Редактирование: Григоровичи Т. Теория стоимости у Маркса и Лассаля (раздел)

== Глава вторая. Понятие общественно-необходимого труда, как фактора, образующего стоимость, у Маркса и у Лассаля ==

Первые нападки на теорию стоимости Маркса сводились к обвинению его в односторонней постановке проблемы стоимости. Его упрекали в том, что он учитывал только техническую сторону вопроса и не принимал во внимание влияния изменяющихся общественных потребностей на меновую стоимость товаров. Как мы уже видели в предыдущей главе, это доказывалось на основании Марксовых определений общественно-необходимого труда, образующего стоимость. Этот упрек теории стоимости Маркса делали не только его безусловные противники, но и такие люди, как А. Шеффле, который своей «Сущностью социализма» снискал себе всеобщую симпатию в рядах социалистов. При таких обстоятельствах сторонники Марксовой теории стоимости сочли себя вынужденными подвергнуть понятие общественно-необходимого труда основательному анализу. Результаты этого анализа были весьма различны. В то время, как одни — именно те, которые сумели устоять против аргументации противников — остались при старом понимании этого термина, другие, менее устойчивые марксисты, думали выпутаться из затруднительного положения, утверждая, что в самом выражении «общественно-необходимый» труд уже заключается момент потребностей.

Насколько нам известно, автором, сделавшим первую попытку придать такое толкование пониманию «общественно необходимый труд», был ''А. К. Шрамм'', восторженный сторонник Марксовой теории стоимости. Он был первым и вместе с тем самым типичным представителем этой точки зрения. Но его трактовка этого вопроса заслуживает особого внимания еще и по другой причине: хотя на его рассуждениях легче всего показать ошибочность поддерживаемого им толкования «общественно-необходимого труда» у Маркса, тем не менее оно казалось столь заманчивым, что с течением времени нашло себе довольно много сторонников, особенно среди приверженцев Марксовой теории стоимости.

Когда Маркса упрекают в односторонности, когда его обвиняют в том, что он при определении стоимости товаров совершенно не принимал, во внимание количественно изменяющихся общественных потребностей, но этот упрек, — говорит Шрамм, — объясняется не неправильным определением общественно-необходимого труда Марксом, а неправильным, односторонним пониманием этого термина его интерпретаторами. Ибо уже в самом Марксовом определении стоимости, по которому последняя создается не общественно-средним, а общественно ''необходимым'', средним трудом, в достаточной мере учтено влияние изменяющихся общественных потребностей на образование стоимости.

Шрамм поясняет это примером.

Положим, что общество нуждается в определенном количестве хлеба. Всеобщий общественно-необходимый человеческий труд, затраченный или долженствующий быть, затраченным на производство указанного количества хлеба и измеряемый в единицах времени, определяет стоимость всего собранного хлеба. Если хлеба произведено больше, чем нужно, то при этом было затрачено и больше труда, чем это было общественно-необходимо; следовательно, если хлеба произведено вдвое больше, то в нем заключается не весь труд, фактически затраченный на производство хлеба, а лишь половина ''общественно-необходимого'' труда.

Наоборот, если общественная потребность только наполовину покрывается урожаем, то на производство хлеба было затрачено недостаточное количество «''общественно-необходимого труда''». Наличное количество хлеба представляет, таким образом, вдвое большую меновую стоимость, чем то количество общественно-среднего труда, которое действительно затрачено на его производство.

Если предположить также, что цена и стоимость стоят на одном уровне, то хлебная цена при обильном урожае упадет, хлеб станет дешевле, и на продукты одного часа труда можно будет купить вдвое больше хлеба, чем в обычные годы. Наоборот, если собрана только половина того количества, которое необходимо для покрытия общественных потребностей, то хлебная цена поднимается, и на продукт одного часа труда можно будет купить вдвое меньше хлеба, чем обычно<ref>''A. C. Schramm.'' «Die Quintessenz des Sozialismus», «Vorwärts». 1877, №62.</ref>.

Что труд, употребленный на изготовление товаров, только тогда образует стоимость, когда он соответствует господствующим условиям производства, — это Шрамм считает само собой разумеющимся; на это, по его мнению, указывает уже то обстоятельство, что, по Марксу, стоимость товара определяется не индивидуальным, а ''общественным'' рабочим временем. Пример, приведенный Шраммом для разъяснения термина «общественно-необходимый труд», должен был только показать, как следует понимать словечко «''необходимый''». По его мнению, — мы уже это видели — овеществленный в товарах общественно-средний труд можно рассматривать, как «необходимый» в Марксовом смысле только в том случае, если он ''количественно'' соответствует общественным, потребностям.

Таким образом, если понятие «общественно-средний труд» включает в себе технический момент, то в понятии «необходимый» труд заключается момент потребностей. Следовательно, понятие общественно необходимого труда заключает в себе оба момента: и технический момент, и момент потребностей. Загадка была разрешена, и Шрамм остался доволен собой. Теперь ему уже нечего было бояться упреков противников, так как он мог им доказать, что Марксова формула стоимости вовсе не так узка, как они утверждали, и что она гораздо шире, чем можно было бы подумать.

В толковании Шрамма Марксово понятие общественно-необходимого труда, как фактора, образующего и определяющего стоимость, применимо с одинаковым успехом, как к тем благам, на производство которых требуется исключительно человеческий труд, так и к тем благам, производство которых зависит не только от человеческого труда, но и от естественных факторов; как к тем благам, количество которых можно умножить в любых размерах, так и к благам, составляющим редкость. При определении стоимости благ, количество которых может быть увеличено произвольно, решающим является технический момент, и стоимость товаров соответствует тому общественно-среднему труду, который в них заключается. Что же касается благ, производство которых зависит от естественных факторов и количество которых невозможно увеличивать или уменьшать соответственно общественным требованиям, то по отношению к ним решающим является момент потребностей. «И в хорошем и в плохом урожае заключается, конечно, одно и то же количество человеческого рабочего времени, но стоимость всего продукта, соответствует при этом не только тому рабочему времени, которое фактически затрачено, но и тому рабочему времени, которое необходимо для покрытия общественных потребностей, что и придает одному шеффелю хлеба при плохом урожае более высокую стоимость»<ref>«Der Einfluss des Privateigentums auf den Wert und die Verteilung der Produkte». «Zukunft», 1877—78, стр. 476—477.</ref>.

То обстоятельство, что Марксово понятие общественно-необходимого труда, образующего стоимость, заключает в себе и технический и момент потребностей и что оно, вследствие этого, применимо к любым благам, казалось Шрамму даже характерной особенностью Марксова учения о стоимости. Он буквально заявляет, что усматривает в этом «глубоко научное значение Марксовой теории стоимости»<ref>''Schramm'', «Quintessenz des Sozialismus», «Vorwärts», 1877, № 62.</ref>, ибо если термин «общественно-необходимый труд» понимать так, как интерпретаторы Маркса, то в чем же заключается различие между определениями стоимости у Маркса и у Кэри? Ведь определение стоимости, данное Кэри, сводится к тому, «что субстанцией стоимости является не труд, фактически затраченный на производство товара, а труд, который необходимо затратить на его ''воспроизводство''»<ref>Там же.</ref>. Поэтому тот, кто под «общественно-необходимым трудом» понимает только труд, который при данных условиях производства технически необходим для изготовления какой-нибудь потребительной стоимости, по мнению Шрамма, совершенно не понимает сущности Марксовой теории стоимости. Для того, чтобы труд был «общественно-необходимым» в Марксовом смысле, он, по Шрамму, должен отвечать еще ''одному'' условию. Условие это состоит в том, что произведенные этим трудом продукты, должны ''количественно'' соответствовать общественным потребностям: они не должны ни превышать общественной потребности в этих продуктах, ни отставать от нее, и лишь тот труд, который отвечает обоим этим условиям, т. е. как технической стороне дела, так и количественно определенным человеческим потребностям, может быть рассматриваем, как «общественно-необходимый труд» в Марксовом понимании.

Многие — говорит Шрамм — этого не поняли и могли упрекать Маркса в том, что он «слишком односторонен и потому неправильно трактует труд, как истинную субстанцию стоимости», тогда как «на образование стоимости огромное влияние оказывают», как известно, «и редкость товара и природные факторы»<ref>''Schramm'', «Die Werttheorie von Karl Marx». «Zukunft», Heft 5, стр. 127.</ref>. Этот факт — думает Шрамм — объясняется тем, что Маркс в качестве примеров меновых стоимостей брал всегда блага, количество которых можно увеличить произвольно; но количество подобных благ, в виду их свободной воспроизводимости в каких угодно размерах, легко может быть приведено в соответствие с общественными потребностями, и потому момент потребности при определении их стоимости не может играть существенной роли<ref>То обстоятельство, что Маркс демонстрировал свою теорию только на благах, количество которых можно произвольно увеличивать, Шрамм объясняет опять только тем, что 1) «при неограниченной конкуренции, при полной свободе торговли бывает мало товаров, стоимость которых нельзя было бы сводить к рабочему времени, как к единственной субстанции стоимости; даже природной фактор теряет силу, когда каждая страна может беспрепятственно удовлетворять свои потребности в хлебе, дереве, угле, коже и т. д. привозом из всех других стран». Второе, и более правдоподобное объяснение Шрамма формулируется им в виде вопроса: так как Маркс в «Zur Kritik» и в I-м томе «Капитала» критикует классическую политическую экономию, рассматривая Рикардо, как завершителя последней, то не этим ли объясняется тот факт, что он при рассмотрении «товара» и «товарной стоимости» поставил себе те же границы, что и Рикардо?» (Там же, стр. 128).</ref>.

Но если мы хотим познать истинную природу понятия, «общественно-необходимый труд» и то влияние, которое потребности оказывают на образование стоимости, то это понятие следует демонстрировать не на таких благах, количество которых может быть произвольно увеличено, а на таких потребительных стоимостях, производство которых, зависит от природных факторов. Ибо «здесь мы имеем тот общий случай, когда человеческий общественный труд, измеряемый временем, выражает свою стоимость таким образом, что слово ''необходимый труд'' обозначает отношение между потребностями всего общества и тем количеством труда, которое достаточно для удовлетворения этих потребностей»<ref>«Zukunft», стр. 133—134.</ref>.

Но если познать истинное значение понятия «общественно-необходимый труд», и признать, что это понятие «в равной мере учитывает и труд, необходимый для покрытия общественных потребностей, и труд, требуемый при данном способе производства»<ref>Там же, стр. 476.</ref>, то все возражения, выдвинутые против Марксовой теории стоимости, по мнению Шрамма, отпадают, и последняя не оставляет желать ничего лучшего. А в чем эти возражения заключаются, мы уже слыхали: Марксова теория стоимости слишком односторонне подчеркивает труд, как подлинную субстанцию стоимости; она применима лишь к тем благам, количество которых можно увеличить произвольно и т. д.

И на самом деле, если признать, что общественно-необходимый труд, как труд, образующий стоимость, заключает в себе и технический момент, и момент потребностей, то на основе этой формулы можно разрешить все противоречия. Когда один момент окажется недостаточным для объяснения стоимости, на его место выступает другой момент. Но мы уже видели, как стоимость товаров, по Шрамму, определяется то действительно заключающимся в нем общественно-средним трудом, то трудом, необходимым для покрытия общественных потребностей, — смотря по тому, что ему более подходит. Однако, на основании этой формулы стоимости столь же легко доказать, — и Шрамм это действительно доказывает, — что труд не единственная, субстанция стоимости и что природному фактору принадлежит столь же активная роль в определении стоимости. От природного фактора зависит производительность труда, от производительности труда — масса произведенных продуктов, а от массы продуктов зависит возможность удовлетворения общественных потребностей в этих продуктах. Общественные же потребности оказывают влияние на стоимость товаров. Следовательно, природный фактор косвенным образом выступает, как фактор, определяющий стоимость, ибо, на самом деле, по толкованию Шрамма, с повышением или с понижением производительности труда упадет или поднимется не только стоимость каждого отдельного товара (что вполне соответствует закону стоимости Маркса)<ref>При увеличенной производительности труд, содержащийся во сем продукте, распределяется на большее количество продуктов. Труд, затраченный на производство отдельного продукта, уменьшается, отчего должна понизиться и стоимость каждого единичного товара. В обратном случае, когда производительность труда уменьшается, результат получается противоположный. Но, как в первом, так и во втором случае, весь продукт, но Марксу, будет иметь одну и ту же стоимость, ибо труд, затраченный на производство всего продукта, в обоих случаях один и тот же. Ясно, что в обоих случаях величина стоимости определяется исключительно тем общественно-средним трудом, который в них действительно заключается.</ref>, но и ''всего продукта'', хотя заключающийся в нем труд не убывал и не возрастал. Такая теория стоимости, по мнению Шрамма, применима также и к редкостным благам и может соответствовать представлениям изолированного человека<ref>См. статью Шрамма «Die Wertvorstellung des isolierten Menschen», «Zukunft», Heft 4.</ref>. Однако вся беда в том, что эта теория страдает одним недостатком: она не представляет собой теории Маркса, за каковую ее старается выдать Шрамм. Теория стоимости Маркса считает труд «истинной субстанцией стоимости»; по теории стоимости Маркса, ни редкость товара, ни природный фактор не являются факторами, определяющими стоимость; наконец, Марксова теория стоимости претендует на значимость ''только'' в отношении тех благ, количество которых можно увеличивать произвольно, но не в отношении редких благ. Задача сторонников Марксова учения о стоимости заключается поэтому в том, чтобы показать, что это учение, несмотря на все это, или, вернее, именно в силу этого, есть единственно правильное учение о стоимости. Шрамм же пошел по другому пути. Он стремится доказать правильность учения Маркса тем, что вводит в него все то, чего не хватало в этом учении, с точки зрения его противников. Поэтому нечего удивляться, когда противник Марксовой теории стоимости А. Шеффле, ссылаясь на статью Шрамма. в «Vorwarts’e», с удовлетворением констатирует в третьем издании своей «Сущности социализма», что социалисты вынуждены были по его требованию «коренным образом исправить основной тезис Маркса о социальной трудовой стоимости благ», рискуя в противном случае превратить все экономическое учение социализма в утопию. «Vorwärts» — с полным основанием утверждает Шеффле, — «дает Марксову понятию «общественно-необходимого рабочего времени» такое толкование, которое вкладывает в термин «общественно-необходимый» то, что я (Шеффле) называю ''потребительной стоимостью''»<ref>''А. Schäffle'', «Die Quintessenz des Sozialismus». 7 Auflage, Gotha 1879, стр. 48, примечание.</ref>. Правда, Шеффле, считал, что такого рода понимание общественно-необходимого труда было чуждо Марксу; тем не менее он заявляет, что ничего не имеет против толкования, данного «Vorwarts’ом», так как оно, «по крайней мере, принципиально- признает отмеченное им (Шеффле), влияние ''меняющихся потребностей'' на определение меновой стоимости»<ref>Там же.</ref>. Против Марксова учения о стоимости в таком понимании Шеффле имеет лишь одно возражение. Он не совсем понимает, для какой цели «второй совершенно самостоятельный момент определения меновой стоимости, именно социальная потребительная стоимость, втискивается в величину, выражающую общественно-''трудовые'' затраты»<ref>Там же.</ref>. По мнению Шеффле, гораздо проще и гораздо практичнее было бы сказать, что «и социальные трудовые затраты, и общественные потребности являются совершенно самостоятельными факторами определения стоимости, которых не следует смешивать друг с другом»<ref>«Vorwärts». 1877, №128.</ref>.

Как же ответил на это Шрамм? Он, со своей стороны, «с удовольствием согласился» с признанием Шеффле, «что против Марксовой теории в этом (т. е. Шраммовском) понимании какого-нибудь веского возражения выставить нельзя»<ref>Там же, стр. 4.</ref>.

Итак, Шеффле нечего возразить против Марксова учения о стоимости в толковании Шрамма только потому, что оно ничем, кроме большей спутанности и неясности, не отличается от его собственного учения. Тем самым, что Шрамм, несмотря на это совершенно ясное заявление Шеффле, не сделал никакой попытки опровергнуть его и с радостью согласился со сделанным в такой форме «признанием», — он признал и то, что между обоими теориями стоимости нет никакого существенного различия. Ибо, на самом деле, в чем же может заключаться различие между двумя теориями стоимости, из которых одна признает только один, а другая — два фактора определения стоимости, причем первая придает своему единственному фактору такое освещение, что он включает в себе и второй фактор? Между теорией стоимости Шеффле и теорией Маркса, если брать ее в Шраммовском освещении, по существу нет никакого различия. На самом деле, если рассуждать по Шрамму, то мы имеем следующее: Шеффле признает два фактора, определяющих меновую стоимость — общественные трудовые издержки и общественные потребности; Маркс же признает только один фактор определения стоимости — «общественно-необходимое рабочее время», но он придает этому ''одному'' фактору такой смысл, что в нем содержатся ''оба'' элемента: ''как'' общественные потребности, ''так'' и общественное рабочее время.

Насколько трудно разграничить эти различные по форме, но тождественные по содержанию понятия, — об этом свидетельствует то обстоятельство, что Шрамм, вообще говоря, боровшийся против определения стоимости буржуазной политической экономией, в отдельных случаях все же не мог не признавать это определение подходящим для примеров, приводимых им для иллюстраций существа стоимости.

В своей статье «Представление о стоимости у изолированного человека» Шрамм хочет доказать, что Марксова теория стоимости действительна и для хозяйства изолированного человека, что она соответствует представлению изолированного человека о стоимости. Он приводит следующий пример. Предположим, что Робинзон на обработку определенного участка земли под маис потратил 120 часов. Вследствие неблагоприятной погоды, маис дал ему только 60 мер урожая, тогда как ему для удовлетворения своих потребностей нужно ежегодно 120 мер. Если бы Робинзон предвидел такой урожай, то он для получения своих 120 мер, обработал бы вдвое больший участок земли; он затратил бы не 120, а 240 часов. Но так как стоимость продукта, по Марксу, измеряется не тем количеством среднего труда, который в нем содержится, а тем трудом, который необходим для покрытия общественных потребностей, то стоимость 60 мер маиса должна составлять 240 часов; следовательно, одна мера, т. е. продукт двухчасового труда, должна представлять 4 часа труда. Далее Шрамм ставит вопрос о том, оценит ли Робинзон меру маиса столь же высоко или же он «оценит ее лишь соответственно фактически затраченному труду»<ref>«Zukunft», Heft 4, стр. 112.</ref>? Шрамм доказывает, что Робинзон оценит каждую меру маиса в два раза выше, т. е. как раз в такую сумму, которая получится, «если определить стоимость всего наличного количества маиса рабочим временем, необходимым для удовлетворения всей его потребности в маисе; дело, стало быть, обстоит так, как если бы в основание расчета была положена Марксова теория стоимости»<ref>Там же, стр. 113.</ref>. Непосредственно после этой цитаты он продолжает: «В этом особом случае стоимость действительно может быть определена, «как комбинация потребительной стоимости и стоимости издержек («Kostwerte») (определение стоимости, которое Шрамм в качестве сторонника Марксовой теории в начале той же статьи осмеял), ибо стоимость всей массы данного блага, которая должна быть выражена в необходимом рабочем времени, определяется в данном случае произведением двух множителей (<math display="inline">2 \times 120=240</math> час. за 60 мер), из коих первый выражает отношение количества этого блага, необходимого для удовлетворения его потребностей, к наличному количеству (т. е. <math display="inline">120 : 60=2</math>), а второй представляет собой стоимость издержек, т. е. рабочее время, фактически затраченное на производство наличной массы рассматриваемого блага (120 часов)»<ref>Там же.</ref>.

«В этом особом случае, — полагает Шрамм, — стоимость представляет собой комбинацию потребительской стоимости и стоимости издержек». Но разве этот случай составляет исключение? Разве Шрамм не приводит его в качестве случая, который тем и замечателен, что он иллюстрирует Марксову теорию стоимости в ее самой чистой форме, и что «в основе его лежит теория стоимости Маркса»? Если стать на точку зрения Шрамма, то она разве может представлять что-нибудь иное, кроме «комбинации истребительной стоимости и стоимости издержек?» А ведь эта формула совершенно не изменяется, если вместо «потребительной стоимости» поставить «общественная потребность», а вместо «стоимости издержек» — «общественно-средний труд». И если Шрамм, не имея на то ни малейшего права, все же возражает против этой формулы стоимости и считает возможным применять ее лишь в виде исключения, то это объясняется тем, что он сам, по-видимому, понял, что его понимание стоимости ровно ничем не отличается от понимания тех экономистов, которые, по его собственному ироническому выражению, «все еще выдвигают труд, как фактор, образующий стоимость», «но наряду со Смитовским трудом» признают и «потребности Бастиа»<ref>Там же, стр. 107.</ref>.

Сколько бы Шрамм не утешал себя тем, что он ''официально'' отвергает формулу стоимости «буржуазных» экономистов, мы все же не видим, чем его формула стоимости отличается от формулы последних.

Значение такого рода понимания общественно-необходимого труда для Марксовой теории стоимости должно было выявиться особенно резко, когда сторонники этой теории стали перед известной загадкой: каким образом примирить закон стоимости Маркса, согласно которому только живой труд создает новые стоимости, с тем фактом, что одинаковые капиталы, безотносительно к их органическому составу, дают в одно и то же время одинаковую прибыль?

Первое, что при решении этой задачи должно было придти в голову ученикам Маркса заключалось в том, что продукты, обмениваемые по их стоимости, безусловно должны приносить различные нормы прибыли и что равные нормы прибыли при одинаковом строении капиталов могут возникнут только от того, что продукты обмениваются не по их стоимости и что цена и стоимость не совпадают. Следовательно, проблема могла состоять лишь в том, чтобы доказать, что отклонение цен продуктов от их стоимости, вызванное спросом и предложением, не противоречит закону стоимости. Именно так ставили вопрос те, которые, поняв правильно Марксову теорию стоимости, подошли более или менее близко к разрешению загадки, предложенной ''Энгельсом''.

Для сторонников Шраммовского понимания «общественно-необходимого труда» у Маркса такая постановка проблемы была совершенно невозможна, ибо конкуренция, изменение спроса и предложения, словом, общественные потребности, были для них фактором, который в первую голову оказывает влияние на самую ''стоимость'' продукта. Если в силу перепроизводства или недопроизводства возникает колебание цен, то последнее, по мнению сторонников Шрамма, соответствует лишь колебаниям ''стоимости'' продуктов, обусловленным теми же явлениями перепроизводства и недопроизводства, и ни о каком расхождении между ценами и стоимостями в таких случаях говорить не приходится.

Так ставит вопрос и ''Гуго Ланде'', один из тех, которые пытались разрешить загадку нормы прибыли. Находясь под влиянием Шраммовской точки зрения на понятие общественно-необходимого труда, он считал «совершенно излишними» те «плодотворные усилия», которые были сделаны ''Конрадом Шмидтом'' для того, чтобы доказать, что отклонение цен от стоимости не противоречит закону стоимости. «Это отклонение не находится ни в каком противоречии с законом стоимости. Более того, поскольку оно покоится исключительно только на перепроизводстве или на недопроизводстве, оно попросту включено в самый закон стоимости»<ref>''Hugo Lande'', «Mehrwert und Profit», «Neue Zeit», IX, I. Стр. 590.</ref>. По мнению Ланде, это ясно для всякого, кто помнит, что, по Марксу, стоимость товара определяется не фактически затраченным на его производство общественно-средним трудом, а «общественно необходимым рабочим временем» в смысле его количественного соответствия общественным требованиям.

«При перепроизводстве затраченное рабочее время не есть “общественно необходимое” время; излишне затраченное рабочее время не создает никакой стоимости, и весь продукт содержит в себе столько стоимости, сколько при нормальном производстве содержалось бы в меньшем количестве продуктов». При недопроизводстве, само собой разумеется , имеет место обратный случай: «цены соответствуют не тому рабочему времени, которое действительно затрачено на производство продуктов, а кристаллизировавшемуся в них общественно необходимому рабочему времени; цены, по закону стоимости, безусловно соответствуют стоимости продуктов, и ни о каком расхождении между ценой и стоимостью вообще не может быть речи»<ref>Там же, стр. 590.</ref>. Оставаясь последовательным, Ланде приходит к тому выводу, что у Маркса цена и стоимость вообще идентичны, и что Маркс, «говоря о возможности несовпадения… имеет в виду исключительные случаи»<ref>Там же, примечание.</ref>.

И когда Конрад Шмидт, базируясь на анализе самого Маркса, пытался доказать Ланде, что конкуренция представляет собою не ту силу, «которая непосредственно реализует идеальное отношение стоимости товаров, а ту силу, которая реализует это отношение, модифицированное большей или меньшей возможностью обмена товаров»<ref>''Konrad Schmidt'', «Wert und Preis. Eine Antwort an Herrn Hugo Landé», «Neue Zeit», XI, 2.</ref>, то Ланде вполне резонно ответил, что различия между ним и Шмидтом следует искать прежде всего в различном понимании общественно-необходимого труда. Ибо, на самом деле, если признать, что под общественно-необходимым рабочим временем следует понимать «средне необходимое рабочее» время, т. е. общественно-необходимое в ''техническом'' смысле, то Конрад Шмидт безусловно прав; если же стать на ту точку зрения, что понятие общественно-необходимого рабочего времени содержит и момент потребностей, то ясно , что «колебаниям цен, происходящим в силу конкуренции, — т. е. вследствие изменчивости спроса и предложения — соответствуют точно такие же изменения в стоимостях, и что поэтому ни о каком противоречии говорить не приходится»<ref>''Lande'', «Die Profitrate». «Neue Zeit», XI, 2.</ref>.

Уже в первом томе «Капитала» имеется достаточно указаний относительно того, какую роль Маркс приписывал конкуренции, как хозяйственному фактору. Третий же том «Капитала», в котором этот вопрос трактуется особенно обстоятельно, не оставляет больше никаких сомнений в том, что конкуренция, т. е. отношение между предложением и спросом, по Марксу, влияет только на цену, а не на стоимость товара, что цена регулируется стоимостью лишь в «последней инстанции», но не совпадает с ней непосредственно, а если и совпадает, то крайне редко, — именно в том случае, когда спрос и предложение совпадают, или иными словами, когда их влияние уничтожается. Этим самым было опровергнуто ошибочное представление Ланде о той роли, которая, по теории Маркса, будто бы выпадает на долю конкуренции в деле установления стоимости и цены. Более того, этим самым должно было быть опровергнуто и его понимание общественно необходимого труда, как фактора, определяющего стоимость, ибо его представление о влиянии конкуренции на стоимость было лишь необходимым логическим следствием из его понимания общественно-необходимого труда. А раз выводы оказались неверными, то это значит, что неверны были и те предпосылки, из которых они сделаны.

И тем не менее, именно третий том «Капитала» содействовал упрочению того мнения, будто Маркс включил в понятие общественно-необходимого труда, как фактора, определяющего стоимость, момент потребностей. Изменилось только одно — оценка этого определения стоимости некоторыми сторонниками теории Маркса. Шрамм, как мы видели, усматривал «высокое научное значение Марксовой теории стоимости» как раз в том, что, по этой теории, определяющий стоимость общественно-необходимый труд содержит в себе как технический момент, так и момент потребностей, тогда как именно это понимание общественно-необходимого труда заставило другого ученика Маркса, ''Эдуарда Бернштейна'', отказаться от Марксовой теории стоимости и присоединиться к теории ''Л. Буха'', согласно которой следует строго различать два рода стоимости: ''трудовую стоимость'' (определяемую заработной платой и рабочим временем) и ''оценочную стоимость'', Schätzungswert (стоимость, которую продукт получает на рынке). Хотя Бернштейн и считает теорию Буха не совсем «безупречной», однако ему казалось более целесообразным оперировать с двумя понятиями стоимости, чем давать одному и тому же понятию определение, включающее два нейтрализующих друг друга принципа, как это имеет место в случае с «общественно-необходимым рабочим временем»<ref>''Ed. Bernstein'', «Arbeitswert oder Nutzwert? Geschichte und Theorie: des Sozialismus». Berlin 1901. Стр. 372.</ref>.

На основании нашего предыдущего анализа нетрудно заключить, что и мы охотно присоединились бы к мнению Бернштейна, если бы дело действительно обстояло так, что понятие общественно-необходимого труда, по Марксу, содержит эти два друг друга исключающих принципа. Но так ли это на самом деле?

На наш взгляд безусловно нет. Подойдем к этому вопросу поближе.

Если Шрамм и его сторонники хотели доказать, что Маркс при анализе закона стоимости не игнорирует того, что меняющиеся общественные потребности имеют значение для стоимости товаров, то им незачем было стараться разъяснять понятие общественно-необходимого труда, ибо определение, данное этому понятию самим Марксом для этой цели вполне достаточно. В этом определении ясно сказано, что под общественно-необходимым следует понимать тот труд, который, при данных общественно нормальных условиях производства, необходим для изготовления какой-нибудь ''потребительной стоимости''. Мы подчеркиваем, что здесь говорится не о производстве какого-нибудь продукта или какой-либо полезной вещи, а о производстве ''потребительной стоимости''. Но слово «потребительная стоимость», взятое в этой связи, т. е. в смысле носителя меновой стоимости, для Маркса отнюдь не тождественно с естественной потребительной стоимостью, со способностью какой-либо вещи удовлетворять какой-либо человеческой потребности. Если на какой-нибудь продукт, который сам по себе может быть очень полезным, нет общественного спроса; другими словами, если этот продукт, несмотря на свою способность удовлетворять ''человеческую'' потребность, несмотря на свою ''естественную'' потребительную стоимость, не в состоянии удовлетворить ''общественную'' потребность, ибо на него нет ''общественного'' спроса, то он перестает быть ''общественной'' потребительской стоимостью, а тем самым и потребительной стоимостью, которая является носительницей меновой стоимости<ref>«Чтобы произвести товар он (производитель) должен произвести не просто потребительную стоимость, но потребительную стоимость для других, общественную потребительную стоимость». («Капитал», т. I, стр. 7).</ref>. Следовательно, Маркс под потребительской стоимостью в этом смысле понимает не естественную, а ''общественную потребительную стоимость'', и только как таковая потребительная стоимость имеет значение для товара, как меновой стоимости.

Но если понимать «потребительную стоимость» в этом смысле, т. е. в смысле общественной потребительной стоимости, то ясно, что в самом этом слове уже заключается момент изменяющихся общественных потребностей, ибо для того, чтобы продукт был потребительной стоимостью, необходимо, чтобы общество имело в нем потребность. Следовательно, для того, чтобы продукты какой-нибудь целой отрасли производства были потребительными стоимостями, должна существовать потребность в каждой единице этого общего продукта; иначе говоря, для того, чтобы продукты какой-нибудь целой отрасли производства были потребительными, а, следовательно, и меновыми стоимостями, они должны быть произведены в количестве, не превышающем общественную потребность. Размеры производства наперед ограничиваются, таким образом, общественными потребностями, или, что то же, тем условием, в силу которого продукты, чтобы быть меновыми стоимостями, должны прежде всего представлять собою потребительные стоимости.

Когда Маркс ставит общественно-необходимый труд, создающий стоимость, в зависимость от того, является ли произведенный этим трудом продукт потребительной стоимостью; когда он далее в первом томе «Капитала» говорит о том, что потребительная стоимость есть «носитель меновой стоимости»<ref>Капитал, т. I, стр. 2.</ref>, что ни одна вещь не может быть стоимостью, не будучи «предметом потребления»<ref>Там же, стр. 8.</ref>; что товары, «прежде чем они получат возможность реализоваться как потребительные стоимости, должны реализоваться как стоимости»<ref>Там же, стр. 55.</ref>; что «затраченный на них труд, идет в счет лишь постольку, поскольку он затрачен в форме, полезной для других»<ref>Там же.</ref> и т. д., — то это в достаточной мере показывает, что Маркс, развивая свой закон стоимости, несомненно, учитывая роль общественных потребностей. Если же Шрамм и его последователи совершенно не обратили внимания на приведенные цитаты из Маркса, то это объясняется, по-видимому, тем, что они неверно понимали «потребительную стоимость» у Маркса, или же (тем, что они убедились, что из этого понятия нельзя сделать нужных им выводов.

Какую же роль Маркс приписывает потребительной стоимости в отношении меновой? — Только роль «материального носителя меновой стоимости». Только в форме потребительной стоимости меновая стоимость получает возможность реализоваться в процессе обращения. Быть потребительной стоимостью, такова само собой разумеющаяся предпосылка меновой стоимости. Но этим значение потребительной стоимости для меновой стоимости и исчерпывается. Помимо этого между меновой стоимостью и потребительной стоимостью нет никакой связи. Более того, исследовать сущность меновой стоимости, познать субстанцию и масштаб ее изменения, по Марксу, можно только в том случае, если отвлечься от потребительной стоимости товаров. «Характерным для менового отношения товаров является именно его независимость от потребительных стоимостей. В пределах менового отношения товаров каждая потребительная стоимость играет совершенно ту же роль, как и всякая другая, если только она имеется в надлежащей пропорции»<ref>Там же, стр. 4.</ref>. Как меновые стоимости, товары не заключают в себе ни одного атома «потребительной стоимости»<ref>«Капитал», т. I, стр. 4.</ref>. Стоимость товара образуется исключительно только содержащимся в нем абстрактно человеческим трудом<ref>«Итак, потребительная стоимость, или благо имеет стоимость лишь потому, что в ней овеществляется или материализуется абстрактно человеческий труд». («Капитал», т. I, стр. 5).</ref>. Только содержащееся в товаре количество этой «создающей стоимость субстанции» (поскольку оно представляет количество, в среднем необходимое для производства продукта), измеренное в единицах времени, определят ''величину стоимости'' товара. И если Маркс определяет образующее стоимость общественно-необходимое рабочее время, как рабочее время, «которое требуется для изготовления какой- либо потребительной стоимости, при наличных общественно нормальных условиях и при среднем в данном обществе уровне умелости и интенсивности труда»<ref>Там же, стр. 5—6.</ref>, то эту формулу следует понимать не иначе, как в том смысле, что потребительная стоимость является ''предпосылкой'', заключенный в товаре абстрактно человеческий труд — ''субстанцией'', а потраченное на производство товара ''технически-необходимое'' среднее рабочее время — ''масштабом'' меновой стоимости. Потребительная стоимость является, таким образом, носителем меновой стоимости, но она не имеет отношения к сущности стоимости и не оказывает никакого влияния на величину стоимости. Потребительная стоимость товара является лишь побудительным мотивом обмена товаров, но она не определяет того отношения, в котором один товар обменивается на другой, другими словами, она не определяет ни стоимости, ни величины стоимости товара. Одно из двух: либо товар не представляет собой потребительной стоимости для других, в таком случае не существует, конечно, побудительного мотива для обмена, и меновая стоимость товара не может реализоваться, а заключенный в товаре труд затрачен бесполезно и не принимается в расчет; либо товар ''есть'' потребительная стоимость, тогда величина его стоимости ''не зависит'' от потребительной стоимости и определяется целиком и исключительно заключенным в товаре технически-необходимым трудом. Итак, если потребительная стоимость и имеет огромное значение для ''реализации'' меновой стоимости, то она все же не имеет никакого значения в качестве фактора, ''определяющего стоимость и величину стоимости''.

Если принять во внимание, что общественная потребность, по выражению Маркса, представляет собою ничто иное, как «потребительную стоимость в общественной потенции»<ref>Ср. «Капитал», т. III, ч. II, стр. 176 (Цитируется по русскому изданию 1923 г.).</ref>, как общественную потребительную стоимость, то станет ясно, что Маркс в отношении меновой стоимости не мог приписывать общественным потребностям никакой иной роли, кроме той, которую он приписывает потребительной стоимости. Роль же эта сводится к тому, что потребительная стоимость является само собой понятной ''предпосылкой'' всякой стоимости (без общественной потребности нет потребительной стоимости, без потребительной нет меновой стоимости), но отнюдь не фактором, ''образующим стоимость''.

Впрочем, нет никакой надобности устанавливать окольными путями, какую роль Маркс приписывал общественным потребностям в отношении меновой стоимости, ибо Маркс сам подробно рассмотрел этот вопрос в III томе «Капитала» в главе о рыночной стоимости. Только здесь, при обсуждении закона стоимости в его применении не только к отдельным товарам, но и к целым отраслям производства, интересующий нас вопрос мог быть подвергнут основательному исследованию. И Маркс вполне прав, когда он пишет: «что товар имеет потребительную стоимость», означает лишь, что «он удовлетворяет какой-либо общественной потребности»<ref>«Капитал», т. III, ч. I, стр. 163.</ref>. «Пока мы имели дело с отдельными товарами, мы могли довольствоваться допущением, что существует потребность в этом определенном товаре, — количество которого уже подразумевается его ценой, — и не касались вопроса о величине потребности, подлежащей удовлетворению. Но эта количественная сторона дела становится существенным моментом, раз мы имеем с одной стороны продукт целой отрасли производства, а с другой стороны общественную потребность в нем»<ref>Там же, стр. 163—164.</ref>.

Посмотрим теперь, как сам Маркс решает этот вопрос.

При анализе отдельного товара в 1-м томе «Капитала» Маркс, чтобы вскрыть сущность стоимости и фактор, ее образующий, абстрагировался от потребительской стоимости. Тот же метод он употреблял и при анализе стоимости продукта целой отрасли промышленности: чтобы вскрыть сущность стоимости и, если можно так выразиться, фактор, образующий рыночную стоимость, он также абстрагируется от момента потребности; рыночную же стоимость товаров целой отрасли производства он так же, как и стоимость единичного товара, определяет трудом, общественно-необходимым для их производства. Этот общественно-необходимый труд, определяющий рыночную стоимость, представляет собою лишь технически-средний труд, определяемый «всей стоимостью, получаемой в результате сложения отдельных стоимостей товаров, произведенных при самых разнообразных условиях, и той частью этой суммы, которая приходится на каждый отдельный товар»<ref>Там же, стр. 162—163.</ref>.

Само собой разумеется, что рыночная стоимость товара будет определяться товарными массами, произведенных либо при средних, либо при лучших, либо при худших технических условиях, смотря по тому, какая из этих трех категорий товаров занимает самое большое место. Соответственно этому, рыночная стоимость товаров то повышается, по понижается, но определяющим для нее моментом остается во всех этих случаях технический момент, технические условия, — при которых эти товары производятся.

Лишь после того, как Маркс объяснил таким образом образование рыночной стоимости, он ставит вопрос о том, при каких условиях эта рыночная стоимость, абстрактно определенная техническим моментом, действительно будет реализована на рынке, и только в связи с этим, т. е. с вопросом о ''реализации'' рыночной стоимости, Маркс приходит ко второму моменту, к ''моменту потребностей''.

Если — рассуждает Маркс — спрос настолько велик, чтобы поглотить всю товарную массу по ее рыночной стоимости, то спрос и предложение — совпадают: «товар продается по его рыночной стоимости, каким бы из трех исследованных выше способов ни регулировалась эта рыночная стоимость. Товарная масса не только удовлетворяет потребность, но удовлетворяет ее в общественных размерах. Если количество товаров на рынке больше или меньше, чем спрос на них, то имеют место отклонения рыночной цены от рыночной стоимости»<ref>Там же, стр. 162—163.</ref>; рыночная цена стоит выше или ниже рыночной стоимости, рыночная стоимость и рыночная цена не совпадают. Таким образом отношение между спросом и предложением, или, иначе говоря, момент потребности, влияет не на изменение рыночной стоимости, но лишь на отклонение рыночных цен от рыночных стоимостей товаров, хотя и в первом, и во втором случае создается иллюзия, будто сама ''рыночная стоимость'' изменилась под влиянием изменения соотношения между спросом и предложением, так как рыночная стоимость в первом случае регулируется товарами, произведенными при худших условиях, а во втором случае — товарами, произведенными при лучших условиях.

Рыночная стоимость товара не находится ни в какой связи с общественной потребностью в этом товаре. Рыночная стоимость определяется исключительно только ''техническим'' моментом, а общественная потребность имеет значение лишь для ''реализации'' рыночной стоимости, для определения условий, наличие которых только и дает возможность продавать товар по его рыночной стоимости, ибо для того, «чтобы товар мог быть продан по его рыночной стоимости, т. е. по цене пропорциональной заключающемуся в нем общественно-необходимому труду, все количество общественного труда, употребленного на производство всей массы данного вида товаров, должно соответствовать величие общественной потребности в них, разумеется, платежеспособной общественной потребности»<ref>Там же, стр. 172.</ref>. Но как раз то обстоятельство, что приходится предполагать, что спрос и предложение взаимно покрывают друг друга, по правильному замечанию Маркса, и является достаточным свидетельством того, что спрос и предложение не могут оказывать влияния на рыночную стоимость. «Если предложение и спрос покрывают друг друга, то они перестают действовать, и именно потому товары продаются по их рыночной стоимости. Если две силы, равные по величине, действуют в противоположных направлениях, то они взаимно уничтожаются, вовсе не действуют во вне, и явления, возникающие при этом условия, должны быть объяснены как-нибудь иначе, а не действием этих двух сил… Действительные внутренние законы капиталистического производства, очевидно, не могут быть объяснены из взаимодействия спроса и предложения, так как законы эти оказываются осуществленными в чистом виде лишь тогда, когда спрос и предложение перестают действовать, т. е. покрывают друг друга»<ref>Там же, стр. 168—169.</ref>. Поэтому, когда Маркс для объяснения образования рыночной стоимости отвлекается от момента потребности, который выражается во взаимодействии предложения и спроса, то он при этом вовсе не абстрагирует от «фактора, определяющего стоимость»<ref>''Ed. Bernstein'', «Zur Geschichte und Theorie des Sozialismus». Стр. 369.</ref>, как полагает Эд. Бернштейн, напротив того, Маркс предполагает, что предложение и спрос друг друга покрывают, и он делает это предположение для того, чтобы рассматривать явления в их закономерном, отвечающем их понятию, виде, т. е. рассматривать их, независимо от того, чем они кажутся вследствие колебаний спроса и предложения»<ref>«Капитал», т. III, часть I, стр. 169.</ref>.

Итак, сказанное здесь Марксом относительно общественных потребностей и их значения для стоимости товаров, по существу, ничем не отличается от того, что он уже в первом томе «Капитала», при рассмотрении вопроса о стоимости отдельного товара, сказал относительно ''потребительной стоимости''; а в 1-м томе он показал, что потребительная стоимость, правда, не представляет собою фактора, определяющего стоимость, но все же является предпосылкой всякой стоимости. И действительно, отклонение рыночной цены от рыночной стоимости, вызываемое различием между спросом и предложением, может быть объяснено тем же законом стоимости, по которому потребительская стоимость служит предпосылкой всякой стоимости. Ибо если в какой-нибудь отрасли производства создано больше продуктов, чем это требуется для общества, то товары должны продаваться по цене производства, которая стоит ниже рыночной стоимости, так как одна часть продуктов, именно та, которая превышает общественную потребность, перестает быть потребительной стоимостью, вследствие чего, заключенная в ней стоимость не может быть реализована.

Для того, чтобы товар представлял собою меновую стоимость, необходимо, чтобы он был потребительной стоимостью. Но это условие принимает несколько другую формулировку, когда мы говорим не об отдельных товарах, а о массах продуктов. Чтобы отдельный товар был потребительной стоимостью, необходимо, чтобы в нем была какая-нибудь общественная потребность; чтобы ''масса'' продуктов была потребительной стоимостью, она должна удовлетворять ''количественно-определенной'' общественной потребности<ref>«Если потребительная стоимость отдельного товара, зависит от того, удовлетворяет ли он сам по себе какую-либо потребность, то потребительная стоимость известной массы общественных продуктов зависит от того, адекватна ли она количественно-определенной общественной потребности в продукте каждого особого рода, и, следовательно, от того, пропорционально ли, в соответствии ли с этой общественной, количественно-определенной, потребностью, распределен труд между различными сферами производства». («Капитал», т. III, ч. II, стр. 176).</ref>; ибо если масса продуктов количественно превышает существующую потребность в ней, то часть продуктов становится бесполезной и перестает быть потребительной, а тем самым и меновой стоимостью. Если указанное условие в отношении единичного товара выражается в том, что товар этот должен быть ''потребительной стоимостью'', то это условие в отношении совокупной ''массы'' продукта может быть перефразировано в том смысле, что эти продукты должны быть произведены в количестве, соответствующем общественным потребностям. На первый взгляд может показаться, что мы имеем здесь дело с двумя различными условиями: с одним — в отношении единичного товара и с другим — в отношении массы продуктов. Но на самом деле это не так, потому что оба условия могут быть сведены к одному и тому же закону стоимости, именно, к закону, согласно которому товар представляет собою меновую стоимость лишь в том случае, если он является потребительной стоимостью для других.

В том месте третьего тома «Капитала», где Маркс исследует действие закона стоимости в отношении совокупной массы продукта, он попутно определяет общественно-необходимое рабочее время, как рабочее время, «которое при данных средних общественных условиях производства необходимо для того, чтобы произвести все общественно-необходимое количество различных товаров, находящихся на рынке<ref>«Капитал», ч. II, стр. 181.</ref>. Это определение общественно-необходимого рабочего времени вполне соответствует тому определению, которое дано в первом томе «Капитала». В первом же томе, где исследуется стоимость единичного товара, говорится, что под общественно-необходимым рабочим временем следует понимать то рабочее время, которой необходимо при данных средних общественных условиях производства для изготовления «какой-нибудь потребительной стоимости». Выражение: «для того, чтобы произвести все общественно-необходимое количество», приведенное в первом определении общественно-необходимого рабочего времени, означает то же самое, что выражение: «для изготовления какой-нибудь потребительной стоимости» во втором определении этого понятия. И как на основании определения, данного в первом томе «Капитала», нельзя сделать того вывода, что потребительная стоимость, так из определения, данного в третьем томе «Капитала», нельзя сделать того умозаключения, что фактором, определяющим стоимость, является общественная потребность. Как мы уже показали, и в первом, и во втором случае, находит свое выражение закон, по которому потребительская стоимость является ''предпосылкой'' всякой стоимости вообще, но фактором, определяющим стоимость, в обоих случаях остается исключительно только технический момент, т. е. содержащийся в товаре технически-необходимый труд.

Учитывая значение для стоимости товаров технического момента, определяющего стоимость, и момента потребностей, Маркс столь строго разграничивает эти два момента во всех трех томах «Капитала», особенно в третьем, что приходится удивляться, как это третий том «Капитала» мог способствовать укреплению того мнения, что Маркс понимал момент потребностей, как фактор, определяющий стоимость. На наш взгляд эта ошибка может быть объяснена лишь следующим обстоятельством.

Когда мы говорим о соотношении между предложением и спросом, то мы понимает под этим соотношение между имеющимся на рынке количеством продуктов и общественной потребностью в этих продуктах. Предложение и спрос совпадают, если произведено ровно столько продуктов произведено больше или меньше, чем того требует предложение и спрос отклоняются друг от друга, если продуктов произведено больше или меньше, чем того требует общество<ref>По всей видимости, здесь имеется некоторая ошибка перевода (либо набора текста). В оригинале данное предложение звучит так: «Angebot und Nachfrage fallen zusammen, wenn von den Produkten genau so viel produziert wird, als die Gesellschaft kaufen kann, und umgekehrt, Angebot und Nachfrage weichen voneinander ab, wenn die Produkte in einer grösseren oder kleineren Menge hervorgebracht wurden, als die Gesellschaft braucht.» (''Grigorovichi T.'' Die Wertlehre bei Marx und Lassalle, 1908, S. 40—41). Мы предлагаем наш перевод:

«Спрос и предложение совпадают, когда производится ровно столько продукции, сколько общество может купить, и наоборот, спрос и предложение расходятся, когда продукция производится в большем или меньшем количестве, чем нужно обществу». — ''Р. Ф.''</ref>. Но то же самое соотношение между предложением и спросом может быть представлено и иначе, а именно, в ''рабочем времени''. Количество произведенного продукта может быть выражено в том рабочем времени, которое общество потратило на его производство; общественная потребность в этих продуктах — в том рабочем времени, которое общество в состоянии уплатить за них; соотношение между этими количествами рабочего времени и образует соотношение между предложением и спросом.

«При данном уровне производительности труда в каждой данной сфере производства для изготовления определенного количества товаров требуется определенное количество общественного рабочего времени, хотя в различных сферах производства отношение это, конечно, различно и не стоит ни в какой внутренней связи с полезностью данного товара или специфической природой его потребительной стоимости. Если количество <math display="inline">a</math> данного сорта товаров стоит <math display="inline">b</math> рабочего времени, то при прочих равных условиях, количество <math display="inline">na</math> стоит <math display="inline">nb</math> рабочего времени»<ref>«Капитал», т. III, ч. I, стр. 165—166.</ref>. Это количество общественного рабочего времени, потраченного на производство определенного количества товаров (данный уровень производительности труда заранее учтен), образует рыночную стоимость этого продукта, представляя в то же время и предложение этих продуктов.

«Далее: поскольку общество хочет удовлетворять свои потребности и производить с этой целью продукты, оно должно оплатить последние. В самом деле, так как при товарном производстве предполагается разделение труда, то общество покупает продукты, употребляя на их производство часть находящегося в его распоряжении рабочего времени, следовательно, покупает их при помощи определенного количества рабочего времени, которым оно — это данное общество — может располагать. Та часть общества, которой благодаря разделению труда приходится употребить свой труд на производство данного определенного товара, должна получить эквивалент в общественном труте, воплощенном в товарах, удовлетворяющих ее потребности»<ref>Там же, стр. 166.</ref>. То количество рабочего времени, которое общество может употребить для покупки определенных продуктов, образует спрос на эти продукты.

Если это количество общественного рабочего времени соответствует тому количеству, которое действительно затрачено на производство продукта и должно было быть потрачено при определенных условиях производства, то предложение и спрос совпадают. В этом случае продукты будут продаваться по их рыночной стоимости, т. е. соответственно заключающемуся в них общественно-необходимому труду. «Но не существует никакой необходимой, а наблюдается лишь случайная связь между всем количеством общественного труда, затраченного на данный общественный продукт, т. е. между той соответственной частью всей рабочей силы, которую общество употребляет на производство этого продукта, следовательно, между размерами, которые производство этого продукта занимает во всем производстве, с одной стороны, и с другой стороны, между теми размерами, в которых общество стремится покрыть потребность, удовлетворяемую данным общественным продуктом»<ref>Там же.</ref>. Отсюда вытекает тот вывод, что предложение и спрос часто друг друга не покрывают и что продукты продаются по рыночной цене, стоящей выше или ниже рыночной стоимости. «Хотя каждый отдельный продукт или каждое данное количество определенного сорта товаров заключает в себе лишь общественный труд, необходимый для его производства, и с этой точки зрения рыночная стоимость всей массы данного сорта представляет только необходимый труд, тем не менее, раз определенный товар произведен в количестве, достаточно превышающем общественную потребность, часть общественного рабочего времени открывается растраченной попусту, и вся масса товаров представляет тогда на рынке гораздо меньшее количество общественного труда, чем то, которое в нем действительно заключается… Поэтому эти товары должны быть уступлены ниже их рыночной стоимости, а часть их и вовсе не может найти покупателей. Как раз обратное будет иметь место, если количество общественного труда, затраченного на производство определенного сорта товаров слишком мало по сравнению с размерами общественной потребности, подлежащей удовлетворению при помощи данного продукта»<ref>Там же.</ref>. Для того, чтобы товары продавались по их рыночной стоимости, «количество общественного труда, затраченного на производство определенного продукта» должно соответствовать «размерам подлежащей удовлетворению общественной потребности»<ref>Там же, стр. 166—167.</ref>.

То, что сказано здесь Марксом, не содержит в себе ничего такого, что нам не было бы известно из данного выше анализа влияния момента потребностей на товарные цены. Разница заключается только в следующем: рыночное отношение между предложением и спросом выражалось как отношение вещей, как отношение между количеством определенных продуктов, имеющихся на рынке, и количеством тех же продуктов, соответствующим потребностям общества; теперь это отношение представлено в виде отношения количеств ''рабочего времени'', а именно, как отношение между тем рабочим временем, которое фактически потрачено на производство продукта, и тем рабочим временем, которое нужно было бы затратить для производства продуктов в количестве, отвечающем общественной потребности.

Это различие относится исключительно к форме. Оно не имеет никакого отношения к существу дела. Но оно имеет значение постольку, поскольку именно эта внешняя форма изложения немало способствовала тому, что Маркс был столь неправильно понят.

На самом деле, представление отношения предложения, и спроса в виде отношения определенных количеств ''рабочего времени'' привело к тому, что один и тот же термин «общественно-необходимый труд» имеет у Маркса два различных значения. Выражением «общественно-необходимый труд» по Марксу обозначает: во-первых, рабочее время, ''технически'' необходимое, для производства товаров, и во-вторых — ''количество'' рабочего времени, которое общество должно затратить на производство определенного рода продуктов в размерах, необходимых, для удовлетворения его потребностей в этих продуктах<ref>«Перед нами всегда — труд, необходимый для производства особого рода предметов, для удовлетворения особой потребности обществ в этих особых предметах». «Капитал», т. III, ч. II, стр. 176.</ref>. Это не два различных определения одного и того же понятия, как многие склонны думать, а, наоборот, один и тот же термин для двух различных понятий.

Сам Маркс проводит резкую грань между этими двумя видами общественно-необходимого, труда. Как мы видели, одни и те же товары, по Марксу, могут содержать общественно-необходимый труд в одном смысле и в то же самое время больше или меньше труда, чем общественно-необходимо в другом смысле. Этот последний случай имеет место тогда, когда товары произведены хотя и при нормальных условиях производства, но в таком количестве, которое превышает или не достигает того количества товаров, которое необходимо для удовлетворения общественных потребностей.

Что же касается роли, которую каждый из этих двух видов общественно-необходимого труда играет в отношении стоимости, то она, согласно Марксу, тоже весьма различна. Общественно-необходимый труд в ''техническом'' смысле представляет собою фактор, определяющий стоимость, тогда как общественно-необходимый труд во втором смысле, — в смысле пропорционального распределения по отдельным отраслям производства всей совокупности рабочего времени, которым располагает общество, соответственно количеству общественных потребностей — не имеет никакого влияния на величину стоимости товаров. Закон стоимости связан с общественно-необходимым рабочим временем во втором смысле лишь постольку, поскольку от последнего зависит предпосылка стоимости товарной массы (предпосылка, выражающаяся в том, что эта стоимость должна быть потребительной стоимостью), и следовательно, ее ''реализация''. «Общественная потребность, т. е. потребительская стоимость в общественном масштабе, — вот, что определяет… количества всего общественного рабочего времени, приходящиеся на различные особые сферы производства. Но это все тот же закон, который обнаруживается уже по отношению к отдельному товару, а именно тот закон, согласно которому потребительная стоимость товара есть предпосылка его меновой стоимости»<ref>«Капитал», т. III, ч. II, стр. 176.</ref>.

В одном месте Маркс прямо заявляет, что общественно-необходимый труд в этом смысле, т. е. в смысле пропорционального распределения всей совокупности общественного рабочего времени, имеет «другой смысл», чем технически необходимый труд, определяющий стоимость. «Эта количественная граница, — читаем мы у Маркса — тех количеств общественного рабочего времени, которые можно целесообразно затратить на различные особые сферы производства, есть лишь более развитое выражение закона стоимости вообще, ''хотя необходимое рабочее время приобретает здесь иной смысл''»<ref>В оригинале это предложение не подчеркнуто.</ref>. Для удовлетворения определенной общественной потребности необходимо столько-то рабочего времени. Ограничение проявляется здесь при посредстве потребительной стоимости»<ref>«Капитал», т. III, ч. II, стр. 177.</ref>.

Несмотря на эти ясные заявления Маркса о двух различных смыслах термина общественно-необходимый труд, все же оставалась возможность смешивать их друг с другом, и объяснялась она именно тем, что мы имеем тут для двух понятий один и тот же термин. И что же это, как не смешение этих двух понятий, когда например, ''А. Венкштерн'' заявляет, что Маркс характеризует общественно-необходимый труд, ''определяющий'' стоимость, совершенно «произвольно», смотря по тому, что ему в данном случае удобнее, — что он обозначает его то, как труд, «создающий при наличии общественно-технических условий просто потребительную стоимость («Gebrauchswert an sich»), то как «труд, создающий при наличии общественно-технических условий потребительную стоимость… стоимость, которая в качестве таковой реализуется»?<ref>''Adolf v. Wenckstern'', «Marx», Leipzig. 1896. Стр. 58.</ref>. А что это как не смешение тех же двух понятий, когда, например, ''Эд. Бернштейн'' заставляет Маркса определять величину стоимости товаров двумя моментами — «моментом ''полезности'' (потребительная стоимость, спрос)» и «моментом ''издержек'' производства (трудовая стоимость» <ref>«Zur Geschichte und Theorie des Sozialismus», стр. 368.</ref>), когда тот же Бернштейн далее утверждает, то Маркс «очень энергично втискивал в понятие общественно-необходимого рабочего времени, определяющего стоимость, момент потребностей»<ref>Там же.</ref>, и когда он в связи с этим заявляет, что Маркс, абстрагируясь при анализе закона стоимости от колебаний спроса и предложения, тем самым абстрагировался и «от другого фактора, определяющего стоимость»<ref>Там жо, стр. 369.</ref>. Мало того, в качестве прямого доказательства правильности того мнения, что Маркс вводит в понятие общественно-необходимого времени момент потребностей, Бернштейн ссылается на то, что Маркс употребляет это понятие «как для рабочего времени, необходимого для производства ''единицы'' товара при нормальной технике, так и для рабочего времени, необходимого для производства товаров в таком ''количестве'', которое рынок может поглотить»<ref>Там жо, стр. 368—369.</ref>.

Что Маркс употребляет выражение «общественно-необходимый труд» то в чисто техническом смысле, то в смысле его приспособления к общественным потребностям, не подлежит сомнению. Но Адольф Венкштерн и Эдуард Бернштейн не заметили того, что оба эти определения общественно-необходимого труда соответствуют у Маркса двум понятиям, различным как по своему содержанию, так и по своей роли в определении стоимости.

Интересно отметить, что Бернштейн, в цитированном выше месте, указывает на то, что Маркс «употребляет выражение ''общественно-необходимый труд'' еще в третьем смысле», а именно для обозначения той части рабочего дня, в течение которого рабочий воспроизводит стоимость своей рабочей силы. Правда, Бернштейн замечает при этом, что дальнейшее рассмотрение этого третьего определения общественно-необходимого труда «нас в данном случае (при анализе Марксова закона стоимости. — ''Т. Г.'') не касается». Но именно то обстоятельство, что Маркс употребляет выражение «необходимый труд» для обозначения различных понятий, должно было показать Бернштейну, что при исследовании общественно-необходимого труда, образующего и определяющего стоимость, следует быть тем более осторожным, чтобы не спутать различных понятий в силу одной только общности терминологии.

Резюмируем:

# По Марксу, общественно-необходимое рабочее время, ''определяющее стоимость'', есть то рабочее время, которое ''технически'' необходимо для того, чтобы, при определенных условиях производства, изготовить какой-либо товар; следовательно, момент потребностей как фактор, определяющий стоимость, в понятии общественно-необходимого времени не содержится.
# Общественная потребность играет в отношении стоимости товара лишь роль потребительной стоимости. Она является, таким образом, лишь ''предпосылкой'' для ''реализации'' стоимости.
# От общественно-необходимого рабочего времени, ''определяющего стоимость'', следует отличать то общественно-необходимое рабочее время, под которым Маркс разумеет количество рабочего времени, которое общество должно затратить на производство каждого особого рода продуктов для удовлетворения своих потребностей. Общественно-необходимое рабочее время в этом смысле есть не что иное, как общественная потребность, выраженная в единицах рабочего времени; оно, в силу этого, имеет для стоимости товаров такое же значение, как общественная потребность.

Тот факт, что некоторые авторы, после выхода в свет третьего тома «Капитала», пришли к убеждению, что сам Маркс признавал момент потребностей моментом, определяющим стоимость, можно объяснить только смешением двух рассмотренных видов общественно-необходимого рабочего времени.

<p style="text-align: center;">
<sup>''</sup> <sub>''</sub> <sup>*</sup>
</p>
А Лассаль? Что он понимал под общественно-необходимым рабочим временем, определяющим стоимость?

«''Труд'' есть ''деятельность'' и, следовательно, ''движение''. Но всякое ''количество движения'' есть ''время''»<ref>Lassalles Reden und Schriften, т. III, стр. 153.</ref>. «Сведение всякой ''стоимости'' к количествам труда, а количеств труда к ''рабочему времени'', — это блестящее приобретение и высшая точка, которой буржуазная экономия достигла благодаря Рикардо»<ref>Там же.</ref>. «Всякая стоимость сводится к ''рабочему времени'', необходимому для производства какого-нибудь продукта»<ref>Там же, стр. 59.</ref>. Таковы общие определения стоимости у Лассаля. Что это «рабочее время» может играть роль фактора, определяющего стоимость, только в качестве общественно-''среднего'' рабочего времени, — это Лассаль считает фактом, само собой разумеющимся. «Ибо ''индивидуальная неумелость'' не составляет экономического возражения, и согласно тому принципу (принципу рикардовской теории трудовой стоимости. — ''Т. Г.''), каждый может требовать только оплаты ''нормального'' количества труда, потребного для изготовления продукта; это было… с самого начала понятно всякому»<ref>Там же, стр. 146—147.</ref>. Лассаль считает поэтому смешным стремление опровергнуть трудовую теорию стоимости такими «ребяческими примерами», как пример о «булочнике, которому не удалось тесто, или о неумелом рабочем, которому требуется восемь дней для того, чтобы произвести продукт двухдневной работы»<ref>Там же, стр. 146.</ref>. Против всяких таких доводов следует заявить, что только «''нормальное'' количество труда (стоимость издержек), необходимое для изготовления какого-нибудь предмета, является мерилом его стоимости»<ref>Там же, стр. 147.</ref>.

Напротив того, другие возражения, которые могут быть выдвинуты против теории трудовой стоимости, представляются ему более серьезными. По его мнению, существуют три возражения, достойные внимания.

<blockquote>«Если, например, сегодня, благодаря какому-либо приобретению или хотя бы незначительному улучшению методов, произойдет более или менее значительное сокращение издержек, а, следовательно, и ''количества труда'', потребных для производства какого-либо предмета, то все имеющиеся в запасе, продукты того рода подвергнуться ''такому же понижению цены''. Тщетно производители взывают, что новая цена ''ниже стоимости производства'', т. е. ниже количества труда, которое до сих пор и не далее как вчера должно было ''нормально и необходимо'' фиксироваться в этом продукте. Без всяких разговоров приходится отдавать эти проекты по их сегодняшней цене, хотя бы она выражала только ''половину'' фиксированного в них количества труда».

«Нужно ли в таком случае — спрашивает Лассаль — говорить, что ''нормальное'' количество труда (стоимость издержек производства), ''необходимое'' для производства предмета, является мерилом его стоимости?»

«Или представим себе такой случай, когда, как это регулярно случается, время от времени наступает изменение ''вкуса'' и ''потребностей'' известного периода. Предметы, до сих пор удовлетворявшие вкусам и потребностям, тотчас, несмотря на все фиксированное в них и притом ''необходимо'' фиксированное в них количество труда, превращаются в хлам и находят на толкучке исход, для своего разбитого существования».

«Или помимо изменения вкусов и потребностей обнаруживается ''перепроизводство'' какого-нибудь товара, и хотя ни одному производителю нельзя вменить в вину, что его конкуренты в Европе и других частях света произвели больше, чем он мог ждать, хотя ни потребность в этом продукте, ни количество труда, необходимое для его изготовления не уменьшилось, однако цена всех этих продуктов падает, быть может, до половины цены издержек, и их приходится отдавать за половину фиксированного к них полезного и необходимого труда».

«Возможно ли — спрашивает Лассаль — в виду этих явлений отстаивать принцип, согласно которому фиксированное в данном предмете количество труда является мерилом его стоимости»?<ref>Там же, стр. 147—148.</ref>.
</blockquote>
И его ответ гласит: да, теория трудовой стоимости остается незыблемой, если только принять во внимание.

# Что под рабочим временем, определяющим стоимость, следует понимать ''не индивидуальное, а всеобщее общественное'' рабочее время, что только последнее «представляет единицу измерения для застывшего в продукте количества труда»<ref>Там же, стр. 160.</ref>.
# Что предпосылкой всякой меновой стоимости является ее бытие, как потребительной стоимости для других. «Производимая мною ''меновая стоимость'' только в том случае будет ''меновой стоимостью'', когда она превратится в ''потребительную стоимость'', в ''полезный объект'' для кого-нибудь другого»<ref>Там же, стр. 159.</ref>.

Ибо, имея в виду эти два пункта, легко, по мнению Лассаля, видеть, как указанные выше мнимые трудности разрешаются теорией трудовой стоимости.

«Если кто-нибудь употребил на изготовление предмета только ''нормально-необходимые'' издержки производства, которые все сводятся к рабочему ''времени'', и вследствие — появившегося в одно прекрасное утро нового изобретения, удешевляющего производство, оказался вынужденным сбыть свой продукт за половину стоимости производства»<ref>Там же, стр. 161.</ref>, то это совершенно просто объясняется тем, что «хотя ''индивидуальный труд'', который фиксировался в продукте и в свое время необходимо должен был в нем фиксироваться, остался тем же самым, но ''общественное рабочее время, сгусток'' которого составляет вещь, ''концентрируется, сгущается еще больше''»<ref>Там же, стр. 161—162.</ref>. Первая трудность, таким образом, разрешается совершенно просто тем, что, согласно теории трудовой стоимости, стоимость товара определяется не индивидуальным, а общественно-необходимым трудом, содержащимся в товаре, и при том необходимым в ''техническом'' смысле. В приведенном случае товар должен быть продан по более низкой цене, потому что сама ''стоимость'' товара, в связи с новым изобретением, понизилась. Изменение цены здесь ни мало не противоречит закону стоимости; напротив того, цена регулируется стоимостью, общественно-необходимым трудом, воплощенными в товаре.

Далее: «Если вследствие изменения вкуса или под влиянием перепроизводства, продукты должны быть выброшены на рынок по цене гораздо низшей необходимых издержек производства, а то и совсем не находят сбыта, — то вы видите теперь, как все это гармонируем с теорией рабочего времени. Эти товары не могут проделать «salto mortale» превращения в деньги, так как теперь в них — в случае изменения вкуса — вообще уже не представлено ''общественное рабочее'' время; они не могут быть ''меновыми'' стоимостями, так как перестали быть ''потребительными стоимостями''»<ref>Там же, стр. 162.</ref>. Таким образом, второе затруднение разрешается в свою очередь тем, что в случае изменения вкуса, остается неисполненным второе требование закона стоимости, согласно которому всякая меновая стоимость должна прежде всего быть потребительной стоимостью. Если же товар не представляет собою потребительной стоимости, он, естественно, не может проявиться, как меновая стоимость. Содержащееся в нем общественно-необходимое рабочее время тогда, вообще, не принимается во внимание.

<blockquote>«В случае перепроизводства — продолжает Лассаль — то же можно сказать об излишнем ''количестве'' вещей. Если, например, для человеческого общества требуется 1 миллион аршин шелку, а предприниматели произвели 5 миллионов аршин, то, хотя они выбросили много ''индивидуального'' рабочего времени, ''общественное рабочее время'', фиксированное в шелковых товарах, от этого не возросло, так как ''действительная потребность всех индивидуумов'' в труде, ''фиксированном в шелковых товарах'', не возросла. Стало быть, теперь в 5 миллионах аршин шелка заключается то же самое ''количество общественного рабочего времени'', которое раньше заключалось в ''одном'' миллионе, и следствием этого должно явиться то, что эта 5 миллионов специального труда, противопоставленные своей ''совести, осуществлению'' общественного труда — деньгам — весят не более, чем весил раньше один миллион аршин»<ref>Там же, стр. 162.</ref>.
</blockquote>
Таков тот знаменитый пример о 5 миллионах аршин шелка, на который, как мы указали в первой главе, ссылаются все желающие доказать, что понятие общественно-необходимого труда, заключает в себе у Лассаля момент потребности, который в силу этого является у него фактором образования стоимости.

И действительно, если вырвать этот пример из общей связи и рассматривать его ''самостоятельно'', то при его посредстве можно доказать не только, что фактор образования стоимости содержит, по Лассалю, момент потребности, но даже то, что Лассалевское определение стоимости основано ''единственно'' на этом моменте. Но давно известно, что, опираясь на отдельные, вырванные из общей связи цитаты, можно приписать что угодно любому автору, тем более Лассалю, который в отношении точности экономических определений оставлял желать весьма многого. Так, например, нельзя не согласиться, что выражение, будто предприниматели, произведшие 5 миллионов аршин шелка при общественной потребности в одном миллионе аршин, «выбросили много ''индивидуального'' рабочего времени» — очень неудачно и может дать повод для всяких ошибок. Ибо, если предприниматели потратили на производство каждого аршина шелка только технически необходимое или, как выражается Лассаль, «нормально необходимые издержки производства», — а это оговорено Лассалем в его примере, — то они расточили слишком много не «индивидуального», а общественного рабочего времени. Если здесь вместо выражения общественное рабочее время поставить выражение «индивидуальное время», то может получиться, будто технически необходимый труд, вообще, не есть фактор, определяющий стоимость, так как и по Лассалю, стоимость определяется ''только общественным'' рабочим временем. Однако, такой вывод находится в явном противоречии с Лассалевским законом стоимости. Одного этого выражения достаточно, чтобы Лассаль остался непонятым. Вывод отсюда тот, что если мы желаем узнать подлинную сущность Лассалевского определения стоимости, то мы и пример 5 миллионов аршин шелка должны брать не изолированно, а в связи со всем, что написано им на эту тему. Если же не допускать явного заблуждения и принять во внимание, что Лассаль сводил изменение цен, вызываемое перепроизводством, к той же причине, что и обесценение продуктов вследствие перемены вкусов (в случае перепроизводства то же можно сказать об излишнем ''количестве'' вещей); что эта причина — отсутствие потребительной стоимости, как ''предпосылки'' меновой стоимости; что Лассаль при разрешении первого мнимого затруднения, возникающего при введении нового изобретения, говорит, что продукт произведенный при старых условиях производства, должен быть продан за половину ''своей'' стоимости, между тем, как в случае перемены во вкусах или перепроизводства Лассаль говорит о необходимости сбыть продукт «ниже его ''необходимой'' себестоимости» и, наконец, что для Лассаля необходимая себестоимость или необходимые издержки производства — «только ''практический оборот речи'' для выражения требуемого для производства продукта ''количества рабочего времени''», — или, другими словами, практическое выражение для стоимости самого товара, если, повторяем, все это принять во внимание, тогда не подлежит более никакому сомнению, как следует понимать Лассалевский пример о 5-ти миллионах аршин шелка. Если каждый отдельный аршин шелка произведен при нормальных условиях производства, то и все 5 миллионов аршин содержат только необходимое для их производства общественное рабочее время, и только последнее есть то рабочее время, которое обусловливает стоимость товара. Но так как из этих 5-ти миллионов аршин только ''один'' миллион удовлетворяет тому требованию, согласно которому стоимость должна быть потребительной стоимостью, то стоимость остальных четырех миллионов не может быть реализована, в результате чего весь товар должен быть продан в процессе обращения по цене, соответствующей стоимости только одного миллиона аршин. Каждый аршин щелка продается, по крайней мере, в 5 раз ниже стоимости или, как выражается Лассаль, «необходимой себестоимости». Таким образом, перепроизводство обусловливает только отклонение цены от стоимости продукта. Подобное отклонение постольку не противоречит закону трудовой стоимости, поскольку стоимость продукта по этому закону может только в том случае проявиться, если продукт этот прежде всего есть потребительная стоимость, потребительная стоимость для других. В случае же перепроизводства часть товара становится бесполезной, необходимым следствием чего является невозможность для части содержавшегося в продукте необходимого рабочего времени реализоваться. Весь продукт поэтому представляет на рынке меньшее количество общественного труда, нежели в нем действительно содержится. Указание ''этой'' зависимости между законом стоимости и вызываемыми перепроизводством колебаниями цен не было, по нашему мнению, той целью, которую преследовал Лассаль, приводя свой пример о 5-ти миллионах аршин шелка.

Вот почему Лассаль в первом случае, в случае введения нового изобретения, рассматривает падение цены продуктов, как отклонение от ''индивидуальной'' «стоимости производства» товаров (ибо, если раньше до нового изобретения эта стоимость производства была нормально нужной и необходимой, то она ''после'' введения нового изобретения перестает быть таковой. Вновь образованная цена поэтому отклоняется только от ''индивидуальной'' «стоимости производства» продукта, а не от от ''необходимой'' стоимости производства, т. е. не от стоимости продукта), во втором же и в третьем случае, в случае перемены во вкусах или перепроизводства, — как отклонение цены от ''необходимой'' «стоимости производства», т. е. от стоимости продукта. Впрочем, самое надежное разъяснение по поводу этого спорного вопроса мы можем найти в ''учении Лассаля о цене'', ибо если бы было верно, что Лассаль рассматривал момент потребности, как момент, образующий стоимость, то этот взгляд должен был бы отразиться в его учении о цене, поскольку он необходимо должен был допускать. что стоимость и цена, по крайней мере, до известной степени покрывают друг друга. Ибо если цена определяется непосредственно отношениями предложения и спроса, то, с другой стороны, те же отношения предложения и спроса должны были бы влиять и на стоимость. Колебаниям цены, вызванным предложением и спросом, должны были бы соответствовать колебания стоимости, и эти согласованные колебания должны были бы, в свою очередь, обусловливать известную стационарность отношений между стоимостью и ценой.

Ничего подобного мы в учении Лассаля о цене не находим. Стоимость товара у него определяется «необходимыми издержками производства», или, что, по Лассалю, одно и то же, «необходимым для его производства ''количеством рабочего времени'', к которому могут быть сведены все издержки производства»<ref>Там же, стр. 194.</ref>. Предложение и спрос определяет лишь ''рыночную цену товара''. Результат, естественно, тот, что стоимость и цена непосредственно не совпадают и что закон рыночной цены состоит в постоянном колебании между ''перебором и недобором'', между ''ущербом для покупателя и ущербом для продавца''<ref>Там же, стр. 163.</ref>. Цена продукта также, как и по Марксу, определяется стоимостью товара лишь в «последней инстанции»<ref>Там же, стр. 140.</ref>, ибо капиталы, благодаря свободной конкуренции всегда устремляются в те сферы производства, где рыночная цена стоит выше стоимости. Этим регулируется отношение спроса и предложения; влияние последних в конечном счете сводится на нет, и закон стоимости становится решающим и для определения цены товара.

«Количество ''рабочего времени'', требующегося для изготовления продукта, вот истинное мерило и масштаб стоимости, совесть буржуазного производства, хотя эта ''совесть'' обнаруживается всегда только в ее ''оскорблениях'', в колебаниях на подобие маятника рыночных цен, в постоянных отклонениях последних в обе стороны от среднего положения»<ref>Там же, стр. 194—195.</ref>. Этими словами Лассаль заканчивает изложение своего учения о цене.

Лассаль сам хорошо понимал, что указываемый им способ разрешения мнимых трудностей, встречаемых теорией трудовой стоимости, только тогда может быть правильно понят, если прежде всего принять во внимание его учение о цене. Он поэтому и замечает, что он хочет «вкратце объяснить, как эти кажущиеся затруднения устраняются и с точки зрения принципа стоимости Рикардо, хотя это объяснение в его надлежащей форме может быть дано только при анализе ''свободной конкуренции'' и действующего при ней закона ''рыночных цен''»<ref>Там же, стр. 158.</ref>.

И действительно, если бы Лассаль дальше развил свое учение о цене и если бы он в связи с этим учением показал, как устранить вышеизложенные затруднения с точки зрения теории трудовой стоимости, то он не был бы в такой степени плохо понят своими интерпретаторами. Ибо, если известно, что, по Лассалю, продукт только тогда может быть продан по своей стоимости, когда предложение и спрос друг друга покрывают, т. е., когда их влияние устраняется, то ясно, что предложение и спрос могут обусловливать ''отклонение цены от стоимости'', но не оказывать влияние на величину стоимости товара; другими словами, что, по Лассалю, момент потребности, не есть момент, определяющий стоимость.

<p style="text-align: center;">
<sup>''</sup> <sub>''</sub> <sup>*</sup>
</p>
Но если фактором, определяющим стоимость товара, как по Марксу, так и по Лассалю, является только труд в техническом смысле общественно-необходимый для его производства, и если в этом пункте между пониманием Маркса и Лассаля нет расхождения, то остается открытым вопрос, в каком именно пункте Марксово учение о стоимости было плохо понято Лассалем. Прежде, чем вернуться к этой основной нашей теме, мы хотели бы указать еще на последствия, к которым ведет новое понимание общественно-необходимого труда у Маркса.

Оно повело прежде всего к тому, что упреки по адресу Лассаля по необходимости становились все мягче и мягче. Ведь он первый правильно подошел к труднейшему понятию в Марксовом учении о стоимости, оказавшемуся столь головоломным для других последователей Маркса, хотя он (Лассаль) знал только «Zur Kritik».

Так, Эдуард ''Бернштейн'', касаясь в предисловии к «Бастиа-Шульце» учения Лассаля о стоимости, говорит, следующее: «Отдельные погрешности Лассаля в отношении анализа величины и субстанции стоимости не помешали ему правильно понять и ярко изложить основы Марксовой теории стоимости». Хотя Бернштейн не указывает, в чем состоят «отдельные погрешности Лассаля», однако, из этого замечания не трудно видеть, что они казались ему второстепенными и неважными. Получается даже впечатление, что Бернштейн упоминает об этих отдельных погрешностях только из уважения к известному примечанию Маркса в 1-м томе «Капитала».

Некоторые идут еще дальше и прямо обвиняют Маркса, будто он, из одной зависти к этому гениально одаренному человеку, упрекает его в несуществующих погрешностях.

Более предусмотрительные люди вообще не останавливаются на этом вопросе. Так, проф. Карл Диль ограничивается в своей статье «Фердинанд Лассаль» в «Handwörterbuch der Staatswissenschaften» указанием, что теории стоимости Маркса и Лассаля, вопреки своему сходству «ни в коем случае не идентичны», но он не указывает ни одной черты различия между этими теориями. Достаточным доказательством правильности его взгляда служит для него неоднократно цитированное нами примечание Маркса в «Капитале».

Первая и вместе с тем единственно достойная внимания попытка дать новое решение вопроса о различии между теориями стоимости Маркса и Лассаля исходит от Франца Меринга. Он первый указал на то, что пробелы в Лассалевском понимании Марксовой теории стоимости могут быть сведены к «глубочайшему различию», которое вообще, существует между Лассалем и Марксом, «к различию между философско-правовым и экономическо-материалистическим пониманием»<ref>''Franz Mehring'', «Die Geschichte der deutschen Sozial demokratie», I издание, стр. 101.</ref>. Ибо, как правильно говорит Меринг, Лассаль брал из Марксовой теории стоимости «только то, что соответствовало его философско-правовому мировоззрению: положение, что всеобщее общественное рабочее время, образующее стоимость, делает обобществление производства необходимым условием обеспечения трудящемуся всего продукта его труда». Зато он, по мнению Меринга, совершенно проглядел «различие между трудом, поскольку он производит потребительные стоимости, и трудом, поскольку он производит меновые стоимости»<ref>Там же.</ref>.

В этих немногих словах Меринг характеризует разницу между теориями стоимости Маркса и Лассаля. И если Меринг далеко не исчерпывает вопроса, то заслуга его все же заключается в том, что он первый указал единственно верный путь, где следует искать различия между обеими теориями стоимости.