Редактирование: Цаголов Н. К пониманию марксовой теории кризисов (раздел)

== IV ==

Задачи настоящей работы ограничивались исследованием причин капиталистических кризисов всеобщего перепроизводства. Но кризис представляет лишь один момент, одну фазу в движении капиталистического цикла. Поэтому мы считаем нужным вкратце остановиться на проблеме выхода из депрессии и перерастания депрессии в подъем. Тогда и самый кризис предстанет пред нами в более ясной форме.

Если механически продолжать развитые выше положения, то на вопрос, как капитализм изживает кризис и следующую за ним депрессию, можно найти только один ответ: кризис и депрессия могут быть изжиты на основе повышения покупательной силы масс. Но сейчас же встает вопрос: где и откуда берется эта покупательная сила, если мы предполагаем, что кризис знаменует собой резкий перелом в сторону сокращения производства, а это означает еще большее сокращение покупательной силы. Внутри капиталистической сферы нет носителей этой покупательной силы. Остается искать ее в некапиталистической среде. Но что значит в данном случае некапиталистическая среда? Это значит, что капитализм внутренними силами не в состоянии выйти из того упадка, в который он попал благодаря кризису, что требуются внешние силы для подъема, т. е. что была абсолютно права Р. Люксембург, говорившая о недостаточности капиталистического рынка и о невозможности самостоятельного развития капитализма.

Вводить урожай, как фактор выхода из депрессии, как это делает Финн-Енотаевский, открытие новых рынков (Каутский, Гильфердинг) и тому подобное, это значит ни на шаг не подвинуться вперед в понимании закономерных, неизбежных (а это как будто никем из марксистов не оспаривается) фаз капиталистического цикла, или, вернее, двинуться назад к теории Люксембург и ее предшественников. Все эти факторы более или менее случайны. Если их не окажется, то капитализм обречен на вечную депрессию. Как мы уже говорили в начале нашей работы, некоторые из этих факторов в том или ином ''конкретном'' капиталистическом цикле оказываются мощным фактором нового подъема. Но в абстрактно теоретическом анализе нельзя заниматься коллекцией причин. Он требует нахождения таких факторов, которые неизбежно должны быть имманентными капитализму, вытекают из логики капиталистического хозяйства, а не являются продуктом случайного стечения обстоятельств.

Таким образом, если отвлечься от «внешнего рынка» и случайных факторов (а это необходимо сделать, если оставаться в плоскости абстрактно-теоретического анализа и марксовой методологии), то внутри капиталистической сферы мы не найдем той покупательной силы, к которой мы прибегли было как к фактору выхода из депрессии. Остается допустить, что

1) или капитализму невозможно выйти собственными силами из кризиса,

2) или же есть еще другие причины, которые нами еще не рассмотрены.

Обратимся к самой механике кризиса и к тем явлениям, которые ему сопутствуют. Кризис означает перелом конъюнктуры. Но этот перелом подготовляется самим подъемом. В последнем скрыты уже элементы кризиса. Кризис проявляет и разрешает те противоречия, которые накопляются в процессе подъема. Подъем создает благоприятные условия для расширения производства не только для крупных, с технической стороны высокостоящих капиталистических предприятий, но и для слабых, отсталых предприятий.

Имманентное капиталу стремление к возрастанию вглубь и вширь само создает элементы кризиса. Капитал, расширяя производство, сам же создает лимит этого расширения. Подъем означает бешеную экспансию капитала, кризис — разбившийся о барьер капитал начинает катиться вспять. Однако это не плавное шествие назад. Это мучительный процесс, в котором разыгрывается острая конкурентная борьба, борьба за самосохранение между отдельными капиталистами. Тогда как в полосу подъема борьба значительно ослабевает и наблюдается относительно мирное содружество, кризис и следующая за ним депрессия характеризуются острой и ожесточенной конкуренцией. Подобно тому, как в полосу подъема мы имеем не только расширение уже существующих предприятий, но и создание новых, принимающее сплошь и рядом уродливые формы грюндерства, подобно этому в период кризиса и депрессии мы имеем не пропорциональное сокращение производства во всех предприятиях, а стабильность в одних, сокращение в других и гибель третьих. Масса предприятий гибнет, что на языке экономической статистики обозначается как рост банкротств. Таким образом, действительная картина не так проста, плавна и безболезненна, как это рисуют некоторые представители учения, пытающегося заменить теорию кризиса учением о конъюнктуре.

В процессе кризиса и депрессии крупные капиталистические предприятия поглощают мелкие, т. е. происходит процесс концентрации капитала.

Кризис не простой переход от повышательной волны конъюнктуры к понижающейся, а сложный пертурбационный процесс, который накладывает неизгладимый след на весь последующий ход развития капитализма. Кризис, означая падение цен, ухудшает условия производства, ибо, как мы говорили выше, он сближает цены с издержками производства, т. е. уменьшает прибыль, иногда уничтожает ее, а подчас издержки производств начинают превосходить цену производства. В этих условиях слабые предприятия обычно гибнут. Но крупные предприятия, обладающие большим капиталом, способны дольше выдержать это испытание. Однако и для них производство при пониженных ценах вещь, не могущая долго продолжаться. Следовательно, должны как-то измениться наличные условия производства. Но цены вне воздействия отдельного капиталиста. Он не может их изменить в желательную для него сторону. Каждый отдельный капиталист может воздействовать в целях улучшения условий производства только на издержки производства. Только эта область в сфере возможного с его стороны воздействия. Поэтому капиталист, естественно, стремится к улучшению методов производства, введению новой техники, реконструкции всего производства, дабы таким образом сократить издержки производства. Что ж процесс имеет место, на это указывает и Маркс, это подтверждается и историками кризисов. Так, Лескюр пишет, напр., о последствиях кризиса 1825г.: «Так к 1825 г. началась долгая и интенсивная депрессия, в продолжение которой капиталисты не могли рассчитывать выгодно поместить свои капиталы в промышленности. И существовавшим уже фабрикам было трудно держаться: чтобы не разориться, они должны были прибегать к технически усовершенствованиям, к экономии на общих расходах, — одним словом, ко всем средствам, могущим понизить издержки производства. Именно вследствие кризиса 1825 г. и распространилось употребление механических ткацких станков, а на литейных заводах все устаревшие приспособления были заменены новыми. Таким образом, мало-помалу растет полная сил промышленность, с нетерпением ждущая того момента, когда вновь потребуют ее услуг»<ref>''Жан Лескюр'', Общие и периодические промышленные кризисы, стр. 23.</ref>. То же самое и о последствиях кризиса и депрессии 1836 года. «Период депрессии, последовавший за кризисом 1836 г., повсюду вызвал стремление сократить издержки производства. С другой стороны, благодаря последним открытиям, были введены важные технические усовершенствования. Первоначально был открыт способ получения чугуна с помощью минерального топлива; благодаря паровому молоту, стало возможным изготовлять очень крупные части, как, например, двигательные валы для больших машин» и т. д.<ref>Там же, стр. 33.</ref>. То же самое и о последствиях кризиса 1847 года. «Вследствие кризиса усилилось, зародившееся еще в период подъема, стремление расширить употребление кокса при изготовлении сырого материала металлургической промышленности: при всяком кризисе начинается всеобщий пересмотр издержек производства, а с коксом изготовлять чугун можно значительно дешевле, чем с древесным топливом»<ref>Там же, стр. 48.</ref>. Точно так же Лескюр отмечает и происходящий после кризиса процесс концентрации. Он пишет о последствиях кризиса 1890 г. в Америке: «Тогда крупные заводы прибегли к другому средству предохранить себя от кризиса: вместо того, чтобы создавать картели для поддержания цен, стали основывать тресты, назначение которых состояло в том, чтобы понижать стоимость производства и цены и таким образом оживлять спрос. Так возникли чудовищные предприятия, владеющие, кроме целых флотов и железнодорожных линий, рудниками, доменными печами, прокатными и машиностроительными заводами»<ref>Там же, стр. 173.</ref>. И далее он пишет: «В общем политика американских промышленников с 1897 по 1903 г. определялась главной мыслью: понижать издержки производства и для этой цели концентрировать производства и употреблять пользу на введение технических усовершенствований, возможных благодаря появляющимся каждый день новым научным открытиям»<ref>Там же, стр. 245. На процессы концентрации и переоборудования указывает и Бунятян; см. его «Экономические кризисы», стр. 201.</ref>.

Но введение новой техники, реконструкция производства неизбежно развивает спрос на оборудование и предметы, необходимые для этой новой техники и реконструирования производства. Спрос этот в первую очередь касается отраслей, производящих эти предметы. Они должны расширить производство для удовлетворения нового спроса. Но расширение производства этих отраслей неизбежно по закону цепной связи повлияет и на остальные отрасли. Расширяется рынок и для них. И так все основные отрасли, связанные с этим процессом. Но расширение основных отраслей в значительных размерах есть уже начало подъема, ибо это расширение означает и втягивание новой рабочей силы, а следовательно, и усиление потребительского спроса.

Таким образом, мы приходим к тому выводу, что не увеличение покупательной силы является источником выхода из кризиса, а неизбежный в конкурентной борьбе переход производства на новый технический базис. Капитал, следовательно, сам себе создает рынок. Начинающееся в период депрессии переоборудование само создает элементы отрицания депрессии и перехода ее в подъем. Теория недопотребления не понимала этого основного, что капитал сам себе создает рынок, поэтому для нее проблема выхода из депрессии должна была сводиться к проблеме внешнего рынка, а капиталистический цикл должен был рассматриваться ею не как закономерно повторяющийся, а как дело случая.

Конечно, технический прогресс имеет место во все фазы цикла, но только в фазу депрессий он становится неизбежным. Поэтому Маркс и говорит, что кризисы бывают исходным пунктом для крупных вложений основного капитала. А осуществление этих крупных вложений и изживает кризис и депрессию.

Можно было бы провести и разобрать и ряд других моментов, облегчающих выход из депрессии, как, напр., обесценение капитала и т. д., но так как в нашу задачу не входит специальный анализ проблемы выхода из депрессии, мы ограничимся сказанным.

Капитал сам себе создает рынок, но вместе с этим сам же его ограничивает. Эта противоречивая природа капитала является одновременно и созидателем подъема и источником кризиса. Это положение является не механическим соединением теорий Сэя-Тугана и Сисмонди-Люксембург, а, наоборот, преодолением этих односторонних и ложных учений, оказавшимся возможным для Маркса благодаря гениальному анализу движущих факторов и форм капиталистического способа производства.