Редактирование: Рубин И. Очерки по теории стоимости Маркса (раздел)

===== § 1. Что такое абстрактный труд? =====

Является ли абстрактный труд в системе Маркса ''историческою'' или ''внеисторическою'' категорией? Должны ли мы рассматривать его как ''социологическое'' или как ''физиологическое'' понятие? Таковы те два центральных вопроса, на которые И. Дашковский хочет ответить в своей статье «[https://zarya.xyz/%D0%A2%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B5%D1%82%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F%20%D1%8D%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D0%BE%D0%BC%D0%B8%D1%8F/%D0%94%D0%B0%D1%88%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%98.%20-%20%D0%90%D0%B1%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%BD%D1%8B%D0%B9%20%D1%82%D1%80%D1%83%D0%B4%20%D0%B8%20%D1%8D%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D0%BE%D0%BC%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B5%20%D0%BA%D0%B0%D1%82%D0%B5%D0%B3%D0%BE%D1%80%D0%B8%D0%B8%20%D0%9C%D0%B0%D1%80%D0%BA%D1%81%D0%B0/ Абстрактный труд и экономические категории Маркса]» (журнал «Под знаменем марксизма», 1926 г., № 6).

На оба вопроса автор дает эклектический ответ. По его мнению, абстрактный труд является категорией одновременно историческою и внеисторическою, социологическою и физиологическою. Как увидим, ничего, кроме эклектизма и путаницы, ответ И. Дашковского нам не дает.

Начнем с первого вопроса. Чтобы избежать прямого и ясного ответа на этот вопрос, И. Дашковский заменяет общепринятое в марксистской литературе двухчленное деление категорий на исторические и внеисторические трехчленным делением. Первую группу составляют «внеисторические» категории, которые дают нам «знание основ всякого экономического бытия, общих всем эпохам человеческой истории» (стр. 198), напр., понятие производства вообще, орудие труда, предмет труда и т. д. Эти категории и соответствующие им «внеисторические» законы «являются обязательным введением в изучение исторических хозяйственных форм», это — «всеобщие социологические определения, которые образуют фундамент экономического исследования, не входя в систему политической экономии в тесном смысле слова» (стр. 198). Вторую группу составляют «исторические категории в собственном смысле слова» (стр. 200). Однако эту группу И. Дашковский считает нужным подразделить на две группы. Некоторые категории относятся только к товарному хозяйству и потому образуют «внутреннюю структуру буржуазного общества», напр., категории «стоимость», «товар» и т. п. Другие же категории являются лишь «дальнейшим развитием элементов, заложенных уже в предшествующий период. При этом может случиться, что исторический смысл данной категории будет заключаться лишь в том, что соответствующее ей экономическое содержание, имеющее общий характер для разных или даже для всех эпох, смогло лишь наиболее полным образом ''проявиться'' в данной обстановке». «Категорию абстрактного труда Маркс относит именно к этой группе. Абстрактный труд не является категорией, образующей внутреннюю структуру буржуазного общества. Он относится ко всем эпохам, поскольку речь идет о нем, ''как о понятии'', но он становится «практически-истинным» только на определенной ступени исторического развития. Такие категории можно было бы назвать ''условно''-историческими» (стр. 201. Курсив автора).

Благодаря разделению «исторических» категорий на две группы, Дашковский получает следующее трехчленное деление категорий:

I. Внеисторические категории.

II. Исторические категории в собственном смысле слова:

а) исторические категории в тесном смысле слова;

б) условно-исторические категории.

По мнению Дашковского, «абстрактный труд, труд вообще, труд как физиологическая затрата мускулов, нервов и пр. — есть понятие, выходящее далеко за пределы внутренней организации товарного хозяйства, понятие общее» (стр. 203). Именно по этой причине абстрактный труд не является категорией исторической в тесном смысле слова. Но, с другой стороны, он не может быть отнесен и к числу «внеисторических» категорий, так как только в товарном хозяйстве, где существует безразличное отношение индивидов к конкретным видам труда, и где индивиды с легкостью переходят от одного вида труда к другому, абстрактный труд получает «полное развитие» и проявляется в «развернутом виде» (стр. 201, 203). Запомним, что по этой причине И. Дашковский относит абстрактный труд не к первой группе «внеисторических» категорий, а к условно-историческим категориям, которые в свою очередь входят в группу «''исторических категорий в собственном смысле слова''».

Более того. Читатель вправе даже думать, что Дашковский, если бы захотел быть последовательным, должен был бы прийти к признанию абстрактного труда категорией «исторической в тесном смысле слова». В самом деле, мы выше читали, что абстрактный труд относится ко всем эпохам лишь постольку, поскольку «речь идет о нем, ''как о понятии'', но он становится «практически-истинным» только на определенной ступени исторического развития» (стр. 201). В другом месте Дашковский выражает свою мысль еще резче: «Абстрактный труд, существуя, так сказать, ''идеально'' в предшествующие товарному хозяйству эпохи, находит только в товарном мире почву для своего ''практического проявления''» (стр. 204. Курсив наш). Но если так, если абстрактный труд «находит только в товарном хозяйстве почву для своего практического проявления», т. е. для своего реального (а не только идеального) существования, не обязаны ли мы признать категорию абстрактного труда «историческою в тесном смысле слова»? Не служат ли нам экономические категории именно для познания и объяснения тех исторических эпох, когда объекты, соответствующие данным категориям, находят почву для своего практического проявления, т. е. начинают реально существовать? И не является ли полнейшей бессмыслицей относить экономическую категорию к таким историческим эпохам, когда соответствующий ей объект еще не находит никакой почвы для своего практического проявления, т. е., попросту говоря, вовсе не существует?

Однако Дашковский не был бы в данном вопросе эклектиком, если бы он с последовательностью сделал выводы из своих собственных цитированных нами положений. Эти выводы неизбежно привели бы его к отказу от хитроумно достроенной группы «условно-исторических» категорий и к признанию абстрактного труда категорией исторической в тесном смысле слова, т. е. органически связанной с товарным хозяйством. Но именно против этого вывода И. Дашковский и ополчается со всею силою. Ему поэтому не остается ничего другого, как в дальнейшем ходе изложения отказаться от своих собственных цитированных нами положений. Дашковский смутно чувствует, что читатель вряд ли согласится относить категорию абстрактного труда к таким историческим эпохам, когда отсутствовала почва для «практического проявления» или реального существования абстрактного труда. Он вынужден поэтому отказаться от своих собственных положений и искать доказательств реального существования абстрактного труда при других формах хозяйства, отличающихся от товарного хозяйства. В этих поисках он направляет свой взор как к будущему, социалистическому хозяйству, так и к формам хозяйства предшествовавших исторических эпох.

Реальное существование абстрактного труда в социалистическом хозяйстве И. Дашковский доказывает как нельзя легче. Каковы условия, при которых абстрактный труд может практически проявиться? Этими условиями являются: безразличное отношение индивидов к конкретным видам труда и легкость перехода их от одного вида труда к другому (стр. 203). Но при социализме эти условия будут осуществлены в еще более полной мере, чем в товарном хозяйстве. «В социалистическом обществе они получают дальнейшее развитие. Отсутствие каких-либо специфических господствующих видов труда, легкий переход от одного вида труда к другому, утрата связи трудового процесса с определенным индивидом, —все это получает при социализме свое высшее развитие» (стр. 204). А отсюда Дашковский делает вывод, что и абстрактный труд получит при социализме свое высшее развитие.

Этою аргументацией И. Дашковский в сущности опрокидывает свое положение об «условно-историческом» характере абстрактного труда. Раньше он признавал, что абстрактный труд связан с товарным хозяйством хотя бы слабыми «условно-историческими» узами. Теперь мы вправе сделать вывод, что если уж признавать категорию абстрактного труда «условно-историческою», то эта категория должна быть отнесена нами скорее к социалистическому, чем к товарному хозяйству. Но в таком случае нельзя понять, почему Маркс придавал этой категории такое центральное значение для понимания именно товарного хозяйства. Также нельзя понять, почему сам Дашковский относил абстрактный труд к числу «условно-исторических» категорий товарного хозяйства. По-видимому, термин «исторический» употребляется им совсем в другом смысле, чем это обычно принято: категория абстрактного труда признается им условно-историческою не потому, что она «практически проявляется» только в определенную историческую эпоху, а потому, что она «практически проявляется» только ''начиная'' с определенной исторической эпохи (с эпохи товарного хозяйства).

Если даже мы признаем за И. Дашковским право на столь необычное употребление термина «исторический», мы все равно не спасем его от дальнейших, вопиющих противоречий. Не успел еще Дашковский признать абстрактный труд «условно-исторической» категорией товарного хозяйства; не успел он после этого объявить, что категория абстрактного труда получает свое «высшее развитие» в социалистическом хозяйстве, — как мы узнаем нечто совершенно новое: абстрактный труд существует в «любом обществе» (стр. 208), точнее, в любом хозяйстве, основанном на общественном разделении труда. Чтобы доказать это свое новое утверждение, Дашковский забывает только что перечисленные им условия «практического проявления» абстрактного труда (т. е. безразличие к конкретный видам труда и легкость перехода индивидов от одного вида труда к другому) и берет за основу другой признак, а именно необходимость социального учета и уравнения труда в любом хозяйстве, основанном на общественном разделении труда. Всякий «социально-уравненный» труд Дашковский ошибочно принимает за «абстрактный» труд.

Чтобы читатель не заподозрил нас в желании приписать И. Дашковскому мысли, им не высказываемые, приведем несколько цитат: «Далее в тех исторических формациях, где конкретный труд выступает непосредственно в качестве общественного, где он не нуждается в кривом зеркале вещных отношений и абстрактных категорий, функция абстрактного труда абсолютно необходима, поскольку речь идет об учете общественной трудовой энергии. Учет может производиться только в отвлеченных, т. е. абстрактных, счетных единицах» (стр. 205). «Абстракция в отношении к труду необходима не только для того, чтобы частные виды труда превратить в качественно отличную категорию общественного труда. Она необходима также и для суммирования и для учета трудового процесса в ''любом обществе'', которое, как подчеркивает Маркс, всегда интересуется количеством затрачиваемого рабочего времени» (стр. 208. Курсив наш). «Если регулирование труда — экономическая необходимость при социализме (и ''при всякой другой форме хозяйства'', поскольку люди всегда интересовались количеством затрачиваемого на производство средств существования труда), то в такой же мере необходимо постоянное отвлечение от конкретного труда. Абстракция в этих условиях не роскошь, не пустая игра фантазии, а жизненная потребность. В товарном обществе она совершается стихийно и через посредство вещей, в организованном — сознательно. Но от этого ее качественная природа не меняется» (стр. 210. Курсив наш).

Что действительно в хозяйстве, основанном на общественном разделении труда (хота бы и не на основе товарного хозяйства), происходит процесс социального уравнения труда, — было нами отмечено уже в 1-м издании «Очерков по теории стоимости Маркса» (стр. 52; во втором издании — стр. 73). Но этот социально-уравненный труд не надо смешивать с абстрактным трудом, который представляет особую форму социально-уравненного труда. Безнадежное смешение обоих понятий мы встречаем у И. Дашковского. Но сейчас нас интересует не эта сторона. В данный момент мы ставим себе целью вскрыть не неправильность концепции Дашковского, а ее внутреннюю противоречивость. Всякому мало-мальски внимательному читателю эта противоречивость не может не бросаться в глаза. Если «практическое проявление» абстрактного труда возможно лишь при известных условиях, осуществленных в товарном и социалистическом хозяйствах (стр. 203), можно ли утверждать, что абстрактный труд существует «в любом обществе» (стр. 208)? Если при «всякой форме хозяйства» «необходимо постоянное отвлечение от конкретного труда» (стр. 210), можно ли утверждать, что абстрактный труд «находит только в товарном мире почву для своего практического проявления» (стр. 204)? Если при любой форме хозяйства абстракция от конкретного труда «не роскошь, не пустая игра фантазии, а жизненная потребность» (стр. 210) и, следовательно, реальный факт, на каком основании Дашковский утверждает, что в «предшествующие товарному хозяйству эпохи» абстрактный труд существовал только «идеально» (стр. 204)? Дашковский запутался в этих безвыходных противоречиях именно потому, что он отказался ясно и недвусмысленно признать исторический характер категории абстрактного труда, в отличие от более широкой социологической категории социально-уравненного труда вообще. Смешение обеих этих категорий и привело И. Дашковского к противоречивым суждениям: то он готов признать, что абстрактный труд находит только в товарном хозяйстве почву для своего практического проявления (и это верно, поскольку речь идет об абстрактном труде, фигурирующем в теории Маркса), то он утверждает его реальное существование в любом хозяйстве, основанном на общественном разделении труда (а это верно, поскольку речь идет о социально-уравненном труде вообще).

Мы следили до сих пор за волшебными превращениями категории абстрактного труда под пером И. Дашковского. Сперва эта категория была признана условно-историческою; потом мы узнали, что она действительна для товарного и социалистического хозяйств, причем именно в последнем получает свое «высшее развитие»; наконец, нам объявили, что эта категория относится — не только «идеально», но и «практически» — к любой форме хозяйства, основанного на общественном разделении труда. Отсюда уже небольшой шаг до объявления этой категории «внеисторическою». Казалось бы, что от этого последнего и решительного шага Дашковский должен был бы уклониться. Ведь он сам в начале своей статьи, разделив экономические категории на внеисторические и исторические, отнес категорию абстрактного труда к последним, хотя и в «условном» смысле. Но наш автор, как мы, уже убедились, не боится противоречий. Не приходится поэтому удивляться, что, начав за здравие, он кончает за упокой. В начале статьи он отнес абстрактный труд к историческим категориям, а в конце статьи решительно объявляет эту категорию внеисторическою. Критикуя мое положение о том, что абстрактный труд, который, по учению Маркса, образует стоимость и составляет ее содержание, должен иметь исторический характер, Дашковский пишет: «Совершенно ничем не обоснован довод, что историческая категория (т. е. стоимость. — ''И. Р.'') должна возникать только из другой исторической категории (т. е. абстрактного труда. — ''И. Р.''). Ведь в конце концов каждая исторически обусловленная форма производства имеет своим фундаментом вечное отношение между человеком и природой, производительные силы, данные природой, и труд, «который сам есть проявление одной из сил природы, человеческой рабочей силы» (Критика Готской программы). Этот труд и эта рабочая сила являются источниками всякого развития и, следовательно, всех исторических категорий. Те, кто утверждают, что исторические категории могут порождаться только другими историческими же категориями, упускают из виду, что категория есть вообще только ''форма проявления'' внеисторических законов, как напоминал Маркс в цитированном нами письме к Кугельману» (стр. 212—213). Из этого общего положения Дашковский делает следующий вывод в применении к абстрактному труду: «Абстрактный труд создает стоимость в том смысле, что он принимает форму стоимости продукта труда… Ясно, что способ выражения может и должен носить исторический характер, тогда как то, что служит предметом выражения, не зависит от эволюции общественных форм» (стр. 213). Иначе говоря, историческая категория стоимости служит формою проявления внеисторической категории абстрактного труда.

Ниже мы подвергнем это положение критическому разбору по существу и постараемся показать всю его ложность. Пока же ограничимся констатированием того факта, что весь мыслимый круг противоречивых суждений об абстрактном труде усердно пройден И. Дашковским до конца. В начале статьи он разделил экономические категории на внеисторические и «исторические в собственном смысле слова» (стр. 200), включающие в себя также «условно-исторические» категории. В начале статьи абстрактный труд был признан условно-историческою категорией, а в конце статьи — внеисторическою категорией. В итоге мы получили четыре понятия абстрактного труда:

1. Абстрактный труд как условно-историческая категория, которая только в товарном хозяйстве находит почву для своего практического проявления.

2. Абстрактный труд как категория, действительная для товарного и социалистического хозяйства, где индивиды с легкостью переходят от одного конкретного вида труда к другому.

3. Абстрактный труд как социально-уравненный труд вообще, т. е. как категория, действительная для любой формы хозяйства, основанного на общественном разделении труда.

4. Абстрактный труд как внеисторическая категория, т. е. рассматриваемый как материально-техническая и биологическая предпосылка общественного процесса производства.

Как видим, И. Дашковский смешивает в одну кучу столь разнородные понятия, как труд физиологический, труд социально-уравненный вообще и труд абстрактный, характерный для товарного хозяйства. Объединяя все эти разнородные понятия термином «абстрактный труд», он вносит полнейшую путаницу в свое изложение. Только при помощи тщательного анализа читатель, к своему удивлению, находит, что на одной странице наш автор под именем абстрактного труда трактует о физиологическом труде, на другой странице — о социально-уравненном труде вообще, вместо того, чтобы обозначить этим термином именно тот труд, который Маркс имел в виду в своей теории стоимости, а именно труд, образующий стоимость и характерный для товарного хозяйства. Отмеченная путаница лишает Дашковского возможности дать не то что правильный, но хотя бы более или менее ясный ответ на вопрос о том, имеет ли категория абстрактного труда исторический или внеисторический характер. По той же причине не найдем мы у него ясного ответа на вопрос о физиологической или социальной природе абстрактного труда.

С одной стороны, Дашковский во многих местах приравнивает абстрактный труд физиологическому труду. «Абстрактный труд, труд вообще, труд как физиологическая затрата мускулов, нервов и пр., — есть понятие, выходящее далеко за пределы внутренней организации товарного хозяйства» (стр. 203). На стр. 204 абстрактным признается «труд, как затрата физиологической энергии в безразличной форме». На стр. 218 автор предостерегает нас против ошибочных выводов, к которым мы придем, если признаем, что «абстрактный труд не труд в физиологическом смысле».

На основании этих выражений многие читатели отнесли И. Дашковского к числу сторонников физиологического понимания абстрактного труда. Но, с другой стороны, мы найдем у него и следы социологического понимания абстрактного труда: «Вместе с тем разрешается также и вопрос о социальном характере абстрактного труда. Абстрактный труд есть общественный труд, взятый не в разнообразии его функций, проявлений и результатов, а в однообразии его физиологического процесса… Сведение абстрактного труда к простой, безличной, хотя и осуществляемой отдельными лицами затрате физиологической энергии — это есть высшее выражение социального характера труда, несмотря на то, что ''по видимости'' оно представляет собою ''натуралистическую'' категорию. «Физиология» в данном случае есть ''псевдоним'' обезличения, абсолютного равенства всех видов человеческого труда, равенства всех производителей, взятых как таковых, т. е. в простом качестве проводников общественной энергии. Какое же еще социальное содержание можно требовать от экономической категории?» (стр. 211—212. Курсив наш). Теперь мы узнали нечто совершенно новое. Оказывается, что категория абстрактного труда лишь «по видимости» представляет собою натуралистическую, а следовательно, и физиологическую категорию. Но если так, зачем же поверять на каждом шагу, что абстрактный труд есть «труд в физиологическом смысле»? Сам Дашковский признает, что в данном случае «физиология» служит лишь «псевдонимом» социального процесса обезличения и уравнения труда. Но с каких это пор наука мыслит и выражается при помощи «псевдонимов»? Не составляет ли первейшую обязанность науки именно решительное разоблачение всякого рода псевдонимов, которые лишь вводят читателя в заблуждение? И не является ли о этой точки зрения полезным делом критика физиологического понимания абстрактного труда, этого, по ценному признанию самого И. Дашковского, научного «псевдонима»?