Редактирование: Зомбарт В. К критике экономической системы Карла Маркса (раздел)

== IV ==

В начале этого очерка я уже сказал, что теперь же дать сколько-нибудь исчерпывающую ''критику системы Маркса'' едва ли разрешимая задача. Во всяком случае я не считаю себя в данное время призванным к этому.

И не потому, что вообще считаю марксизм недоступным критике. Без всякого сомнения, в нем есть достаточно доступных критике пунктов. Конечно, по-моему, здесь дело должно идти о дальнейшем развитии, а не об «опровержении». Этим пусть занимаются политические карьеристы; для ученого же вообще не может идти речь об «опровержении» какой бы то ни было положительной системы. Разве Кенэ, Смит, Рикардо и все другие руководящие умы «опровергнуты»? Они свое сделали, приготовили материал для здания науки, и забыв их ошибки, мы сохранили их истины. Точно также будет и с Марксом. Нужно радоваться борьбе, которая загорится вокруг марксизма, одного из важнейших элементов политической экономии. Возникает живое состязание; умы пробужденные наконец представителями теории предельной полезности (Grenznützler) вступят в горячий спор. Но это и хорошо — спорить in majorem scientiae gloriam.

Некоторые мои товарищи по специальности, именно принадлежащие к старшему поколению, не сумеют подавить смеха при чтении этих слов: можно ли серьезно пытаться воскресить из мертвых таких «давно похороненных ученых» как Карл Маркс, и его десятки раз «опровергнутую» систему снова делать предметом критики и даже прямо центром научных споров. Ну, а мы молодые уж постараемся, чтобы они перестали смеяться. По нашему мнению, мы находимся не в конце, а именно в начале критики Маркса. И не можем вполне избавиться от удивления — как можно вообще говорить о «критике», прежде чем система была закончена!

Конечно — если вновь начинающаяся критика Маркса примет тот отрадный характер, который носит всякий крупный спор различных воззрений, то прежде должно быть необходимо выполнено одно условие: надо прежде верно понять Маркса и опровергать лишь то, что он думал, а не то что он мог бы думать. В высшей степени неприятная и неблагодарная задача постоянно указывать quid pro quo, которые сделал данный критик при передаче мыслей Маркса. Поэтому я и считал отнюдь не лишним дать краткий очерк основных идей экономической системы Маркса. Если прежде чем начать критику дадут себе труд проникнуть в дух марксизма, то надо также надеяться, что все в большей части ложные традиционные возражения против Маркса, вот уж около тридцати лет украшающие наши учебники, переселятся в царство теней. Ниже я произведу краткий смотр этому «wohlbekannte Schar», осужденному, надо надеяться, на скорую гибель и прошу также убедительно как и сердечно, уважаемых отцов и приемных отцов этих неудавших духовных отпрысков, воспользоваться первым подходящим случаем и спрятать своих детищ возможно подальше. Для того чтобы легче ориентироваться я привожу некоторые места из третьего тома, дающие необходимое разъяснения «вопросов». Здесь, как и во всем этом очерке, я ограничиваюсь лишь экономической системой Маркса, не рассматривая ни философских основ марксизма, ни его особой теории экономического и социального развития.

# Прежде всего мы встречаем положение, обратившееся почти в догму и сделавшееся прочным достоянием всех традиционных историй политической экономии: Маркс, как и вообще «научные социалисты», имеет значение для «критики» политической экономии, но не для «позитивного развития» этой науки. Я никогда не мог хорошо понять это возражение. По-моему, для «дальнейшего положительного развития экономических теорий» наряду с австрийской школой преимущественное внимание заслуживает «научный социализм». Во всяком случае он создал цельную систему…

Конечно, с этим вопросом нельзя покончить приведением нескольких цитат из Маркса; привожу это возражение потому, что считаю его «первой ложью» традиционной критики Маркса; и его ложность повлекла за собою многие другие недоразумения.

<ol start="2" style="list-style-type: decimal;">
<li><p>Нельзя сразу покончить и со вторым возражением, что Маркс совершенно не понимал значение капитализма, его историческую необходимость и историческое оправдание капиталистического строя хозяйства и поэтому он не понимал и «значения» отдельного капиталиста. Но разве уже в «Коммунистическом манифесте» мы не находим дифирамбического прославления исторической миссии капитализма? Теперь же я приведу только некоторые места из третьего тома. См. напр. стр. 495, где кредит выставляется средством, путем которого господствующий класс (буржуазия) поглощает в себя наиболее способных (!) лиц подчиненного класса; стр. 509: «Одно из крупных последствий капиталистического способа производства»…; стр. 513: «Оправдание земельной собственности… заключается в том, что сам способ производства обладает исторически преходящею необходимостью»; стр. 640: «экономическое и историческое основание частной собственности»; стр. 677: «одна из цивилизующих сторон капитала» и т. д.</p></li>
<li><p>Маркс за техническим развитием просмотрел важное влияние «положения рынка» на современную экономическую жизнь. Если это возражение делается с исторической точки зрения, то оно опирается на недостаточное знание Маркса. Стоит только вспомнить те места в «Коммунистическом Манифесте», где рассматривается влияние расширения рынка на производство, а затем прочесть хотя бы 20 главу третьего тома о купеческом капитале. Конечно, Маркс — по-моему вполне справедливо — энергически указывал, что по большей части капиталистическое производство в свою очередь создает рынок. «Создание всемирного рынка» Маркс прямо называет «одним из трех основных фактов капиталистического производства» (стр. 208). Если же этим возражением хотят указать на особый характер экономической системы, то этим лишь высказывают тот факт, что Маркс сознательно устранил конкуренцию из своего исследования. На возникающий здесь вопрос: на каком основании Маркс так поступал, можно ответить только рассмотрев познавательное значение употребляемого им метода. Остальные, достойные упоминания, «возражения» касаются ''учения о ценности''.</p></li>
<li><p>Теория ценности ложна, потому что, как это доказано, товары обмениваются ''не'' в отношении количества затраченного на них труда, словом: ценность не эмпирический факт. Об этом см. то, что я уже раньше говорил в этом очерке.</p></li>
<li><p>Качественно различный труд нельзя свести к абстрактному труду. Это возражение падает, как только мы будем рассматривать «ценность» как общественный факт, т. е. как экономическое выражение общественной производительной силы.</p></li>
<li><p>Маркс утверждает, что «производителен» лишь труд рабочего. Относительно этого мы уже говорили.</p></li>
<li><p>Теория ценности «абстрагирует» от потребительной ценности товаров. Срав. 525 стр.: «условием этого распределение остается потребительная стоимость»; 525 стр.: «меновая его стоимость предполагает потребительную стоимость»; стр. 534: «потребительная стоимость есть вообще носительница меновой стоимости».</p></li>
<li><p>Боюсь, что иные будут стремиться опровергнуть теорию ценности и капитала на «моральных» основаниях. Они опираются на, по-видимому, неискоренимую ошибку, будто понятие ценности, прибавочной ценности, эксплуатации и т. д. имеет у Маркса этическое, а не чисто экономическое содержание. Придется немало поломать копий, пока это неверное понимание отойдет в область преданий.</p></li></ol>

Быть может, чтение третьего тома поможет распространению верного понимания сущности этих категорий. Здесь для иллюстрации «этического» характера марксовской теории прибавочной ценности я ограничусь приведением одной выписки из третьего тома, показывающей, что постыдно «эксплуатируются», не только наемные рабочие, но и — обратите внимание — ''капиталисты''. Эти последние «эксплуатируются» в свою очередь поземельными собственниками. Подобно тому как «капиталист извлекает из рабочего прибавочный труд… точно также землевладелец с своей стороны извлекает из капиталиста часть прибавочной ценности или прибавочного продукта» (стр. 679).

Но довольно об этом. Я не задавался здесь целью дать исчерпывающую антикритику существующей критики Маркса, точно также как я не мог и не хотел дать свою критику.

Мне хотелось, по поводу выхода третьего тома «Капитала», установить некоторые, быть может не совсем излишние, руководящие положения для будущей критики Маркса. В заключение замечу еще следующее.

Необходимо лучше понимать Маркса, чем его до сих пор понимали, не только с «догматической» стороны, но и со стороны «''методологической''», т. е. нужно прежде всего более ясно представить себе ''резкое противоречие'' между методом Маркса, его «постановкой вопроса» и господствующим методом.

Какую цель имел Маркс при построении своей экономической системы? «Конечною целью» «Капитала» он выставил «открыть закон экономического развития современного общества». В виду этого, в своей экономической системе он старается обнаружить общественные связи, которым подчиняются чисто-хозяйственные явления и экономически вскрыть ''отношения зависимости''. Дело идет об отыскании экономических условий, ''независимых'' от воли отдельного лица (см. стр. 508), об исследовании того, «что совершается за спиною отдельного лица, силою обстоятельств, от него независящих» (стр. 724). Или, поясняя примером, здесь дело идет об образовании цен. При этом Маркс не думал только о том, чтобы исследовать индивидуальные мотивы обмена и не исходил из вычисления издержек производства. Нет, у него ход мысли таков: цены устанавливаются путем конкуренции; как — это остается невыясненным. Но конкуренция в свою очередь регулируется нормой прибыли, норма прибыли — нормой прибавочной ценности, эта последняя — ценностью, которая сама является выражением общественно-обусловленного факта, выражением общественной производительной силы. В его системе это расположено в обратном порядке: ценность — прибавочная ценность — прибыль — конкуренция — цены и т. д. Если мы захотим охарактеризовать одним выражением, то можно сказать: у Маркса нигде не идет речь о мотивации, но всегда об ограничении индивидуального произвола хозяйствующих субъектов.

Сказанное можно резюмировать в словах: экономическая система Маркса характеризуется ''крайним объективизмом''. Здесь в системе Маркса проходит течение, исходящее от Кенэ, протекающее дальше через Рикардо к Родбертусу: строго объективный метод исследования хозяйственной жизни, который, исходя из ведущего хозяйство общества, снова возвращается к нему (формально), который старается открыть общественные связи, обусловливающие (материально) в последней инстанции частные хозяйства и экономические явления.

Противоположным является ''субъективное'' направление, которое пытается явление экономической жизни в последнем анализе объяснить из психики хозяйствующих субъектов и переносит законосообразность экономической жизни в психологическую мотивацию. Естественной исходной точкой у него является отдельный человек, удовлетворяющий своей потребности или обменивающей блага. — Исторические зачатки этого направление находятся в естественно-правовом учении о меновом обществе; руководящее понятие субъективного направления — если оно будет хотя несколько последовательно — есть ''польза''. Это течение возникло давно, но самые могущественные притоки влились в него из систем Тюрго и Адама Смита; оно теперь принято почти всей господствующей политической экономией и нашло наиболее последовательное развитие у австрийской школы. Современное состояние политико-экономических теорий характеризуется господствующим субъективизмом, который естественно переходит в психологизм. Повсюду «мотивация» (индивидуальных) экономических действий ставится центром системы. Мы не хотим здесь решать вопрос, ждет ли субъективную политическую экономию — называйся она исторической, этической, органической, абстрактной, классической или иначе — блестящая будущность, или она находится в конце своего развития; начинает ли она распадаться и надо ли предоставить одну ее часть истории, а другую психологии. Мы указываем лишь, что почти независимо друг от друга возникли два мира политико-экономического мышления, два рода научного исследования, которые едва ли имеют что-нибудь общее, кроме имени. Мне кажется, что все частичные или полные, более или менее обоснованные, более или менее ясные, более или менее часто встречающиеся противоречия между нашими политико-экономическими школами сведутся к методологическому противоречию между объективизмом и субъективизмом…

И только при сознании этой противоположности будет возможна плодотворная критика Маркса. Можно ли считать случаем, что в течении такого долгого времени не видели, не замечали именно той особенности системы Маркса, что она служит типичной представительницей объективной политической экономии? Мне кажется, что в этом в сильной степени виноват характер «Капитала» Маркса. Его строго объективного зерна не замечали потому, что оно являлось в крайне субъективном облачении! Стоит вспомнить только тот забавный вид, в котором Маркс заставляет действовать капиталистов, как «переряженных» и тогда станет понятным, что привыкшее к субъективному мышлению время и в системе Маркса могло усмотреть тоже, что давали и другие теории политической экономии: строй хозяйства, опирающийся на чувствования, побуждения, суждение и т. д. субъектов. Очевидно, что поэтому не могли прийти к цели ни при определении значения, ни при критике системы Маркса. Те проблемы, от разрешения которых зависели ответы на дальнейшие вопросы, вовсе не ставились. Я думаю, что оценивать и критиковать систему Маркса надо следующим образом: объективное направление в политической экономии законно, как единственное или дополняющее? Если на этот вопрос ответят утвердительно<ref>Если ответят отрицательно, то все дальнейшие вопросы падают. Но я думаю, что с этой проблемой нельзя покончить так быстро, как это делает Бем (См. «Grundzüge der Theorie des wirtschaftlichen Güterwerts» в «Jahrbücher für National-Oekonomie» 1886. XIII ct. 77 и сл.). Бем здесь считает само собою разумеющимся именно то, что и составляет thema probandi: что «социальные законы, открытие которых составляет задачу политической экономии, покоятся на солидарной деятельности индивидуумов» и т. д. и что «только постоянством этого мотива (т. е. стремления приобрести возможно больше «ценностей») устанавливается законосообразность нашей экономической деятельности. Во всяком случае: если законосообразность экономической жизни есть лишь психологический факт и если открытие этого факта составляет задачу политической экономии, тогда законность исключительно психологического метода находится вне всякого сомнения. Но то и другое надо еще доказать.</ref> то тогда возникают дальнейшие вопросы: Дает ли метод Маркса качественное определение экономических фактов помощью вспомогательных средств мышления? Если да, то правильно ли содержанием понятие о ценности выбран труд? т. е., является ли общественная производительная сила при последовательном развитии мысли таким же принципом в объективной политической экономии, каким польза в субъективной? Если да, то доступны ли критике марксовский метод доказательства, построение системы, делаемые выводы и т. д.? Только этим путем возможно систематически разобрать отдельные части системы.

Если эти строки хотя немного помогут систематизации критики Маркса, то цель их достигнута.

Перевел П. Берлин.