Редактирование: Альтер И. Конец одной легенды (раздел)

== 5 ==

Буржуазная мысль издавна критиковала марксизм двояким образом: прямо, путем его абсолютного отвержения и непосредственной грубой апологетики капитализма, и косвенно, расточая похвалы, кое в чем с ним соглашаясь, кое в чем ему подражая и пользуясь его достижениями, но одновременно обезвреживая его и очищая от революционной диалектики. Таково было разделение труда между буржуазным антимарксизмом и буржуазным «марксизмом». Кстати сказать, буржуазный «марксизм», кроме своих политических задач появлению своему обязан был также падению и разложению буржуазных общественных наук и необходимости идти на выучку к марксизму.

Когда закон против социалистов оказался слишком грубым и непригодным средством борьбы с рабочим движением, он был заменен другими более «культурными» и обходными формами воздействия. Подобно этому грубую критику Юлиусов Вольфов, Адольфов Вагнеров и Дитцелей сменил изящный, все «понимающий», вооруженный «объективным», «историческим», «реалистическим» методам, «друг рабочих» и «полумарксист» Зомбарт. Зомбарт выдвинулся в вожди «культурного» метода преодоления марксизма. Зомбартизм до войны — это была последняя ставка буржуазии на мирное преодоление революционного рабочего движения. Однако тревоги войны и послевоенных революций вывели нашего «друга» из равновесия и вырвали из его груди неподдельный крик ненависти к пролетарской диктатуре и к марксизму («Пролетарский социализм»). Но и в дальнейшем Зомбарт не пожелал распрощаться со своей старой ролью «благожелателя» и буржуазного «покровителя» Маркса, прекрасно понимая, что и этот старый путь расшаркивания перед гением Маркса сулит ему немалые выгоды. Он счел возможным и удобным сочетать в себе оба указанных метода. В этом смешении стилей, в этой одновременной хуле и хвале по адресу Маркса «оригинальность» сегодняшнего Зомбарта, отличающая его от остальных буржуазных идеологов и водящая кой-кого из марксистов в заблуждение.

Поэтому-то Зомбарт нарочито до бесконечности запутывает свои отношения с Марксом, то его «восхваляя до небес, то смешивая с грязью, то доказывая, что все его предсказания никуда не годятся, то торжественно объявляя, что рад был бы, если бы его, Зомбарта, собственные предсказания исполнились в такой же степени, в какой уже исполнились предсказания Маркса. То он в объективизме и реализме видит отличие системы Маркса от всех прочих социалистических систем<ref>«Крайний объективизм — вот что характеризует экономическую систему Маркса». Zur Kritik des ökonomischen Sistems von К. Магх», s. 591.</ref>, то он обвиняет его в грубой политической тенденциозности, в том, что «волевой импульс затуманивал зрение» Маркса.

Борьба с Марксом при помощи Маркса — метод, далеко еще не потерявший для буржуазных идеологов своей привлекательности. Недавно профессор Шмалленбах имел смелость заявить, что мы сейчас переживаем не что иное, как «осуществление предсказаний великого социалиста Маркса». Если эти признания и коробят благородные уши коллег Зомбарта и Шмаленбаха, то все же они являются хорошим демагогическим средством. Зомбарт, как и Шмаленбах прекрасно понимает, что нельзя сегодня больше пробавляться одними стародедовскими песнями о том, что процент на капитал «есть плата за воздержание», что в этом мире нет никаких грабежей, никакой эксплуатации. Зомбарт не считает нужным отрицать ни существования прибавочной стоимости, ни того, что капиталистическая прибыль за истекшее столетие никогда не терпела особенного урона, ни что «рубашки, в которые мы стали облачаться, начиная с XIX столетия, оплачены нищетой людей, произведших для них сырье»<ref>Там же, стр. 480.</ref>, ни что «в прежние времена бедняки грабили богатых, теперь же дело происходит наоборот — богатые грабят бедняков и вообще людей с небольшими средствами»<ref>Там же, стр. 275.</ref>. Он не побоялся даже назвать по имени этих богачей и рассказать о грюндерстве акционерных обществ вроде Стандарт-Ойль, действующих наподобие разбойничьих банд прошлого. Ценой этих откровенных признаний Зомбарт хочет завоевать необходимый ему авторитет «объективного» ученого, готового «жертвовать жизнью за истину».

Напрасные старания, Herr Professor!

Роли Praeceptor’a Germanie (воспитателя Германии), как и роли «буржуазного Маркса», разыграть вам не удастся. Марксизм достаточно созрел для того, чтобы всякую попытку, всякое «международное стремление теоретиков буржуазии убить марксизм посредством мягкости, удушить посредством объятий» (Ленин) беспощадно разоблачить. Многолетняя «оппозиция» Зомбарта против официальной академической науки, его бунт против профессорской рутины есть не что иное, как оппозиция лишь по форме, а не по содержанию, бунт на коленях. Зомбартовское понимание Маркса, хотя и выше среднего буржуазного понимания, осталось пониманием профессора, не способного выйти за рамки вульгарного фетишизма явлений, добраться до сущности, до движущих сил капиталистического строя. «Марксизм» его похож на веру попа, славящего бога и думающего, как бы поосновательнее почистить карманы своей верующей паствы. 30 лет тому, назад этот «оппозиционный» представитель профессорского сословия и «божьего народа» был схвачен за шиворот и выпровожден за двери в тот самый момент, когда он пытался соблазнить немецких рабочих выгодами империалистической политики и перевести профессиональное рабочее движение на буржуазные рельсы. Сегодня мы его застаем, правда, уже в другой, более высокой профессорской аудитории за обсуждением перспектив капитализма. Но и сегодня, как и вчера, ни эффектная «теория загнивания капитализма», ни парадоксы a la Бернарда Шоу и Оскара Уайльда, ни крестные ходы с портретом Маркса делу не помогут.

Прошли времена, когда буржуазия могла еще себе позволить в общественных науках роскошь известной объективности. Сегодня, более чем когда-либо, уместно вспомнить слова старого Гоббса: «Если бы теорема о том, что сумма углов треугольника равно двум прямым, нарушала интересы имущих, то это учение было бы задавлено сожжением всех книг по геометрии, скольку заинтересованные лица были бы в состоянии это осуществить». Сегодняшняя ожесточеннейшая классовая борьба сплачивает, консолидирует и фашизирует все эксплуататорские классы капиталистического мира, оставляя все меньше и меньше простора для либерально-оппозиционных песней. В таких условиях различие между вульгарными и невульгарными критиками марксизма принимает все более и более призрачные очертания, независимо от того, сколько марксистских слов и сколько похвал Марксу при этом расточается.

Мы готовы воспользоваться богатейшим материалом по истории капитализма, рассыпанным в работах Зомбарта. Мы способны оценить его художественный талант в воспроизведении прошлого, его тонкие психологические наблюдения, его чуткое ухо к разнообразным проявлениям действительности, к многоголосой симфонии окружающего его экономического мира. Мы допускаем также, что Зомбарт, столько лет учившийся у Маркса, не раз и не два невольно будет приходить к выводам, подтверждающим и подкрепляющим положения марксизма. Мы не отказываемся, одним словом от всего того ценного, что можно найти в его работах. Но от этого Зомбарт не перестает быть чуждым как методологии, так и экономической системе Маркса, оставаясь лютым врагом и марксизма и пролетариата и апологетом и трубадуром капитализма и фашизма.