Редактирование: Кунов Г. Теории прибавочной стоимости до Смита (раздел)

=== 4. Производительный и непроизводительный труд ===

Как в большинстве своих определений, Адам Смит в определении производительного труда и его противоположности — труда непроизводительного — также не выработал себе единообразного взгляда. В третьей главе второй книги его сочинения, где он занимается специально накоплением капитала и различием между трудом производительным и непроизводительным, встречаются рядом два взгляда, взаимно противоречащие друг другу. И если поискать причину такого противоречия, то здесь также обнаруживается, что Смит не может ни освободиться от представлений английских меркантилистов, ни последовательно продолжить дальше определения физиократов в направлении, соответствующем характеру капиталистического производства.

Что такое производительный труд? Вначале первые английские меркантилисты выводили меновую стоимость товаров из их полезности для общества и потому видели в общей потребительной стоимости действительную составную часть «внутренней» стоимости, пока их наблюдения над колебаниями цен товаров в торговом обороте не указали им на заключающееся в товарах количество труда, как на фактор стоимости. Поэтому на вопрос: что такое производительный труд? они первоначально дают простой ответ: производительный труд, это — такой труд, который служит удовлетворению потребностей общества. Но какой труд служит этой цели? По мнению меркантилистов, всякий труд, который овеществляется в потребительных стоимостях (товарах), находящих сбыт, и потому может быть превращен в деньги; но в особенности производителен труд торговцев и моряков, которые продают эти товары за границу с прибылью и увеличивают национальное богатство благодаря тому, что ввозят обратно в страну больше денег, чем сколько стоят вывезенные товары на внутреннем рынке. Поэтому Петти заявляет: «Крестьяне, моряки, солдаты, ремесленники и торговцы — истинные основы всякого общества». На низшей ступени в ряду производительных промышленных классов стоят крестьяне, выше их ремесленники, еще выше торговцы, поскольку они действительно служат сбыту товаров, а не являются только «какими-то спекулянтами», но выше всех стоит моряк, который доставляет товары за границу, ибо «''мануфактура доставляет больше прибыли, чем сельское хозяйство, а торговля больше, чем мануфактура''». По словам Петти, один моряк «стоит трех крестьян»; он выполняет три функции: он перевозит товары, он защищает их от нападений (следовательно, является солдатом) и в-третьих, в качестве торговца приносит деньги из-за границы в страну. «Труд моряка и груз кораблей, — говорит Петти, — по существу одинаково являются предметами вывоза; излишек их над суммою ввоза приносит в страну деньги».

Напротив, врачи, адвокаты, чиновники и т. п. непроизводительны; особенно это относится к духовенству, почему Петти и рекомендует опять ввести для последнего целибат и уменьшить его доходы наполовину. Давид Юм также заявляет: «Адвокаты и врачи не создают никакой промышленности, они приобретают свои богатства лишь за счет других; поэтому, по мере увеличения своих собственных богатств, они уменьшают богатства других».

Подобно тому, как это понятие производительного труда логически вытекает из тогдашней формы хозяйства Англии и ее идеологического отражения в меркантилизме, так из предпосылок физиократизма логически вытекает противоположный взгляд, что производительным является только труд, применяемый в земледелии. Если отказаться от взгляда, что богатство страны происходит от прибыли, получаемой во внешней торговле, если искать причину его роста только в увеличении излишка сельскохозяйственного производства «produit net», то, следовательно, труд, применяемый в промышленности и торговле, хотя он быть может, необходим и полезен для всего процесса производства, не может, однако, считаться фактором, умножающим национальное богатство, то есть производительным.

Если бы Смит последовательно перенес этот взгляд в свою экономическую систему, он должен был бы прийти к следующему выводу: итак, согласно физиократическому учению, производительным является один только земледельческий труд, так как только он доставляет прибавочный доход, благодаря которому умножается общественное богатство и создается возможность для постоянного воспроизводства потребительных благ на расширенном базисе. Но как только доказано, что подобный прибавочный продукт доставляется трудом, применяемым не только в земледелии, но и в промышленности, то производительным является также промышленный труд, — вообще, всякий труд, который производит прибавочную стоимость и тем увеличивает общественный капитал.

Это в высшей степени простой вывод, и, действительно, Смит приходит к подобным заключениям, но, с другой стороны, он не может освободиться от взгляда современных ему английских экономистов, что производительным является всякий труд, который создает общественные потребительные стоимости (товары), могущие быть проданными, и тем обогащает кругообращение благ нации. Так, например, в начале упомянутой выше главы он говорит:

<blockquote>«Есть вид труда, который увеличивает ценность предмета, к которому он прилагается, и есть другой, который такого действия не имеет. Первый вид труда, производящий ценность, может быть назван ''производительным'', второй — ''непроизводительным''. Так, труд фабричного рабочего, говоря вообще, прибавляет к ценности перерабатываемого им материала ''ценность его содержания и прибыли хозяина''. Наоборот, труд прислуги не прибавляет ни к чему никакой ценности. Хотя первый получает от своего хозяина заработную плату, однако в сущности он не стоит ему никаких расходов, потому что стоимость его содержания воспроизводится с прибылью, в повышенной ценности предмета, над которым трудился рабочий. Содержание же прислуги не возвращается хозяину ни в каком виде. Человек богатеет, занимая массу рабочих, и разоряется на содержании многочисленной прислуги»<ref>Цитировано по русскому переводу; ''А. Смит'', Исследование о богатстве народов. Перевод М. Щепкина, и А. Кауфмана. СПБ. 1908 г., стр. 180.</ref>.
</blockquote>
Уже в первых фразах ясно обнаруживается противоречие в воззрениях Смита. Он проводит различие между трудом, прибавляющим новую стоимость к продукту, в котором он овеществляется, создающим прибавочную стоимость, и трудом, который этим свойством не отличается. Поэтому его определение должно было бы гласить кратко так: производительным является всякий труд, который производит прибавочную стоимость, непроизводительным — всякий труд, который не производит ее. Но вместо этого, Смит считает первый род труда «производительным» не потому, что он создает прибавочную стоимость, и потому, что он вообще «создает стоимость». Далее, он не противопоставляет труд, приносящий прибыль (вернее прибавочную стоимость), тому труду, применение которого не приносит капиталисту никакой прибыли, но сравнивает труд промышленного рабочего с трудом прислуги и находит действительное различие между их деятельностью в том, что первый воспроизводит в стоимости произведенного им предмета свою заработную плату, а последняя не воспроизводит ее.

Здесь явно признаются «производительными» два различных вида труда: во-первых, труд, который приносит «мастеру» (промышленному капиталисту) прибыль, а во-вторых, всякий вообще труд, который овеществляется в товаре и воспроизводит в нем свою заработную плату. Что при этом речь идет не только о неточности выражений, доказывает ссылка в примечании на последнюю главу четвертой книги, где Смит в полемике с физиократами признает производительным также тот труд, который не создает никакой прибавочной стоимости, но лишь возмещает свои собственные издержки. Это доказывается также словами, следующими за приведенною выше цитатою:

<blockquote>«Конечно, и труд этой последней (прислуги) имеет свою ценность и заслуживает вознаграждения, как и труд первых. Но дело в том, что труд рабочего воплощается или овеществляется в каком-нибудь материальном предмете, в подлежащей продаже вещи, которая продолжает существовать хоть некоторое время после того, как закончен обращенный на нее труд. Это — известное количество труда, как бы накопленное и отложенное про запас с тем, чтобы быть использованным, если будет необходимо, при каком-нибудь другим случае. На такой предмет или, что то же самое, на цену такого предмета можно потом, если понадобится, привести в движение новое количество труда, равное тому, какое первоначально было затрачено на этот предмет. Наоборот, труд прислуги не воплощается ни в каком определенном предмете, ни в какой такой вещи, которую потом можно было бы продать…
</blockquote>
<blockquote>Труд некоторых наиболее почтенных классов общества, как и труд прислуги, также не производит никакой ценности; он также не воплощается ни в каком предмете или вещи, которые могли бы быть проданы и продолжали бы существовать после того, как закончен труд»<ref>Там же, стр. 180.</ref>.
</blockquote>
Напротив, в других местах Смит метко отмечает, что сущность капиталистического производства состоит в создании прибавочной стоимости или, — как выражается Смит, не отличающий прибавочной стоимости, как отдельной категории, — прибыли. Дальше в той же главе он подчеркивает, что промышленный капиталист применяет и считает производительным только такой труд, который не только возмещает ему истраченный в процессе производства капитал, но, кроме того, приносит еще прибыль:

<blockquote>«Если кто-либо использует известную часть своих запасов в качестве капитала, он, конечно, ''рассчитывает, что она воспроизведется с прибылью в его пользу''; он поэтому затрачивает эту часть на содержание производительных рабочих, которым эта часть служит доходом, выполнив функции капитала по отношению к своему владельцу. Если он использует какую-либо часть своих запасов для содержания людей, не принадлежащих к числу производительных рабочих, — ''эта часть тем самым устраняется из состава капитала и поступает в состав запасов, предназначенных для непосредственного потребления владельца''»<ref>Там же, стр. 182.</ref>.
</blockquote>
Маркс, сопоставляя наиболее важные выводы Смита в указанной главе и анализируя лежащие в их основе представления, подробно разбирает эти противоречия с историко-диалектической точки зрения. Понятие производительного труда, встречающееся у представителей различных более ранних экономических школ, представляется ему не чем-то случайным, не только вопросом абстракций и определений, но идеологическим отражением различных ступеней хозяйства: это — историческая категория. На каждой ступени «производительным» считается тот труд, который наиболее соответствует условием существования господствующего способа хозяйства и его очевидным тенденциям. Поэтому воззрения Смиту также в известной мере обусловлены исторически. Его определение производительного труда, как «создающего прибавочную стоимость», как труда, который в обмене ну переменную (затрачиваемую на заработную плату) часть промышленного капитала не только воспроизводит эту часть, но, сверх того, доставляет капиталисту добавочный доход, — тесно связано с его взглядом на возникновение прибавочной стоимости. И подобно тому, как взгляд Смита на прибавочную стоимость является в известной мере лишь распространением физиократической концепции прибавочной стоимости на капиталистически-промышленное производство, так и в своем определении производительного труда он лишь следует направлению, данному физиократами, «освобождая его от ложных представлений, т. е. разрабатывая его внутреннее содержание». Маркс метко объясняет эту связь и, прослеживая дальнейшие выводы, вытекающие из этого взгляда, определяет производительный труд, как такой труд, который вступает в непосредственный обмен с капиталом и вообще впервые превращает средства производства в капитал. Напротив, непроизводительным является труд, который обменивается не на капитал, но непосредственно на доход, то есть на заработную платy, предпринимательскую прибыль, поземельную ренту и проценты с капитала. Или, другими словами: ''производительным является такой труд, который покупается капиталистом на части его капитала и применяется в производстве с целью получить прибавочную стоимость; напротив, непроизводителен тот труд, который доставляет кому-нибудь услуги или потребительные стоимости для его потребностей и оплачивается из его доходов''.

<blockquote>«Где труд, — говорит Маркс, — частью сам себя оплачивает, как, например, земледельческий труд крепостного крестьянина, частью же прямо обменивается на доход, как мануфактурный труд в городах Азии, там не существует капитала и наемного труда в смысле буржуазной политической экономии. Следовательно, определения эти взяты не из материальной формы труда, не из природы его продукта, не из акта труда, как конкретного труда, а из определенных общественных форм, из тех общественных отношений производства, в которых этот труд осуществляется»<ref>Указан. сочин. стр. 205.</ref>.
</blockquote>
Но в резком противоречии с этим взглядом стоит другой взгляд, который считает производительным всякий без различия труд, создающий товары; ибо последний взгляд не только игнорирует производство прибавочной стоимости, этот фундамент капиталистического хозяйства, но считается с моментом общественной полезности или возможности находить сбыт; так, например, Смит усматривает непроизводительность труда прислуги в том, что он не воплощается «ни в каком определенном предмете, ни в какой вещи, которую потом можно было бы продать», и обыкновенно исчезает в самый момент своего действия.

Напротив, первый взгляд совершенно отвлекается от того, реализуется ли и насколько реализуется труд, создающий прибавочную стоимость, в каких-нибудь предметах, полезных или бесполезных, легко или с тратою находящих себе сбыт. Капиталист так же мало интересуется полезностью применяемого им труда, как и потребительною стоимостью его продукта. С его точки зрения, как и с точки зрения капиталистического хозяйства, вопрос вообще состоит только в том, доставляет ли труд прибавочную стоимость. Поэтому труд какого-нибудь клоуна, который на службе у своего антрепренера отпускает плоские шутки и тем доставляет ему прибыль, вполне производителен, хотя он, конечно, не воплощается ни в каких предметах, имеющих продолжительное существование, но «немедленно исчезает я самый момент своего совершения». Напротив, труд деревенского портного, которого крестьянин приглашает на один день к себе на дом для шитья брюк, ибо этот портной не производит для крестьянина никакой прибавочной стоимости, а лишь предмет потребления, удовлетворяющий его потребностям.

<blockquote>«Для того, чтобы производить товары, труд должен быть полезным трудом, должен производить какую-нибудь потребительную стоимость, реализоваться в потребительной стоимости. И только этот труд, реализуемый в товарах, в потребительных стоимостях, обменивается на капитал. Это само собою подразумевается. Однако не этот конкретный характер труда, не его потребительная стоимость, как таковая, не то, что он представляет собою, например, работу кузнеца, сапожника, прядильщика, ткача и т. д., — не это составляет его специфическую потребительную стоимость для капитала, не это кладет на него в системе капиталистического производства клеймо производительного труда. Его специфическую потребительную стоимость для капитала создает не его данный полезный характер, равно как и не специальные полезные свойства продукта, в котором он овеществляется; эта стоимость обусловливается характером этого труда. как ''творческого элемента по отношению к меновой стоимости'', — она создается абстрактным трудом, но не потому, что он представляет собою определенное количество всеобщего труда, а потому, что он представляет ''большее количество абстрактного труда, чем то, которое содержится в цене труде, т. е. в стоимости рабочей силы''»<ref>Указан. сочин. стр. 326—327.</ref>.
</blockquote>
Поэтому производительность или непроизводительность труда зависит не от его вещественного результата, а от того, доставляет ли он прибавочную стоимость: это свойство, которое проистекает не от содержания труда, не от его результата и полезности последнего, а от определенной общественной формы, в которой он осуществляется. Как говорит Маркс, в различии между производительным и непроизводительным трудом находят свое выражение определенные исторические общественные условия производства, почему это понятие производительности изменяется в зависимости от различных форм хозяйства.

Но капиталистический способ производства покоится на производстве прибавочной стоимости, без которой он не может ни существовать, ни выполнять свои общественные функции. Если бы это производство прибавочной стоимости прекратилось, то тем самым немедленно прекратилось бы также существование всего современного хозяйственного строя. Поэтому при теперешней системе хозяйства производительным может считаться только такой труд, который делает возможным дальнейшее существование и развитие этой системы.

В особом приложении Маркс в блестящей форме развивает дальше эти свои взгляды, излагая более подробно условия производительности капитала и различные формы обмена труда на капитал и доход.

Но если понятие производительного труда определяется характером данной формы производства, то нелепо отвлекаться от этого характера и вместо вопроса о том, что такое производительный труд с точки зрения капитала, с точки зрения теперешней системы хозяйства, подставлять вопрос о том, что такое вообще производительный труд (т. е. производительный труд сам по себе, независимо от формы своего осуществления и процесса производства). В этом случае ответ необходимо сведется к общему месту, что производителен всякий труд, который приносит какую-либо пользу, при чем каждый может по своему усмотрению понимать под «полезным» то, что ему угодно.

Несмотря на это, последователи Адама Смита, особенно же немецкие либеральные вульгарные экономисты, большею частью ставили вопрос именно в последней форме. Неспособные мыслить исторически и рассматривать капиталистическую форму хозяйства, как особую, исторически обусловленную фазу хозяйственного развития, имеющую свои собственные принципы и законы, зараженные, кроме того, мелким цеховым высокомерием, эти экономисты превращают вопрос о том, что производительно при теперешней форме хозяйства, в крайне общий вопрос о тем, что «производительно» вообще, то есть независимо от всяких исторически данных условий производства и хозяйственной жизни. Этот вопрос столь же поучителен, как вопрос о том, что такое желудок «сам по себе» вне связи с остальными членами человеческого тела и независимо от его функции пищеварения.

Конечно, на такой неопределенный, призрачный вопрос ответ может гласить только так: производителен всякий труд, который что-либо создает, — пустая тавтология, которая не становится лучше от философских разглагольствований об «этике труда» и от указания на то, что труд, разумеется, должен быть полезным. При дальнейшем рассмотрении этого слова «полезный» обнаруживается, что один понимает под ним индивидуальную пользу, «благу индивидуума», другой же, напротив того, так называемую общую или общественную пользу (пользу для страны или государства), а под последнею, в свою очередь, интересы своего собственного класса.

Маркс зло высмеивает это понятие «производительного труда», показывая на примере отдельных последователей Смита, к каким смехотворным премудростям приходят они в своих логических упражнениях. Вот господин Жермен Гарнье, французский переводчик книги Смита «Wealth of nations» (Богатство народов). Он толкует слово «полезный» в чисто индивидуалистическом духе и понимает под ним такие результаты труда, которые доставляют наслаждение или удобства. Следовательно, подмастерье по парфюмерной части в высшей степени производительный рабочий не потому, что доставляет своему предпринимателю прибыль, но потому, что дает возможность господам á la Гарнье наслаждаться приятными ароматами и испытывать эстетическое наслаждение. Разумеется, с этой точки зрения труд проститутки также в высшей степени «производителен». Для Mальтуса, этого «раба Божия», интересующегося не столько эстетическими наслаждениями, сколько материальными приобретениями, производительным является тот труд, который создает богатство. Еще более забавно объяснение господина Ганиль. По его словам, производителен всякий труд который оплачивается и, превращая свою заработную плату в средства потребления, тем самым способствует производству. Поэтому в высшей степени производителен также «труд, доставляющий удовольствие»; ибо работающие в этой области актеры, музыканты и т. п. большею частью изрядно потребляют. Дестютт де-Траси считает наиболее непроизводительным классом землевладельцев, которые сами не ведут хозяйства, а самым производительным — промышленных капиталистов. Сэй же, например, изрекает глубокую истину, что производителен всякий труд, имеющий какой-нибудь результат, но наиболее производителен такой труд, продукты которого имеют продолжительное существование или, как он выражается, потребляются не сейчас же после своего изготовления.

«Капитал» Маркса не только теоретико-экономическое произведение, но одновременно и историко-экономическое. Взгляд, что экономические законы не имеют одинаковой силы для всех ступеней хозяйственного развития, что, напротив, каждая эпоха хозяйства имеет свои особенные тенденции и условия существования, побуждает Маркса в его анализе капиталистической системы хозяйства постоянно возвращаться опять к формам ее возникновения и одновременно прослеживать ее дальнейшее развитие в будущем. Поэтому многие места «Капитала», особенно где Маркс занимается возникновением современной промышленности, содержат в высшей степени интересные исторические очерки. Но еще несравненно ярче выступает этот исторический характер в разбираемой более ранней концепции труда Маркса. Критический разбор теоретических направлений, проложенных старыми экономическими школами, давал, конечно, гораздо лучшую возможность объяснить и показать зависимость экономических теорий от характера хозяйства различных эпох, чем то систематически-теоретическое изложение, которое Маркс избрал впоследствии для своего «Капитала». Таким образом, многие места настоящего первого тома «Теорий прибавочной стоимости» действительно представляют применение марксова понимания истории к политической экономии.

Анализируя таким образом зачатки нашей теперешней системы хозяйства, Маркс не только показывает нам ее исторические основы, но одновременно заостряет наше понимание экономических условий нашего социалистического движения, как классовой борьбы. И это особенно полезно теперь, когда повсюду — в других странах еще больше, чем в Германии, — резкий классовый характер социалистического движения может быть затемнен различными общими культурными и гуманитарными тенденциями. Марксовская критика английских экономических теорий ясно показывает, как в них буржуазное классовое сознание возмущается против отмирающего феодализма, как даже у талантливейших представителей английской политической экономии восемнадцатого века ярко выраженный буржуазный инстинкт в своих воззрениях далеки опережает теоретическое познание. Наше теперешнее движение может избежать шатаний и временных блужданий может сохранить свою самостоятельность и способность к действию лишь в том случае, если оно сохранит сознание своего специфического, исторически обусловленного классового характера. По моему мнению, самое важное — хотя и не единственное — значение нового сочинения Маркса заключается в том, что оно вновь энергично указывает нам на эту обусловленность нашего движения, что оно заставляет нас под поверхностью повседневных явлений прослеживать тенденции экономического развития. И потому я настоятельно рекомендовал бы изучать его всем сотоварищам по борьбе, для которых временные, повседневные лозунги еще не исчерпывают всей премудрости, которые стремятся к более глубокому пониманию классовой борьбы. Труд, которого это изучение потребует, вознаградит себя.