Редактирование: Рубин И. История экономической мысли (раздел)

=== Глава 36. Гармония интересов (Кэри и Бастиа) ===

Хотя уже в сочинениях ближайших преемников Рикардо нам пришлось отметить примеры буржуазной апологетики, однако только в период 1830—1848 годов общественные условия в Европе созрели для окончательного превращения экономической науки в прямое орудие защиты буржуазии против наступления рабочего класса. ''Революция'' 1830 года во Франции и ''избирательная реформа'' 1832 года в Англии открыли буржуазии путь к политической власти. Отмена в 1846 году ''хлебных законов'' в Англии знаменовала собой конец вековой борьбы промышленной буржуазии с землевладельческим классом. ''Чартистское'' движение и ''революция'' 1848 года показали, какого опасного врага буржуазия имеет в лице рабочего класса. «Начиная с этого момента, классовая борьба, практическая и теоретическая, принимает все более ярко выраженные и угрожающие формы. Вместе с тем пробил смертный час для научной буржуазной экономии. Отныне для буржуазного экономиста вопрос заключается уже не в том, правильна или неправильна та или другая теорема, а в том, полезна она для капитала или вредна, удобна или неудобна, согласуется с полицейскими соображениями или нет. Бескорыстное исследование уступает место сражениям наемных писак, беспристрастные научные изыскания заменяются предвзятой, угодливой апологетикой» (слова Маркса в предисловии ко второму изданию I тома «Капитала»).

Революционное наступление рабочего класса, с одной стороны, и идейная критика социалистов — с другой, ускоряли процесс разложения классической школы. В середине XIX столетия стала очевидна невозможность дальнейшего существования классической теории, которая, оставаясь на точке зрения буржуазии, тем не менее выполняла великое дело теоретического исследования законов капиталистического хозяйства. Отныне эпигонам классической школы приходилось выбирать одно из двух: либо в интересах безоговорочной апологии капитализма отказаться от трезвого, беспристрастного исследования его законов, либо попытаться примирить устаревший либерализм с нарождающимся социализмом. По первому шути пошли Кэри и Бастиа, по последнему — Джон Стюарт Милль.

Сочинения американца Генри Кэри (1793—1879)<ref>Главные сочинения: «Принципы политической экономии» (1837—1840 гг.) «Гармония интересов» (1851 г.), «Прошедшее, настоящее и будущее» (1848 г.), «Принципы социальной науки» (1857—1860 гг.).</ref> и француза Фридриха Бастиа (1801—1850)<ref>Главные сочинения: «Кобден и Лига» (1845 г.), «Экономические софизмы» (1847 г.), «Экономические гармонии» (1850 г.).</ref> знаменуют собой последний этап разложения классической школы, во-первых, потому, что в их сочинениях задача теоретического исследования всецело подчинена ''апологетической'' задаче защиты капиталистического строя от нападок социалистов, и, во-вторых, потому, что желание во что бы то ни стало найти оправдание капитализму заставляет названных экономистов объявить решительную войну ''теории Рикардо'', этой наиболее зрелой формулировке классического учения. И Кэри и Бастиа были дилетантами, для которых задачи чисто теоретического исследования стояли на втором плане. Оба они отрицали наличие глубоких классовых противоречий в капиталистическом обществе, — точка зрения, которая неизбежно заставляла их фальсифицировать реальную действительность. Оба они, в противоположность «''пессимистической''» концепции Рикардо—Мальтуса, выдвинули «''оптимистическое''» учение, согласно которому свободное развитие капиталистического общества необходимо приводит к примирению и «''гармонии интересов''» всех классов общества. Кэри издал книгу под названием «Гармония интересов», а Бастиа — под названием «Экономические гармонии». В учениях обоих экономистов много сходного, что подало Кэри повод обвинять Бастиа в плагиате. Действительно, Бастиа немало позаимствовал у Кэри, который, при всем невысоком теоретическом уровне своих сочинений, все же отличался большей склонностью и способностью к теоретическим исследованиям, чем его французский собрат, пользовавшийся более шумным успехом.

Рикардо вскрыл основные ''классовые противоречия'' капиталистического строя: во-первых, противоречие между землевладельцами и капиталистами и, во-вторых, противоречие между капиталистами и рабочими. Тем самым Рикардо, хотя и был горячим защитником буржуазного строя, выковал теоретическое оружие, которым воспользовались социалисты. Именно за это Кэри и ненавидел учение Рикардо. По его словам, книга Рикардо «является настоящим руководством для демагогов, добивающихся власти при помощи аграрных законов, войны и грабежа». Чтобы убить революционную гидру, Кэри решил сперва подорвать ее теоретическую основу, ''учение Рикардо о распределении дохода'' между общественными классами. «Как сторонник теории гармонии классовых интересов, он (Кэри) доказал сначала, что между капиталистом и наемным рабочим нет противоречия. Вторым его шагом было доказательство гармонии между землевладельцем и капиталистом» (слова Маркса в письме к Энгельсу). Посмотрим, как выполнил Кэри первую из этих двух апологетических задач.

Кэри преисполнен оптимистической веры в мощное развитие ''производительности труда''. С каждым прогрессом в росте производительности труда все накопленные запасы продуктов понижаются в своей стоимости, так как последняя определяется количеством труда, необходимого для ''воспроизводства'' продуктов, а не фактически затраченного на их производство. «Количество труда, необходимого для воспроизводства данного капитала и для дальнейшего увеличения его размеров, уменьшается с каждой стадией производства». Но «всякое понижение ценности уже существующего капитала обусловливает пропорциональное повышение ценности ''человека''», так как последний может создать теперь тот же капитал с большей легкостью, чем раньше. Прогресс техники, таким образом, «возвышает ''настоящий труд'' за счет ''накопленных в прошлом запасов''». Итак, с ростом производительности труда возрастает удельный вес живого «''труда''» или самого «''человека''» по сравнению с накопленными запасами ''мертвых вещей''.

До сих пор Кэри противопоставлял друг другу отвлеченные материально-технические категории: «''вещи''» и «''труд''». Но ведь накопленные запасы вещей составляют «''капитал''», а труд имеет форму «''наемного труда''». Отождествляя материально-технические категории с социальными, Кэри неожиданно делает вывод, что удельный вес ''наемного труда'' по сравнению с ''капиталом'' все возрастает. «Способность капитала распоряжаться трудом рабочего все более падает, а способность рабочего использовать капитал для облегчения своего труда все более возрастает». Это значит, что «уменьшилась власть капитала над трудом, и возросло значение труда для воспроизводства капитала», а при таких условиях, естественно, ''относительная доля рабочего'' в продукте труда будет ''возрастать'' за счет относительной доли капиталиста. Свою мысль Кэри иллюстрирует при помощи следующей схемы:

{| class="wikitable"
|-
!
! Валовая выручка
! Доля рабочего
! Доля капиталиста
|-
| Первое распределение
| 4
| 1
| 3
|-
| Второе распределение
| 8
| 2,66
| 5,33
|-
| Третье распределение
| 16
| 8
| 8
|-
| Четвертое распределение
| 32
| 19,20
| 12,80
|}

Схема показывает ''четыре'' последовательных периода в развитии производительности труда. От одного периода к другому валовая выручка на одного рабочего удваивается, и доля рабочего (не только ''абсолютная'', ной ''относительная'') в продукте возрастает. В первом периоде рабочий получал только 1/4 продукта, в последнем — 3/5. Но и капиталист, относительная доля которого постепенно упала с 3/4 до 2/5 тоже не обижен и не имеет повода для жалоб: благодаря росту производительности труда, абсолютное число получаемых им единиц продукта возросло с 3 до 12,80. «И капиталист и рабочий извлекают бо́льшую выгоду благодаря введенным улучшениям. Каждый дальнейший шаг в этом направлении будет сопровождаться такими результатами: с увеличением производительности труда увеличивается ''доля рабочего'' и уменьшается ''доля капиталиста'', при чем постоянно увеличивается ''количество продуктов'' и усиливается тенденция к ''уравнению долей'' различных элементов, составляющих общество», т. е. тенденция к уравнению классов общества. «Так гласит великий закон, регулирующий распределение продуктов труда. Из всех законов, выдвинутых наукой, это, может быть, самый прекрасный закон, так как он устанавливает полную гармонию реальных и истинных интересов различных классов общества». Наглядным подтверждением закона падения доли капиталистов в продукте Кэри считает факт ''падения нормы процента''.

Можно сказать, что цепь рассуждений Кэри содержит в себе столько же ошибок, сколько звеньев. Во-первых, падение стоимости отдельных материальных элементов капитала, например, отдельной машины, более чем компенсируется увеличением числа машин; ''общая сумма капитала'', а тем самым и экономическая власть капитала над трудом гигантски ''возрастает''. Во-вторых, падение стоимости капитала (машин и пр.), поскольку для его воспроизводства требуется меньше ''общественного труда'', ни в малейшей мере не означает увеличения ''стоимости труда как товара'' (т. е. рабочей силы), т. е. увеличения доли заработной платы в национальном продукте. Наоборот, в капиталистическом хозяйстве падение стоимости средств существования рабочего приводит к ''понижению стоимости рабочей силы'' и к увеличению относительной прибавочной стоимости, т. е. относительной доли капиталиста в продукте. В-третьих, факт возрастания доли капиталистов в национальном продукте по мере прогресса производительности труда ни в малейшей мере не опровергается фактом падения нормы прибыли: последний объясняется упомянутым выше гигантским возрастанием общей суммы капитала. Кэри допускает грубую ошибку, смешивая ''норму прибыли с долей капиталистов в продукте'' (т. е. с нормой прибавочной стоимости).

После того как доказана гармония интересов между рабочими и капиталистами, Кэри оставалось еще доказать гармонию интересов между ''капиталистами'' и ''землевладельцами''. Для этого требовалось опровергнуть ''теорию ренты Рикардо'': ведь Рикардо доказывал, что землевладельцы, без всякого труда с своей стороны, присваивают себе все бо́льшую часть национального дохода, к ущербу для других классов населения. Не только социалистические мыслители, но и такие умеренные экономисты, как Джон Стюарт Милль, делали из теории ренты Рикардо вывод о необходимости национализации земельной собственности. Этот революционный вывод и беспокоил Кэри, который поставил себе целью опровергнуть систему Рикардо, «противопоставляющую интересы землевладельцев интересам других классов общества и необходимо приводящую к разрушению права собственности на землю».

Кэри справедливо отвергает утверждение, Рикардо, будто производительность земледельческого труда постоянно падает вследствие неизбежного перехода земледельцев от обработки ''лучших'' земель к обработке ''худших''. Этому одностороннему утверждению Рикардо Кэри противопоставляет столь же одностороннее противоположное утверждение, будто земледельцы всегда начинали с обработки более доступных для них холмистых и мало плодородных земель и лишь впоследствии научились приводить в пригодное для земледелия состояние более плодородные земли, находящиеся в низинах и болотах. Земледелие постепенно распространяется на ''более плодородные'' земли, при чем количество труда, необходимое для приведения данного участка земли в пригодное для земледелия состояние, падает по мере прогресса сельскохозяйственной техники. Отсюда следует, что ни один земледелец не согласится платить землевладельцу ренту, так как он предпочтет занять новый, более плодородный участок земли. Если, тем не менее, земледелец изъявляет готовность снять землю за арендную плату, то происходит это только потому, что арендуемый им участок земли уже приведен в пригодное для земледелия состояние при помощи труда и капитала, затраченных раньше землевладельцем или его предками. Землевладелец, следовательно, получает в виде арендной платы не ''земельную ренту'', а лишь ''процент на капитал'', содействовавший улучшению данного участка земли. Земля, пригодная для земледелия, есть такой же продукт труда, как и любая машина; ''рента есть не что иное'', ''как процент на капитал'', а землевладелец ничем не отличается от капиталиста. Более того, землевладелец даже не выручает процента на весь капитал, вложенный в землю им и его предками. Если они затратили в общей сложности 1 000 рублей, то в настоящее время, при более высоком уровне техники, такое же улучшение участка земли может быть достигнуто при затрате 500 руб. Стоимость капитала, вложенного в землю (как и в промышленность), упала с 1 000 до 500 руб., и, предполагая среднюю норму процента равной 5, арендатор будет платить не более 25 рублей в год.

Не случайно теория Кэри родилась в ''Америке'' в первой половине XIX столетия, в стране, где противоречия капиталистического строя еще не были развиты и классы еще не были отделены друг от друга резкой гранью, где обилие свободной земли сопровождалось почти полным отсутствием ренты и недостатком в рабочих руках, где при высокой заработной плате и возможности занятия свободных земель более энергичные рабочие сплошь и рядом превращались в фермеров и промышленников. Если в ''Америке'' учение о гармонии интересов отражало незрелые общественные отношения, то ''французская'' буржуазия хотела воспользоваться им, для того чтобы скрыть и затушевать всю остроту классовых противоречий, проявившихся на политической арене с небывалой силой в революции 1848 года. Если Кэри нападал на Рикардо и других идеологов более развитой английской буржуазии, нарисовавших картину исполненного противоречий капиталистического строя, — картину, в которой молодая американская буржуазия не хотела признавать свое собственное будущее, то Бастиа направлял свои удары, главным образом, против социалистов.

До революции 1848 года Бастиа в остроумных памфлетах и фельетонах горячо сражался с ''протекционистами'', отстаивая с величайшим пафосом свободу торговли, по примеру английских фритредеров. После революции 1848 года, произведшей на него сильное впечатление, он направил свой пафос, главным образом, против ''социалистов''. Сочинения Бастиа, в которых крупицы теоретического исследования совершенно тонут в море пустых фраз и надутой декламации, имели шумный успех и доставили их автору ни в какой мере не заслуженную репутацию видного экономиста.

«Главная мысль этого сочинения — ''гармония интересов''», — говорит Бастиа в книге «Экономические гармонии». Капиталистическое общество есть огромная «''естественная''» ассоциация, которая лучше всяких «''искусственных''» ассоциаций, предлагаемых социалистами, обеспечивает свободное сотрудничество и взаимопомощь людей. Люди работают друг для друга и обмениваются взаимными услугами. Обмен продуктов есть ''обмен услуг''. Ценность продукта определяется не «трудом того, кто оказывает услугу», как учили классики, а «трудом, которого не пришлось делать тому, кто получает услугу». «Ценность есть ''отношение обмениваемых услуг''», — таков закон ценности-услуги, которому Бастиа придает большое значение. ''Услуга за услугу'', — этому закону подчинены и отношения между капиталистом и рабочим, и отношения между землевладельцем и арендатором, и отношения между кредитором и должником. Нельзя оспаривать нрава капиталиста на получение процента. «Если кто достаточно снабжен капиталом, то потому только, что создал его своим трудом или лишениями». «Для обладателей такого капитала уступить его — значит лишить себя желаемой выгоды, значит уступить ее другому, т. е. оказать ему услугу. А потому или не надо иметь никакого самого элементарного представления о справедливости и отказаться от голоса разума, или надо признать, что эти люди будут в полном праве делать такую услугу только в обмен на какую-нибудь другую услугу, установленную по свободному и добровольному соглашению». Так обосновывается право кредитора на получение ''процента''. Тем самым оправдывается и притязание землевладельца на ''ренту'', в которой Бастиа, по примеру Кэри, видит лишь особую форму процента на капитал.

Меньше внимания уделяет Бастиа проблеме прибыли. Происхождение прибыли он приписывает то, по примеру Сэя, производительности самого капитала, то еще чаще, как учил Сениор, воздержанию капиталиста. Чтобы утешить рабочих, Бастиа, вслед за Кэри, формулирует «''гармонический''» закон распределения: «По мере того как умножаются капиталы, ''абсолютная'' доля, принадлежащая им в общем результате производства, возрастает, а доля ''относительная'' понижается; ''относительная'' же доля труда постоянно возрастает, а тем более возрастает и его ''абсолютная'' доля». С другой стороны, рабочие выигрывают и в качестве потребителей от удешевления продуктов, вызываемого ростом производительности труда. По мере прогресса техники, «''стоимость''» продукта, создаваемая «обременительным» трудом, уменьшается, в то время как «''даровая полезность''», доставляемая природой без усилий со стороны человека, все более возрастает. «Препятствия, которые когда-то тягостно преодолевались трудом, теперь преодолеваются без участия человеческого труда, самой природой и не в пользу капиталистов, а в пользу — заметьте это хорошенько — целого общества». Развитие хозяйства идет на пользу ''всем классам'' общества.

Бастиа просит своих читателей «хорошенько заметить» этот «умиротворяющий, утешительный и религиозный» ''закон гармонии интересов''. Бастиа выступал рьяным проповедником закона гармонии не потому, что не видел классовых противоречий, раздирающих общество, а потому, что слишком больно чувствовал силу вызываемых ими потрясений. Бастиа уже видел перед собой грозную социальную проблему, эту «тень Банко на пиру Макбета», он уже слышал «запах пороха во время восстаний» и видел «улицы, загроможденные баррикадами». Но он надеялся, что рабочие, поверив в существование закона гармонии, откажутся от революционной борьбы. Боязнь революции тревожила мысль эпигонов классической школы, она водила их пером и ослепляла их зрение, она заставляла их отказываться от истин, провозглашенных классической школой в лучшую пору ее расцвета устами Смита и Рикардо.