Редактирование: Леонтьев А. Государственная теория денег (раздел)

==== 1. Так называемая ценность денег — отражение цен товаров ====

Перейдем к проблеме ценности денег.

Понятно, что деньги, как абстрактная единица ценности, как величина, существующая в нашем представлении, не могут иметь ценности, это — логически невозможно… Единица ценности есть ценность, как метр есть длина, а не имеет длину. Эта теоретическая мудрость не переходит за пределы нами разобранного выше.

Но как обстоит дело с конкретными деньгами? Имеют ли они ценность? — «Вопрос о ценности денег — металлический атавизм. Развитие денег прошло путь от полноценного менового блага до абстрактной единицы ценности, хотя конкретные знаки ценности сохранили качество полноценного менового блага в известной части, а именно в металлическом содержании монет. Последнее обстоятельство является величайшим препятствием к определению понятий абстрактной единицы ценности». Зато, напротив, значительно облегчается понимание посредством предположения жирооборота<ref>Подобную же просветительную роль играет нотальное обращение. «Австрийцу не нужно объяснять номинальный характер, единицы ценности» — говорит Бендиксен в одном месте.</ref>. «Когда кто-либо имеет вещное или обязательственное право на десятую часть содержимого бочки вина, имеет ли тогда это право для него иную ценность, чем десятая часть бочки? Известная денежная претензия (Giro Guthaben) — нечто иное, как притязания на покупаемые вещи и услуги». — Здесь выясняется истинное отношение между конкретными деньгами и абстрактной единицей ценности. Конкретное платежное средство — это лишь свидетельство, гласящее на известную сумму абстрактных счетных единиц. «Сущность денег — это документированное в них притязание на соответственные услуги, право на которые владелец получил посредством своих предварительных услуг. Измерение услуг и соответствующих контр-услуг (Leistungen u. Gegenleistungen) требует сложного счета в единицах ценности, который, как при карточной игре, может производиться при помощи марок или же посредством записей. Держат ли марки в руке или имеют выписанные на них требования — безразлично. Существенное в обоих случаях одинаково: что имеют право — выписанное в известном числе единиц ценности — на получение контр-услуг. Таким образом, деньги лишь вспомогательное средство для счета. Речь идет не об его ценности, а о том, чтобы не было ошибок из-за неправильного создания денег, чтобы неравноценное не стало ошибочно обмениваться друг на друга». Далее, мы узнаем, что Бендиксен называет правильным и неправильным созданием денег, а пока ограничимся лишь его трактовкой проблемы ценности денег. «То, что мы называем ценностью денег, есть лишь рефлективное представление, говорит он, дериват из всех известных нам цен». — «Деньги имеют ценность всего того, что на них можно купить» — пишет он в другой статье. «Когда ценность денег берется в смысле покупательной силы, то на деле речь идет о ценах товаров, а не о ценности денег». «Цены — это первичное явление; так называемая ценность денег — это отражение».

«То, что мы называем ценностью денег — это рефлективное представление, которое образуется из всех нам известных цен. Это — не понятие, а неясное отражение (unklares Bild)», говорит Бендиксен, и эта характеристика не совсем неверна по отношению к его собственным воззрениям на ценность денег. Когда Мизес обращается к харталистам с вопросом: «Как объясняется существующее меновое отношение между деньгами и остальными хозяйственными благами?» и считает, что «этот вопрос… единственно составляет проблему денег», Бендиксен спокойно возражает, что он вообще не признает существования «меновых отношений между деньгами и товарами». «Кто покупает средства существования на свои деньги, тот так же мало обменивает деньги на средства существования, как я после окончания своего путешествия «обмениваю» багажную квитанцию на свой багаж». — «Я оспариваю мнение, будто здесь речь идет об обмене одного хозяйственного блага на другие хозяйственные блага. Ибо деньги не хозяйственное благо, а легитимация на получение хозяйственных благ»<ref>Было бы удивительно, если бы в настоящее время в Советском Союзе не было того или иного отражения подобных номиналистических взглядов. В самом деле, благоприятнейшая почва для этого дана тем обстоятельством, что наш современный экономический строй переходный по своему историческому значению — заключает в себе довольно пеструю смесь элементов, ''планово''-организованного, с одной стороны, и ''стихийно''-организованного, о другой стороны, хозяйства. В такой сложной обстановке правильная оценка явлений денежного обращения представляет собою особенные трудности. Незначительная переоценка значения планово-регулирующего момента и ошибка, родственная по существу воззрениям номинализму типа Бендиксена, готова. Такую ошибку делает, например, тов. ''Струмилин'' в своих статьях в «Экономической Жизни», по поводу денежной реформы. Он выставляет, например, следующее положение: «зафиксированный уровень оптовых цен государственной промышленности — вот, по-видимому, все, что требуется для устойчивости нашей валюты». Совершенно прав тов. ''Сокольников'', возражая т. ''Струмилину'' следующим образом: «Теория денег тов. ''Струмилина'' имела бы почву под ногами, если бы мы имели законченное социалистическое общество… Если бы у нас целиком было социалистическое хозяйство, если бы у нас не играло преобладающую роль мелкое товарное хозяйство, если бы мы не были в зависимости от внешнего рынка, где законы политической экономии капиталистического хозяйства целиком остались в силе, то был бы прав тов. ''Струмилин''» (''Г. Сокольников''. «Денежная реформа и пути ее закрепления», стр. 16). — Номиналистический «уклон», как видим, и в данном случае имеет своей предпосылкой некую апперцепцию организованного общества.</ref>.

Это свое положение, что деньги служат лишь легитимацией, удостоверением и не должны, поэтому, обладать ценностью, Бендиксен популяризует множество раз; приведем еще один довольно удачный вариант:

Представьте себе, говорит наш автор, паренька, который вызвался сыграть в шахматы с двумя лучшими в городе игроками, заявляя, что он либо выиграет одну партию, либо обе будут в ничью, при условии, что в одной партии первый ход будет у него, а в другой у его противника. Весь секрет игры будет заключаться в том, что этот паренек будет повторять во второй партии все те ходы, которые делает его противник в первой партии. Этой притчей Бендиксен опровергает утверждение, что «деньги, поскольку служат обороту товаров, должны быть сами товаром и предметом оценки. Так же мало, как наш молодой человек может предъявлять претензии быть зачисленным в корифеи шахматной игры, так же мало следует включать деньги в круг действительных благ, как особое благо. Они служат посредником между благами, как наш парень между шахматными игроками».