Редактирование: Экштейн Г. Рикардо в критическом освещении Маркса (раздел)

== 4. Стоимость определяется средним рабочим временем. Дифференциальная рента ==

Из предыдущего изложения вытекает, что капиталисты заинтересованы в повышении нормы прибыли и тем самым в возможно более низком органическом составе капитала, землевладельцы же заинтересованы в низкой норме прибыли и еще более в том, чтобы разница между ценою производства сырых продуктов и их стоимостью была возможно больше, то есть чтобы капитал в сельском хозяйстве сохранял возможно более низкий состав, чтобы ручной труд играл в нем возможно большую роль, а постоянный капитал — возможно меньшую.

Но эта тенденция перекрещивается и уничтожается другою, более сильною. До сих пор мы говорили о стоимости или цене производства отдельных сортов товаров. Но эта стоимость или цена производства есть сама продукт конкуренции. Последняя распределяет совокупный капитал общества между различными отраслями производства в зависимости от общественной потребности в соответствующих товарах. Общая стоимость данного сорта товаров определяется всем затраченным на его производство рабочим временем, его цена производства — всем затраченным здесь капиталом. Индивидуальная же стоимость или цена производства отдельного товарного экземпляра, представляющая соответствующую часть этой общей суммы, регулируется средними условиями производства.

Те капиталисты, которые работают менее рационально по сравнению с средним уровнем их профессии, получают только часть обычной прибыли, те же, которые работают при помощи более производительных капиталов, получают сверхприбыль. Поэтому каждый отдельный капиталист старается повысить производительную силу своего собственного капитала, то есть применять возможно более сберегающие труд приемы, возможно более вытеснять переменный капитал постоянным. Поэтому производителю, не проникающему глубже внешних явлений конкуренции, кажется, что именно заработная плата есть «faux frais» бесполезное бремя производства; вместе с тем тот факт, что более производительный капитал доставляет бо́льшую массу товаров, вследствие чего падает цена отдельного товара, рождает в нем веру, что произвольным понижением цен он может увеличить сбыт и тем самым свою прибыль. Но повсюду, где господствует свободная конкуренция, она стремится к уравнению прибылей и вытесняет капиталы из отраслей с более низкою доходностью в более доходные, тем самым вынуждая капиталистов постоянно заботиться о замене переменного капитала постоянным. Таким образом стремление повысить свою индивидуальную прибыль приводит к понижению нормы прибыли в целом. От этой тенденции не может также уклониться капитал, применяемый в добывающей промышленности. Но хотя эта тенденция и приводит к понижению абсолютной земельной ренты, но на первых порах она доставляет землевладельцу двойную выгоду: во-первых, он часто получает долю от сверхприбыли арендатора, во-вторых, капиталы, приложенные к земле, сообщают последней прирост стоимости, который по истечении срока аренды бесплатно достается землевладельцу.

Там, однако, где свободное действие конкуренции ограничено тем, что определенные элементы производства не могут быть созданы в произвольном количестве или произвольного качества, не может иметь место также уравнение прибылей: некоторые из них останутся ниже среднего уровня, некоторые — выше. Наиболее важною отраслью, где так обстоит дело, является добывающая промышленность. Исходя из нее, Рикардо рассматривает указанное явление; поэтому он видит его односторонне, под неправильным углом зрения, не понимая его всеобщего значения. Рикардо знает только одну форму земельной ренты, а именно сверхприбыли, возникающие в сельском хозяйстве вследствие этого ограничения свободной конкуренции.

В своих рассуждениях о земельной ренте он исходит из воображаемой страны, где имеются участки земли различной плодородности, еще никем не присвоенные. При этом он собственно имеет перед глазами американские условия. Конечно, уже Кэри доказал, что именно там развитие пошло совсем иным путем. Но Рикардо полагает, что в подобной стране были бы присвоены прежде всего самые плодородные участки земли, и, пока они будут в изобилии, не будет вообще никакой земельной ренты. Фактически при таких условиях не было бы и капиталистического производства. По мнению Рикардо, прирост населения вынудит переходить постепенно также к обработке неплодородных участков земли, но это может произойти только тогда, когда повышение спроса на продукты земли повысит их цену настолько, что она будет возмещать, сверх затрат капитала, и обычную прибыль. Поэтому цена определяется индивидуальною стоимостью тех продуктов, которые производятся при наименее благоприятных условиях. Продукты, произведенные при более благоприятных условиях, доставляют излишек, ренту. «Рента есть всегда разница между доходностью равных количеств капитала и труда».

Рикардо приходит к этому выводу, потому что он следует мальтусовой теории народонаселения, согласно которой последнее постоянно давит на свои средства существования; потому что он исходит из ложной предпосылки, что обработка земли начинается с более плодородных участков и переходит к менее плодородным; потому что он не рассматривает в целом всю проблему уравнения цен продуктов, произведенных при различных условиях, но берет своим исходным пунктом лишь отдельный вопрос; потому что, наконец, он рассматривает товар и стоимость в их изолированном виде, а не как результат общественного процесса производства.

Развитие может пойти по пути, предположенному Рикардо, но это отнюдь не необходимо; более того, это было бы исключением. Сельское хозяйство в своем поступательном развитии обращается то к более плодородным, то к менее плодородным участкам земли, сами эти свойства почвы изменяются в зависимости от приемов производства и от количества прилагаемого капитала. Точно также количество произведенных продуктов земли иногда может соответствовать потребности, но иногда может превышать ее или отставать от нее. Но именно при тех условиях, какие предполагает Рикаpдо, не наступит то следствие, которого он ожидает. Если цена определяется хлебом, производимым при наихудших условиях, то, как мы видели, наихудший участок или, вернее, наименее доходный капитал также даст еще ренту. Законы Рикардо применимы, наоборот, только к тому случаю, который он как раз отрицает, к случаю, когда цена диктуется издержками производства при особенно благоприятных условиях, то есть когда имеется относительное перепроизводство продуктов земли, тогда значительная часть их будет продана ниже их индивидуальной стоимости, цена может упасть до уровня цены производства, так что на самом худшем участке земли исчезнет вся абсолютная рента, а на многих лучших участках она будет реализована только отчасти. Полное исчезновение абсолютной ренты вряд ли вообще возможно при предполагаемых Рикардо условиях капиталистического производства, ибо землевладелец не позволит обрабатывать его землю без всякого вознаграждения, но, может, конечно, случиться, что арендная плата будет уплачиваться даже тогда, когда уже нет более никакой ренты, например, при поселении наемных рабочих на маленьких парцеллах, когда арендная плата поглощает как возможную прибыль, так и часть заработной платы. Там, где землевладелец сам обрабатывает свою землю, особенно в крестьянском хозяйстве, не приходится вообще говорить о ренте, но вместе с тем и о капиталистическом производстве.

К дифференциальной ренте рассуждения Рикардо в общем применимы, хотя не во всем правильны. В особенности его предположение, что производство должно всегда обращаться к худшим земельным участкам, не только исторически ложно, но не имеет значения для его собственной теории ренты. Ее законы одинаково применимы как при повышении, так и при понижении производительности участков, взятых под обработку.

Но так как Рикардо видел в дифференциальной ренте единственно возможную форму ренты вообще, то он должен был приходить к неправильным выводам всякий раз, когда дело шло о законах ренты вообще. Так, например, Рикардо находит, что улучшения в сельском хозяйстве всегда приводят к уменьшению денежной ренты, независимо от того, состоят ли эти улучшения в лучшем использовании почвы благодаря более рациональным системам плодосмена, или же они вызваны удешевлением или улучшением постоянного капитала. Это также верно по отношению к дифференциальной ренте… Но благодаря удешевлению или улучшению постоянной части капитала изменяется его органический состав, размеры его племенной части увеличиваются, следовательно, к сырому материалу прилагается большее количество живого труда и прибавляется большая стоимость, в то время как издержки производства остаются без изменения; поэтому увеличивается разница между этими двумя величинами, то есть абсолютная рента. Таким образом и при указанном предположении общая сумма ренты может остаться без изменения или даже возрасти.

Рикардо рассматривает только указанный случай, когда один лишь постоянный капитал уменьшается в своей стоимости; но он не исследует в общем виде вопроса о том, как влияют на высоту ренты различные изменения в составе капитала, вызванные колебаниями цены его составных частей. И здесь Рикардо не удалось разрешить проблему, потому что он исходил от специального случая, а не рассматривал вопроса с принципиальной стороны.

Этот недостаток дает себя чувствовать также при рассмотрении вопроса, имевшего для Рикардо особенную важность, а именно, перехода земледелия к все более худшим участкам. Этим явлением Рикардо объясняет постоянно продолжающееся падение нормы прибыли, которое иным образом для него необъяснимо. Отожествляя прибавочную стоимость с прибылью, он из падения прибыли заключает, что оно возможно только в результате повышения заработной платы, вызванного вздорожанием жизненных припасов. Последнее же является естественным следствием падения производительности сельского хозяйства. Следовательно, по мере дальнейшего прогресса общества норма прибыли падает, заработная же плата, а в особенности земельная рента, постоянно возрастают. Здесь Рикардо не замечает, что при его предпосылках возрастание дифференциальной ренты при уменьшающейся производительности земледелия даже на лучших участках постоянно сопровождается уменьшением массы общего продукта по отношению к затраченному капиталу определенной величины. Вследствие вздорожания жизненных припасов увеличивается заработная плата; из затраченного капитала величиною, например, в 100, большая часть падает на переменный капитал, при помощи которого, однако, можно занять лишь меньшее число рабочих и переработать меньшее количество сырого материала. Если одновременно возрастает также стоимость составных частей постоянного капитала — а это необходимо принять по отношению как к сельскому хозяйству, так и к горному делу, ибо продукты здесь часто опять входят в производство в виде сырых и вспомогательных материалов или в форме основного капитала, — то число занятых рабочих испытает двойное уменьшение: с одной стороны, заработная плата увеличилась; с другой стороны, уменьшившийся в процентном отношении постоянный капитал замещает лишь часть поменявшихся ранее сырых и вспомогательных материалов или машин. Уменьшается не только масса продукта по отношению к затраченному капиталу, но также рента по сравнению с ее размерами в первом случае, в то время как Рикардо полагает, что вздорожание составных частей постоянного капитала должно, наоборот, привести к дальнейшему повышению ренты.

Но и независимо от этого, рассуждения и объяснения Рикардо насчет падения нормы прибыли ложны не только с точки зрения исторической, ибо этому падению не препятствовало также удешевление продуктов земли, но и с точки зрения теоретической: как уже было показано, норма прибыли не идентична с нормою прибавочной стоимости, прибыль исчисляется не на переменный, а на весь капитал. Это падение нормы прибыли происходит оттого, что под давлением конкуренции доля постоянного капитала всегда увеличивается за счет переменного, промышленность и одновременно также сельское хозяйство постоянно становятся более производительными. Правда, прибавочная стоимость возрастает по отношению к затраченной заработной плате, но она падает по отношению ко всему затраченному капиталу.