Редактирование: Розенберг Д. Комментарии к «Капиталу» К. Маркса (раздел)

===== 4. Товарный фетишизм и его тайна =====


====== Значение теории товарного фетишизма ======

Товар как экономическая клеточка буржуазного общества подвергся всестороннему исследованию, теперь очередь за наивысшим обобщением полученных результатов в единое целое. И это единое целое дается Марксом в теории товарного фетишизма.

Мы считаем нужным подчеркнуть, что такое понимание теории фетишизма совершенно не умаляет ее значения, не превращает ее лишь в дополнение к теории стоимости. Нет, она является завершением и наиболее глубоким обобщением этой теории.

Товарный фетишизм, фетишизация производственных отношений людей есть, по Марксу, производный момент: он обусловлен характером товарного производства. Следовательно, и теоретически товарный фетишизм нужно вывести из особенности товарного производства. Анализ последнего дан в теории стоимости.

По определению Маркса, товарный фетишизм сводится к следующим основным трем моментам: 1) «равенство различных видов человеческого труда приобретает вещную форму одинаковой стоимостной предметности продуктов труда»; 2) «измерение затрат человеческой рабочей силы их продолжительностью получает форму величины стоимости продуктов труда»; 3) «наконец, те отношения между производителями, в которых осуществляются их общественные определения труда, получают форму общественного отношения продуктов труда»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т. 23, с. 81—82.</ref>.

Но все эти моменты обусловлены товарным производством и их обусловленность выяснена в теории стоимости. Анализ «экономической клеточки буржуазного общества» показал, что равенство, например, труда ткача и портного выражается не непосредственно, а в том, что и холст, и сюртук как товары представляют «кристаллы общей им всем общественной субстанции». Этот же анализ также открыл нам, что общественно необходимый труд, затраченный, скажем, на 15 м холста, принимает вид величины стоимости последнего и выражается в одном сюртуке. И, наконец, теорией стоимости было открыто то, что за меновой стоимостью, за отношением вещей скрывается стоимость, вещное отношение людей. В теории же товарного фетишизма результаты, добытые теорией стоимости, освещаются» в новом разрезе и все товарное хозяйство получает свою законченную характеристику как особый тип исторически определенной общественной организации, отличающийся от других форм.


====== Обусловленность товарного фетишизма товарным производством ======

Товарный фетишизм — явление объективное, а не субъективное, не иллюзия заблуждающегося ума. Товарный фетишизм, как сказано, обусловлен особенностями товарно-капиталистического хозяйства. Труд в этой системе, как и в любой другой общественной формации, как по своему назначению, так и по своей обусловленности является общественным в том смысле, что товаропроизводитель производит не для себя, а для других, удовлетворяя общественный спрос, общественную потребность. Также труд каждого товаропроизводителя находится в полной зависимости от труда других, во-первых, по линии производства, во-вторых, по линии потребления. Значительные массы и средств производства и средств потребления одно хозяйство получает от других. Все это включается в понятие «общественное разделение труда». «Комплекс, — пишет Маркс, — этих частных работ образует совокупный труд общества»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т. 23, с. 82.</ref>.

Но, с другой стороны, — а в этом основная особенность именно товарного хозяйства — труд является частным. Каждый товаропроизводитель берется, формально совершенно свободно, за тот труд, который находит для себя выгодным, и организует его тоже по своему усмотрению. Следствием этого противоречия — противоречия между двумя сторонами труда: частной и общественной — является, во-первых, то, что продукты труда становятся товарами. «Предметы потребления становятся вообще товарами лишь потому, что они суть продукты не зависимых друг от друга частных работ»<ref>Там же.</ref>. Во-вторых, «так как производители вступают в общественный контакт между собой лишь путем обмена продуктов своего труда, то и специфически общественный характер их частных работ проявляется только в рамках этого обмена»<ref>Там же, с. 82—83.</ref>. Мы подчеркнули «проявляется» во избежание ошибочного толкования, будто в обмене труд становится общественным, а до того он был только частным. Общественным он был и раньше, потому что он является частью всего общественного труда. Но выявиться как общественный труд вследствие специфичности своей организации труд товаропроизводителя может лишь «в рамках этого обмена».

И, наконец, в-третьих, такая форма организации общественного труда обусловливает анархию и стихийность товарного хозяйства, и «общественно необходимое для производства продуктов рабочее время прокладывает себе путь через случайные и постоянно колеблющиеся меновые отношения продуктов частных работ лишь насильственно в качестве регулирующего естественного закона…»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т. 23, с. 85.</ref>.


====== Товарный фетишизм и форма стоимости ======

Если товарный фетишизм обусловлен способом производства товаров, то непосредственно он связан с той формой, которую вещи принимают в товарном хозяйстве, и теми функциями, которые ими выполняются.

Именно формой стоимости, выражением стоимости одного товара в другом непосредственно фетишизируются отношения людей. Эта фетишизация отношений людей усиливается с развитием товарной формы продукта и, следовательно, формы стоимости. В деньгах товарный фетишизм достигает наиболее полного своего развития, становясь денежным фетишизмом. А с превращением денег в капитал, с появлением нового типа отношения, отношения между рабочими и капиталистами, последнее фетишизируется в капитале, т. е. обусловливается той формой, которую принимают средства производства и предметы потребления при капиталистическом способе производства.

Не люди господствуют над своими отношениями, не они их регулируют, а, наоборот, последние в форме отношений вещей господствуют над людьми. Регулятором товарного хозяйства является закон стоимости: производство регулируется колебанием цен вокруг стоимости (модификация стоимости в цены производства для нас пока не существует, это — тема III тома «Капитала»). Высокие цены, т. е. цены выше стоимости, служат стимулом к расширению производства, низкие цены — ниже стоимости — ведут к сужению производства. Рост производительных сил общества и связанное с ним перераспределение труда и средств производства — как показано было раньше — между разными отраслями хозяйства тоже происходят по «указке» рынка, но приказывающего только на единственно доступном ему языке — на языке цен.

Поэтому производителям «общественные отношения их частных работ кажутся именно тем, что они представляют собой на самом деле, т. е. не непосредственно общественными отношениями самих лиц в их труде, а, напротив, вещными отношениями лиц и общественными отношениями вещей»<ref>Там же, с. 83.</ref>.


====== Товарный и религиозный фетишизм ======

Чтобы найти аналогию этому, нам пришлось бы забраться в туманные области религиозного мира. Здесь продукты человеческого мозга представляются самостоятельными существами, одаренными собственной жизнью, стоящими в определенных отношениях с людьми и друг с другом. То же самое происходит в мире товаров с продуктами человеческих рук. Это я называю фетишизмом, который присущ продуктам труда, коль скоро они производятся как товары, и который, следовательно, неотделим от товарного производства»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т. 23, с. 82.</ref>.

Как в религиозной области продукты человеческого мозга — боги и другие сверхъестественные существа — господствуют над людьми, так и в области буржуазной экономики продукты человеческих рук господствуют над их творцами, над товаропроизводителями. Религиозный фетишизм «старше» товарного: он возник на заре существования человека, когда продукты человеческого труда еще не были товарами. Но с возникновением товарного хозяйства религиозный фетишизм не исчез, а лишь принял другие, более утонченные формы. «Для общества товаропроизводителей, всеобщее общественное производственное отношение которого состоит в том, что производители относятся здесь к своим продуктам труда как к товарам, следовательно как к стоимостям, и в этой вещной форме частные их работы относятся друг к другу как одинаковый человеческий труд, — для такого общества наиболее подходящей формой религии является христианство с его культом абстрактного человека, в особенности в своих буржуазных разновидностях, каковы протестантизм, деизм и т. д.»<ref>Там же, с. 89.</ref>.

И исчезнет религиозный фетишизм лишь тогда, когда исчезнет и товарный фетишизм. «Религиозное отражение действительного мира может вообще исчезнуть лишь тогда, когда отношения практической повседневной жизни людей будут выражаться в прозрачных и разумных связях их между собою и с природой». А это наступит лишь тогда, когда общественный строй «станет продуктом свободного общественного союза людей и будет находиться под их сознательным планомерным контролем»<ref>Там же, с. 90.</ref>. Но тогда исчезнет и товарный фетишизм.


====== Другие общественные формы ======

Бытие определяет сознание, объективный фетишизм порождает и субъективный фетишистский образ мышления. И Маркс показывает, как товарный фетишизм, господство вещей над людьми, держит в плену умы экономистов, впрямь видящих в таких вещах, как деньги и т. п., какие-то сверхъестественные свойства. Но «весь мистицизм товарного мира, все чудеса и привидения, окутывающие туманом продукты труда при господстве товарного производства, — все это немедленно исчезает, как только мы переходим к другим формам производства»<ref>Там же, с. 86.</ref>. И Маркс противопоставляет другие формы организации производства товарной форме, что еще ярче оттеняет все особенности товарного хозяйства, порождающие товарный фетишизм.

Маркс товарному хозяйству противопоставляет и единичное хозяйство Робинзона, и «мрачное европейское средневековье», и «союз свободных людей, работающих общими средствами производства и планомерно расходующих свои индивидуальные рабочие силы как одну общественную рабочую силу». Во всех типах организации хозяйства труд является основой существования людей, при этом он должен быть разделен и распределен так, чтобы это отвечало существующим в обществе потребностям и интересам. Не менее ясно, что «во всяком обществе то рабочее время, которого стоит производство жизненных средств, должно было интересовать людей, хотя и не в одинаковой степени на разных ступенях развития. Наконец, раз люди так или иначе работают друг на друга, их труд получает тем самым общественную форму»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т. 23, с. 81.</ref>. Но во всем этом нет ничего загадочного, отношения людей не скрываются за отношением вещей. Овеществление общественных отношений имеет место лишь в товарном хозяйстве, которое характеризуется как определенная форма производства, имеющая свои законы движения, развития и исчезновения.

Здесь — на что следует обратить особое внимание — перед нами одна из основных особенностей марксова метода. Мы говорим об историзме, т. е. о рассмотрении экономических явлений и их закономерностей как исторически обусловленных.

Маркс упрекает политическую экономию своего времени в том, что у нее отсутствует это историческое понимание. «Добуржуазные формы общественного производственного организма третируются ею (буржуазной политической экономией. — Д. Р.) поэтому приблизительно в таком же духе, как дохристианские религии отцами Церкви»<ref>Там же, с. 91.</ref>. Но зато буржуазный строй она считала вполне естественным, свойственным человеческой природе, а потому законы этого строя — вечными и неизменными.


====== Теория стоимости у классиков ======

Главу Маркс заканчивает краткой характеристикой классической политической экономии, главным образом ее теории стоимости. «Правда, политическая экономия (Маркс имеет в виду классическую политическую экономию. — Д. Р.) анализировала — хотя и недостаточно — стоимость и величину стоимости и раскрыла скрытое в этих формах содержание. Но она ни разу даже не поставила вопроса: почему это содержание принимает такую форму, другими словами — почему труд выражается в стоимости, а продолжительность труда, как его мера, — в величине стоимости продукта труда?»<ref>Там же, с. 90—91.</ref> и классики, особенно Рикардо, обнаружили скрытые в стоимости величине стоимости труд и его продолжительность, но им «и в голову не приходит, что чисто количественное различие видов труда предполагает их качественное единство или равенство, следовательно, их сведение к абстрактно человеческому труду»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т. 23, с. 90, примечание.</ref>.

Для классической политической экономии остался нераскрытым характер созидающего стоимость труда. Поэтому анализ стоимости и величины стоимости оказался недостаточным. Все же последние ею были сведены к труду и его продолжительности, и это обеспечило ей почетное название: классическая политическая экономия.

Смит проводит различие между потребительной стоимостью и меновой стоимостью товара. Меновая стоимость определяется трудом. Но Смит постоянно смешивает труд, затраченный на производство товара, с трудом, который можно купить на этот товар. Стоимость товаров, пишет Смит, для того, кто владеет ими и кто хочет обменять их на какие-либо новые продукты, в точности равна количеству труда, которое он в состоянии купить на них или получить в свое распоряжение<ref>Там же, т. 26, ч. I, с. 48.</ref>. Отсюда видно, что, по Смиту, стоимость товара определяется покупаемым им трудом. Но вслед за этим Смит определяет стоимость количеством труда, обычно затрачиваемым «на приобретение или на производство какого-нибудь товара». Здесь речь уже идет не о покупаемом труде, а о затрачиваемом. Еще более двусмысленным является утверждение Смита, что «товары содержат стоимость известного количества труда, которое мы обмениваем на то, что, по нашему предположению, содержит в данное время стоимость такого же количества труда». Выходит, что труд определяет стоимость товара лишь потому, что он сам имеет стоимость: он как бы передает свою стоимость производимому им продукту. Но где источник стоимости самого труда и чем она определяется?

В другом месте Смит пытается дать ответ на этот вопрос: «Во все времена и во всех местах одинаковые количества труда имели всегда одинаковую стоимость для рабочего. При обычном состоянии своего здоровья, силы и способностей, при обычной степени искусства и ловкости он всегда должен пожертвовать той же самой долей своего досуга, своей свободы и спокойствия»<ref>''Смит А.'' Исследование о природе и причинах богатства народов. Т. I, 1935, с. 32.</ref>. Из приведенной цитаты видно, что труд имеет стоимость и сообщает произведенным при его помощи продуктам стоимость вследствие того, что он, труд, представляет для рабочего жертву, лишение части его досуга. Таким образом, помимо смешения труда, затрачиваемого на производство товара, с трудом, покупаемым на этот товар, Смит придает своей теории трудовой стоимости субъективную окраску.

В довершение характеристики теории стоимости Смита следует еще добавить, что он полагал, будто труд был источником и мерилом стоимости только в простом товарном хозяйстве (по терминологии Смита — «в первобытном состоянии»). В капиталистическом хозяйстве стоимость товара слагается из заработной платы, прибыли и ренты, т. е. факторами, образующими стоимость, являются доходы основных классов буржуазного общества. Эти доходы объявляются первичными факторами, а стоимость — их результатом.

Все же принцип трудовой стоимости Смитом в его систему был введен, и это имело важное значение для дальнейшего развития политической экономии. Рикардо уже прочно руководствуется этим принципом и проводит его полностью во всей своей системе. Он разоблачает ошибочное отождествление Смитом труда затраченного с трудом покупаемым, доказывая, что это неравные величины: труд, который покупается на товары, всегда больше того труда, который затрачен на их производство. Но тут сам Рикардо попадает в тупик: для него, не видящего разницы между рабочей силой и трудом, остается необъяснимым обмен большего количества труда на меньшее. Но здесь не это важно, а важно то, что Рикардо освободил теорию трудовой стоимости от ошибок Смита и провозгласил, что стоимость товара определяется только трудом, затраченным на производство товара. При этом этот закон имеет силу не только для простого товарного хозяйства, но и для капиталистического. Впрочем, для Рикардо первобытный дикарь и рыболов, обменивающие между собой дичь и рыбу, — уже капиталисты. Отсутствие понимания своеобразия капиталистической системы как особой, исторически обусловленной экономической формации — наиболее уязвимое место в системе Рикардо. В этом отношении он даже уступает, как Маркс подчеркивает в «Теориях прибавочной стоимости», Смиту: последний инстинктивно чувствовал, что закон стоимости в капиталистическом хозяйстве не может действовать так, как он действует в простом товарном хозяйстве, но, не зная, как этот закон действует в капиталистической системе, он его совсем «отменяет» для последней. Перед Рикардо эта проблема не стояла вовсе, раз он не видел различия между простым товаропроизводителем и капиталистом.

Но опять-таки здесь — для понимания развития у классиков теории трудовой стоимости — важно не это, а то, что именно Рикардо провозгласил трудовую стоимость основой всей политической экономии. По поводу Рикардо Маркс в «Теориях прибавочной стоимости» пишет следующее: «…Наконец…появляется Рикардо и кричит науке: «Стой!» Основа, исходный пункт для физиологии буржуазной системы — для понимания ее внутренней органической связи и ее жизненного процесса — есть определение ''стоимости рабочим временем''. Из этого Рикардо исходит и заставляет затем науку оставить прежнюю рутину и дать себе отчет в том, насколько остальные категории, развиваемые и выдвигаемые ею, — отношения производства и обмена, — соответствуют или противоречат этой основе, этому исходному пункту; вообще, насколько наука, отражающая, воспроизводящая внешнюю форму проявления процесса, а, стало быть, также сами эти проявления — соответствуют той основе, на которой строится внутренняя связь, действительная физиология буржуазного общества… В этом именно и состоит великое историческое значение Рикардо Для науки»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т. 26, ч. II, с. 178.</ref>.

Что касается проблемы формы стоимости, то она ни Смитом, ни Рикардо даже не поставлена. Вопрос о форме стоимости сводится к вопросу о том, почему именно труд выражается в стоимости, почему им «создается» стоимость.

Теория трудовой стоимости решает, таким образом, две задачи: во-первых, она раскрывает за меновой стоимостью труд и устанавливает между ними зависимость. Последняя формулируется так: стоимость одного товара относится к стоимости другого товара, как количество труда, затраченного на производство одного товара, относится к количеству труда, затраченного на производство другого товара. Во-вторых, теория трудовой стоимости должна решить, в силу чего, при каких исторически определенных условиях продукты труда становятся «кристаллами общей им всем общественной субстанции», становятся «товарными стоимостями». А это в свою очередь ведет от труда и стоимости к меновой стоимости и раскрывает все своеобразие товарного производства как единства производства и обращения.

Классическая политическая экономия в основном решила первую задачу, но ею, как сказано, даже не была поставлена вторая задача. А не ставила она этой задачи вследствие того, что не видела ничего специфического, ничего исторически обусловленного в труде, создающем стоимость. Что труд создает стоимость — это казалось ей таким же естественным, как естественно и то, что труд создает потребительную стоимость. «Двойственный характер заключающегося в товарах труда» для нее не существовал, не существовала, стало быть, категория «абстрактного труда»; и это делало, с одной стороны, недостаточным ее анализ стоимости и величины стоимости, а с другой — делало для нее невозможной постановку вопроса о форме стоимости. Будучи буржуазными экономистами, т. е. людьми ограниченными буржуазным кругозором, классики не знали другого способа производства, кроме буржуазного. Не знали они поэтому и другой формы продукта труда, кроме товарной, следовательно, вопрос о форме стоимости для них и не мог существовать. «Если же рассматривать буржуазный способ производства как вечную естественную форму общественного производства, то неизбежно останутся незамеченными и специфические особенности формы стоимости, следовательно, особенности формы товара, а в дальнейшем развитии — формы денег, формы капитала и т. д.»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т. 23, с. 91, примечание.</ref>.