Редактирование: Рубин И. Рецензии на политэкономические сочинения (раздел)

== ''Franz Petry,'' Der soziale Gehalt der Marxschen Werttheorie. Jena 1916. S. 70 ==

Настоящая работа представляет собой докторскую диссертацию молодого многообещающего ученого Петри, преждевременно унесенного смертью. Мобилизованный на фронт в начале мировой войны, он скончался в лазарете в Вильне в сентябре 1915 года, 26-ти лет от роду. Работа, напечатанная уже после его смерти, снабжена предисловием К. Диля, содержащим некоторые биографические сведения об авторе.

Петри интересовался не только политической экономией, но и философией. Учителями его в этой области были Риль и Риккерт. Немецкая идеалистическая философия вообще и школа Риккерта в частности имели в нем своего верного ученика. Из литературы, посвященной марксовой экономической теории, на него, по-видимому, произвели наиболее сильное впечатление работы Гильфердинга, освещающие социологическую сторону марксовой теории, а также известная статья Зомбарта, посвященная III тому «Капитала». Своеобразное сочетание столь разнородных научных влияний сказалось на книге Петри, представляющей попытку освещения методологической стороны марксовой теории стоимости с точки зрения риккертовской философии.

По мнению Петри, вся марксова система проникнута методологическим дуализмом, она основана на «неестественном сочетании» идеалистической философии Гегеля с «материалистическими и естественно-научными задачами мышления» (с. 2.). В теории стоимости этот дуализм заключается в противоречии между исходящим от Рикардо «каузальным, естественно-научным объяснением явлений стоимости и цен» и «культурнонаучной тенденцией, которая хочет анализировать явления стоимости и цен со стороны их социального содержания, внести «общественную» точку зрения» (с. 2). В других местах Петри противопоставляет «''объяснительно''-каузальный способ исследования» способу исследования, «направленному на смысл и ''понимание'' общественных отношений» (с. 31), «чистотеоретическое исследование явлений цен» их «''социальному пониманию''» (с. 31—32). Смысл этих не совсем ясных выражений разъясняется, когда Петри противопоставляет австрийскую школу, ограничивающую «свою задачу только ''объяснением'' явлений обмена, которые не подвергаются ею оценке и рассматриваются в их естественной связи», — Марксу, который хочет «понять те же явления обмена в их ''культурном'' значении, который рассматривает их с точки зрения своеобразных социальных ценностей, выделяет социально значительное в них и делает понятным его смысл», (с. 59) Итак, перед нами известное риккертовское деление «наук о природе» и «наук о культуре», противопоставление естественно-научного метода, располагающего явления в их причинной связи, методу культурно-историческому, располагающему явления сообразно определенному оценочному принципу, правда, принципу не этическому, но гносеологическому (с. 32). Марксова теория стоимости — «двуликий Янус» (с. 28); она проникнута дуализмом методов генетического и критического (в смысле критической философии) (с. 21). Оставляя в стороне генетическую, каузальную сторону метода Маркса, Петри хочет выявить не обращавшую на себя внимания критическую, культурно-историческую или социальную сторону его методов. Он понимает, что такое изложение односторонне и может даже «показаться произвольным» (с. 3). Но он заранее оговаривается, что хочет представить не всю теорию стоимости Маркса, но только особенность его метода, как критического или социального (с. 6).

Социальный метод Маркса заключается в том, что он изучает не отношения между вещами, но общественные производственные отношения между людьми (с. 5), «не реально-каузальные отношения между вещами или людьми как объектами внешнего мира», но «идеальное отношение между людьми, как субъектами» (с. 7—8), «общественные отношения между людьми, как субъектами права» (с. 17). Такой же общественный, а не вещный характер имеет, с точки зрения Маркса, и меновое отношение. «Но каким образом можно меновое отношение, которое кажется количественным отношением вещей друг к другу, представить, как ''общественное'' производственное отношение между ''людьми''?» (с. 17—18). Очевидно, мы должны изучать не потребительную стоимость вещи, как предмета природы, но меновую стоимость вещи, как продукта труда, так как только через труд вещь может быть связана с общественными отношениями людей». «В потребительной стоимости, как продукте труда, воплотилась часть человеческой личности» (с. 18), и кто владеет этой вещью, тот располагает «косвенно и самим человеком» (с. 18). Судьба вещи отражает судьбу стоящей за ней личности, часть которой поглощена этой вещью в процессе производства (с. 19, 20). Взгляд на товары исключительно как на продукты человеческого труда переносит нас из процесса обращения в процесс производства, и только единство этих двух процессов превращает обмен товаров из «вещного отношения продуктов, не затрагивающего социальной структуры общества, в общественное отношение личностей производителей» (с. 20). Труд есть «средство анализа» общественных производственных отношений (с. 21), «мерило общественных отношений зависимости», «показатель социального содержания явлений цены» (с. 29). Только рассматриваемые, как продукты труда, блага являются «благами, т. е. культурно-значимыми объектами» (с. 60). Только априорная, методологическая точка зрения на труд, как на меру стоимости, дает возможность под вещными отношениями вскрыть отношения людей (с. 19), освободивши их от фетишистических, вещных форм.

Этому, так сказать, «априоризму труда», проникающему марксову теорию, Петри старается придать идеалистический характер. По его мнению, исключительное значение, приписываемое Марксом труду, акцентирование труда отражает тот «исключительный ценный акцент, который германский философский идеализм придает человеку, как волящему субъекту, в «противоположность материальной природе» (с. 18). Учение Маркса имеет своею предпосылкой «учение Канта о примате практического разума, которое с несравненным, особым, ценностным акцентом выделяет из всей природы человека и человеческие отношения» (с. 20—21).

Раз труд должен привести нас от вещи к личности, как самодовлеющеценному субъекту, противопоставляемому природе, то, понятно, и труд рассматривается с особой стороны. Это не «конкретный, полезный труд, как техническая сила природы» (с. 21). Это труд абстрактно-всеобщий, равный, простой, общественно-необходимый. Определения эти относятся не к естественной, но к социальной стороне труда. «Всеобщность труда, это — не естественно-научное понятие, заключающее в себе только общее физиологическое содержание, но частные работы являются абстрактно-«всеобщими и тем самым общественными, как выявление деятельности субъектов права» (с. 23—24). Равенство труда, это — неестественное, но «идеальное, правовое равенство», которому «соответствует равнозначность труда в обмене» (с. 24).

Итак, социальная сторона марксовой теории стоимости ставит себе целью не объяснить реальные эмпирические явления трудовой деятельности людей, но понять ее «социальный смысл», «культурную значимость». «Исследование экономических явлений с точки зрения труда есть априорный методологический прием, субъективное условие познания», а не отражение «реального процесса в объекте» (с. 50). Идея трудовой стоимости, которая у Рикардо служила для причинного, естественно-научного объяснения реальных явлений обмена, превращается у Маркса — хотя и смешиваясь с причинной точкой зрения, унаследованной им от Рикардо — в «субъективное условие познания, которое только и конституирует социальную точку зрения» (с. 50). «Социальное заключается в своеобразно направленной цели познания, — не в особенностях объекта, но в формальной, методологической исходной точке зрения, характеризуемой субъективным способом исследования» (с. 59). Социальное надо искать не в «особенностях причинной связи» явлений (с. 59), но в особой гносеологической точке зрения. Поэтому, если Рикардо имел в виду «закон стоимости» (Wertgesetz), дающий причинное объяснение явлений обмена, то в теории Маркса надо скорее видеть «точку зрения стоимости» (Wertbetrachtung), имеющую целью вскрыть «социальный смысл» этих явлений, совершенно независимо от их причинного объяснений (с. 45, 48). Труд не есть «причина высоты цен» или «показатель меновых отношений» (с с. 42, 29, 36—37). «Трудовая точка зрения не имеет никакого отношения к «причинному механизму конкуренции» (с. 30) и к пропорциям меновых отношений (с. 27). Не признавая никакой связи между трудовыми затратами и пропорциями обмена, Петри дает также отличающуюся от обычной формулировку «количественной проблемы стоимости», которой он посвящает вторую половину своей книги (первая посвящена «качественной проблеме стоимости», под которой понимается изложенный априорный методологический принцип — «априоризм труда»).

Обычно под количественной проблемой стоимости понимают причинное объяснение меновых пропорций и явлений цены, подчиненных «закону стоимости». Но, по мнению Петри, социальный метод Маркса, будучи проведен последовательно и освобожден от элементов каузального объяснения явлений, не ставит себе целью найти причины изменений цен, вызываемых конкуренцией. Если в I томе «Капитала», при условии совпадения цен с трудовыми стоимостями, априорная, социальная, трудовая «точка зрения стоимости» (Wertbetrachtung) может быть ошибочно истолкована в духе Рикардо в смысле «закона стоимости», то в III томе расхождение между ними очевидно. Здесь цены не совпадают с трудовой стоимостью и последняя ни в каком смысле уже не является причиной, объясняющей образование цен и распределение доходов. Такой причиной является только конкуренция. «Распределение прибавочной стоимости и образование средней нормы прибыли объясняются исключительно мотивами отдельных капиталистов» (с. 45). «Распределение совокупной прибавочной стоимости выводится Марксом не из закона стоимости, но из определенных отношений конкуренции» (с. 49). III том Капитала представляет полный отказ от «закона стоимости», но в нем сохраняется «социальная точка зрения стоимости» (с. 48). Верный своей исходной методологической «трудовой» точке зрения, Маркс рассматривает различные доходы, как определенные «формы распоряжения человеческим трудом и, следовательно, как общественные отношения» (с. 30, 29). Он не объясняет нам причин распределения этих доходов, происходящего посредством механизма конкуренции, но хочет вскрыть социальный смысл результатов конкуренции (с. 30), «анализировать готовые результаты капиталистической конкуренции со стороны их социального содержания» (с. 31). В этом и заключается «социальная теория распределения» Маркса: не в причинном объяснении явлений распределения (которые вытекают из общественной конкуренции и мотивации капиталистов, а не из закона стоимости), но в оценке результатов распределения, их «социального смысла» с точки зрения априорного трудового принципа. Крушение «закона стоимости» в III томе «Капитала» не мешает последовательному проведению «точки зрения стоимости» (Wertbetrachtung) и даже с большей ясностью выявляет характерные черты этого «социального» или «критического» метода Маркса в его коренном отличии от метода причинного объяснения явлений (с. 45). У Маркса оба метода смешиваются, и социальная «точка зрения стоимости» принимает чуждый ей вид «закона стоимости», превращается в какой-то «самостоятельный причинный ряд, независимый от внешнего движения конкуренции» (с. 42), в сверхобщественную, метафизическую необходимость, от которой в зависимости находится конкуренция» (с. 43). Эту «экономическую метафизику» необходимо устранить (с. 42). Конкуренция вскрывает причинную связь явлений, «точка зрения стоимости» — их социальный смысл.

Таковы основные положения книги Петри. В приложении он дает краткий обзор марксовой теории денег, в котором встречаются правильные и меткие замечания. Попытка Петри осветить социологическую сторону марксовой теории стоимости была заранее обречена на неудачу по той причине, что он приступил к ней с предвзятой идеалистической точки зрения. Он привнес в марксову теорию не только чуждый, но и враждебный ей риккертовский взгляд на социальную науку, как оперирующую методом оценочного расположения явлений, а не методом их причинного объяснения. Система Маркса вся построена на строго проведенном методе причинного объяснения реальных явлений, и потому в высшей степени неправильно противопоставлять его метод, как «критический» (в смысле критической философии Канта), «генетическому» или причинному методу Рикардо. Сам Маркс противопоставлял свой метод, как «генетический», аналитическому методу классиков (Theorien über den Mehrwert, В. III, S. 572). Маркс, подобно Рикардо, стремится к причинному объяснению явлений, но, в отличие от Рикардо, ограничившего свое исследование причинным объяснением движения вещей на рынке, Маркс хочет найти причинное объяснение производственных отношений людей в их тесной связи с процессом материального производства. Петри высоко ценит заслугу Маркса, заменившего отношения вещей отношениями людей, вскрывшего под товарами общественные производственные отношения. Но в последних Петри видит не реальные общественные явления, подлежащие причинному объяснению, а «идеальное отношение», посредством которого субъект познания связывает явления, руководясь не их реальными особенностями, но своими «идеальными», гносеологическими, по существу оценочными, критериями. Отсюда характеристика общественного отношения, как «трудового» (априорный методологический трудовой принцип), не извлекается исследователем из самых реальных явлений, но приносится к ним извне, «примышляется» познающим субъектом. В конце-концов у Петри оказывается, что причинному, каузальному изучению подлежат только явления конкуренции или движение вещей на рынке. Но так как «социальная» или «критическая» априорная точка зрения требует «ценностного акцентирования личности» и противопоставления ее всей природе, то средством перехода от вещей (т. е. природы) к личности является труд. Можно сказать, что у Петри вещь — объект исследования, поскольку последнее носит каузальный характер, личность — цель исследования, а труд — «средство анализа», т. е. средство исследования. У Маркса же объектом изучения является трудовая деятельность общественного человека (а не «личности», как таковой). Но так как в товарно-капиталистическом хозяйстве трудовая связь людей осуществляется через переход вещей, то анализ движения вещей (цен, стоимости) служит средством познания производственных отношений людей. Связь между стоимостью и трудом вытекает из социальной формы товарного хозяйства, а не априорно «примышлена» субъектом познания для того, чтобы от вещи построить мостик к «личности». Отношения людей и движения вещей тесно переплетаются и взаимодействуют в реальной действительности, и отражением этой реальной связи явлений, а не результатом априорных гносеологических требований, является теоретическая связь между стоимостью и трудом в марксовой системе.

Если, таким образом, общая философская концепция Петри отрезала ему возможность правильно понять социологический метод Маркса, то все же надо отметить, что именно в этом методе, хотя неправильно им освещаемом, Петри чувствует наиболее характерную и сильную сторону Маркса. Значение производственных отношений людей, социальной формы хозяйства — в отличие от вещной поверхности рыночных явлений, отличие социологической точки зрения Маркса от вещно-технической, — подчеркиваются у Петри неоднократно. Петри ясно понимает, что целый ряд понятий носят у Маркса не естественный, а социальный характер (напр., абстрактный труд), но указать, в чем именно заключается последний, Петри не может. Отсюда двойственность в книге Петри: с одной стороны, полная неправильность общей точки зрения,а с другой стороны,ряд интересных замечаний, которые ставят, хотя нисколько не разрешают, вопросы марксовой теории, подчас не освещавшиеся даже марксистами. При чтении книги Петри получается иногда такое впечатление, что молодой ученый, чуждый марксизму по своему воспитанию, отделенный от него стеной философского идеализма, настойчиво стремится пробиться сквозь эти преграды к правильномупониманию марксовых идей, но преграды оказываются сильней его. Но на фоне обширной критической литературы о Марксе, столь изобилующей примерами простого непонимания Маркса и нежелания понять его, это добросовестное стремление Петри проникнуть в ход идей Маркса заслуживает быть особо отмеченным.

В марксистской литературе книга Петри нашла уже подробную оценку в превосходной статье Р. Гильфердинга («Grünbergs Archiv für die Geschichte des Sozialismus und Arbeiterbewegung», 1919 год, стр. 439—448).