Редактирование: Дунаевский Л. Учение Маркса о ссудном капитале (раздел)

== IV ==

Основное недоразумение, препятствующее правильному пониманию денежно-ссудного капитала, как экономической категории, заключается в смешении понятий денежно-ссудного капитала с понятием капитала, приносящим процент. Маркс отмечал это смешение еще у Фуллартона и некоторых других современных ему экономистов, но это же смешение можно установить и у других пишущих по вопросам кредита во времена, более поздние.

Это смешение вытекает из нежелания устанавливать природу денежно-ссудного капитала, исходя из его генезиса из процесса воспроизводства и, как следствие этого, из нежелания рассматривать объект кредита, как реальный фактор реального процесса производства. Между тем, денежно-ссудный капитал есть реальный капитал, фиктивным же является капитал, приносящий процент, т. е. форма, принимаемая реальным капиталом в процессе кредита.

Уже на первой странице 2 части III тома «Капитала» Маркс замечает: «Однако в дальнейшем исследовании мы покажем, что денежный капитал здесь смешивается с moneyed capital в смысле капитала, приносящего проценты, тогда как в первом случае денежный капитал означает всегда лишь переходную форму капитала, рассматриваемую с точки зрения ее отличия от других форм капитала, т. е. от товарного капитала и производительного капитала»<ref>Капитал, т. III, ч. 2, стр. 16.</ref>.

Это замечание Маркса не привлекло к себе достаточного внимания, между тем в противопоставлении денежного капитала капиталу, приносящему процент, и заключается ключ понимания денежно-ссудного капитала.

В другом месте Маркс еще более резко отмечает, что капитал, приносящий процент, не есть ссудный капитал, а только форма, которую ссудный капитал принимает. «Государственные фонды, равно как и акции и всякого рода иные ценные бумаги, суть сферы помещения для капитала, предназначенного к ссуде, предназначенного функционировать в качестве капитала, приносящего проценты. Они суть формы, в которых капитал может быть отдан в ссуду. Но сами они не суть тот ссужаемый капитал, который в них вложен»<ref>«Капитал», т. III, ч. 2, стр. 16.</ref>.

В этих цитатах мы имеем всю формулу фиктивного капитала. Акции и облигации и т. п. не являются ссудным капиталом, так как они не являются капитальной стоимостью. Они не более, как титулы собственности, документы, подтверждающие право собственности на капитал и на часть прибыли, которую этот капитал может принести. Вследствие этого обстоятельства, вследствие того, что все эти бумаги являются только формой, лишенной всякого содержания, они не могут играть роль капитала, т. е. стоимости, способной к возрастанию. Вследствие этого они не могут быть объектом ссуды. Как было уже отмечено выше, объектом ссуды может быть только капитальная стоимость, так как целью ссуды является производительное потребление стоимости. Это рассуждение имеет силу и для потребительного кредита, так как в этом случае использование объекта ссуды в качестве капитала, выражается в реализации, заложенной в товаре прибавочной стоимости.

Огромная роль, которую играет при развитом капитализме капитал, приносящий процент, и то обстоятельство, что кредит, как форма обращения, часто проявляется через форму капитала, приносящего процент, привело к тому, что эта категория заслонила собою основную категорию кредита — категорию денежно-ссудного капитала. Еще чаще встречается смешение этих двух категорий, приводящее к формуле, что кредит есть движение капитала, приносящего процент.

Любопытен генезис этого смешения.

Капитал, приносящий процент, есть фиктивный капитал. С другой стороны, ряд других категорий политической экономии также является отражением фикции, когда форма замещает собой содержание. Следовательно, фиктивный капитал ведет свое происхождение не из производственного отношения, в данном случае из кредита, где процесс отрыва формы от содержания проявляется особенно отчетливо (фиктивный капитал возникает, конечно, не только в процессе обращения, например, цена земли), а из факта фетишизации производственных отношений вещными формами.

Указанная формула происхождения фиктивных категорий нашла свое отражение и в литературе.

Ф. И. Михалевский так определяет генезис фиктивности капитала: «Деньги в перспективе, перспективные деньги являются одним из видов фиктивной стоимости, а именно, фиктивными деньгами.

С фиктивной стоимостью мы встречаемся всякий раз, когда товарную передаваемость приобретает предмет, который сам по себе лишен трудовой стоимости, но зато является ключом, обладание которым обеспечивает получение стоимости. В таких случаях цена тех стоимостей, которые стоят за ключом, превращается в цену самого ключа. Такой фиктивной стоимостью будет, например, складочное свидетельство на товар.

Частным случаем фиктивной стоимости являются фиктивные деньги. Фиктивная стоимость является фиктивными деньгами тогда, когда реальная стоимость, стоящая за ней, имеет денежную форму.

И дальше еще более резко: «Поскольку и действительная стоимость в свою очередь есть только отражение, а именно отражение общественных отношений членов менового общества, постольку фиктивная стоимость (и деньги и капитал) является уже отражением отражения, фикцией, так сказать, второй ступени»<ref>''Ф. И. Михалевский'', Этюды по теории кредита.</ref>.

Таким образом, поскольку в основе всех экономических категорий лежат общественные отношения людей, все же прочее является только вещной оболочкой их, постольку оформление этих отношений является фикцией.

Но ведь после разгадки Марксом товарного фетишизма нет нужды возвращаться к этому вопросу. Если фиктивный капитал есть только отражение, а ценность фиктивных капиталов есть учтенное отражение тех стоимостей, которые можно получить по ним, не расставаясь с ними, то каким образом мы получаем самостоятельное движение фиктивного капитала, отличное от движения реального капитала? Такое утверждение означает, что вещная оболочка общественных отношений может иметь самостоятельное движение вне или на ряду с движением общественных отношений. Но ведь это и есть товарный фетишизм, это есть постановка вопроса классиков, но отнюдь не Маркса.

Можно указать, что стремление выводить категорию фиктивного капитала из факта приобретения некоторыми предметами, не обладающими стоимостью, товарной передаваемости, может привести к перенесению общественного характера отношения людей на такие явления, которые совершенно лишены общественного характера. Фиктивный капитал в форме капитала, приносящего процент, возникает при кредите, т. е. при определенном общественном отношении, и представляет собой поэтому явление экономического порядка. Между тем, складочные свидетельства на товар (варрантные свидетельства), железнодорожные дубликаты и т. п. предметы, обладающие товарной передаваемостью, возникли не в результате общественных отношений людей, а вследствие чисто механического перемещения предметов. Из того факта, что товар отправлен поездом, и появился железнодорожный дубликат, не может возникнуть никакого производственного отношения, и поэтому дубликат, являющийся свидетельством права собственности на товар, не может представлять собой никакой экономической категории. Одно сравнение процентной бумаги и железнодорожного дубликата выявляет это обстоятельство. Капитал, отданный в ссуду, в результате чего появилась процентная бумага, имеет свое самостоятельное движение, независимое от движения этой процентной бумаги. Движение капитала проявляется в процессе производства, движение процентной бумаги на рынке фондовых ценностей. Движение же железнодорожного дубликата, складочного свидетельства и т. п. неразрывно связано с движением товара, представителем которого являются данные документы. Передавая право собственности на такого рода документ, мы в действительности передаем право собственности на представляемый им товар. Иначе говоря, мы имеем в данном случае простой процесс обращения.

Это сравнение с полной очевидностью выявляет ошибочность попыток искать генезис фиктивного капитала вне производственного отношения людей. Вместе с тем, выявляется и природа капитала, приносящего процент, и его отличие от денежно-ссудного капитала.

Акции и облигации и т. п. являются только формами, в которых может быть помещен капитал, но не самый ссудный капитал. В то время, как цена объекта возможного кредита или равняется его стоимости, в случае денежной формы этого объекта, или равна цене производства, в случае его товарной формы, — цена капитала, приносящего процент, равняется капитализированному проценту. Но различие между этими категориями заключается не только в их существе, но и в форме их обращения. Реальный капитал имеет все формы обращения, в том числе, следовательно, и форму кредита. Капитал, приносящий процент, может обращаться исключительно в форме купли-продажи. Рынок фондовых ценностей ничего общего с кредитом не имеет, и фактическая его связь с банками указывает только на то, что последние занимаются не только кредитными операциями. Акции, облигации и т. п. не могут быть объектом кредита, хотя сами возникают в процессе кредита.

В этом состоит коренное отличие капитала, приносящего процент, от денежного ссудного капитала, то же отличие, которое заключается между формой и содержанием, но с тем отличием, что указанная форма — капитал, приносящий процент, — объективируется, как самостоятельная категория, и формы проявления, которые эта категория принимает, становятся всеобщими и подчиняют себе категории реального капитала. Фиктивный капитал заслоняет собой реальный капитал, а процент заслоняет прибыль. Происходит своеобразная фетишизация реальных категорий фиктивными.

Но это обстоятельство не должно заслонять собой противопоставление Марксом категории ссудного капитала, как реального фактора реального процесса производства и воспроизводства, и капитала, приносящего процент, как формы его, возникающей в процессе кредита.