Редактирование: Атлас З. Кредитный романтизм в золотых тисках (раздел)

== 5. Оутри ==

Что же касается ''Оутри'', которого сам ''Ган'' безоговорочно причислил к своей школе, то у него очень мало романтики и с самого начала демонстрирует вполне реалистически-практический анализ кредитной экспансии.

Правда, ''Оутри'' признает, что банк может «создавать кредит» (что не отрицается также и нами) и что это создание стимулирует ''расширение производства''. Однако ''Оутри'' относится вполне трезво к этой возможности расширения производства путем «создания кредита» (Creation of Credit), ставя кредитной экспансии довольно узкие рамки. Что ''Оутри'' в отличие от ''Гана'' не сторонник perpetuum mobile кредитной экспансии, видно из следующих его рассуждений по этому вопросу.

«Легко видеть, — говорит ''Оутри'', — как линия наименьшего сопротивления постоянно ведет ко все большей и большей инфляции. Если инфляция кредита однажды началась, то последствия ее будут чувствоваться в отливе золота»<ref>''R. G. Hautrey'', Curcy and Credit, Ed. 2, London, 1923, p. 133.</ref>. Но, может быть, это последнее уже не так страшно, может быть, несмотря на это, нужно продолжать линию «наименьшего сопротивления»?

Ничего подобного. ''Оутри'' придерживается вполне трезвых взглядов столь же трезвых, как и взгляды Шумпетера — практика или политика. «Если пытаются устранить сокращение обращения (мнимое. — 3. А.) дальнейшими эмиссиями и в то же самое время не настаивают на высокой норме процента, кредитная инфляция будет усиливаться, новое снабжение средствами обращения (currency) будет упорно отливать в обращение (circulation), и извлечение золота для экспорта будет продолжаться. Скоро последует новый крик об увеличении обогащения, и если при том же самом положении будут действовать тем же методом, то неизбежно будет взорвана та система, при которой эмиссия банкнот регулируется запасом золота. В тот момент, когда размен банкнот на золото будет прекращен, банкноты упадут до их учета (т. е. появится лаж на металл. — ''3. А.'') и иностранные курсы, поднявшиеся до экспортной точки, станут еще более неблагоприятными. Банкротство системы свободного размена на золото означает отрыв системы денежного обращения страны от мировой системы, базирующейся на золоте, а это означает, далее, что дела, которые до сих пор стимулировались инфляционным развитием кредита и, следовательно, покупательской силы, начнут дезорганизовываться в результате недоверия к ценности монетной единицы. Ее ценность ощутительно падает, но никто не знает, как быстро будет она падать; не может быть допущено, чтобы она падала беспредельно — так всякое мерило ценности будет потеряно, но никто не знает, когда будет достигнута эта граница или начнется восстановление»<ref>Там же, p. 134.</ref>.

Итак в необходимости восстановления размена на золото и вследствие этого в необходимости кредитной рестрикции для парализования чрезмерной экспансии Оутри не сомневается. Он, как мы видим, рисует в мрачных красках последствия кредитной инфляции, как результат чрезмерного «создания кредита». Отсюда необходимость так называемого «''контроля над обращением''». Средством этого контроля служит «сокращение кредита» (contraction of credit), чему посвящается специальная глава его книги «Средства обращения и кредит»<ref>Действие сокращения кредита (так называемой кредитной рестрикции), вынужденного предшествующей чрезмерной экспансией кредита, Оутри изображает следующим образом: «Сокращение расходов потребителей пропорционально сокращению производства, а сокращение производства управляется сокращением покупок купцов. Если одни внутренние торговцы подвержены сокращению кредита, то сокращение производства будет только частичным, если этому сокращению подвергаются и внутренние торговцы и экспортеры, то сокращение является полным. ''Постепенное сокращение расходов потребителей свойственно контролю над обращением. Если расходы потребителей стали чрезмерными, то причиной этого является слишком щедрое создание кредита (a too prafusecreation of credit)''. Кредитная экспансия в первую очередь стимулирует производство: это бывает тогда, когда производство перестает легко реагировать на повышение цен. Инфляция заключается в распространении заразы высоких цен через производство на потребительские доходы и, следовательно, на расходы потребителей. Когда вся производственная машина действует на высоком уровне монетных цен и рынки становятся чрезмерно привлекательными для иностранных товаров, импорт повышается, экспорт сокращается и сальдо задолженности должно быть уплачено. Если дела будут продолжаться таким же образом, то сальдо уплачивается в золоте до тех пор, пока золото не исчерпано. ''Сокращение кредита'', побуждая купцов увеличивать свои продажи и сокращать свои покупки, помогает исправлению неблагоприятного баланса задолженности и предохраняет золотой запас от дальнейшего истощения. Но радикальное излечение не может быть достигнуто до тех пор, пока причина дезорганизации не устранена, т. е. до тех пор, пока не будет снижен высокий уровень монетных цен» (там же, р. 121). При этом Оутри правильно отмечает, что при анализе влияния кредитной рестрикции на обращение и производство необходимо учитывать связь страны с иностранной кредитной системой: «Таким образом, связь части коммерческого мира с иностранной банковской системой ослабляет действие сокращения кредита на производство (р. 116). «Страна, чья иностранная торговля целиком или почти целиком финансируется за границей, менее способна посредством сокращения кредита стимулировать экспорт и ограничивать импорт». (р. 117).</ref>. Следовательно сокращение кредита есть средство, при помощи которого золото, покинувшее ввиду чрезмерной кредитной экспансии пределы страны, может быть вновь водворено на место. Сокращение кредита может быть достигнуто как непосредственным ограничением кредитования, так и посредством повышения нормы процента.

''Однако привлечение золота из-за границы возможно только в том случае, если кредитная экспансия еще не дезорганизовала окончательно систему денежного обращения'': «Два условия, — говорит Оутри, — должны быть выполнены, чтобы высокая норма процента мосла привлечь ссуды из-за границы: кредитоспособность заемщиков и прочность денежного обращения должны доставить доверие иностранным заимодавцам».

Оутри прочно держится за так называемый «золотой стандарт». Именно благодаря тому, что обращение всех «культурных» стран базируется на зол_оте, кредитная экспансия не может безгранично и чрезмерно расширяться_<ref>Оутри дает тщательный анализ интернациональной флуктуации золота и роли кредита в этом процессе. Здесь им установлены «ссудные точки» (lendings points), т. е. пределы расхождения процентных ставок различных стран в один и тот же период времени. «Как результат всеобщего господства золотого стандарта нормы процента в различных центрах взаимосвязаны. Они свободны тем не менее в пределах очень широких границ, как бы «ссудных точек» (lendings points), сxoжих с монетными (золотыми — ''3. А.'') точками в иностранных вексельных курсах. Если превышение 1% на трехмесячные векселя как раз достаточно, чтобы привлечь французских заемщиков на английский рынок, то английская банковская норма процента не может превышать французскую более чем на 1%. Если разница превысит эту границу, то римессы из Парижа на Лондон быстро сделают необходимое повышение французской нормы процента». Но эта тенденция действует только в том случае, если не нарушен золотой стандарт; при наличии этого последнего могут также иметь место противодействующие, факторы (currency and Credit, р. 122).</ref>.

Необходимость размена обуздывает кредитную экспансию — вот лейт-мотив ''Оутри'', при чем, в отличие от ''Шумпетера'', ''Оутри'' не видит надобности в разграничении «законов теории» и законов жизни»<ref>Оутри считает размен банкнотов и депозитов на золото универсальным средством против чрезмерной кредитной экспансии. Поэтому он возражает против искусственных ограничений кредитной экспансии депозитных банков. Он сторонник банковского либерализма и горячо защищает принцип laisser faire. «Один банк, — говорит Оутри, — не может быть более щедрым в предоставлении ссуд и учете векселей, чем другие, без того, чтобы не натолкнуться на неблагоприятный баланс в Клирин-Хаузе. Это действует ''как автоматический тормоз кредитной инфляции''. Один банк может, конечно, принять более низкую норму кассовых резервов, чем другой, и этим может повысить свою прибыль в ущерб своей способности поддерживать кассовые платежи. Но чем уже нормы его кассы, тем меньше для него возможностей раздувать свои ссуды. Если его резервы уже сведены к минимуму, необходимому для его ежедневных нужд, то самое незначительное расширение ссуд поставит его перед затруднениями и принудит его занимать» (р. 208). Таким образом Оутри считает, что каждый банкир заинтересован в том, чтобы поддерживать необходимый уровень своих резервов наличности и соответственно сдерживать свою кредитную экспансию, а «если бы он сократил свой резерв, то он сковал бы свою собственную свободу». Отсюда ''Оутри'' вполне последовательно приходит к отрицанию целесообразности законодательного регулирования резервов депозитными банками, принятому в Сев. Амер. Соед. Штатах в связи с учреждением федеральной резервной системы. Он считает, что при этой системе «как раз в то время, когда банки должны пользоваться своими резервами, они не могут платить из этих резервов без сокращения их ниже законной пропорции»; кроме того, «серьезный дефект этой системы в том, что она не дает ничего для предотвращения кредитной инфляции, которая ведет к исчерпыванию резервов» (там же, р. 209). Конечно, фед. рез. система не может предотвратить ни общих, ни кредитных кризисов, каковые могут иметь место при соблюдении (до момента напряжения) резервов. Однако и сам Оутри ничего не может предложить для предотвращения не только общих, но и специально-кредитных кризисов, ибо его либеральный принцип в области банковской деятельности открывает широчайший простор для развертывания капиталистических диспропорциональностей.</ref>.

Но, включив золотой стандарт в теорию кредитной экспансии, Оут в конце концов оказывается таким же беспомощным в кардинальном вопросе о границах кредитной экспансии, как и проанализированный выше ''Прион''.

''Оутри'' ищет убежища в кассовой наличности: «…Когда случается, — говорит Оутри, — общее сокращение кассовой наличности, это есть ''признак'' того, что произошло ''нездоровое расширение кредита'', а это есть обстоятельство, ответственность за которое не лежит на единичном банкире, но на центральном банке, как представителе государства. Пока рядовой банкир заботится о том, чтобы его активы были хороши, и не раздувает своих ссуд и дисконтов сверх должного соотношения с его вкладами, — он исполняет свой долг перед обществом»<ref>Там же, р. 207.</ref>.

Подчеркнутые нами места в этой резюмирующей рассуждения Оутри цитате имеют весьма важное значение. Дело в том, что Оутри отнюдь не рассматривает кассовую наличность, как ''границу'' расширения кредита, но только как ''симптом'' уже совершившегося «нездорового» расширения кредита, причем непосредственно вслед за этим подчеркивается, что «рядовой банкир заботится о том, чтобы его активы были хороши и не раздувает своих ссуд и дисконтов сверх должного соотношения с его вкладами». Следовательно, это нужно понимать так, что ''общее'' сокращение кассовой наличности происходит при ''сохранении'' «должного соотношения» активов и пассивов у каждого отдельного банка. Это самый интересный пункт концепции Оутри. Почему же расширение кредита оказалось «''чрезмерным''», если каждой отдельный банкир сохранял «должное соотношение» активов и пассивов? Ссылка на кассовую наличность ''отпадaет'', ибо спрашивается, почему же кассовая наличность оказалась вдруг недостаточной, коль скоро «должное соотношение» активов и пассивов сохранялось? Очевидно, прежняя норма кассовой наличности стала недостаточной в виду ''общего'' чрезмерного расширения кредита. В то же время эта чрезмерность вытекает из сокращения кассовой наличности. Итак, сокращение кассовой наличности выводится из чрезмерного расширения кредита, а чрезмерность расширения кредита — из сокращения кассовой наличности.

В таком именно порочном кругу беспомощно вертится наш русский экспансивист — ''Шапошников''<ref>Считая границей кредитной экспансии кассовое обеспечение депозитов и текущих счетов («Кредит и конъюнктура» в «Вопросах конъюнктуры», т. III, в. I, стр. 27), Шапошников при этом пользуется единственным доказательством — ссылкой на Оутри! Но ''Оутри'' говорит о сокращении кассовой наличности лишь как о ''симптоме'' чрезмерного расширения кредита, что не одно и то же!</ref>. Очевидно, что между кассовой наличностью и расширением кредита связь ''функционального, а не причинного порядка''. Если банк увеличивает кассовую наличность, то он этим при прочих равных условиях сокращает относительный объем своего кредитования; если он расширяет относительный объем кредитования, то он этим сокращает кассовую наличность. Что же касается ''Оутри'', то он находит выход из этого порочного круга в том же, в чем нашел его Прион, — ссылке на «практику» или «опыт». С другой стороны Оутри сваливает ответственность за «чрезмерное расширение кредита» не на банкиров, ''которые на самом деле осуществили это расширение'', но на «центральный банк, как представителя государства», который, де, недостаточно «опытно» и умело «контролирует» обращение при посредстве своего кредитного рычага. Напряжение кассовой наличности превращается лишь в ''симптом'' чрезмерной экспансии, но отнюдь не в границу таковой.

Таким путем указанное противоречие устранено, но зато кредитная экспансия лишена всякой ''реальной'' точки опоры, и поэтому ''конкретно границы'' этой экспансии не могут быть указаны. Поступается таким образом довольно странное положение: какие-то определенные границы кредитной экспансии несомненно имеются, о чем постоянно сигнализирует флуктуация кассовой наличности, но в чем эта граница заключается — остается полнейшей тайной! Что же касается «контроля над обращением», то при невозможности определения конкретной границы кредитной экспансии, он действует через кредитную рестрикцию лишь ''post factum''; этим путем можно лишь ''корректировать'' совершившееся «чрезмерное» расширение кредита.

Итак и ''Оутри'' не решает проблемы границ кредитной экспансии. Но такое решение не может быть дано на базе экспансивистической теории. Мы убедились, что в этот «золотой барьер» упираются ''и Шумпетер, и Зомбарт, и Прион, и Оутри'', и перескочить через этот барьер без ''отказа от исходных пунктов своей концепции они не в состоянии''.

Поскольку Оутри, хотя и не разделяя романтических иллюзий экспансивистов, все же принимает их тезис о закономерности расширения производства исключительно на основе «чистой» кредитной экспансии, постольку и он не в состоянии определить границы кредитной экспансии, ибо совершенно невозможно установить, в каком же именно объеме может быть расширено производство данным методом финансирования. И тот «золотой барьер» («симптом»), в который упирается ''Оутри'' наряду с прочими экспансивистами, как мы убедились, не дает решения проблемы. Наоборот, признание этого барьера не может рассматриваться нами иначе, как ''фактическое отрицание исходного пункта'' — закономерности расширения производства на основе одной лишь кредитной экспансии.