Редактирование: Рубин И. История экономической мысли (раздел)

=== Глава 38. Социалисты-утописты ===

Если Сисмонди критиковал классическую школу с точки зрения интересов разоряемой ''мелкой буржуазии'', то ранние социалисты-утописты выражали потребности и стремления молодого ''рабочего класса''. Их критика была поэтому принципиальнее и глубже, чем критика Сисмонди. В нашу задачу не может входить подробное изложение развития социалистических идей. Мы остановимся только вкратце на нескольких английских социалистах послерикардовской эпохи, которые интересовались вопросами экономической теории и делали из учения классической школы выводы социалистического характера.

Среди этих экономистов можно отличать две группы. К первой принадлежат Пирси Равенстон<ref>Главное его сочинение «Кое-какие сомнения насчет правильности некоторых общепринятых взглядов по вопросам политической экономии» вышло в 1821 г.</ref> и Томас Годскин<ref>Родился в 1787 г., умер в 1869 г. Главные сочинения: «Защита труда» (1825 г.), «Народная политическая экономия», «Естественные и искусственные права собственности» (1832 г.).</ref>. Оба они, отчасти под влиянием идей Годвина, мечтали о замене капиталистического строя, несущего разорение народным массам, патриархальным хозяйством мелких крестьян и ремесленников. Они, таким образом, составляли переходную группу от мелкобуржуазных критиков капитализма с социалистическим. Вторую социалистическую группу составляли: Вильям Томпсон<ref>Родился в 1785 г., умер в 1833 г. Главные сочинения: «Исследование о принципах распределения богатства, наиболее способствующих человеческому счастью» (1824 г.), «Вознаграждение труда» (1827 г.).</ref>, Джон Грэй<ref>Родился в 1798 г., умер в 1850 г. Главное сочинение: «Социальная система» (1831 г.).</ref> и Джон Брэй<ref>Главное сочинение: «Бедствия трудящихся классов и средство для их исцеления» (1839 г.).</ref>. Эти писатели, соединявшие экономические идеи Рикардо с социалистическими идеями Оуэна, сочувствовали устройству социалистических общин. Однако и их социалистические идеалы отличались крайней непоследовательностью, и в их сочинениях можно найти множество пережитков мелкобуржуазных идеалов. Перечисленные экономисты, как и их предшественники Годвин и Оуэн, дали сильную и яркую критику капиталистического хозяйства. В этом сильнейшая сторона их сочинений. Значительно слабее оказались они в разработке экономической теории. По существу они все восприняли, и подчас без надлежащей критики, основные положения теории Рикардо и лишь придали им другое освещение с точки зрения своих социалистических идеалов. Там, где классики ставили плюс, социалисты ставили минус, и наоборот.

В области ''социальной философии'' социалисты-утописты в своем большинстве разделяли идеи ''естественного права''. В этом отношении они не отличались от ранних представителей классической школы. Но они резко расходились с ними в ответе на вопрос, какой именно общественный строй должен быть признан «''естественным''», разумным, справедливым. Смит признавал естественным капиталистический строй. Социалисты считали этот строй основанным на захвате (земли и средств производства землевладельцами и капиталистами), на насилии и обмане. Они признавали этот строй «противоестественным». Можно ли, спрашивает Годскин, признать естественным современное распределение богатств, «хотя оно является наглядным нарушением того естественного закона, что благосостояние доставляет труд, и только труд, и хотя оно поддерживается только вооруженной силой и системой жестоких и кровавых законов?».

Уже из этой цитаты мы видим, почему социалисты признают капиталистический строй противоречащим естественному праву: этот строй, по их мнению, ''нарушает'' «''естественный''» ''закон трудовой стоимости''. Здесь ярко проявляется то новое и особое значение, которое социалисты придают закону трудовой стоимости. Они полностью восприняли этот закон в той формулировке, которую ему дал Рикардо. «Труд есть единственный источник стоимости», настойчиво повторяют социалисты вслед за Рикардо, не внося в его формулу никаких улучшений. Даже Томпсон, которому некоторые буржуазные историки экономической мысли приписывали роль непосредственного предшественника Маркса, не отличал конкретного труда от абстрактного и путал меновую стоимость с потребительной. Труд признается им единственным источником не только меновой стоимости, но и богатства: «Если мы оцениваем потребительное благо, то мы в сущности оцениваем труд, затраченный на его фабрикацию, равно как на добычу и заготовку сырого материала».

Но восприняв от Рикардо полностью его формулу трудовой стоимости, социалисты придали ей другой ''методологический смысл''. Рикардо видел в этой формуле закон, ''действующий'' (хотя и с отклонениями) в капиталистическом хозяйстве. Социалисты же полагали, что этот закон в капиталистическом хозяйстве ''нарушается'' и ''не проявляет'' своего действия. То, что у Рикардо являлось ''теоретическим законом реальных явлений'' капиталистического хозяйства, превращалось у социалистов в ''нравственный постулат'', подлежащий еще осуществлению в будущем социалистическом обществе. ''Теория трудовой стоимости'' была подменена учением о «''праве рабочего на полный продукт труда''». «Каждый человек, — писал Брэй, — имеет бесспорное право на все, что он может создать для себя своим честным трудом».

С методологической стороны эта новая постановка учения о трудовой стоимости означала, по сравнению с Рикардо, шаг назад. Она напоминала «нормативную» постановку проблемы стоимости у средневековых мыслителей. В то время как для Маркса (в меньшей степени для Рикардо) теория трудовой стоимости служила средством для познания и объяснения явлений и категорий капиталистического хозяйства, ранние социалисты пользовались категорией трудовой стоимости, для того чтобы при ее помощи отбросить, как излишние и ложные, другие экономические категории в том виде, какой они имеют в капиталистическом хозяйстве (например, деньги, капитал, наемный труд, прибыль и т. п.).

Действительно, если стоимость товара должна быть выражена в ''труде'', зачем же выражать ее в ''деньгах''? Ранние социалисты не понимали, что в товарном хозяйстве трудовая стоимость продукта не может быть выражена иначе, как в виде денег. Им казалось возможным определять стоимость товара непосредственно в ''трудовых единицах''. «Естественным мерилом стоимости является в принципе человеческий труд», писал Оуэн и делал отсюда тот вывод, что «абсолютно необходимо ввести этот принцип в непосредственное действие». С легкой руки Оуэна, идея «''трудовых денег''» и «''базаров для обмена''» приобрела широкую популярность среди социалистов. Грэй предлагал устроить национальный банк, куда каждый производитель мог бы сдавать свой продукт, получая в обмен за него сертификат на определенное число трудовых единиц. Владелец сертификата имеет право получить со складов банка любой продукт, оцененный в такое же количество трудовых единиц. Такой безденежный обмен гарантировал бы производителю возможность сбыть свой продукт в любой момент по его ''полной трудовой стоимости''. Категория денег была бы уничтожена, для того чтобы тем полнее осуществить на практике принцип трудовой стоимости. К сожалению, быстрое банкротство обменных базаров и банков воочию показало невозможность уничтожить деньги, сохранив за продуктами труда характер товара или стоимости. «''Организация обмена''» при неорганизованном товарном производстве оказалась утопической затеей.

Но, конечно, для полного торжества принципа трудовой стоимости должны быть уничтожены не только деньги, но и все категории, присущие капиталистическому хозяйству. Обмен капитала на живой труд (рабочую силу) резко противоречит закону трудовой стоимости, так как рабочий в этом обмене получает меньшую стоимость, чем стоимость его «труда». Заслуга ранних социалистов заключается в том, что они с большой силой подчеркивали это основное противоречие, в котором запуталась классическая теория. Но разрешить это противоречие, т. е. показать, каким образом на основе действия закона стоимости возникает прибавочная стоимость, они также не сумели. Они утверждали (сходясь в этом пункте с Мальтусом и другими критиками рикардовой теории стоимости), что появление прибавочной стоимости противоречит закону трудовой стоимости. Отсюда они делали вывод, что наемный труд и капитализм должны быть признаны вредными и противоестественными институтами. Если Рикардо не мог понять исторически-''преходящего'' характера капитализма, то ранние социалисты не могли понять его исторически-''необходимого'' характера. Капиталистический строй в их глазах не более как «чудовищная экономическая система», «бесстыдный, хотя и легальный грабеж». В своем справедливом негодовании против неравенств капиталистического хозяйства ранние социалисты забывали о необходимости познания и изучения реальных явлений этого хозяйства. Этическое отвержение капитализма слишком легко превращалось у них в теоретическое игнорирование присущих ему законов. Слишком занятые построением планов того, что ''должно'' быть, социалисты-утописты недостаточно внимательно изучали то, что ''есть''.

Хотя охарактеризованная методологическая позиция ранних социалистов ослабляла их интерес к теоретическому изучению явлений капиталистического хозяйства, тем не менее в понимании проблемы ''прибавочной стоимости'' они сделали шаг вперед — благодаря своей пролетарской точке зрения — по сравнению с классиками. Они лучше и яснее их понимали механизм капиталистической эксплуатации. Встречающаяся уже у Смита мысль, что капиталисты и землевладельцы получают свой доход из стоимости продукта, созданного рабочими, выдвигается ранними социалистами с большой силой на первый план. «Современное положение дел таково, что рабочие должны делить свой продукт с непроизводительными бездельниками», писал Годскин. Автору одного социалистического памфлета, изданного в 1821 году, принадлежит та большая заслуга, что он объединил все виды нетрудового дохода в одну категорию, которую, правда, он называл еще процентом, а не прибавочной стоимостью. «Уплачиваемый капиталистам процент, принимает ли он характер ренты, денежного процента или предпринимательской прибыли, выплачивается из ''труда других людей''». Здесь все виды нетрудового дохода соединяются в прибавочную стоимость, а источником последней признается «''прибавочный труд''» рабочих. Приблизительно такое же понимание прибавочной стоимости мы встречаем и у Томпсона: «Не может быть другого источника прибыли, как стоимость, которая прибавлена к сырому материалу искусным трудом. Материалы, здания, машины, заработная плата не могут прибавить ничего сверх своей собственной стоимости. Прибавочная стоимость происходит только от труда». В понимании природы ''прибавочной стоимости'' и заключается важнейшая теоретическая заслуга ранних социалистов, которые в этой области подготовили путь Марксу.

Мы включили разбор экономических теорий ''ранних социалистов'' в отдел о разложении ''классической школы'' не только потому, что эти авторы, стоя на почве рикардовой теории стоимости, делали из нее практические выводы социалистического характера, резко расходящиеся с учением классической школы. Даже с чисто теоретической точки зрения, та постановка экономических проблем, которую мы встречаем у ранних социалистов, свидетельствовала о крахе классической теории. Рикардо не мог примирить закон трудовой стоимости с реальными явлениями капиталистического хозяйства (обмен капитала на рабочую силу, равная норма прибыли на капитал). Пока это основное противоречие оставалось до Маркса не устраненным, выйти из затруднения можно было только одним из следующих двух способов. Либо необходимо было ''отказаться от закона трудовой стоимости'', чтобы сосредоточить все свое внимание на изучении поверхностных явлений капиталистического хозяйства; либо можно было ''сохранить принцип трудовой стоимости'', но ценой отказа от теоретического исследования реальных явлений капитализма. По первому пути пошли Мальтус, Торренс и другие критики Рикардо, объявившие теорию трудовой стоимости обманчивой фикцией. По второму пути пошли социалисты-утописты, объявившие обманом и фикцией капиталистический строй, основанный на «неравном» обмене капитала на труд. Оба эти пути знаменовали собой ''крах классической теории''.