Редактирование: Лившиц Б. К выяснению теоретических основ земельной ренты (раздел)

== Общественная стоимость земледельческого продукта ==

Но, если дифференциальная рента есть добавочная прибыль, получаемая капиталом, работающим в условиях выше средних, то чем объясняется факт наличия дифференциальной ренты, т. е. добавочной прибыли у капиталов, работающих при ''средних'' условиях? Ведь, поскольку под этими средними условиями мы понимаем те ''типичные'', преобладающие в данной отрасли производства условия, при которых индивидуальная цена производства совпадает с общественной (рыночной) ценой производства, то в них капитал кроме возвращения издержек производства (c+v), может доставить лишь среднюю прибыль (p). Откуда же здесь получается еще добавочная прибыль, фиксирующаяся в виде дифференциальной ренты? По сравнению с чем получается здесь differentia (разница)?

Итак, мы вынуждены здесь пересмотреть вопрос о том, какие условия производства, какой тип предприятия определяет общественную стоимость (общественную цену производства) земледельческого продукта.

Известно, что в то время, как А. Смит и Шторх считали, что общественная стоимость определяется лучшими условиями, Рикардо, наоборот, утверждал, что она определяется худшими. Марке по поводу спора между Шторхом и Рикардо говорит: «спор этот разрешается в том смысле, что оба они правы и оба неправы и что оба они совершенно упустили средний случай» («Капитал», т. III, 1, стр. 162, прим.). Таким образом вопрос сводится к тому, что стоимость определяется не обязательно лучшими, не обязательно худшими, но не обязательно и средними (как это часто изображается в марксистских учебниках), а общественно-необходимыми, каковыми в каждый данный момент могут быть одни из этих трех в зависимости от того, какие из них преобладают, господствуют определяют стоимость наибольшей части общего предложения товаров данного рода.

Но в земледелии, по-видимому, это не так. В противном случае, как мы уже установили, не было бы возможности ''постоянного'' получения капиталом при средних условиях добавочной прибыли. (Ясно, что в разные моменты времени эти средние условия будут различные, но все же в каждый данный момент капитал в этих средних для данного уровня производительности труда условиях будет доставлять дифференциальную ренту.) По-видимому, в земледелии регулирующими условиями являются всегда худшие условия, а не какие-либо другие. Так разрешает этот вопрос Маркс: «…цена производства на наихудшей земле, не приносящей ренты» (подразумевается дифференциальная рента, ''Б. Л.''), «всегда служит регулирующей рыночной ценой» («Капитал», III, 2, стр. 198). Таких заявлений у Маркса много. Но в одном только месте, поскольку нам помнится, Маркс критикует Рикардо за это: «Рикардо, — говорит Маркс, — …постоянно предполагает<ref>Речь идет в этом месте именно о земледельческом продукте. ''Б. Л.''</ref>, — (что теоретически неверно), — что рыночная стоимость определяется всегда тем товаром, который произведен при самых неблагоприятных условиях» (Письмо Маркса к Энгельсу от 9 августа 1862 г. — см. «Письма», стр. 136). Нам представляется, что эта критика должна быть понята в том смысле, что Марксом отрицается эта категоричность Рикардо. По-видимому, наиболее точной формулировкой мысли Маркса следует считать следующее место: «если нет свободного ввоза хлеба, или его действие лишь ограничено, потому что размер ввоза ограничен, то рыночную цену определяют производители, работающие на худшей земле, т. е. при условиях, более неблагоприятных, чем средние» (К. III, 2, стр.216). Таким образом, если мы отвлекаемся от влияния производственных условий вне данного круга предприятий, то регулировать общественную стоимость будут худшие среди них условия.

Но чем это объясняется? Каковы те особые обстоятельства, которые обусловливают такое исключение для сельского хозяйства? Тов. Варга дает на этот вопрос следующий ответ: «Фабрикант, у которого себестоимость продукта ниже по сравнению с его конкурентами, продает его по цене немного ''ниже'' рыночной цены ''с целью увеличить общую сумму своей прибыли «средством увеличения сбыта''. Он следует такой политике, ибо он может производить неограниченно большое количество товаров с уменьшающимися издержками производства на единицу.

Сельскохозяйственный же производитель, возделывающий пшеницу на лучшей земле с более низкими затратами, не имеет никаких оснований продавать ее дешевле рыночной цены: ''ибо вследствие факта убывающего плодородия почвы он лишен возможности добывать на той же земле большее количество пшеницы с такими же низкими издержками производства''. Такое увеличение производства вызвало бы, при неизменяющейся технике, возрастание себестоимости. Поэтому он не может подражать политике фабриканта, который сознательно понижает свою прибыль с единицы товара, чтобы посредством расширения сбыта увеличить общую сумму своей прибыли» («Очерки», т. I, вып. 1, стр. 22—23. Курсив всюду т. Варга. ''Б. Л.'').

Мы уже останавливались раньше на выяснении этого «закона», как основы дифференциальной ренты вообще. Теперь этот закон служит объяснением и для дифференциальной ренты, доставляемой капиталом, применяемым в средних условиях. Нет надобности поэтому вновь возвращаться к анализу общей применимости этого «закона». Обратимся лучше к рассмотрению того, как может быть объяснена возможность этой дифференциальной ренты, если оперировать не ''натуралистическими'' моментами, а чисто-экономическими, т. е. социальными. Если нам это удастся, то это будет лучшим опровержением построения тов. Варги.

Но предварительно отметим здесь две теоретических неточности у тов. Варги: 1) Когда мы устанавливаем, какие условия определяют «общественно-необходимый труд» при производстве товара, то мы совершенно отвлекаемся от возможности имеющейся у капиталиста, применяющего свой капитал в лучших условиях, понижать цену на свой товар ниже общественной стоимости (resp. цены производства), ибо при этом мы определяем величину ''стоимости, а не конкретной цены''<ref>В этом, между прочим, тоже, по-видимому, проявляется результат принятой тов. Варга «экономической версии» общественно-необходимого труда, приведшей его, как и Гильфердинга, к ошибочной теории денег, как в смысле утверждения о неизменной ценности золота, так и в отношении ценности бумажных денег, ибо цена у него не отличима от стоимости (По этому вопросу см. нашу статью: «К постановке денежной проблемы» в № 8 — 9 «Под Знаменем Марксизма» за 1924 г.).</ref>.

<ol start="2" style="list-style-type: decimal;">
<li>В качестве вывода из приведенной выше цитаты тов. Варга заявляет: «В сельском хозяйстве но существует конкуренции между отдельными предприятиями». В такой категорической форме это утверждение теоретически неверно. Правда, тов. Варга в примечании к этому месту заявляет, что «на мировом рынке существует конкуренция со стороны хлеба, производимого на вновь возделываемых землях… но отсутствует конкуренция отдельных предприятий друг с другом». Во-первых, разве на мировом рынке существует конкуренция только «со стороны хлеба, производимого на вновь возделываемых землях»? А в настоящее время нет разве конкуренции между хлебом, производимым на довольно почтенного «возраста» (в смысле эксплуатации их человеком) землях, напр., между американским (Соединенных Штатов), аргентинским, русским, канадским и др. хлебом? Разве аграрный протекционизм не вызывается боязнью конкуренции иностранного ''вообще'', а не только с «вновь возделываемых земель» хлеба?</li></ol>

В сельском хозяйстве конкуренция, конечно, слабее, чем а промышленности. Но это объясняется не наличием «закона» убывающего плодородия почвы, а постоянным превышением спроса на хлеб по сравнению с его предложением (беря мировой масштаб, где отдельные государства могут рассматриваться, как отдельные предприятия), что объясняется относительно медленным темпом развития техники в земледелии.

Но вернемся к рассматриваемому нами вопросу: почему общественную стоимость земледельческого товара определяют худшие условия? Посмотрим, как отвечает на этот вопрос тов. Ленин. «Ограниченность земли ведет к тому, что цену хлеба определяют условия производства не на среднего качества земле; а на худшей возделываемой земле» (т. IX, стр. 66). Об этом факторе мы у тов. Варга не находим ни одного слова, хотя тов. Ленин довольно настойчиво его подчеркивает, разъясняя Булгакову разницу между монополизацией земли, как «объекта хозяйства», и монополизацией земли, как «объекта частной собственности» (стр. 65). Действительно, необходимо согласиться с тов. Варга, что «из этого вытекает необходимость, как можно раньше сделать для нерусских коммунистов доступными в авторитетном, добросовестно-проредактированном переводе соответствующие труды Ленина» («Правда» № 282).

Но что же значит эта «ограниченность земли» и каково влияние этого фактора? Так как тов. Ленин не останавливается на ''механизме'', так сказать, посредством которого проявляет свое действие этот фактор, мы попытаемся изложить его действие, как оно нам представляется.

Совокупная стоимость всего продукта данной отрасли промышленности при ''данном'' состоянии производительности труда в ней есть не исходный пункт, а результат, представляющий собою произведение двух множителей: 1) данной величины стоимости ''единицы'' товара, определяемой общественно-необходимым количеством труда, зависящим от преобладающего уровня производительности труда в данной отрасли, и 2) данного ''размера предложения'' этого товара, т. е. количества произведенных товаров. Поэтому возможность получения добавочной прибыли в какой-либо отрасли производства сверх существующей средней, привлекая в нее новые капиталы, приводит обычно в тому, что прежнее количество товаров создается уже по пониженной стоимости, ибо повышается тип капитала, регулирующий общественную стоимость единицы товара. Это происходит даже при ''отсутствии'' новых технических усовершенствований уж просто потому, что новые капиталы вливаются обычно в лучшие а не худшие из имеющихся в данной отрасли предприятия, в результате чего повышается средний органический состав капитала в ней. И это возможно во всех отраслях производства, где приток капиталов даже при отсутствии новых усовершенствований ничем не ограничивается.

В земледелии же мы встречаемся с одним весьма существенным ограничением: при ''данном'' уровне техники и производительности труда приток новых капиталов возможен лишь в виде обработки новых земель, ибо, как мы уже указывали, в данный участок земли без введения новых усовершенствований нельзя безгранично вкладывать новые капиталы. Приток же новых капиталов для обработки новых земель, оказывается невозможным, ибо «предположение капиталистической организации земледелия необходимо включает в себе то предположение, что ''вся земля занята'' отдельными частными хозяйствами» (Ленин, т. IX, стр. 65-Курсив наш. ''Б. Л.'').

Таким образом в ''ограниченности самой земли'' заключается препятствие к понижению общественной стоимости земледельческого продукта посредством притока новых капиталов в земледелие при ''данном'' уровне техники. Поэтому при данном ''необходимом'' предложении земледельческих продуктов, т. е. при общественной необходимости обработки и худших земель, общественная стоимость регулируется в этих пределах наличными в данный момент худшими условиями. Количество труда, необходимое для производства единицы продукта именно при худших условиях, явится в земледелии общественно-необходимым количеством труда. Этим объясняется и тот факт, что капиталы, примененные на среднего качества земле, дают также дифференциальную ренту, ибо индивидуальная цена производства произведенного ими товара ниже общественной цены производства<ref>Между прочим, и А. Богданов не учитывает влияния этого фактора, стараясь доказать, что и в земледелии регулирующими являются средние условия (см. его «Курс», т. II, вып. IV, стр. 61—63).</ref>.