абсолютное свойство вещи.

Рикардианцы не могли отбить нападения Бэли, так как «у самого Рикардо они не нашли ничего, что объяснило бы внутреннюю связь между ''стоимостью'' и формой стоимости, или ''меновой стоимостью''»<ref>''Там же'', примечание 36-е.</ref>.

Вульгарную стряпню Бэли наголову разбивает Маркс. Маркс указывает, что Бэли «забывает даже простое рассуждение, что, когда у фунтов полотна — х фунтам соломы, это равенство между неодинаковыми вещами, полотном и соломой, делает их одинаковыми величинами. Это их бытие как чего-то одинакового должно же отличаться от их бытия как соломы и полотна. Не как солома и полотно они равны друг другу, а как эквиваленты. Одна часть равенства должна поэтому выражать ту же стоимость, что и другая часть. Стоимость соломы и полотна не должна быть следовательно ни соломой, ни полотном, а чем-то для обоих общим и отличным от обоих, как полотна и соломы. Что это такое? На это он не отвечает»<ref>''Маркс'' «Теории прибавочной стоимости». Т. III, стр. 108–109. Рубин, фактически воспроизводивший меновую концепцию Бэли под прикрытием якобы марксистской фразеологии, брал на себя смелость утверждать, будто именно под впечатлением аргументации Бэли против Рикардо Маркс разработал свое учение о форме стоимости. См. ''Рубин'' «К истории текста первой главы «Капитала» Маркса». «Архив Маркса и Энгельса». Т. IV, 1929. Поистине, сильнее кошки зверя нет. Достаточно ознакомиться с уничтожающими замечаниями Маркса по адресу Бэли, чтобы убедиться в полнейшей вздорности этого утверждения, которое было нужно Рубину, чтобы подстричь Маркса под Бэли.</ref>.

Определение товарной стоимости количеством затраченного рабочего времени, разработанное Рикардо, оставило неразрешимым ряд вопросов, вокруг которых разгорелась полемика. Маркс в «К критике политической экономии» в конце главы о стоимости дает сжатую формулировку этих вопросов. Второй вопрос заключается в следующем: если стоимость товара равна затраченному на его производство рабочему времени, то стоимость рабочею дня равна его продукту. Иными словами, заработная плата должна быть равна продукту труда. Известно, что в действительности происходит обратное. Стало быть, говорит Маркс, «это возражение разрешается в проблеме: каким образом производство на основе определения меновой стоимости исключительно рабочим временем приводит к такому результату, что меновая стоимость труда меньше, чем меновая стоимость его продукта? Эту проблему мы разрешаем в исследовании капитала»<ref>''Маркс'' «К критике политической экономии», стр. 80.</ref>.

Или, как Маркс формулирует этот же вопрос в «Теориях прибавочной стоимости»: «Трудность: стоимость товара определяется рабочим временем, Которого стоит его производство. Чем объясняется, что закон стоимостей не осуществляется в самом большом из всех обменов, служащем основой капиталистического производства, в обмене между капиталистом и наемным рабочим? Почему количество реализованного труда, которое рабочий получает в виде заработной платы, не равно количеству непосредственного труда, который он отдает в обмен на заработную плату»<ref>''Маркс'' «Теории прибавочной стоимости». Т. III, стр. 67–68.</ref>.

Ни Рикардо сам, ни тем более его последователи и ученики не были в состоянии разрешить этот вопрос. Более сложные отношения капиталистического производства они пытались объяснять непосредственно из общего закона, из закона стоимости. Они не могли найти посредствующих звеньев. Поэтому перед ними вставала «проблема, разрешение которой гораздо более невозможно, чем квадратура круга, которая может быть найдена алгебраически»<ref>''Маркс'' «Теории прибавочной стоимости». Т. III, стр. 65.</ref>. Они пытались разрешать противоречие между общим законом и более развитыми конкретными отношениями не путем отыскания посредствующих звеньев, а путем «прямого подчинения и непосредственного приспособления конкретного к абстрактному».

Рикардо распространяет определение стоимости рабочим временем на все товары, кроме труда. По его мнению, обмен одинаковых количеств труда имеет место лишь при обмене одного товара на другой. При обмене же товара на непосредственный труд происходит обмен неодинаковых количеств труда. Именно на неравенстве этого обмена базируется капиталистическое производство. «Рикардо не объясняет, как это ''исключение'' согласуется с понятием стоимости. Отсюда споры у его последователей. Но с верным инстинктом он делает ''исключение'', которое в действительности не есть исключение, но является таковым ''в его'' понимании»<ref>''Там же'', стр. 132.</ref>.

Таким образом, не будучи в состоянии разрешить это противоречие реальной действительности, Рикардо во всяком случае не пытается скрыть или замазать самое противоречие. Наоборот, он признает существование этого противоречия и фактически сознается в своем бессилии объяснить его, трактуя это явление как исключение.

Не то получается у последователей Рикардо. Стремление затушевать глубокое противоречие живой действительности неизбежно приводит к тому, что их «системы» увязают в зыбучем песке самых плоских противоречий. Уже у ближайшего единомышленника Рикардо, у Джемса Милля, получается схоластика, которая у «бессовестного тупицы Мак-Кэллока» доведена «до неограниченного бесстыдства». Подобный метод разрешения противоречий ведет к тому, что это разрешение достигается лишь путем «словесной фикции», путем «фразы».

Маркс следующим образом характеризует сущность этого метода у Милля: «Где экономическое отношение, — следовательно также категории, которые его выражают, — содержит противоположности, представляет противоречие и именно единство противоречий, он, подчеркивает момент ''единства'' противоположностей и отрицает ''противоположности''. Единство противоположностей он превращает в непосредственное тождество этих противоположностей»<ref>''Там же'', стр. 66.</ref>.

И Маркс, далее, показывает, как Милль осуществляет свой метод на практике. Товар есть единство противоположностей: потребительной стоимости и стоимости. Противоположность потребительной стоимости и стоимости реализуется в виде раздвоения товара на товар и деньги. Уже в простом обращении поляризация противоположностей в товарах и деньгах находит свое развитие в том, что продажа и покупка являются различными моментами единого процесса, причем каждый из этих актов одновременно является своей противоположностью. Маркс ссылается при этом на свою критику Милля в «К критике политической экономии»<ref>''Маркс'' «К критике политической экономии», стр. 113.</ref>. На том основании, что каждая продажа есть покупка и наоборот, Милль отрицает возможность разрыва между покупками и продажами, превращает товарное обращение в простой продуктообмен и декларирует «метафизическое равновесие продаж и покупок». В конце концов ему все же приходится ввести контрабандным путем в меновую торговлю категории, взятые из обращения.

При помощи этого же метода Милль пытается разрешить то противоречие, что закон стоимости не осуществляется в самом большом из всех обменов, служащем основой капиталистического производства, а именно и обмене между рабочим и капиталистом. Чтобы разделаться с этим затруднением, Милль превращает наемного рабочего в простого товаровладельца, а обмен между рабочим и капиталистом превращает в обмен между простыми товаровладельцами. «Он разрешает трудность вопроса тем, что сделку между капиталистом и наемным рабочим, которая включает противоположность реализованного и непосредственного труда, он в своей фантазии превращает в обычную сделку между собственниками реализованного труда, между товаровладельцами»<ref>''Маркс'' «Теории прибавочной стоимости». Т. Ill, стр. 68.</ref>.

Этим путем Милль закрывает себе возможность понять специфическую природу отношений между рабочим и капиталистом. Он не только не разрешает затруднения, а, наоборот, увеличивает его. Противоречие с законом стоимости выступает еще резче. Рабочий, по утверждению Милля, продает не специфический, отличный от других товар. Он продает, будто бы, труд, реализованный в продукте, т. е. товар, ничем не отличающийся от любого другого товара. Но откуда тогда берется прибыль капиталиста?!

Таким образом, стремясь «превратить отношение рабочего и капиталиста в обычное отношение продавцов и покупателей товара», Милль все больше запутывается в противоречиях, которые да пытается разрешить при помощи «словесных фикций». Милль хватается за «видимость» сделок, чтобы объяснить ее природу. Так, он приходит к своей теории насчет того, что продукт труда делится на ''доли'' между капиталистом и рабочим.

Это построение Милля, в сущности, предвосхищало пресловутую «социальную теорию распределения», извлеченную на свет божий почти сто лет спустя Туган-Барановским в качестве последнего откровения науки и выдвинутую уже после войны Гильфердингом в качестве официальной теории социал-фашизма. Это построение, однако, нисколько не спасает положения, ибо вопрос тотчас же встает снова в другой форме: в какой пропорции делится продукт между рабочим и капиталистом, и какими законами определяется эта пропорция?

Маркс разоблачает эту увертку. Ведь то, что капиталист уплачивает рабочему в качестве заработной платы, «есть часть продукта, произведенного рабочим и уже превращенного в деньги. Часть продукта рабочего, которую капиталист присвоил себе, которая ''ранее отнята'', поступает к рабочему в виде заработной платы».