Редактирование: Рубин И. История экономической мысли (раздел)

=== Глава 35. Теория воздержания (Сениор) ===

Смит и Рикардо, как мы знаем, близко подходили к пониманию прибыли (которую они часто смешивали с прибавочной стоимостью в целом) как части стоимости, созданной трудом рабочих. Они могут поэтому считаться родоначальниками «теории прибавочной стоимости» (или так называемой «''теории эксплуатации''»), которую в позднейшее время с большей последовательностью развили Родбертус и Маркс. Но уже ближайшие последователи Смита и Рикардо отказались от их учения о прибавочной стоимости. Джемс Милль и Мак-Куллох, ученики Рикардо, на словах оставаясь верными учению о трудовой стоимости, признали прибыль капиталиста вознаграждением или заработной платой за «накопленный труд», содержащийся в машинах и прочих средствах производства. Нелепость этой «''трудовой теории прибыли''» (которую не следует смешивать с теорией трудовой стоимости) в том виде, как она была изложена Джемсом Миллем и Мак-Куллохом, помешала широкому распространению ее в буржуазной науке. Гораздо бо́льшим успехом пользовалась основанная Сэем «''теория производительности капитала''», которая в прибыли видит результат действия капитала, являющегося самостоятельным фактором производства, наряду с трудом и силами природы. Теория эта, пригодная для оправдания прибыли на капитал от нападений социалистов, получила широкое распространение в буржуазной науке. Не меньшим успехом пользовалась «''теория воздержания''», основанная англичанином Сениором и изложенная в его книге «Политическая экономия» (1836 г.).

Сениор принимает учение Сэя о трех самостоятельных ''факторах производства''. Сэй считал такими факторами труд, силы природы и капитал. Сениор вносит в это деление поправку: он заменяет «капитал» «''воздержанием''» капиталиста. Капитал не может считаться первоначальным фактором производства, так как он сам является результатом соединенного действия труда, сил природы и воздержания.

Под ''воздержанием'' Сениор понимает «поведение человека, который или воздерживается от непроизводительного употребления благ, находящихся в его распоряжении, или же намеренно предпочитает производство более отдаленных продуктов производству продуктов, получающихся непосредственно». Без помощи воздержания в описанном смысле оба других фактора производства, труд и силы природы, не могли бы полностью проявить свое действие. «Как бы ни было трудолюбиво население и какой бы плодородной почвою оно ни обладало, оно, несмотря на это, должно было бы вскоре убедиться, что самое крайнее напряжение сил недостаточно даже для производства необходимейших средств существования, если весь труд направляется на непосредственное производство и продукты потребляются немедленно по их изготовлении». Только в том случае, если упомянутое население «воздержится» от непосредственного употребления части созданных им продуктов и решит использовать их в качестве капитала или «средств для дальнейшего производства», оно сможет извлечь полную выгоду от действия своего труда и сил природы.

Своими огромными богатствами современное общество обязано воздержанию предыдущих поколений. «Орудие плотника принадлежит к самым простым, какие только можно встретить. Но скольких ''жертв непосредственного наслаждения'' стоило оно капиталисту, который впервые приступил к рудникам, из которых были извлечены гвозди и молоток плотника! Сколько ''труда'', ''направленного на более отдаленные результаты'', приходилось затратить тем, кто выделывал орудия для обработки рудника! Мы можем смело сказать, что нет ни одного гвоздя, который не был бы в известной степени результатом ''труда'', ''затраченного на более продолжительное производство'', или, выражаясь по-нашему, результатом ''воздержания'', которому люди себя подвергали еще до времени завоевания Англии норманнами». Из подчеркнутых нами слов видно, как Сениор запутывает вопрос отождествлением «воздержания» с «трудом, затраченным на более продолжительное производство». В других местах Сениор с большей последовательностью подчеркивает, что воздержание есть «элемент, отдельный от труда и сил природы». С точки зрения Сениора, «труд, затраченный на более продолжительное производство», должен рассматриваться не как воздержание, а как соединение труда с воздержанием. Производство капитала потребовало со стороны производителя двойной жертвы: труда и воздержания. ''Воздержание есть жертва'': «воздержание от доступного наслаждения или отказ от непосредственного наслаждения для более отдаленного требует одного из самых мучительных напряжений человеческой воли».

Кто же в современном обществе приносит эту жертву «воздержания»? Ясно, что ''капиталисты'', которые не затратили всего своего «труда» для целей непосредственного потребления, а сохранили продукты «своего» труда в виде машин, хлопка и тому подобных «средств для дальнейшего производства». Рабочий, к удивлению Сениора, не проявляет никакой охоты «воздерживаться» от затраты своего заработка на «непосредственное наслаждение», а именно на покупку хлеба и картофеля для себя и своей семьи. Сениор, впрочем, отчасти готов извинить эту невоздержанность рабочих их плохим воспитанием: «классы населения, получившие наиболее плохое воспитание, проявляют всегда наименьшую предусмотрительность и в результате этого менее склонны к воздержанию».

Итак, воздержание требует от человека такой же тяжелой ''жертвы'', какой требует от него труд. Жертву воздержания приносят капиталисты; за эту жертву они и получают ''вознаграждение в виде процента на капитал'' (предпринимательскую прибыль Сениор, подобно Сэю, признает заработной платой предпринимателя за труд ведения предприятия), как рабочий за свою жертву трудом получает вознаграждение в виде заработной платы. «Заработная плата и процент должны рассматриваться, как вознаграждение за специальные жертвы: первая есть вознаграждение за труд, а последняя — за воздержание от непосредственного наслаждения». «''Воздержание'' находится в таком же отношении к ''проценту'', как ''труд'' — к ''заработной плате''». Если рабочий получает вознаграждение за свою жертву, то и капиталисту полагается вознаграждение за жертву, приносимую им в виде воздержания. Поэтому процент на капитал заранее включается капиталистом в ''издержки производства'' товара и должен быть оплачен из цены последнего. Если цена товара недостаточно высока, для того чтобы оплатить процент на капитал, капиталист сокращает производство данного товара и при помощи такого «ограничения предложения» поднимает цену его до требуемой высоты. Процент, таким образом, по учению Сениора, представляет собой часть издержек производства, а не излишек сверх издержек производства, — излишек, происхождение которого заставляло экономистов ломать себе голову.

Учение Сениора носит явно ''апологетический'' характер: оно служит для оправдания процента на капитал, но ни в малейшей мере не объясняет его происхождения. Предположим, что капиталист действительно заслуживает за свое воздержание вознаграждения в виде процента. Но откуда берется последний, — этого вопроса Сениор даже не ставит. Ведь не может же стоимость быть создана пассивным, ''чисто психическим'' фактом воздержания. Сам Сениор понимает слабость своей позиции: «Можно было бы возразить, что одно только воздержание, как чистое отрицание, не в состоянии вызвать действительные результаты». В ответ на это возражение Сениор не находит ничего другого, как сказать, что такое же возражение можно выдвинуть против «свободы» и «бесстрашия», которые, несмотря на это, все же с полным правом признаются «активными силами». Однако до сих пор никть еще не решался утверждать, что «бесстрашие» может явиться источником стоимости продуктов. Если Сэй с своей точки зрения последователен, рассматривая все три фактора производства с ''материально-технической'' стороны (труд, природа и капитал в смысле средств производства), то Сениор нарушил цельность этой схемы, поставив наряду с трудом и природой ''чисто психический'' факт воздержания.

Помимо своей непригодности для ''объяснения'' экономических явлений, теория воздержания дает ложное ''описание'' возникновения капитализма и основных черт этого хозяйственного строя. Она предполагает, что накопление капиталов происходило путем воздержания трудолюбивых и предусмотрительных людей от непосредственного потребления продуктов, созданных их ''собственным'' трудом. Эта наивная «детская басня», встречающаяся и у Смита, опровергнута исторической наукой, доказавшей, что первоначальное накопление капиталов имело своим источником беззастенчивое присвоение в пользу высших социальных групп продуктов ''чужого'' труда. Если уже в период первоначального накопления капитала «воздержание» играло незначительную роль, то нелепо видеть в нем источник прибыли в развитом капиталистическом хозяйстве. Утверждение, что только «мучительнейшее напряжение воли» удерживает капиталистов от соблазна прокутить сразу все свое состояние, было по достоинству оценено Лассалем (в его книге «Труд и капитал») в едких саркастических словах: «Прибыль на капитал есть «плата за лишения»! Счастливое словечко, бесценное словечко! Европейские; миллионеры — аскеты, индийские факиры, святые столпники, стоящие на одной ноге на столпе, вытянув руку и туловище, с бледными лицами, протягивая толпе тарелку для сбора платы за свои лишения! А посреди них, высоко возносясь над своими кающимися коллегами, — главный кающийся и страстотерпец: фирма, Ротшильд! Вот состояние современного общества! Как это я просмотрел его!».

Самому Сениору не могло не броситься в глаза, в какой мере смешно говорить о «воздержании» в применении к капиталисту, получившему по наследству верфь или канал, оцениваемые в миллионы рублей. Чтобы преодолеть это затруднение, Сениор прибегает к странному выходу: доход указанного капиталиста он объявляет ''рентой'', а не ''прибылью''. «Доход от дока, верфи или канала является прибылью в руках ''самого их строителя''. Это — вознаграждение за его воздержание, за то, что он вместо потребления капитала использовал его для целей производства. Но в руках его наследника этот доход обладает всеми свойствами ренты. Для него это — удар судьбы, а не результат жертвы». Будучи последовательным, Сениор должен был бы признать, что доход всех капиталистов, получивших свое имущество ''по наследству'', представляет собой не прибыль, а ''ренту''. Невозможность признать прибылью огромную часть доходов, получаемых капиталистами, сама по себе означает банкротство теории, которая видит в прибыли вознаграждение за воздержание.

Несмотря на свою теоретическую несостоятельность, учение, о воздержании «получило ''широкое распространение в науке'' и еще в настоящее время разделяется некоторыми буржуазными учеными. Что успех теории воздержания объяснялся не столько теоретическими ее достоинствами, сколько ее апологетическим характером, признает даже такой исследователь, как Бем-Баверк, которого трудно заподозрить в сочувствии социалистическим идеям: «Теория воздержания Сениора приобрела большую популярность среди экономистов, сочувствующих проценту, но не столько, кажется, по причине ее относительных теоретических достоинств, сколько потому, что она шла навстречу потребностям времени, нуждавшегося в опоре для подвергающегося жестоким нападкам процента на капитал».

Сениор был, так сказать, присяжным экономистом английских фабрикантов, которые нашли в нем верного помощника в своей ожесточенной борьбе против фабричного законодательства. Когда фабричный закон 1833 года ограничил рабочий день подростков 12 часами, Сениор выпустил в 1837 году памфлет против сокращения рабочего дня. В этом памфлете он при помощи арифметических расчетов, грубую ошибочность которых Маркс показал в 7‑й главе I тома «Капитала», пытался доказать, что фабриканты получают всю свою прибыль от «''последнего часа''» труда рабочих; поэтому всякое сокращение рабочего дня, хотя бы на один час, грозит промышленности полным разорением. К счастью, софистические упражнения Сениора так же мало задержали развитие ''фабричного законодательства'', как рассуждения теоретиков фонда заработной платы не приостановили роста ''тред-юнионов''. И подобно тому как Джон Стюарт Милль вынужден был на старости лет отказаться от теории фонда заработной платы, так Сениору пришлось переменить свою позицию в отношении к фабричному законодательству и объявить себя сторонником последнего. Фактические успехи рабочего движения доказали на деле ошибочность апологетических теорий последних представителей классической школы.