Редактирование: (Дискуссия) Диалектическое развитие категорий в экономической системе Маркса (раздел)

=== Тов. Рапопорт, Я. ===

По свидетельству ряда товарищей, в том числе и самого Рубина, в буржуазной политической экономии — говорит т. Рапопорт — начинает играть все бо́льшую роль так называемое «социальное» направление, отличительной особенностью которого является идеализм, отрыв производственных отношений от производительных сил, от материального процесса производства. Ведь заявляет же один из главарей этого направления Штольцман, что он видит свою задачу в том, чтобы побороть «''технико-материалистическое'' направление» в политической экономии. Ведь весь смысл столь прославленной Рубиным борьбы Штольцмана с товарным фетишизмом заключается в его борьбе с материализмом. Да, социальное направление выдвигает социальный момент в противовес индивидуализму австрийцев. Но в этом-то пункте оно как раз явно подделывается под марксизм и вместе с тем выхолащивает душу марксизма. Для социального направления вместе с тем характерно и следующее: противопоставляя себя австрийцам, это направление все-таки не преодолело потребительский натурализм австрийцев. Это совершенно естественно. Когда вы отрываете производственные отношения от производительных сил, то при первой попытке приблизиться к реальной действительности перед вами выпрыгнут производительные силы в натуральном виде. Это основные характерные черты социального направления. И разве в этом репертуаре нет известных черт сходства с Рубиным?

Известно, какую возню поднял Рубин вокруг положения Маркса, что в стоимости нет ни атома материи. Когда же т. Кон в полемике ему указал, что у Маркса в немецком тексте написано природное вещество, «природная материя», а не просто «материя», то Рубин на это отвечает, что во французском переводе «Капитала», редактированном Марксом, в этом месте сказано просто «материя» и «вообще никакой разницы ''между матерней и природным веществом'', ''в данном случае'', ''нет''». Какой это имеет смысл? Разве это можно понимать иначе, как то, что ни природной, ни общественной материи стоимость как производственное отношения не представляет. А так как Рубин все-таки желает доказать, что он не отрывает стоимость от материального процесса производства, то поэтому он выводит количество стоимости из конкретного труда.

Рубин в «Очерках» пишет: «Количество абстрактного труда определяется количеством ''действительно затраченного'' в материальном процессе производства ''конкретного труда''». С каких пор в марксистской политической экономии появилось понятие ''количества'' конкретного труда? Разве конкретный труд соизмерим? Разве сравнимы количественно два разные вида конкретного труда или даже один и тот же вид при разных условиях труда? Да, конечно, изменения величины стоимости определяются изменением производительности труда, т. е. изменениями в конкретном труде. Но это потому, что изменяется ''количество абстрактного труда'' в единице потребительной стоимости. Рубин же выводит количество абстрактного труда из количества (?) конкретного труда. Разве это не натуриализм? Разве это не следствие отрыва производственных отношений от производительных сил? Это является прямым следствием того, что у Рубина в абстрактном труде труда-то и нет.

Вот эти черты сходства с социальным направлением — изгнание общественной материи из производственных отношений, отрыв последних от производительных сил, в результате которого Рубин впадает в натурализм — и приводят Рубина к чудовищному в устах марксиста отождествлению Маркса и Штольцмана. Ведь, пишет же Рубин в начале своего очерка о Штольцмане, что «не будет преувеличением сказать, что исходная критическая позиция Штольцмана (это преодоление ''технико-материалистического'' направления! — ''Я. Р.'') в точности совпадает с позицией, которую занял Маркс в своей блестящей и глубокой критике «триединой формулы» вульгарной экономии». Разве при этом Маркс боролся с ''материализмом'' в политической экономии?

Все сказанное приводит нас к убеждению, что Рубин нас не только не вооружает против основной опасности в современной политической экономии, но более того, он-то и является проводником идей социального направления в марксистскую политическую экономию. Нам поэтому представляется более чем смешной претензия Рубина на монопольное представительство ортодоксии в марксистской политической экономии.