Редактирование: Берковский Б. И. Очерки по марксистской теории денег (раздел)

== Банкнота ==

Банкнота принадлежит к категориям политической экономии, наименее разработанным в марксистской литературе. В настоящем очерке мы попытаемся осветить некоторые проблемы теории банкноты, отнюдь не претендуя на их исчерпание.

Нам представляется, что наиболее интересными для теоретического освещения являются следующие вопросы:

1) возникновение и сущность банкноты;

2) является ли размен на металл признаком, конституирующим самое понятие банкноты;

3) законы обращения банкнот.

Начнем с возникновения банкноты. Весьма распространенным в литературе является утверждение, что банкнота возникла из вкладной операции средневекового банкира-менялы. Владельцы драгоценного металла передавали его на хранение банкиру-меняле и получали от него расписки или свидетельства о вкладе, которыми последний обязывался возвратить металл немедленно по их предъявлении. «Эта расписка, говорит К. Каутский, могла быть написана таким образом, что она уполномочивала всякого держателя ее, кто бы он ни был, получить из банка без дальнейших формальностей определенную сумму денег. ''Употребление таких расписок на предъявителя означало возникновение банкноты''»<ref>К. Каутский. Очерк «Деньги» в сборнике «Деньги и денежное обращение в освещении марксизма». I изд., стр. 166.</ref>.

Такое представление по нашему мнению ошибочно и противоречит Марксовой теории.

Маркс не придает никакого значения этим билетам средневековых банков. «Банк в Амстердаме, читаем мы в третьем томе Капитала<ref>«Капитал», т. III, II часть, стр. 143.</ref>, основанный в 1609 году, точно так же, как и банк в Гамбурге (1619 г.) ''не знаменует никакой новой эпохи в развитии современного кредитного дела''. Это был ''чисто депозитный банк''. Боны, выпускавшиеся банком, были действительно ''лишь расписками'' в получении вложенного в банк благородного металла в монете или слитках. Следовательно, Маркс не считал эти расписки банкнотами и банки, выдававшие эти расписки, — эмиссионными банками. Да иначе и быть не может, если вместе с Марксом считать, что «кредитная система предполагает монополию частных лиц на средства общественного производства (в форме капитала и земельной собственности), что сама она, с одной стороны, ''является имманентной формой капиталистического способа производства'', с другой стороны, движущей силой его развития в высшую и последнюю из возможных его форм»<ref>Там же, стр. 147.</ref>.

Банкнота является порождением общества, где господствуют не допотопные формы капитала, как средневековый ростовщический капитал, а общества, характеризуемого ''капиталистическим способом производства''. Каутский дает расширительное толкование банкноте, считая банкнотой как билеты средневекового банка, так и билеты современных эмиссионных банков. Такое толкование является следствием игнорирования социальных отношений, овеществленных в той или иной форме. Современная банкнота действительно восприняла форму билета средневекового банка, но только форму. Содержание банкноты и средневекового билета, то есть овеществленные в них производственные отношения, совершенно различно. Одна и та же форма на различных ступенях развития хозяйства может овеществлять различные отношения. Игнорирование существа экономического явления и подчеркивание формы является типичным фетишизмом, к которому в данном вопросе Каутский и скатывается.

Каутский не понимает сущности банкноты. По его мнению ''«банковые билеты имеют прежде всего техническое значение'': они облегчают переводы крупных денежных сумм. Кроме того, они дают сбережение, поскольку лежащие в подвалах банка золотые монеты предохраняются от стирания, которое они потерпели бы в случае обращения». Далее, «Банк может выпустить билетов на гораздо бо́льшую ценность, чем его золотой запас»<ref>Названный очерк, стр. 123—124.</ref>.

Маркс неоднократно подчеркивал ошибочность построений классиков, которые, усматривали сущность денег в техническом облегчении обмена, и в противовес им выводил деньги из внутренних противоречий товара. Для Каутского, по-видимому, это осталось за семью печатями. Он в ряде своих работ подчеркивает, что деньги «лишь техническое орудие, призванное облегчать меновой процесс»<ref>См. тот же сборник, стр. 72 и 196.</ref>. Эта «концепция» отразилась и на взглядах Каутского на сущность банкноты. Назначение банкноты, как его формулирует Каутский, не дает возможности установить ее отличие от переводного векселя, чека, металлического сертификата и, наконец, бумажных денег.

В самом деле, облегчение перевода крупных денежных сумм в равной степени может быть достигнуто путем получения от банка против взноса металлических денег не только «банкноты», но и переводного векселя и сертификата. Далее, предохранение от стирания металла в монете достигается при обмене его в банке на сертификат или при внесении суммы на текущий счет и получении чековой книжки. Наконец, возможность выпуска денежных знаков на сумму, превышающую металлический фонд эмитента, характерна не только для эмиссии банкнот, но и бумажных денег.

По-видимому даже и форма банкноты изучена Каутским недостаточно, если он усматривает назначение банкноты в выполнении тех же задач, которые выполняются одновременно и другими категориями. В этом факте проявляется бесплодность всякого формального изучения категорий политической экономии. Банкноту, как и всякую другую категорию политической экономии, следует изучать, пользуясь абстрактно-диалектическим методом, стремясь при этом вскрыть общественные отношения, в ней овеществленные. Банкнота возникает из функции денег как платежное средство и призвана разрешать противоречия последней.

Когда производитель продает товар, не получая одновременно денежного эквивалента, между ним и покупателем возникает особое отношение кредитора и должника. Покупатель принимает на себя обязательство уплатить обусловленную сумму денег через определенный промежуток времени. Вещное внешнее выражение это отношение находит в появлении векселя. В данной сделке деньги выполняют лишь функцию мерила ценности, покупательным средством или орудием обращения служит вексель. В свою очередь продавец товара в дальнейших актах выступает в качестве покупателя. Он также может приобрести необходимый ему товар без одновременной уплаты денежного эквивалента. При этом он либо обязывается векселем, т. е. выдает новый вексель от своего имени, либо переуступает вексель, полученный им в первом акте. При наличии цепной связи между участниками товарооборота их обязательства могут в дальнейшем взаимно погашаться без участия наличных денег, в крайнем случае, деньгами будет покрыто лишь сальдо баланса долгов.

Но, с другой стороны, товарно-кредитные сделки не имеют всеобщего распространения. Товарно-капиталистическое общество знает такие рынки, напр., сырьевые, на которых требуются преимущественно наличные деньги. Сферы, в которых недостаточно развиты товарно-кредитные отношения, не составляют чего-то постоянного, неизменного. В зависимости от конъюнктуры товарно-кредитные отношения то сужаются, то расширяются. Во всяком случае, возможно такое положение, что, напр., производитель сапог, с одной стороны, вынуждается продать продукт своего производства в кредит, а с другой стороны, не в состоянии купить в кредит кожу и в то же время не имеет наличных денег. Следовательно, с одной стороны, деньги в качестве платежного средства выступают только для ликвидации сальдо платежей к моменту наступления срока обязательств, с другой стороны, наличные деньги должны появиться еще до срока платежа по векселю, иначе под угрозой будет находиться самый процесс воспроизводства.

Это противоречие разрешается кредитной системой. Последняя, во-первых, расширяет возможность зачетов обязательств и сводит к минимуму сальдо, которое подлежит покрытию наличными деньгами и, во-вторых, предоставляет участникам товарооборота наличные деньги как для покрытия этого сальдо, так и в тех случаях, когда они нужны продавцам товаров до наступления срока платежа по векселю. Банк покупает векселя до наступления их срока и выдает их владельцам наличные деньги. Наличными деньгами могут быть не только металлические монеты, являющиеся частью капитала банка, или привлеченными им вкладами, но и собственные билеты банка, которые обладают способностью обращаться не только в сфере товарно-кредитных сделок, но и в сфере простого товарного обращения. Эти билеты банка и являются банкнотами. Следовательно, банкнота разрешает противоречие денег как платежного средства. В этом ее сущность и значение.

Разрешение, однако, «не устраняет этих противоречий, но создает форму для их движения. Таков, вообще, тот метод, при помощи которого разрешаются действительные противоречия. Так, напр., в том, что одно тело непрерывно падает на другое и непрерывно же удаляется от последнего заключается противоречие. Элипсис — есть форма движения, в которой это противоречие одновременно и осуществляется и разрешается»<ref>Маркс, «Капитал», т. I, стр. 74.</ref>.

Банкнота возникает на базе товарно-кредитной сделки и с этой точки зрения банкнота является кредитными деньгами, но функционирует она в сфере платежей наличными деньгами, следовательно, ее природа двойственна. Банкнота является превращенной формой торгового векселя<ref>В эпоху финансового капитала вексель отмирает, но товарно-кредитные отношения или точнее коммерческий кредит сохраняется, как база банкнотной эмиссии.</ref>. Будучи обязательством эмиссионного банка, она обладает способностью к обращению, так как за эмиссионным «банком стоит нация со всем ее богатством»<ref>Маркс, «Капитал», т. III, стр. 81.</ref>.

Банкнота выписывается на металлические деньги. Обычно банк обязуется по предъявлении обменять ее на металл в монетах или слитках. Однако, практика знает такие билеты банков, которые на металл не размениваются. Поэтому представляется необходимым выяснить, является ли размен на металл конститутивным признаком для самого понятия банкноты.

У Маркса мы находим следующее определение банкноты: «Банкнота есть не что иное, как вексель на банкира, по которому предъявитель во всякое время может получить деньги и которым банкир замещает частные торговые векселя»<ref>К. Маркс, «Капитал», т. III, ч. I, стр. 389.</ref>. Это определение банкноты базируется на двух признаках: 1) размен на деньги и 2) выпуск банкнот в обращение в порядке учета торговых векселей. На практике, как мы уже указали, имеют место случаи, когда выпускаемые банком билеты не удовлетворяют первому признаку. Возникает вопрос, изменяется ли с потерей этого признака экономическая природа банкноты.

В марксистской литературе по этому вопросу нет единства. Мы позволим себе предварительно сделать несколько критических замечаний по поводу мнений отдельных авторов, чтобы затем попытаться дать положительное решение.

Начнем с Гильфердинга. Автор «Финансового капитала» полагает, что, «если в известные критические эпохи банковым билетам дается принудительный курс, они становятся, благодаря этому, государственными бумажными деньгами»<ref>Р. Гильфердинг, «Финансовый Капитал», стр. 75. (Понятие принудительного курса включает в себе два признака: неразменность и законная платежная сила. Б. Б).</ref>. Если буквально понимать приведенную фразу Гильфердинга, то следует прийти к заключению, что он придерживается той точки зрения, что прекращение размена превращает банкноту в бумажные деньги. Однако, к этой фразе Гильфердинг счел нужным дать обстоятельное примечание, в котором он полемизируя с проф. К. Диль, говорит следующее: «Диль не видит существенной разницы между выпуском банковых билетов, основанном на учете векселей, следовательно, на товарном обороте, который требует денег и в распоряжение которого как раз и даются кредитные деньги, и выпуском билетов для ссуд государству. Банкнота заменяет векселя, следовательно, одну форму кредитных денег другою, а вексель представляет действительную товарную ценность. Напротив, выпуск банкнот под обещание платежа со стороны государства только и дает государству возможность купить товары, для чего у него нет денег… ''К банку государство обращается как раз потому'', ''что оно не располагает никаким иным кредитом, а дает банкнотам принудительный курс, потому, что иначе банк обанкротится''»<ref>Там же, стр. 75.</ref>.

Это примечание как будто позволяет дать иное толкование вышеприведенной цитате Гильфердинга. По-видимому ее следует понимать в том смысле, что по тем или иным причинам государство нуждается в получении ссуд у эмиссионного банка и что снабжение банкноты принудительным курсом является лишь следствием этой нужды. Таким образом, в этом случае отсутствуют оба признака банкноты: выпуск под торговые векселя и размен на золото. Поэтому, естественно, что такие выпускаемые банком билеты не являются банкнотами. Однако, следующее место из того же примечания вынуждает к осторожности в окончательном суждении о взглядах Гильфердинга. «Разумеется, пишет он дальше, если банк продолжает производить дисконт этими билетами (т. е. билетами с принудительным курсом Б. Б.) и поскольку они выпускаются под векселя и другие обеспечения, постольку они, как и раньше, исполняют функции кредитных денег. Это отнюдь не противоречит тому, что они государственные бумажные деньги: это немедленно обнаружится, если произойдет обесценение по той причине, что бумаг выпущено больше, чем требуется общественным минимумом обращения»<ref>Там же, стр. 75.</ref>.

Эта фраза сама по себе противоречива. Выходит, что билеты, выпускаемые в порядке учета векселей и выполняют функции кредитных денег, но вместе с тем, они государственные бумажные деньги; изменение природы банкноты и перерождение ее в бумажные деньги обнаружится по мнению Гильфердинга, на факте обесценения. Как будто обесценение является обязательным признаком или свойством бумажных денег? Разве ценность бумажно-денежной единицы не может равняться ценности металлической единицы того же наименования, если только выпуск бумажных денег по номиналу соответствует потребности оборота в металлических деньгах того же наименования? Разве обесценение билета банка является неизбежным спутником прекращения его размена на золото и изменения порядка его выпуска? Если ссуды государственному казначейству и обычные учетно-ссудные операции банк производит в меру действительной потребности оборота в денежных знаках, то ценность билета может и не понизиться.

Мы должны прийти к выводу, что Гильфердинг не дает ясного, исчерпывающего ответа на поставленный вопрос.

Перейдем к Каутскому. По Каутскому банкнота «внешне является тем самым, чем являются и бумажные деньги, однако, банкнота не является суррогатом несуществующего золота, напротив, она ''является удостоверением (мандатом) на золото, которое имеется налицо…''

«Падение банкноты ниже золотой ценности может иметь место только там, где прекращен размен на золото, где каждый, поэтому, вынужден принимать их в платежи вместо золота. А это может иметь место лишь для банкнот банка, пользующегося государственной привилегией, на основании особого государственного указа. ''В таком случае банкноты приобретают характер государственных бумажных денег с принудительным курсом''»<ref>«Деньги и ден. обр.» стр. 161—162, 167.</ref>.

Во-первых, неправильно утверждение Каутского, что банкнота является удостоверением на золото, которое имеется налицо. Как общее правило, банкноты не обеспечиваются золотом на 100%. В той части, в какой билеты банка обеспечены металлом, они скорее являются не банкнотами, а сертификатами.

Далее неясно, что имел в виду Каутский во второй приведенной нами фразе, какое содержание вкладывает Каутский в слова «принимают характер», — то ли, что банкнота меняет свою природу, то ли, что она, оставаясь банкнотой, подчиняется закону ценности бумажных денег. А между тем, в зависимости от того или иного толкования точка зрения Каутского примет различную окраску. Фраза, следующая тотчас же за приведенной нами, дает возможность предположить, что Каутский имеет в виду не изменение экономической природы банкноты, а лишь подчинение ее закону ценности бумажных денег. Но в те определения банкноты, которые в ряде мест дает Каутский, в качестве основного конституирующего признака, входит размен ее на золото. Отсюда и неясность в его взглядах.

Перейдем к русским авторам. Проф. Трахтенберг, И. А. в книге «Бумажные деньги» дает следующую характеристику банкноте: «Банковые билеты выпускаются кредитными учреждениями (банками), в ссуду по их регулярным коммерческим операциям, разменны и не снабжены принудительной обращаемостью (силой законного платежного средства)»<ref>Проф. Трахтенберг, И. А. «Бумажные деньги…», стр. 196.</ref>. Наиболее важным признаком проф. Трахтенберг считает способ выпуска, так как им определяется экономическая природа банкноты. Но в другом месте он заявляет, что сама «сущность банкового билета связана с его разменностью»<ref>Там же, стр. 184.</ref>, неразменная же банкнота является исключением. Мы усматриваем во взглядах проф. Трахтенберга некоторое противоречие. С одной стороны, признак разменности входит в определение банкноты и с ним связана сущность банкноты. С другой стороны, наиболее важным признаком является порядок выпуска билетов. Если билеты выпускаются банком в порядке выдачи ссуды казначейству, они превращаются в бумажные деньги. Если же они выпускаются по регулярным коммерческим операциям, но неразменны, то они, по-видимому, остаются банкнотами. Но ведь они неразменны, и поэтому сущность банкноты казалось бы должна измениться.

В своей последней работе<ref>«Теория кредита», стр. 210.</ref> проф. Трахтенберг снова подчеркивает, что размен на металл является неотъемлемым свойством банкноты. Продавец товара, передавая банку полученный им от покупателя вексель, «взамен этого получает от банка билеты, по которым банк обязуется уплатить наличными во всякий момент предъявителю билета. Этот билет в силу возможности для каждого владельца превратить его в любой момент в наличные деньги… может обращаться как знак ценности и заменять в обороте деньги».

Взгляд проф. Финн-Енотаевского, А. Ю. характеризуется следующей фразой: «Выделив банкноту из credit currency, мы тем сильнее должны подчеркнуть ее отличие от государственных бумажных денег. Обычно забывают, что банкноты, кредитные деньги, базируются на вексельном обращении, символические же деньги — государственные бумажки — на металлическом, и видят разницу в том, что одни разменны по закону, а другие нет. На деле же могут быть разменные по закону государственные деньги и неразменные банкноты»<ref>А. Ю. Финн-Енотаевский. «Деньги и кредит», в сборнике № 8 «Новые идеи в экономике», стр. 36—37.</ref>. Таким образом, проф. Финн-Енотаевский стоит на той точке зрения, что разменность банкноты не является признаком, конституирующим понятие банкноты. Однако, этот взгляд не выдержан проф. Финн-Енотаевским до конца. Несколькими страницами дальше мы читаем: «При отсутствии размена по закону действует один банковый принцип и нарушение его, не имея корректива в металлическом обращении, перейдя известную границу, обесценивает банкноту, превращает ее в бумажную валюту»<ref>Там же, стр. 47.</ref>. Таким образом, для превращения неразменной банкноты в бумажные деньги оказывается достаточным, чтобы банк произвел некоторую инфляцию платежных средств. Для этого вовсе нет необходимости в том, чтобы изменилась ее база, чтобы вместо торговых векселей основанием ее выпуска служили обязательства казначейства, что казалось бы следует из первой приведенной нами фразы Финн-Енотаевского. Это противоречие во взглядах проф. Финн-Енотаевского имеет своим корнем, как нам кажется, своеобразный взгляд его на природу бумажных денег. По Финн-Енотаевскому, бумажные деньги обязательно больные, обесцененные. При этом он считает, что обесцененные, больные бумажные деньги, а вместе с тем и обесцененные неразменные банкноты имеют особые законы ценности, в отличие от законов ценности разменных и неразменных банкнот, идущих наравне с металлической монетой<ref>См. там же, стр. 38.</ref>. В этом взгляде двойная ошибка. Во-первых, бумажные деньги, выпущенные государством с целью использования дохода от эмиссии, могут иметь в обращении ценность равную ценности металлической монеты, на которую они обозначены. Такое явление имеет место, когда потребность государства в доходе от эмиссии не превышает по номиналу потребности оборота в денежных знаках. Во-вторых, у Маркса нет двух законов ценности для денег, не имеющих материальной субстанции — одного для знаков, идущих по ценности металлических денег и другого — для обесцененных денег. Закон един. Проявление же его различно, в зависимости от соответствия или несоответствия выпуска знаков потребности оборота в одноименных монетах. В первом случае, ценность знака соответствует ценности металла, на который он выписан, во втором случае — отклоняется от него.

Итак, приведенные нами взгляды отдельных экономистов по вопросу о значении размена банкноты не отличаются достаточной четкостью. Попытаемся осветить этот вопрос.

Мы уже установили, что товарно-кредитное отношение, внешним, вещным проявлением которого является вексель, заключает в себе внутреннее противоречие. Производитель товара вынуждается ходом развития экономических отношений товарно-капиталистического общества к продаже товара в кредит. Развитие кредитных отношений является одной из предпосылок стихийного развития производительных сил товарно-капиталистического общества. Без коммерческого кредита сбыт и воспроизводство товаров не были бы столь эластичны. Но продавцу товара для дальнейшего воспроизводства нужна часть капитала в форме наличных денег, ибо кредитные отношения не охватывают всей сферы обращения товарно-капиталистического хозяйства. Есть области хозяйства, которые требуют наличных денег. В виду этого продавец в кредит нуждается в досрочном превращении векселя в наличные деньги. Банкнота и является превращенной формой торгового векселя. Она возникает на базе товарно-кредитных отношений, но предназначена она для функционирования в сфере народного хозяйства, где кредитные отношения не развиты. В товарно-кредитной сфере «векселя до истечения их срока и до наступления дня платежа в свою очередь сами обращаются как платежное средство, они-то и образуют собственно торговые деньги. Поскольку они, в конце концов, погашают друг друга при сведении счетов по требованиям и долгам, они абсолютно выполняют функции денег, так как в таком случае не происходит заключительного их превращения в деньги»<ref>К. Маркс, «Капитал», т. III, ч. I, стр. 386.</ref>. Но сфера обращения векселей ограничена той областью народного хозяйства, в которой развиты товарно-кредитные отношения. Где их нет, там нужны наличные деньги. Банкнота и является такими наличными деньгами — превращенной формой векселя, разрешающей внутреннее противоречие товарно-кредитного отношения. «Вексель образует основу, собственно, кредитных денег, банкнот и т. д. Последние имеют своим основанием не денежное обращение металлических денег или государственных бумажных денег, а вексельное обращение»<ref>Там же, стр. 386.</ref>.

В периоды кризисов это внутреннее противоречие особенно ярко проявляется. «В моменты кризиса», читаем мы у Маркса, «вексельное обращение совершенно отказывается служить, никому не нужны обещания платежа, всякий требует платежа наличными; только банкнота сохраняет… способность к обращению»<ref>Там же, ч. II, стр. 81.</ref>.

Итак, ''возникновение банкнот не имеет своим основанием металлические деньги''. Связано ли с металлическим обращением обратное возвращение банкноты в банк? По этому вопросу мы находим у Маркса недвусмысленный ответ следующего содержания: ''«Обратный приток может происходить двояким образом''. Во-первых, банк платит лицу «A» банкнотами за ценные бумаги; «A» платит ими лицу «B» по векселю при наступлении срока платежа, а «B» ''снова вносит их вкладом в банк''. Таким образом, обращение этих банкнот закончено, но заем остается. Банкноты, ссуженные банком лицу «A», теперь возвратились в него обратно; напротив банк является кредитором «B» или того лица, которым, выдан учтенный «A» вексель и должником «B» на сумму ценности, выраженную в этих банкнотах, а «B» располагает, таким образом, соответствующей частью капитала банка. Во-вторых, «A» платит лицу «B», а сам «B» или «C», которому он продолжает платить банкнотами, ''платит ими же банку непосредственно или посредственно по векселям, которым наступил срок. В этом случае банку уплачивается его собственными банкнотами. В этом случае, сделка этим не заканчивается''»<ref>Там же, I часть, стр. 443.</ref>. Мы видим, что ''природа банкноты, т. е. сам порядок выпуска ее в обращение, делает ее возвратимой к эмитенту без всякого размена ее на золото''. (Мы здесь не касаемся периодов кризиса, когда благодаря массовым банкротствам векселедателей, банкнота может застрять в обращении).

Таким образом, ''ни возникновение, ни функционирование банкноты, ни'' ее ''возврат в банк не связаны с разменностью''. Мы находим этому еще одно подтверждение у Маркса. Говоря о трояком значении металлического запаса эмиссионного банка, Маркс останавливается, в частности, на его назначении в качестве фонда, обеспечивающего размен банкнот, и говорит: «Эта последняя роль связана только с банковой функцией и не имеет отношения к функциям денег, как таковых»<ref>Там же, II часть, стр. 107.</ref>.

Все эти обстоятельства побуждают нас прийти к выводу, что размен банкнот на золото не является признаком, конституирующим понятие банкноты. Обязательный размен банкноты не вытекает из природы банкноты, как превращенной формы векселя. Этот размен целесообразен в связи с двумя обстоятельствами, ничего общего с природой банкноты не имеющими. Во-первых, при помощи размена банкнот на золото, излишние банкноты, функционирующие в сфере общего обращения, могут быть изъяты из обращения и, во-вторых, размен гарантирует устойчивость интервалютного курса банкноты, с колебаниями, не превышающими обычных пределов колебания металлической валюты, т. е. золотых точек, при помощи размена устанавливается прямая связь банкноты с мировыми деньгами — золотом. Однако, размен не является единственным способом достижения указанных результатов. Излишне выпущенные банкноты могут быть изъяты из обращения мерами кредитной политики. Банк может повысить учетную ставку и ставку по текущим счетам. Это мероприятие будет иметь следствием увеличение вкладов и сокращение требований на платежные средства. Далее, банк может при предоставлении кредита предъявлять повышенные требования к вексельному портфелю, сокращать сроки кредитов, сокращать размеры кредита и в то же время усиленно требовать возврата ссуд сроком по предъявлении (on call). В результате изменения кредитной политики излишние банкноты могут быть изъяты из обращения. В сфере международных отношений банк может проводить девизную политику и другие мероприятия, благодаря которым ценность банкноты не будет отклоняться от ценности золота, на которое она выписана. В наши задачи не входит описание политики эмиссионного банка, выпускающего неразменную банкноту, мы имели в виду лишь показать, что размен относится не к существу, не к природе банкноты, а к банковым функциям, которые без изменения природы банкноты могут быть заменены с большим или меньшим успехом рядом других мероприятий.

''Прекращение размена банкноты и объявление ее законным платежным средством не меняет ее экономической природы и тех социальных отношений, которые в ней овеществлены''.

''Лишь изменение порядка выпуска банкноты изменяет ее природу''. Она перерождается в бумажные деньги только в том случае, если она выпускается для покрытия бюджетного дефицита. С этого момента базою ее выпуска служат не товарно-кредитные отношения участников товарооборота, овеществленные в векселе, а нужды государства в увеличении его покупательной способности. Банкноты, выпускаемые банком в порядке учета обязательств государственного казначейства, ничем по своей природе не отличаются от бумажных денег, выпускаемых непосредственно государством. Их базой является использование государством права выпускать знаки ценности, замещающие в обращении металлические деньги.

Мы уже подчеркнули двойственность природы банкноты. Базой ее возникновения являются кредитные отношения, функционирует она, как деньги. Однако, эта характеристика является неполной, а потому и недостаточной. Когда участник товарооборота продает эмиссионному банку вексель и последний расплачивается с ним банкнотами, мы имеем здесь налицо не только выпуск новых денежных знаков, но и одновременное создание фиктивного ссудного капитала. Если рассматривать вопрос с точки зрения владельца векселя, то он не увеличивает своего капитала, прибегая к его учету, так как между ним и банком происходит сделка купли-продажи, сумма банкнот, получаемых от банка, эквивалентна валюте векселя. Он лишь превращает свой капитал из одной формы — формы товарно-торгового векселя, неспособного при данных условиях к использованию в воспроизводственном процессе, в другую форму — форму банкноты, которая ему потребна для функционирования в качестве денежного капитала. Если же рассматривать вопрос не только с точки зрения взаимоотношений между банком и векселепредъявителем, а привлекая одновременно и векселедателя, то мы увидим, что эмиссионный банк, выпуская банкноту, создает ссудный капитал. В самом деле, когда в свое время векселепредъявитель продал векселедателю товар в кредит, он передал ему часть своего товарного капитала, не получив одновременно эквивалента в денежной форме. Следовательно, действующий капитал продавца уменьшился на некоторую сумму, а капитал покупателя увеличился. Затем продавец продал долговое обязательство покупателя эмиссионному банку и получил эквивалент в денежной форме. Тем самым первоначальный размер его капитала восстановился, изменилась лишь его форма — капитал, бывший до реализации продукта в товарной форме, превратился в денежную форму. Но в то же время капитал покупателя возрос на сумму товаров, купленных им в кредит. Этот дополнительный ссудный капитал, в конечном счете, доставлен ему эмиссионным банком.

Поэтому мы можем нашу характеристику двойственности банкноты дополнить еще указанием на то, что она является результатом способности банка, с одной стороны, создавать денежные знаки, с другой — создавать фиктивный ссудный капитал.

Поэтому банкнота подчиняется, как это совершенно правильно указывает проф. Трахтенберг, двоякого рода законам — с одной стороны, законам денежного обращения и, с другой стороны, закономерностям движения ссудного капитала.

В настоящем очерке мы ограничимся анализом закономерностей денежного обращения, которым подчинена банкнота.

^''^ ~''~ ^*^

Чем определяется ценность банкноты? Банкнота как разменная, так и неразменная не имеет внутренней ценности, она является знаком ценности. Поэтому на нее распространяются законы, выведенные Марксом для этого последнего. Ценность банкноты определяется ценностью той одноименной монеты, на которую она выписана и которую она в качестве наличных денег замещает в обороте. Количество же потребных наличных денег при данной ценности денежной единицы определяется в конечном счете размерами товарооборота.

Так как банкнота возникает на базе товарно-кредитных сделок, может возникнуть иллюзия, что банкнота не может быть выпущена в излишнем количестве и, следовательно, ее ценность не может быть ниже ценности одноименной монеты даже при отсутствии размена банкнот на металл. Так, проф. Трахтенберг, говоря о классической банкноте прошлого столетия, указывает, что «банкноты выпускались только под учет краткосрочных товарных векселей; поскольку такие векселя служат показателем обнаруженной уже потребности оборота в денежных знаках, показателем циркуляции товаров, требующих новых орудий обращения, ''выпуск новых банкнот взамен векселей всегда соответствует потребностям товарооборота''»<ref>«Теория кредита», стр. 230. Другие места этой книги позволяют думать, что приведенная нами фраза просто неудачно сформулирована проф. Трахтенбергом, что он стоит на другой точке зрения. Однако, мы позволили себе ее привести, так как она характеризует весьма распространенный взгляд на сей предмет.</ref>.

Нам представляется, что такое утверждение основано на чрезмерном упрощении проблемы.

Прежде всего, надо подчеркнуть, что банкнота, если она выпускается в достаточно мелких купюрах, имеет обращение не столько в сфере крупно-оптовой торговли, сколько в мелко-оптовом и розничном обороте. Она из кредитного обращения переходит в сферу общего, низового, розничного оборота. Производитель промышленного товара, получая банкноту, использует ее для выдачи заработной платы рабочему или для покупки сельскохозяйственного сырья у крестьянина. Последние используют ее для реализации своего дохода и покупают у розничного торговца средства потребления. Розничный торговец ею платит по векселю, выставленному на него оптовым торговцем. Оптовый торговец в свою очередь вносит ее в погашение долга банку или, если у него задолженности нет, вносит ее в банк на текущий счет. Следовательно, одна и та же банкнота обслуживает как реализацию доходов, так и движение капиталов. Банкнота переходит свободно из одной области в другую. В обоих случаях банкнота выполняет либо функцию орудия обращения, либо — платежного средства. Однако, потребность в банкнотах для одной и другой цели (реализации доходов и движения капиталов) не изменяется параллельно, а скорее наоборот, когда растет потребность в банкнотах для одной цели, падает потребность в них для другой цели.

<blockquote>«В периоды расцвета, говорит Маркс<ref>Капитал, т. III, стр. 433, 434—436.</ref>, количество средств обращения, служащих для расходования доходов, решительно возрастает. Что касается обращения, необходимого для передачи капитала, следовательно только между самими капиталистами, то время бойких дел является вместе с тем и периодом самого эластичного и легкого кредита. Быстрота обращения между капиталистом и капиталистом непосредственно регулируется кредитом, и масса средств обращения, требующихся для покрытия платежей и даже для покупок за наличный расчет, сравнительно, сокращается… В период кризисов отношение становится обратным. Обращение <math display="inline">I</math> сокращается, цены падают, и заработная плата, число занятых рабочих сокращается, масса оборотов уменьшается. Напротив в обращении <math display="inline">II</math> с сокращением кредита увеличивается потребность в денежных ссудах… Оба периода различаются, прежде всего, тем, что в период расцвета преобладает спрос на средства обращения между потребителями и торговцами, в период угнетения — спрос на средства обращения между капиталистами. В период застоя в делах первой спрос сокращается, второй — усиливается».
</blockquote>
Капиталисты обращаются в банк с возросшими требованиями на платежные средства как раз в такие периоды, когда коммерческий кредит сокращается. Эта возросшая потребность в платежных средствах для переноса капитала может быть в известной обстановке компенсирована сокращением потребности в деньгах в сфере реализации доходов. Следовательно, расширение эмиссии даже при учете банком только безусловно товарных векселей и при исключении из реестров повторных векселей, возникших в результате последовательной реализации товара в различных ступенях торговли, не гарантирует от инфляции платежных средств.

Сама по себе вексельная база эмиссии банкнот еще не достаточна, для того, чтобы исключить возможность инфляции. Поэтому, эмиссионные банки, обычно, не учитывают механически всех предъявляемых им векселей, а подчиняют свои кредитные операции определенной политике, базирующейся на изучении ряда конъюнктурных показателей.

Инфляция платежных средств эмиссионного банка при отсутствии автоматического регулятора банкнотной эмиссии — размена на золото — и впредь, до принятия банком мероприятий для приведения массы денежных знаков в соответствие с потребностью оборота, приводит к тем же результатам, что и чрезмерная эмиссия бумажных денег. Банкнота и бумажные деньги являются знаками ценности и на них в равной степени распространяются законы ценности последних. Разница заключается лишь в возможностях приведения количества знаков в соответствие с потребностью товарооборота. В то время как бумажные деньги не имеют кругового обращения и не возвращаются обязательно к эмитенту — государственному казначейству, — банкнота периодически возвращается в банк либо в погашение задолженности, либо на текущие счета (а разменная банкнота, кроме того, в порядке предъявления к размену). Если часть бумажных денег иногда и возвращается в казначейство в уплату налогов и т. п., то они не могут быть изъяты окончательно из обращения, коль скоро отсутствует превышение доходов в бюджете над расходами. У банка никаких собственных нужд, которые делали бы неизбежной эмиссию банкнот, нет. Он свободнее может сокращать выпуск банкнот и тем самым регулировать количество банкнот в обращении в соответствии р потребностью оборота.

Выводы.

1) Банкнота возникает в товарно-капиталистическом обществе. Ее задача заключается в разрешении противоречия товарно-кредитной сделки и денег, как платежного средства.

2) Природа банкноты двойственна. Базой возникновения ее являются кредитные отношения, функционирует она, как деньги. В ней овеществлена способность банка создавать денежные знаки и фиктивный ссудный капитал.

3) Размен банкнот на металл не связан с природой банкноты, как таковой, т. е. с овеществленными в ней общественными отношениями.