Редактирование: Сагацкий А. Цена производства как производственное отношение (раздел)

== IV ==

Отсюда нам кажется ошибочным комментирование И. И. Рубиным Энгельса. В «Классиках политической экономии» (Гиз, 1926 г., стр. 293—294) читаем:

<blockquote>«Энгельс в предисловии ко II тому «Капитала» указал, что школа Рикардо около 1830 года потерпела крушение на прибавочной стоимости», а именно на двух пунктах; она не сумела объяснить: 1) каким образом «живой труд при обмене на капитал имеет меньшую стоимость, чем овеществленный труд, на который он обменивается», и 2) каким образом равные капиталы в «равное время производят в среднем равную прибыль, независимо от того, много или мало живого труда они применяют…»<ref>«Капитал», т. II, стр. XXVII—XXVIII, изд. «Коммунист», М. 1918 г.</ref>. Первая из двух указанных проблем встает при переходе от трудовой стоимости (т. е. производственных отношений между товаропроизводителями) к прибавочной стоимости (т. е. к производственным отношениям между капиталистами и рабочими). ''Вторая проблема встает при переходе от прибавочной стоимости к равной норме прибыли (т. е. к производственным отношениям промышленных капиталистов)''<ref>Курсив наш. ''А. С''.</ref>. Не случайно, что обе проблемы, на которых потерпела крушение классическая школа, лежат, так сказать, на стыке, в точках перехода экономического исследования от одного типа производственных отношений людей к другому».
</blockquote>
Совершенно верно, что школа Рикардо потерпела крах как раз на грани перехода от одного типа производственных отношений к другому, но этот переход у Рубина получается механический.

Правильно ли Рубин определяет конкретно эти типы производственных отношений? Мы согласны в этом отношении с констатированием первой проблемы, но считаем, что подчеркнутые слова суживают вторую проблему, неправильно определяя центр тяжести ее. Прежде всего, как надо понимать слова Энгельса, что школа Рикардо потерпела крах на двух пунктах ''прибавочной стоимости''? По нашему мнению, это означает, что здесь подчеркиваются две стороны одних и тех же производственных отношений (прибавочной стоимости), а именно, отношений между капиталистами и рабочими. Отличие одного пункта от другого заключается не по той линии, что в первом случае — одни отношения, во втором — другие, а в том, что сначала изучаются производственные отношения между капиталистами и рабочими независимо от отношений между отдельными группами капиталистов, а потом те же самые отношения в более конкретном их выражении, когда в круг нашего рассмотрения вводится плюс к тому, что мы исследовали прежде, еще и отношения внутри класса капиталистов (средняя прибыль). Поэтому-то Энгельс и имел право объединить оба эти пункта и сказать, что «школа Рикардо… потерпела крушение на прибавочной стоимости».

Какая задача стояла перед Марксом при решении второй проблемы? В первом томе он установил, что источником прибавочной стоимости является переменный капитал, прибавочный труд наемного рабочего. Так теоретически вскрыта была Марксом сущность производственных отношений капиталистов и рабочих. Но, с другой стороны, еще до Маркса был установлен факт (который был известен и школе Рикардо), что равные капиталы независимо от органического состава приносят равную прибыль. Задача Маркса состояла не столько в объяснении самого факта уравнения прибыли путем конкуренции, — это понятно было даже для самого поверхностного наблюдателя. Не трудно было также Марксу, основателю теории товарного фетишизма, увидеть за уравнением прибылей, за средней прибылью отношения между капиталистами.

И вот, Маркс, с одной стороны, доказал, что прибавочная стоимость создается переменным капиталом, с другой стороны, он имел еще до него установленный факт средней прибыли, которая получается благодаря конкуренции и переливанию капиталов из одной отрасли в другую. Иначе говоря, обнажая «вещные» категории, он имел на данной стадии изучения капиталистической экономии, с одной стороны, отношения капиталистов и рабочих, с другой — отношения капиталистов друг к другу. Перед ним и встала задача — через нахождение промежуточных звеньев между прибавочной стоимостью и средней прибылью установить причинную зависимость их.

Два положения: 1) равные капиталы производят различной величины прибавочную стоимость в зависимости от величины переменной части (отношения между капиталистами и рабочими), 2) равные капиталы приносят равную прибыль (отношения между капиталистами), — эти два противоположных положения необходимо было свести воедино, установить их единство, как единство противоположностей.

Итак, Марксу необходимо, было изучить не только производственные отношения между группами капиталистов (это только часть проблемы), а, главным образом, единство, взаимодействие двух типов производственных отношений: отношения между капиталистами и рабочими со включением отношений и между отдельными группами капиталистов. Вот в чем заключается центр тяжести второй проблемы. Эта задача Марксом и была разрешена в теории цен производства<ref>Маркс так формулирует вторую проблему: «Вторая трудность (Рикардовой системы. А. С.) состояла в том, что капиталы ''одинаковой величины'', каково бы ни было их органическое строение, дают ''одинаковые'' прибыли или ''среднюю норму прибыли''. В действительности это сводится к проблеме, как ценности превращаются в цены производства» (Теории, III, 149)</ref>.

И во всем третьем томе «Капитала» Маркс не позабывает (не только в качестве лишь предпосылок) основные производственные отношения капиталистического общества между капиталами и рабочими, которые им анализируются со все большей конкретизацией через привлечение в круг исследования отношений между промышленными капиталистами, потом промышленными и торговыми, денежными капиталистами, землевладельцами, и последние неизменно им связываются в категории цены производства с основным производственным отношением. Другими словами Маркс и говорит об этом на первых страницах III тома. Намечая тот круг вопросов, которые стоят перед ним, он пишет:

<blockquote>«В первой книге были исследованы те явления, которые представляют капиталистический ''процесс производства'', взятый сам по себе, как непосредственный процесс производства, причем оставлялись в стороне все вторичные воздействия чуждых ему обстоятельств. Но этим непосредственным процессом производства еще не исчерпывается жизненный путь капитала. В действительном мире он дополняется ''процессом обращения'', который составил предмет исследования второй книги. Там — именно в третьем отделе, при рассмотрении процесса обращения как посредствующего в процессе общественного воспроизводства — оказалось, что процесс капиталистического производства, рассматриваемый в целом, представляет процесс производства и обращения. Что касается задачи этой третьей книги, она не может заключаться в том, чтобы представить общие рассуждения относительно этого единства. Напротив, здесь необходимо найти и описать те конкретные факты, которые возникают из ''рассматриваемого как целое процесса движения капитала''. В своем действительном движении капиталы противостоят друг другу в таких конкретных формах, по отношению к которым форма капитала в непосредственном процессе производства, а также его форма в процессе обращения являются лишь особыми моментами. Следовательно, те формы капитала, которые мы описываем в этой книге, шаг за шагом приближаются к той форме, в которой они выступают на поверхность общества, в действии различных капиталов один на другой, в конкуренции и в обыденном сознании деятелей производства»<ref>Капитал, т. III, ч. 2, стр. 1—2, Гиз., 1922.</ref>.
</blockquote>
«Капиталистический процесс производства, взятый сам по себе, как непосредственный процесс производства», есть процесс производства прибавочной стоимости. Изучая его, мы исследуем внутреннюю сторону производственных отношений капиталистов и рабочих. Это Маркс сделал в I томе «Капитала».

Процесс обращения есть процесс реализации прибавочной стоимости. Здесь мы имеем дело с отношениями между покупателями и продавцами, в роли которых могут выступать и рабочие и капиталисты. Эти отношения еще не конкретизированы и достаточно оголены от той фетишистской оболочки, под которой они выступают в действительности, хотя и появляются новые категории основного, оборотного капитала и пр. Предполагается лишь наиболее общая форма производственных отношений между самостоятельными товаропроизводителями (стоимость). Здесь, в обращении, рабочий выступает таким же полноправным гражданином, как и все остальные контрагенты. Капиталисты еще не подразделены на отдельные слои. Рассмотрение целого ряда фетишистских форм пока отложено. Это — содержание II тома.

Но уже в III отд. II тома Маркс пришел к тому, что «процесс капиталистического производства, рассматриваемый в целом, представляет единство процесса производства и обращения», т. е. единство производственных отношений, как между капиталистами и рабочими (и в производстве и в обращении), так и между отдельными группами и слоями капиталистов. Изучению этого единства и посвящен третий том, где те и другие все более и более конкретизируются, где первые выступают как ''классовые'' отношения, а вторые — как отношения между промышленными, торговыми, денежными капиталистами. Марксу необходимо было «найти и описать те конкретные формы, которые возникают из ''рассматриваемого как целое процесса движения капитала''». Эти формы и найдены были в виде издержек производства, прибыли, цены производства…