Редактирование: Рубин И. Современные экономисты на Западе (раздел)

=== Глава 2. Критика первой формулы стоимости оппенгеймера (Стоимость и доход) ===

''Первая формула стоимости'' Оппенгеймера, эта основа всей его теории стоимости, сводится к следующим положениям.

В «обществе равных» все производители затрачивают равное количество труда одинаковой квалификации и получают равный доход (''Е'') в смысле равноценной массы потребительных благ. Каждый отдельный продукт имеет стоимость этой массы потребительных благ (''Е''), деленной на число продуктов (''n''), изготовленных производителем в течение года. Получаем «формулу стоимости»: ''v = <math display="inline">\frac{E}{n}</math>'' <ref>Мы предполагаем для упрощения, что s=0, т. е. что отсутствуют затраты на покупку сырья, машин и т. п. Полная формула стоимости продукта следующая: v = <math display="inline">\frac{E}{n}</math> + s.</ref>. Понятие «стоимости» продукта выводится из понятия «дохода» производителя в «обществе равных». Критический анализ этой формулы стоимости необходимо поэтому начать с анализа понятия «''дохода''» (''Е''), положенного Оппенгеймером в основу всего его построения.

Присмотримся прежде всего внимательнее к «''обществу равных''» Оппенгеймера. На первый взгляд может казаться, что Оппенгеймер прибегает здесь к тому же абстрактно-изолирующему приему исследования, при помощи которого Маркс построил свое «общество простых товаропроизводителей», лежащее в основе его теории трудовой стоимости. На самом деле, однако, «общество равных» Оппенгеймера не имеет ничего общего с «обществом простых товаропроизводителей» Маркса.

Маркс берет предметом своего исследования капиталистическое общество и изучает отдельно различные ''типы производственных отношений между людьми'', господствующие в нем. Абстрагируя от социально-классового различия между разными производителями (т. е. от производственных отношений между капиталистами и рабочими), Маркс исследует в своей теории стоимости производственные отношения между равноправными, друг от друга формально независимыми, товаропроизводителями. Маркс предполагает социально-классовое равенство этих «простых товаропроизводителей», но он никоим образом не предполагает абсолютного равенства принадлежащих им личных и материальных факторов производства. В обществе простых товаропроизводителей Маркса между отдельными производителями того же продукта могут существовать различия как в физической силе, интенсивности и ловкости труда, так и в характере употребляемых ими средств производства<ref>При том условии, что количественное различие в характере средств производства, принадлежащих разным товаропроизводителям, не переходит в социально-качественное различие между пролетарием, лишенным всяких средств производства, и капиталистом, средства производства которого приводятся в движение при помощи чужой рабочей силы.</ref> (отсюда противоположность между индивидуальным и общественно-необходимым трудом). Кроме того, может быть различною продолжительность подготовки для производителей, занятых разными видами труда (отсюда противоположность между трудом простым и квалифицированным).

Если Маркс имеет в виду «социальное равенство» товаропроизводителей, то построение Оппенгеймера покоится на фантастическом представлении об абсолютном естественном равенстве отдельных производителей, их физических, интеллектуальных и моральных качеств (поскольку они отражаются на их трудовой деятельности). Предполагается полное равенство их физических сил и интеллекта, силы воли и прилежания, продолжительности и интенсивности труда. Также отсутствуют какие бы то ни было различия в ловкости отдельных производителей данной профессии и совершенстве их орудий труда, равно как в квалификации разных профессий<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 51.</ref>.

Критики Маркса, в их числе и Оппенгеймер, неоднократно нападали на его, по их словам, искусственную конструкцию общества «равных» товаропроизводителей. Как видим, сам Оппенгеймер, приступив к анализу явлений стоимости, построил гораздо более искусственную и фантастическую гипотезу абсолютного естественного равенства отдельных производителей. Гипотеза Маркса в несравненно большей мере близка к реальной действительности, чем построения гипотезы Оппенгеймера, обремененной множеством фантастических и теоретически «излишних» предположений.

Однако главная беда теории Оппенгеймера заключается не в наличии теоретически «излишних» предположений, а в отсутствии тех «необходимых» предположений, без которых не может быть построена теория стоимости. Последняя предполагает меновое общество, состоящее из «''товаропроизводителей''», т. е. производителей, изготовляющих продукты для рынка и направляющих свой труд в ту или иную отрасль производства в зависимости от возможности получения в ней (при равной затрате труда) большего количества ''меновой стоимости'' (выраженной в деньгах). Производство на рынок и господство меновой стоимости в роли регулятора общественного производства (т. е. регулятора распределения общественного труда между разными отраслями), —таковы необходимые предпосылки теории стоимости.

Эти предпосылки отсутствуют, к нашему удивлению, в построении Оппенгеймера. Его «общество равных» основано на натуральном хозяйстве: отдельные члены его в своей производственной деятельности руководствуются стремлением к получению возможно большей массы потребительных стоимостей (благ). Правда, Оппенгеймер предусматривает и возможность денежного хозяйства в «обществе равных». Но это денежное хозяйство является у него лишь видоизмененною формою натурального хозяйства, и деньги (меновая стоимость) служат лишь для более точного измерения массы потребительных стоимостей. Свои главные выводы Оппенгеймер извлекает из анализа натурального хозяйства, господствующего в «обществе равных».

Можно только удивляться, каким образом Оппенгеймер не заметил коренной противоречивости и теоретической несостоятельности всего своего построения. Закономерность «рыночного хозяйства» (Marktwirtschaft) он хочет открыть из анализа ''натурального'' хозяйства, в котором никакого обмена и рынка не существует. Законы образования «''статической цены''» (меновой стоимости) продуктов он изучает на примере такого хозяйства, в котором продукты вообще никакой меновой стоимости и цены ''не имеют''. Правда, Оппенгеймер вносит в изображаемое им натуральное хозяйство одну важную черту, заимствованную из менового хозяйства, а именно возможность для отдельных производителей перехода от менее выгодных занятий к более выгодным<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 52.</ref>. Мы не будем здесь останавливаться на доказательстве той мысли, что в действительности безразличие к конкретным видам труда и массовые переходы отдельных производителей (а не целых общин) от менее выгодных занятий к более выгодным являются характерными чертами менового, а не натурального хозяйства. Согласимся на минуту с Оппенгеймером и предположим вместе с ним возможность существования натурального хозяйства абсолютно равных производителей, которые свободно меняют свои занятия в зависимости от их выгодности. Установится ли в таком хозяйстве то «''равенство доходов''», о котором говорит Оппенгеймер?

Представим себе, что наше «общество равных» состоит из трех производителей, из которых один занимается земледелием, другой — охотою и третий — рыболовством. Обмена не существует, каждый из производителей потребляет целиком добываемый им продукт. Оппенгеймер утверждает, что все три производителя получают равный доход (''Е''). Значит ли это, что все они получают одинаковые, ''тождественные'' предметы потребления? Нет, доходы производителей «субстанционально» различны: первый добывает и потребляет только хлеб, второй — только мясо, третий — рыбу. Значит ли равенство дохода, что земледелец может получить у соседнего племени в обмен за весь добытый им хлеб такое же количество, скажем, металла, какое может получить охотник в обмен за все добытое им мясо? Нет, это значило бы рассматривать доход производителя как известное количество ''меновых'' стоимостей, что противоречит построению Оппенгеймера, который настаивает на том, что доход понимается в смысле массы потребительных стоимостей<ref>Оппенгеймер настаивает на этом, так как в противном случае (т. е. если бы доход понимался как масса меновой стоимости) его попытка вывести меновую стоимость продукта из дохода производителя потерпела бы крушение: она страдала бы тем же порочным кругом, который был присущ, ио словам Оппенгеймера, классической теории.</ref>.

Но, если мы будем рассматривать доход земледельца как известное количество хлеба, доход охотника — как известное количество мяса и т. д., в чем же заключается «равенство и равноценность» этих доходов? По мнению Оппенгеймера, в данном случае имеет место равенство «''субъективных ценностей''», которое проявляется в том, что ни один производитель субъективно не расценивает доход другого производителя выше, чем свой собственный. Если бы земледелец субъективно расценивал массу ежегодно добываемого охотником мяса выше массы ежегодно добываемого им самим (при равной затрате труда) хлеба, он перешел бы от занятия земледелием к охоте. То же относится и к охотнику, рыболову и т. д. Значит ли это, однако, что каждый производитель субъективно считает свой доход ''равным'' по ценности доходу всякого другого производителя? Нет, сам Оппенгеймер признает, что земледелец именно потому и занимается земледелием, что массу хлеба, составляющую его ежегодный доход, он субъективно расценивает выше, чем массу мяса, составляющую ежегодный доход охотника. Наоборот, охотник субъективно расценивает выше свой собственный доход и т. д. Но если так, то, очевидно, о равенстве «субъективных ценностей» говорить не приходится, и все утверждение о «''равенстве и равноценности''» доходов разных производителей теряет свой смысл. Оппенгеймер надеется спасти свое положение следующею туманною фразою: «Правда, каждый индивидуум субъективно оценивает массу благ, составляющую его доход, выше, чем доходы других лиц, но это возможно только в том случае, если, рассматриваемые с «интерсуб’ективной» точки зрения, все доходы равноценны (wertgleich)»<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 53.</ref>. Мы не будем уличать здесь Оппенгеймера в противоречии: выше он говорил о равенстве «субъективных ценностей», а теперь доказывает, что, несмотря на неравенство субъективных оценок, существует «интерсубъективная» равноценность доходов. Но можно ли считать доказанным утверждение, что факт оценки каждым производителем своего дохода выше доходов других лиц возможен только в том случае, если все эти доходы «интерсубъективно» (объективно) равноценны? Такое утверждение совершенно не доказано. Вполне возможно, что доходы наших трех производителей объективно ''разноценны'', а вместе с тем каждый из них субъективно расценивает свой доход ''выше'' доходов других лиц. Ведь сам Оппенгеймер часто повторяет, что из высоты субъективных оценок нельзя делать никаких выводов о величине объективной ценности.

Несостоятельность всего построения Оппенгеймера с неизбежностью вытекает из противоречивости поставленной им себе теоретической задачи: построить теорию менового хозяйства на основе анализа натурального хозяйства, представить меновую стоимость продукта как часть совокупности потребительных стоимостей (составляющих доход ''Е''). Чтобы решить эту противоречивую задачу и перебросить мостик от натурального хозяйства к меновому, Оппенгеймер привнес в свою картину натурального хозяйства понятие «''равноценности''» доходов, выросшее на почве ''менового'' хозяйства и предполагающее повседневное объективное ''приравнивание в обмене'' различных продуктов (потребительных благ) как меновых стоимостей (выраженных в деньгах). Но чуждое существу натурального хозяйства понятие «''равноценности''» доходов осталось у Оппенгеймера глубоко противоречивым. Оппенгеймер не только не доказал факта равноценности доходов в натуральном хозяйстве «общества равных», но и не объяснил даже, в чем именно может заключаться эта объективная («интерсубъективная») равноценность доходов, раз последние рассматриваются не как известная сумма меновых стоимостей, а как масса реальных потребительных благ. В данном случае мы имеем интересный пример того, как тесно связано данное экономическое понятие (равноценности доходов) с определенною социальною средою (товарно-меновым хозяйством) или определенным типом производственных отношений людей: оперирование данным экономическим понятием вне той социальной среды, от явлений которой оно абстрагировано, ничего, кроме вреда, науке принести не может.

Раз падает утверждение о «''равноценности доходов''» в натуральном хозяйстве «общества равных», то тем самым оказывается несостоятельною и ''формула стоимости'' продукта как части дохода (''v ='' <math display="inline">\frac{E}{n}</math> ). Если доход понимается как реальное количество благ, предназначенных для потребления (1.500 пудов хлеба или 300 пудов мяса и т. п.), то не может быть речи о «равноценности» разных доходов и равенстве каждого из них одной и той же величине ''Е''. Следовательно, невозможно выразить меновую стоимость продукта в виде величины ''Е'', деленной на число изготовленных продуктов (''n''). Если доход земледельца, рассматриваемый как реальное количество благ (1.500 пудов хлеба), разделить на число изготовленных продуктов, т. е. на 1.500, то мы получим ''единицу продукта'', т. е. 1 пуд хлеба, но никак не ''стоимость'' пуда хлеба, как предполагает Оппенгеймер. Из формулы ''v ='' <math display="inline">\frac{E}{n}</math> ясно, что ''v'' составляет дробную часть ''Е'' и, следовательно, однородно с последним. Если ''Е'' есть совокупность потребительных благ, то ''v'' есть также потребительное благо, но никак не его «статическая цена» (меновая стоимость). Рассматривать ''v'' как меновую стоимость единицы продукта мы могли бы лишь при том условии, если бы и ''Е'' выражало меновую стоимость всей годичной продукции производителя, т. е. если бы доход понимался как сумма меновых, а не потребительных стоимостей. Но если доход ''Е'' есть сумма меновых стоимостей всех продуктов, произведенных в течение года, то очевидно, что объяснять меновую стоимость единицы продукта (''v'') из дохода ''Е'' не представляется возможным: такое объяснение вращается в порочном кругу, так как оно выводит ''меновую стоимость из меновой стоимости''. Если доход ''Е'' есть сумма меновых стоимостей (а только так и можно его рассматривать), то формула, зависимости между доходом и меновою стоимостью продукта (''v ='' <math display="inline">\frac{E}{n}</math> ) оказывается не более как формулою зависимости между двумя меновыми стоимостями, а именно между меновою стоимостью единицы продукта и меновою стоимостью всей годичной продукции. Для объяснения же этой меновой стоимости (как единицы продукта, так и всей годичной продукции) исследователю не остается другого пути, как установить известное соотношение между стоимостью продукта и количеством труда, затраченного производителем.

Оппенгеймер, как мы видели, предпочитает взять за исходный пункт исследования не соотношение между меновою стоимостью и трудом, а соотношение между меновою стоимостью и доходом (как совокупностью потребительных стоимостей). Однако уклониться полностью от проблемы трудовой стоимости он не может. К этой проблеме он переходит в своих дальнейших рассуждениях, в которых как будто бы разделяет теорию трудовой стоимости и признает, в согласии с Рикардо и Марксом, что в «обществе равных» стоимости продуктов пропорциональны количествам труда или рабочего времени, затраченного на их производство. Нас, однако, не должно вводить в заблуждение видимое совпадение некоторых взглядов Оппенгеймера с теорией трудовой стоимости. На самом деле учение Оппенгеймера представляет собою не исправление, а отрицание основных идей теории трудовой стоимости.

В самом деле, ход рассуждений Оппенгеймера сводится, как уже было отмечено в конце предыдущей главы, к следующему. В «обществе равных» все производители получают равный годовой доход ''Е'', понимаемый, как. совокупность потребительных благ. Этот доход ''Е'', разделенный на число изготовленных производителем в течение года продуктов, определяет стоимость единицы продукта. Стоимость продукта в свою очередь определяет стоимость труда (или рабочего времени), затраченного на его производство. Но если стоимость труда (или рабочего времени) определяется стоимостью продукта, то и, обратно, все продукты имеют стоимость затраченного на них труда (или рабочего времени)<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 53.</ref>. Если на изготовление продукта А затрачены 4 часа труда, а на изготовление продукта Б только 2 часа, то:

<math display="block">
\frac{стоимость \medspace продукта \medspace А}{стоимость \medspace продукта \medspace Б} = \frac{стоимость \medspace 4 \medspace часов \medspace труда}{стоимость \medspace 2 \medspace часов \medspace труда}
</math>

Но, при предположенной нами равной квалификации обоих видов труда, стоимости двух трудовых затрат пропорциональны их продолжительности. «Здесь все затраты труда признаются равно квалифицированными, т. е. имеющими равную стоимость. Но при таком предположении стоимость рабочего времени есть величина постоянная, и в основу расчета могут быть прямо положены единицы времени»<ref>Там же, стр. 69.</ref>. Иначе говоря,

<math display="block">
\frac{стоимость \medspace 4 \medspace часов \medspace труда}{стоимость \medspace 2 \medspace часов \medspace труда} = \frac{4 \medspace часа \medspace труда}{2 \medspace часа \medspace труда}
</math>

Из приведенных двух формул вытекает третья:

<math display="block">
\frac{стоимость \medspace продукта \medspace А}{стоимость \medspace продукта \medspace Б} = \frac{4 \medspace часа \medspace труда}{2 \medspace часа \medspace труда}
</math>

Эта третья формула, утверждающая пропорциональность стоимости продуктов количествам труда или рабочего времени, затраченного на их производство, и есть формула трудовой стоимости Рикардо- Маркса. Но у Оппенгеймера эта формула Arbeitszeittheorie служит только сокращенным и замаскированным выражением формулы Arbeitswerttheorie, которая утверждает, что стоимость продуктов определяется стоимостью труда. Здесь под формулою Рикардо-Маркса скрывается путаная и ошибочная формула Адама Смита, развитая далее вульгарными экономистами и вызвавшая жестокую критику со стороны Рикардо.

Однако и формула Arbeitswerttheorie не является исходною в рассуждениях Оппенгеймера. Утверждение, что ''стоимость продукта'' определяется ''стоимостью труда'', является у Оппенгеймера только выводом из обратного утверждения, согласно которому ''стоимость труда'', определяется ''стоимостью его продукта''. Чтобы выйти из этого порочного круга, Оппенгеймер ищет твердой опорной точки для определения стоимости продукта и находит таковую, как мы видели, в ''доходе'', как совокупности ''потребительных благ'', т. е. в потребительной стоимости. Таким образом, весь ход рассуждений Оппенгеймера сводится к следующим трем положениям: 1) ''потребительная'' стоимость (в виде дохода) определяет собою стоимость продукта; 2) ''стоимость продукта'' определяет собою стоимость труда (или рабочего времени) и 3) ''стоимость труда'' определяет собою заработную плату. Этот ход рассуждений затуманивается и отчасти скрывается от глаз читателя благодаря тому, что второе свое положение Оппенгеймер склонен излагать и в обратном виде: он утверждает, что стоимость продуктов определяется ''стоимостью труда'' или — принимая квалификацию труда и его стоимость за величину постоянную — ''количеством труда'', затраченного на их производство. Этим своим утверждением Оппенгеймер на первый взгляд приближает свое учение к теории трудовой стоимости, но, как мы уже отметили, это внешнее сходство не должно скрывать от глаз читателя принципиального и непримиримого различия обеих теорий. Освобожденная от всех усложняющих и затуманивающих пристроек, первая формула стоимости Оппенгеймера есть не что иное, как попытка вывести ''меновую'' стоимость из ''потребительной'' стоимости (рассматриваемой как доход). Такое построение коренным образом противоречит теории трудовой стоимости и скорее сближает первую формулу Оппенгеймера с австрийскою теорией. Действительно, именно австрийские экономисты берут потребительную стоимость за исходный пункт для объяснения меновой стоимости; именно они признают труд за «благо», аналогичное продуктам (средствам производства) и имеющее «стоимость»; именно они определяют «стоимость труда» стоимостью произведенных им продуктов.Это совпадение взглядов Оппенгеймера и австрийских экономистов может показаться в высшей степени неожиданным. Ведь Оппенгеймер часто подчеркивает свое несогласие со сторонниками австрийской школы и ставит себе целью дать новое обоснование «объективной» теории стоимости. Каким же образом в «объективную» теорию Оппенгеймера проникли идеи, родственные построениям австрийской школы? Эти идеи проникли сюда через потайную дверь, которую оставил для них открытою сам Оппенгеймер. Последний с самого начала поставил себе целью изучение только ''количественной'' стороны явлений стоимости, он интересуется только «вопросом о высоте и мериле стоимости»<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 6.</ref>. Он оставляет в стороне ''качественную'' сторону явлений стоимости, «вопрос о причине и сущности стоимости», который, по его мнению, «полностью и правильно разрешен субъективною школою» <ref>Там же, стр. 22. .</ref>. Разделяя в основном вопросе, касающемся качественной стороны явлений стоимости, воззрения австрийской школы<ref>«Причиною стоимости является бесспорно «полезность» благ, к которым мы стремимся» (там же, стр. 60). Впрочем, тщетно было бы искать в данном вопросе у Оппенгеймера ясности. В другом месте он говорит,что «причиною стоимости являются издержки» («Theorie der reinen und politishen Oekonomie», 1919, стр. 333).</ref>, Оппенгеймер невольно приближается к последней всюду, где ему приходится давать «последнее» объяснение явлений. Поэтому последнее объяснение стоимости продуктов он ищет в доходе, как массе потребительных стоимостей или субъективных ценностей. Поэтому же в другом месте, определяя стоимость продукта «стоимостью труда», он прибавляет, что в последнем выражении «понятие стоимости понимается в том смысле, в каком его понимает субъективная школа» <ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 69.</ref>. Попытка построить объективную теорию «величины» стоимости, при признании правильности субъективной теории в вопросе о «причине» стоимости, естественно должна была кончиться скрытою капитуляцией перед субъективною теорией.