Редактирование: Атлас З. К теории банковского кредита (раздел)

=== Акцептно-авальная и банкнотная эмиссии ===

Акцептный кредит заключается в следующем. Коммерсант <math display="inline">A</math>, пользующийся акцептным кредитом в банке или специальной акцептной фирме или, например, у английских Merchant-Banks («купцов-банкиров»), покупая кредит товар у коммерсанта <math display="inline">B</math>, в качестве трассанта, выставляет ''тратту'' (переводный вексель) на банк в пользу купца <math display="inline">B</math>. Последний как ремитент (получатель) обращается к ''трассату'' (плательщику) — банку с просьбой удостоверить, что он принимает на себя поручение <math display="inline">A</math>, и в указанный в векселе срок действительно оплатит таковой. Свое подтверждение обязательства платежа банк удостоверяет надписью на векселе, что и называется акцептом. Но отличие акцепта от прочих кредитных сделок в том, что банк не вкладывает в эту операцию ни одного рубля, ибо к моменту истечения срока векселя коммерсант <math display="inline">A</math> вносит в банк свою долговую сумму, и, таким образом, на первый взгляд дело сводится как будто просто к тому, что только самый платеж осуществляется через банк, действительным же заемщиком является либо <math display="inline">B</math>, ссудивший <math display="inline">A</math> в том случае, когда он оставляет вексель в своем портфеле, либо банк, который учел акцептованный вексель.

Но дело здесь не только в этом техническом моменте платежа через банк, но в том, что банк выступает ''гарантом'' на сумму векселя, и если <math display="inline">A</math> не внесет денег к сроку платежа в банк, то последний должен погасить вексель из своих средств, сохраняя за собой право ''вексельного протеста'' к <math display="inline">A</math>. Итак, основное здесь — это гарантия платежа, и в большинстве случаев только благодаря этой гарантии купцы и соглашаются продавать свой товар в кредит, при чем эта гарантия, как мы ниже увидим, важна не сама по себе, но именно ''как форма создания кредитных средств обращения''.

Природа акцептного кредита тождественна с так наз. ''авальным кредитом'' или авальным акцептом, если мы ''аваль'' на ряду с ''рамбурсным кредитом'' будем рассматривать, как подвиды акцептного кредита, что вполне допустимо. Так, Вебер<ref>Цит. соч., стр. 138—145.</ref> развивает четыре вида акцепта:

1) гарантийный или платежный, 2) кредитный или финансовый, 3) авальный и 4) рамбурсный. Последний мы оставляем в стороне, ибо здесь к обычному акцепту присоединяется еще арбитражная операция по регулированию международных платежных обязательств, следовательно, внешне-валютные отношения, которые здесь нас не интересуют, ибо они относятся к иной плоскости анализа.

В нашей советской практике авальные операции сравнительно широко распространены, особенно в кредитном обороте низовой кооперации, под именем ''гарантийного кредита''. Отличие собственно акцептного кредита от авального кредита заключается в сущности в этом, не играющем никакой роли в нашем теоретическом анализе, моменте платежа по векселю через банк в случае акцепта, и непосредственно векселедателем в случае аваля. Но Obst<ref>«Das Bankgeschäft», I Bd., S. 335.</ref> понимает под авалем нечто иное, а именно: «Kreditgewährung gegen Bürgschaft» («кредитование под поручительство»), следовательно, здесь авалем называется не самый акт поручительства, но кредитование под поручительство. Но это уже просто бланковый кредит с гарантией третьего лица. Если же под авальной операцией понимать самое поручительство, то различие между акцептом и авалем стирается, ибо остается только указанный выше чисто-технический момент.

Но если и акцепт и аваль сводятся просто к поручительству платежа, то спрашивается, имеют ли основание ''Вебер, Прион, Роцумек, Обст'' и др. говорить вообще об акцептном ''кредите''.

Мы думаем, это отнюдь не случайно, что все знатоки банковской практики, в один голос называют акцепт кредитом. Как нам кажется, такое определение объективно обосновано тем, что акцептной операцией либо непосредственно эмитируются ''кредитные средства обращения'', либо создаются условия, при которых ''необходимо'' должны быть эмитированы кредитные средства обращения. Следовательно, акцепт рассматривается нами в двух формах: 1) непосредственно, как кредитная эмиссия, 2) посредственно, как условие этой последней. Остановимся на первой форме, которая является более элементарной и первичной.

Почему вообще возникает необходимость в акцепте? Ошибочно было бы полагать, что дело в недоверии <math display="inline">B</math>, продавшего <math display="inline">A</math> товар в кредит, к добросовестности этого последнего, в силу чего <math display="inline">B</math> и требует дополнительных гарантий в виде акцепта или аваля банка. Необходимость акцепта возникает отнюдь не в сфере взаимоотношений <math display="inline">A</math> и <math display="inline">B</math>, но из условий самого товарного оборота. Даже если <math display="inline">B</math> совершенно убежден в добросовестности <math display="inline">A</math>, акцепт для него абсолютно необходим.

Это станет понятным, если от нашего гипотетического примера коммерческого кредита — кредитной эмиссии в сфере трех лиц <math display="inline">A, B, C</math> мы перейдем к развернутой форме коммерческих и кредитных отношений в современном капиталистическом мире. Когда этот последний в нашем примере ограничивался тремя лицами, то <math display="inline">C</math> действительно не имел оснований отказаться от получения у <math display="inline">B</math> векселя <math display="inline">A</math> на товарную ценность последнего, ибо о существовании этой последней он, как предполагалось, был осведомлен, ибо предъявлял спрос на этот товар. Но такая ''взаимная информация'' невозможна, если мы будем иметь перед собой капиталистическое ''мировое хозяйство'' или даже одну Германию. Допустим, что <math display="inline">B</math>, продавший в кредит товар <math display="inline">A</math>, выставляет на последнего тратту в пользу третьего лица, и за эту последнюю хочет купить товар не в том же самом городке у <math display="inline">C</math>, но у какого-нибудь <math display="inline">Д</math> в Гамбурге, Лондоне или Шанхае. Этот <math display="inline">Д</math> никакого представления не имеет о существовании <math display="inline">A</math> и его товарных ценностях точно так же, как ничего не знает о самом <math display="inline">B</math>, предлагающем ему за товар тратту на <math display="inline">A</math>.

Таким образом, перед нашим абстрактным капиталистическим миром, лишенным денежной наличности, опять встали затруднения для осуществления процесса обращения, ибо найденный нами простой выход из этого затруднения — создание <math display="inline">B</math> в виде векселя средства обращения — оказывается нереальным.

Однако иного выхода из этого затруднения, помимо кредитной эмиссии, нет. Поэтому решение задачи должно быть найдено в той же плоскости.

Акцепт-аваль как раз и устраняет эту трудность. Для простоты представим, что в каждой стране имеется ''один банк'', располагающий разветвленной сетью филиалов, каждый из которых в полной мере ориентируется в коммерческих делах, а следовательно, и кредитоспособности клиентеллы своего округа, что вполне правдоподобно. В этом случае <math display="inline">B</math> может обратиться в филиал центрального банка в своем городе с просьбой подтвердить наличие ценности у <math display="inline">A</math>, обосновывающей выписанный им вексель. Если банк не сомневается в наличии этой ценности у <math display="inline">A</math> и полагается на его добросовестность, то у него нет оснований отказать в просьбе <math display="inline">B</math> тем паче, что за эту ничего не стоящую ему услугу он получит <math display="inline">½</math>% провизии, как это имеет место, по свидетельству ''Яффе'', в деловой коммерческой практике. С вмешательством банковского акцепта дело примет такой оборот. Вместо того, чтобы выписывать тратту на <math display="inline">A</math>, <math display="inline">B</math> попросит самого <math display="inline">A</math> выписать ''тратту на банк'' в пользу третьего лица, и за эту тратту <math display="inline">B</math> продаст <math display="inline">A</math> товар. Далее <math display="inline">A</math> обратится в банк с просьбой подтвердить его согласие уплатить эту сумму (которая к моменту истечения векселя будет внесена <math display="inline">A</math> в банк) предъявителю векселя. Банк подтвердит это согласие своей надписью на векселе или ''акцептом''.

Теперь <math display="inline">B</math> может смело предложить акцептованный банком вексель <math display="inline">A</math> в уплату за товар г-ну <math display="inline">Д</math> в Гамбурге или даже Шанхае, ибо и гамбургский и шанхайский купцы не сомневаются в кредитоспособности Германского Банка. Таким образом, благодаря акцепту, банк ''легитимирует наличие вступающих в обращение'' (для реализации) ''товарных ценностей'', а для кредитной эмиссии ничего иного, кроме этой легитимации, не надо, ибо, как мы уже выяснили, ''кредитные деньги — это не больше, чем форма реализации товара или форма обращения''. Поскольку <math display="inline">B</math> уплачивает <math display="inline">Д</math> за товар акцептованным банком векселем <math display="inline">A</math>, постольку несомненно, что этот последний есть ничто иное, как форма покупательского средства, т. е. определенная функциональная форма денег. Кем же создана эта форма денег, или — проще — эти кредитные деньги, — капиталистом <math display="inline">A</math> или банком? Мы убедились, что <math display="inline">A</math> без банка не мог бы создать кредитных денег, поскольку <math display="inline">B</math> несомненно отказался бы принять в обмен за товар вексель <math display="inline">A</math>, ибо ему совсем не улыбается перспектива остаться с векселем, но без товара. ''Итак, без банка здесь невозможна кредитная эмиссия. Но, с другой стороны, и без капиталистов <math display="inline">А, В, С, Д</math> она также невозможна'', ибо эта эмиссия обслуживает товарное обращение, и свои корни имеет только в этом последнем. ''Следовательно, вексель <math display="inline">A</math> является первым и исходным моментом, а акцепт банка вторым и заключительным моментом кредитной эмиссии, каковую и следует рассматривать, как неразрывное единство этих двух моментов''.

Но единство не отрицает, а, наоборот, обязательно предполагает ''противоречие'' между моментами этого единства. И здесь это противоречие постоянно имеет место. Именно это противоречие скрыто за отмеченным Вебером различием между ''гарантийным и финансовым'' акцептами. Когда второй момент кредитной эмиссии имеет место независимо от первого, когда, следовательно, акцепт выступает не как заключительный, но ''как исходный момент кредитной эмиссии'', то последняя, как надстройка, вступает в противоречие с тем базисом, на котором она покоится. Финансовый акцепт и есть эта форма ''необоснованной'' товарным обращением кредитной эмиссии, следовательно, форма, лишенная своего содержания, и потому повисшая в безвоздушном пространстве. Если же и находится «воздух» для этой формы, то только за счет разряжения наличной атмосферы, т. е. инфляции, если нет притока воздуха извне, а именно за счет ''капитального кредита'' из стабильной части аккумулированных фондов банковского кредитования<ref>''Оутри'' считает основным пороком финансового векселя то, что он дает возможность добывать средства для вложений в основной капитал как раз в те периоды, когда нет достаточного притока частных сбережений с «инвестиционного рынка». «Такое злоупотребление этой системой, — говорит Оутри, — было очевидной чертой кризиса Оверенд и К° в 1866 году, а также кризиса в Соед. Штатах в 1907 году» (''Нawtrеу'', Currency and Credit, 2 Ed., London 1923, p. 200). Однако в дальнейшем ''Оутри'' «выгораживает» финансовые векселя и считает возможным для банков пользоваться ими в том случае, когда таким путем покрывается ''временная нужда'' в наличности (Ibidem, р. 220).</ref>. В последнем случае дело примет такой оборот: <math display="inline">A</math> хочет раздобыть капитал, для чего банк <math display="inline">B</math>, не имеющий возможности предоставить ему таковой, соглашается акцептовать его вексель, хотя он и не обоснован товарной ценностью. Тогда <math display="inline">B</math> может без труда ''учесть'' этот вексель в банке <math display="inline">C</math>, который оставит этот вексель в ''портфеле'', и таким образом дело сводится просто к тому, что <math display="inline">B</math> оказал <math display="inline">A</math> ''бланковый капитальный кредит под поручительство <math display="inline">A</math> банка'', т. е. здесь мы имеем дело с той формой, которую ''Обст'' называет Kreditgewährung gegen Bürgschaft. Банк <math display="inline">A</math> только помог <math display="inline">B</math> получить капитальный банковский кредит у банка <math display="inline">C</math>, но никакой ''кредитной эмиссии'' здесь не произошло, если банк <math display="inline">C</math> учитывает вексель за счет аккумулированных фондов. Но иное дело, если <math display="inline">B</math> уплатит этим векселем за товар капиталисту <math display="inline">Д</math>, а последний <math display="inline">Е</math> и т. д., т. е. если этот акцептованный вексель будет ''брошен в обращение''. В этом случае вексель <math display="inline">B</math> может оказаться ''избыточным'' средством обращения, если уже имеется достаточно векселей, созданных «гарантийным акцептом» в самом процессе обращения.

Таким образом, ''акцептная инфляция вполне возможна и именно потому, что акцепт есть форма кредитной эмиссии''<ref>Необходимо отметить интересную особенность акцептной практики экспортных банков. По сведениям ''О. Геймана'', филиалы германских экспортных банков в Лондоне покупают без ограничений свои собственные акцепты, если им предъявляются подобные требования. «Мало того, — говорит Гейман, — ''когда их руководители находили, что если по условиям момента их акцептов обращалось слишком много, то они активно выступали на рынке в качестве их покупателей»'' (О. Гейман, «Германские экспортные банки», П. 1917, стр. 15. Разрядка наша. ''З. А.'')« Таким образом, экспортные банки проводят своеобразную ''активную акцептную политику'', очень напоминающую эмиссионную и девизную политику, ибо цель акцептной политики также заключается в регулировании количества акцептов в обращении и поддержании их «курса».</ref>. Однако акцептная инфляция, аналогично ''жиро-инфляции'' и в отличие от банкнотной инфляции, может не распространяться на ''всю'' сферу денежного обращения, локализуясь рамками ''эмитентов'' (трассата и банка-акцептанта), и тех, кто стал жертвой этой ''частной инфляции''. Конкретно это сводится к тому, что трассат не может покрыть долговой суммы к моменту платежа, и если банк увлекся операцией финансовых акцептов, то и он не в состоянии покрыть задолженность своего клиента, и банкротство банка неизбежно.

История знает не мало таких примеров, и именно этим ''Яффе'' объясняет тот факт, что акцептные операции современных депозитных банков относительно невелики, и все больше концентрируются у Merchant-Banktn и Foreign-Banks. Акцептная операция все больше вытесняется из сфер внутреннего оборота и переходит в сферу ''международного платежного оборота'' через посредство Foreign-Banks. Впрочем, ниже мы увидим, что помимо этой опасности акцептных операций для банков имеются и иные, более серьезные основания для вытеснения ''акцептной формы кредитной эмиссии'' другими формами, а именно ''банкнотной и депозитной эмиссией''.

Сейчас нам предстоит выяснить сущность этих высших форм ''кредитной'' эмиссии в отличие от более элементарной акцептной формы. Акцепт нами рассматривался, как заключительный аккорд кредитной эмиссии постольку, поскольку акцептованный вексель непосредственно фигурирует как средство обращения. Именно таким путем и были устранены те противоречия, которые возникли в нашем примере в связи с отсутствием денежной наличности. Но оказывается, что в действительности акцепт еще не в состоянии окончательно разрешить этих противоречий.

В самом деле акцепт был выходом из вставшего перед капиталистами <math display="inline">А, В, С, Д</math> затруднения только потому, что <math display="inline">B</math> смог уплатить <math display="inline">Д</math> акцептованным банком векселем <math display="inline">A</math>. Но, если <math display="inline">B</math> продал <math display="inline">A</math> товар, скажем, на <math display="inline">10.000</math> марок и получил от него вексель на эту сумму, то это не значит, что ему потребуется купить у <math display="inline">Д</math> товар именно на эту же сумму. Допустим, что этот <math display="inline">B</math> являет производителем шелковых изделий, и на вырученные от оптовой ''продажи'' <math display="inline">А 10.000</math> ''марок'' он должен закупить на <math display="inline">5.000</math> марок шелка-сырца, на <math display="inline">1.000</math> марок разных необходимых для обработки шелка-сырца химических веществ, затем он должен уплатить <math display="inline">500</math> марок налогу, столько же аренды, <math display="inline">2.000</math> марок заработной платы и, наконец, <math display="inline">1.000</math> марок в виде прибыли он хочет положить себе в карман. Итак, в действительности, акцепт ему не поможет, ибо акцептованным векселем он может уплатить только в ''одни руки'', в то время как ему необходимо по условиям его производства эту сумму обязательно ''раздробить''; таким образом, возникает противоречие между данной формой кредитной эмиссии и ее функциональным назначением как средства обращения. Это противоречие разрешится переходом к ''высшей форме'' кредитной эмиссии, и опять-таки при посредстве банка, который уже, начиная с акцепта, взял на себя функцию ''консолидации'' тех средств обращения, без которых при отсутствии денежной наличности, но при наличии всех прочих предпосылок, невозможно воспроизводство. Вместе с тем, анализ этой высшей формы кредитной эмиссии даст нам возможность определить вторую из отмеченных двух форм акцептного кредита, а именно, когда последний является не заключительным звеном кредитной эмиссии, но посредствующей ступенью и вместе с тем условием, при котором эта эмиссия обязательно должна произойти. Тем самым будет исчерпан также и анализ акцептного кредита…

<p style="text-align:center">
<ul>
<li><ul>
<li>*
</p></li></ul>
</li></ul>

Как противоречие простого векселя (создание его, как средства обращения и невозможность в силу отмеченного обстоятельства функционировать в качестве такового) разрешается акцептом, так и аналогичное противоречие акцептованного векселя разрешается высшей формой кредитной эмиссии — ''банкнотной''.

Мы берем развитую форму банкнотной эмиссии, а не ту, которая, например, существовала в средние века; кроме того, мы анализируем закономерности действительной эмиссии (т. е. ''не связанной 100% золотым обеспечением''), но не той фиктивной эмиссии, которая на основе ложных принципов Currency Scool привилась в английской практике после банкового акта ''Роберта Пиля''.

Выходом из того затруднения, которое встало перед <math display="inline">А, В, С, Д</math> в связи с невозможностью дробления акцептованного векселя и его функционирования в этих дробных суммах в качестве средства обращения, служит замена векселя акцептованного депозитным банком векселем эмиссионного банка — банкнотой. Этой трансформацией формы векселя разрешается последнее противоречие векселя как средства обращения. Вексель как бы вел отчаянную борьбу за свою самостоятельность в качестве средства обращения, но эта борьба окончилась его поражением, ибо коммерческому векселю пришлось в конце концов уступить место банковскому векселю — банкноте. Акцепт здесь был как бы компромиссом: вексель согласился на «протекторат» банка, но не лишился еще своей самостоятельности; вслед за протекторатом вексель в силу объективной необходимости попал в полную вассальную зависимость от банка. Однако сюзерен опирается на вассала: банкнота, как средство обращения, базируется на векселе, как ее исходной форме.

«Вексель есть носитель двух различных функций: во-первых, подобно банкнотам и чекам, он является средством обращения и, во-вторых, служит в широкой мере средством кредитного (денежно - капитального. ''З. А.'') посредничества»<ref>''Jaffé'', цит. соч., S. 175.</ref>. Но в этом втором случае вексель относится к сфере не коммерческого, но ''денежно-капитального кредита'', т. е. служит либо формой перераспределения наличных функционирующих капиталов между отраслями производства и отдельными капиталистами, либо формой превращения аккумулированных денежных фондов (и в том числе банковских аккумулированных пассивов) в функционирующий капитал. Поскольку же мы говорим о кредитной эмиссии, нас эта форма векселя не интересует, и поэтому в дальнейшем, говоря о векселе, мы будем иметь в виду именно эту форму векселя, т. е. вексель, как средство обращения, возникшее в процессе коммерческого кредита.

Фундаментальную ошибку Currency Scool мы усматриваем в том, по она не поняла природы банкноты, как средства обращения. Она рассматривала каждую партию эмитированных банкнот, как ''дополнительную'' массу денег, бросаемых в обращение. Между тем, если банкнотная эмиссия базируется на общеизвестных принципах Banking Scool, т. е. на товарном обращении и дисконте исключительно «здоровых» обслуживающих это обращение коммерческих векселей, то ''банкнотная эмиссия'' ни в коем случае не может рассматриваться, как добавление к наличному объему средств обращения. ''При предпосылках Banking Principle банкнотная эмиссия не является новым эмиссионным ресурсом (для общества), но лишь простой заменой одной формы кредитной эмиссии (вексельной) другою формою (банкнотною)''.

Но этого не поняли ни ''Рикардо'', ни ''Роберт Пиль'', ни ''Оверстон''. Не понимая, что банкнотная эмиссия базируется на совершившейся уже в процессе коммерческого кредита вексельной эмиссии, сторонники «денежной школы» в полном согласии с учением Рикардо пришли выводу о необходимости ''полного золотого покрытия банкнот'', и актом Роберта Пиля на практике было проведено ограничение банкнотной эмиссии золотой наличностью. ''Тем самым они вновь вернули капиталистическое общество к тому противоречию производства и обращения, которое и призвана была разрешить банкнотная эмиссия''. Но принципы денежной политики, прямо вытекавшие из этой фундаментальной теоретической ошибки, хотя и принесли английскому капитализму не мало хлопот, не могли, однако, побороть объективных экономических законов; в результате в Англии сошло на нет значение этой формы кредитной эмиссии, ибо она, в виду ложного банкового законодательства, была почти целиком заменена другой формой банковской кредитной эмиссии, о чем ниже.

Нужно сказать, что современная экспансивистическая теория (Ган, Шумпетер, Зомбарт), которую иногда рассматривают, как развернутую и дополненную «банковую теорию», в действительности очень далека от принципов этой последней. Лишь такие «полуэкспансивисты», как ''Оутри'' в наши дни и ''Коклен'' в старые годы, приближаются к этим принципам. Что касается упомянутого ''Коклена'', то он имел несомненно правильное представление о генезисе банкноты, как ''превращенной формы акцепта''. Вместо ''гарантийной надписи'' на векселе путем акцепта банк просто заменяет вексель банкнотой, и в этом по Коклену суть дела: «образ действий другой, — говорит по этому поводу Коклен, — но виды и цель те же»<ref>''Коклен'', О кредите и банках, пер. под редакцией Висковатова, 1861, стр. 95.</ref>. Но, правильно поняв генезис банкноты ''Коклен'' упустил из виду качественные различия между банкнотой и векселем. «Виды и цель» банкнотной эмиссии могут быть и иные, но те противоречия банкноты, которые в этом случае возникают, не нарушают ''абстрактного анализа'' банкнотной эмиссии, как одной из форм кредитной эмиссии, возникающей в процессе коммерческого кредита.

Выпуская <math display="inline">1.000</math> штук банкнот по <math display="inline">10</math> руб. под учет «здорового» коммерческого векселя, вместо того, чтобы акцептовать вексель на <math display="inline">10.000</math> руб., банк тем самым и разрешает противоречие акцепта. Акцепт есть развитие простого векселя, как средства обращения, а банкнота есть дальнейшее развитие в том же направлении акцептованного векселя. Банкнота есть ничто иное, как развитая форма или трансформированный коммерческий вексель. И акцепт<ref>Под «акцептом» здесь все время подразумевается ''банковский акцепт''.</ref> и банкнота представляют собой «смычку» или «стык» коммерческого и банковского кредита. Но последний выступает здесь лишь как надстройка по отношению к коммерческому кредиту, который и являет истинным базисом кредитной эмиссии<ref>«Итак, анализируем сначала коммерческий кредит… ''он составляет основу кредитной системы''. Его представителем является вексель — долговое обязательство с определенным сроком платежа» («Капитал», т. III, 2, стр. 21. Разрядка наша. З. А.).</ref>. Конечно, надстройка невозможна без базиса. Однако и «базис» невозможен без надстройки, как, например пар и электричество в качестве технического базиса данной социальной системы невозможны без соответствующей этому базису идеологической надстройки — высокого развития технических знаний. Следовательно, надстройка и базис должны быть рассматриваемы в необходимом ''единстве'' системы. Только так и следует подходить к анализу кредитной эмиссии, ''которая является единством базиса (коммерческий кредит) и надстройки (банковский кредит)''.

Если можно было бы отвлечься от связей внутреннего обращения с мировым рынком и допустить возможность идеального регулирования банкнотной эмиссии (но этого как раз капитализму не дано!), то можно было бы сказать, что банкнотная эмиссия, как таковая, не нуждается в наличном золотом запасе. Это так потому, что, как мы показали, банкнота лишь заменяет тот вексель, который в нашем примере циркулировал в обществе, лишенном совершенно денежной наличности, по кругу <math display="inline">A—B—C—A</math>. Однако, конечно, такое общество есть не более, чем теоретическая абстракция, которая, однако, имеет то познавательное значение, что дает нам возможность выяснить природу банкнотной эмиссии в чистом виде и объяснить возможность и закономерность функционирования частично покрытых золотом банкнот, с одной стороны, и неразменных банкнот, с другой.

Противоречие банкнотной эмиссии в том, что она с одной стороны заключает в себе возможность эмансипации от металлического базиса, а с другой стороны ограничивает эту эмансипацию золотым запасом. Этот последний, по Марксу, имеет троякое назначение: «1) запасного фонда для международных платежей, или короче запасного фонда мировых денег, 2) запасного фонда для внутреннего металлического обращения, периодически расширяющегося и сокращающегося, 3) запасного фонда, обеспечивающего уплату вкладов и размен банкнот, — эта последняя роль связана только с банковой функцией и не имеет никакого отношения к функциям денег, как таковым…»<ref>Маркс, Капитал, т. III, 2, 1923, стр. 107.</ref>.

Все, что мы говорили о закономерности первичной формы кредитной эмиссии (вексельной), в полной мере сохраняет силу для банкнотной эмиссии. В большинстве стран ''монополия'' эмиссии банкнот принадлежит центральному эмиссионному банку. Эмиссионные фонды последних (если отвлечься от незакономерного финансирования за счет банкнотной эмиссии правительств) реализуются в активных операциях путем: 1) учета товарных векселей и 2) ссуд. Учитываются же: либо а) непосредственно-коммерческие векселя, либо б) векселя, акцептованные или уже учтенные депозитными банками, банкирскими домами, бильброкерами и т. д. Ссуда же может быть: а) обеспеченной залогом (товары, ценные бумаги и пр.) и б) необеспеченной.

Вернемся к нашему примеру. <math display="inline">B</math> располагает траттой <math display="inline">A</math> на <math display="inline">1.000</math> рублей. Поскольку банк не только занимается акцептами, но и эмиссией банкнот, то для <math display="inline">B</math> теперь нет нужды прибегать к акцепту, и он может прямо превратить вексель <math display="inline">A</math> в банкноты. При нашей предпосылке единого, обслуживающего все общество, банка это, конечно, было бы так: акцептная форма просто уступила бы свое место банкнотной форме. Но в действительности мы знаем, что центральные эмиссионные банки нигде не являются монополистами кредита — они по большей части только «банки банков», — «низовую» же кредитную работу осуществляют депозитные банки и разного рода местные кредитные учреждения. ''При таком положении акцепт является необходимой посредствующей ступенью превращения векселя в банкноту''.

Если мы вспомним о существовании длинной иерархии кредитных посредников от какой-нибудь маленькой банкоподобной фирмы до Рейхсбанка, то ясно, что одним ''местным акцептом'' у этой фирмы дело не ограничивается. Вексель <math display="inline">A</math> пройдет, по крайней мере, три ступеньки до своего превращения в банкноту. Сначала вексель акцептует местная банковская фирма (но этот акцепт не удовлетворит капиталиста даже и в том случае, если бы он и не нуждался в дроблении валюты векселя: гамбургский, а тем паче шанхайский капиталист так же мало знает трассата, как и трассанта и ремитента). Это даст возможность капиталисту <math display="inline">B</math> учесть вексель в крупном банке; наконец, последний переучтет его в центральном эмиссионном банке, и таким образом вексель закончит свою операцию превращения в банкноту.

Но дело может принять и другой оборот. Вместо того, чтобы брать от <math display="inline">A</math> тратту на банк, <math display="inline">B</math> может сам выставить тратту на <math display="inline">A</math>, которую последний акцептует, после чего <math display="inline">B</math> обратится к местному банку уже не за акцептом, но за учетом. Правда, в нашей русской практике, в отличие от заграничной, переводные векселя не прививались, да и теперь не фигурируют, как орудие коммерческого кредита. У нас коммерческий оборот обслуживается исключительно ''простыми векселями'', но это, конечно, не меняет сути дела. У нас <math display="inline">B</math> не выставляет тратты на <math display="inline">A</math>, но берет от <math display="inline">A</math> простой вексель, т. е. обязательство платежа <math display="inline">B</math> на данную сумму в обусловленный векселем срок и в указанном месте. Но если <math display="inline">A</math> берет на себя обязательство уплаты <math display="inline">B</math> по простому векселю, то это то же самое, как если бы он акцептовал выставленную на него тратту <math display="inline">B</math>.

''Акцептирование векселя в местном банке, его дисконтирование в крупном депозитном банке, и, наконец, переучет векселя в центральном эмиссионном банке, все это и есть процесс становления векселя как средства обращения''. Банкнотная эмиссия не исходный, но лишь заключительный момент этого процесса. Исходный момент — товарная сделка и рождение самого векселя, посредствующие — акцепт, учет и переучет, и заключительный — эмиссия банкнот. Мы здесь имеем лишь усложнение и трансформацию того процесса кредитной эмиссии, который в чистом виде был выяснен на гипотетическом примере товарного обращения между <math display="inline">A, B, C</math> в обществе, лишенном денежной наличности. И местный маленький банк, и крупный депозитный банк, и, наконец, центральный эмиссионный банк — все это звенья единого аппарата, вырабатывающего средства обращения, но двигательной силой этого аппарата является само товарное обращение, а «сырье», которое оно «обрабатывает» на этих стадиях «процесса производства средств обращения», есть товарный или коммерческий вексель. И как всякое производство сводится лишь к видоизменению формы природного материала, так и эта общественная машина лишь изменяет форму «природного», но грубого, несовершенного, социально еще не достаточно «обработанного» средства обращения — коммерческого векселя.

В начальный период промышленного капитализма так обстояло дело: в местном обороте, в качестве средства обращения, функционировали товарные векселя местных капиталистов, и всякое новое жиро на векселе увеличивало его циркуляторную силу. Максимальной силой этого рода обладали те векселя, на которых уже не оставалось места для жиро, но и этого недоставало: приходилось приклеивать бумажные полосы, чтобы дать место для жирантов. Современная банкнотно-эмиссионная система (о чем ниже) является, так сказать, «технически» совершенным «машинным» способом «производства» средств обращения по сравнению с описанным способом, который может быть назван грубым, «кустарным» методом «производства» средств обращения.

Но как кустарное или ремесленное производство и до сих пор, несмотря на рост машинизации, находит еще сферы своего применения, так и акцепт (как заключительное звено кредитной эмиссии) еще не сдал совершенно позиций своему конкуренту — банкноте. Сферой полной монополии акцептной формы кредитной эмиссии является ''международный обмен''. Но поскольку всякое международное платежное и покупательское средство в конечном счете реализуется в пределах какой-нибудь страны, постольку и акцептированные векселя большей частью не избегают этого превращения в банкноту, которая является общепризнанным средством обращения внутри каждой страны.

Итак, по своему существу банкнота есть развитая форма кредитных денег или трансформированный коммерческий вексель. ''Однако из этого не следует, что между банкнотой и векселем различия только по форме и полное тождество по существу.'' Те ступени, которые вексель проходит в своем развитии до превращения в банкноту, ''являются в то же время моментами развития его, я бы сказал, «социальной акцептабельности», т. е. его общественной приемлемости, как средства обращения.'' Вексель с одной подписью мало-известного коммерсанта обладает ничтожной или даже не обладает никакой акцептабельностью. Простое увеличение числа подписей на векселе уже создает его акцептабельность, но в ограниченных рамках. Наконец, появление на векселе ''банковской подписи'' вносит принципиально новый момент, ибо здесь уже мы имеем дело не просто с ''суммой'' частных гарантий. Акцептованный крупным банком вексель приобретает ''денежно-платежную гарантию'' со стороны ''общественного института'', поскольку банк в своих кредитных операциях целиком и полностью является общественной организацией более или менее широких капиталистических кругов. От этого «более или менее» в значительной степени зависит и покупательская сила акцептованного банком векселя, способность последнего заменять действительные деньги в функции средства обращения. Наконец, между акцептованным банковским векселем и банкнотой частного банка различия отнюдь не второстепенного или технического порядка.

Мы показали, что невозможность дробления валюты векселя чрезвычайно суживает возможность его функционирования, как средства обращения. Благодаря же замены акцепта банкнотной эмиссии, ''открывается в пределах страны совершенно безграничная возможность функционирования векселя в этой форме как средства обращения''. Если независимо от общественного положения банка-акцептанта, возможность функционирования акцептованных им векселей была все же связана довольно узкими рамками, то теперь в форме банкноты эта возможность зависит ''исключительно от общественного положения банка-эмитента''. Так, эта возможность была чрезвычайно ограничена в средние века и в начале нового времени, но отнюдь не из-за формальных моментов, но исключительно в силу ''частного и узко-местного характера'' банкирского предприятия, выступавшего эмитентом. Ликвидация частных эмиссионных банков и превращение их если не по форме организации, то по ''существу в централизованные, общественные и опирающиеся на правительственную власть эмиссионные банки, естественно, приводит к принципиальным, качественным различиям между первичной формой кредитных денег (вексель) и его развитой формой (банкнотой)''. Как развитие ''формы стоимости'' приводит к превращению товара в деньги — всеобщий товар, — так и развитие ''формы векселя'' приводит к превращению частных кредитных денег во всеобщее ''средство обращения и платежа. По своей платежной и покупательской силе банкнота становится равноценной действительным деньгам'': предыдущим анализом мы как раз и стремились раскрыть генезис этой социальной трансформации частного коммерческого векселя.

Итак, ''вексель'' (коммерческий) есть представитель ''товара'', и средством обращения он является лишь, как представитель ''будущих денег''. ''Банкнота'' есть представитель ''денег'' (золота); она является дефинитивным (окончательным) средством обращения, как заместитель ''настоящих денег''. Поскольку вексель уже превращен в банкноту, постольку, можно сказать, товар уже закончил свой метаморфоз, ''частный и конкретный труд, воплощенный в товаре, превращен в общественный и абстрактный труд, кристаллизованный в деньгах и выраженный в заместителях последних — банкнотах''. Невозможность же действительной реализации товаров при кризисах всегда проявляется в затруднениях с учетом векселей, следовательно, в невозможности превратить вексель — представителя товара (конкретного труда) в банкноту — представителя действительных денег (абстрактного труда). Следовательно, ''качественные различия'' между векселем — простейшей формой кредитных денег, и банкнотой — его развитой формой, есть по существу различия ''товара и денег, конкретного и абстрактного труда''. Противоречие векселям банкноты того же порядка, что и противоречие товара и денег, которое в свою очередь представляет собой развитие противоречия потребительской стоимости и стоимости. Отсюда вывод — ''банкнота не может не быть связанной с золотом, ибо она является его представителем, и в качестве такового банкнота противостоит товарному векселю, как деньги противостоят товарам''. Вот почему в корне ошибочна теория «Klassische Geldschopfung» ''Бендиксена'', который рассматривает банкноты ''непосредственно'', как представителей товара и как ''самостоятельную и истинную форму денег'', а не как ''представителей'' действительных денег — золота, ''противостоящих товарам''. Устранив противоречия векселя и банкноты, Бендиксен тем самым пытается словесно устранить глубочайшее противоречие товара и денег, конкретного и абстрактного труда, но вопреки желанию ''Бендиксена'' это противоречие продолжает существовать и, поскольку существует капитализм, дает о себе знать в ''кризисах''.

Однако здесь мы пока отвлекаемся от кризисов и диспропорциональности капиталистического производства, следовательно, мы предполагаем, что частный труд ''всегда'' может быть превращен в общественный труд, и, следовательно, возможно превращение товара в деньги. ''А если эта возможность налицо, то затруднения с созданием самой денежной формы не могут иметь места: они, как мы показали, устраняются процессом трансформации векселя в банкноту, и функционированием последних, как представителей настоящих денег, количественно соответствующих сумме цен реализуемых при их посредстве товаров. «Создание» этой денежной формы, целиком обусловленное товарным обращением, и является функцией банкнотно-эмиссионных банков и их пассивным фондом''…

<p style="text-align:center">
<ul>
<li><ul>
<li>*
</p></li></ul>
</li></ul>

Анализ развития банкноты из коммерческого кредита дает возможность ответить на вопрос о природе акцепта, неоднократно обсуждавшийся в специальной литературе.

Одни (''Яффе, Лексис, Каценеленбаум'' и др.) утверждают, что акцепт не есть еще кредит, поскольку акцептованный вексель еще должен быть учтен, и поэтому ре акцептанты, но дисконтеры являются заимодавцами. Другие, и их большинство (Бекерат, Вебер, Роцумек, Обет и др.), полагают, что <math display="inline">B</math> (продавец) кредитует <math display="inline">A</math> (покупателя) ''только потому, что <math display="inline">A</math> пользуется правом акцепта в банке'', и таким образом ссуда возможна только благодаря существованию кредитных отношений между банком и <math display="inline">A</math>. Далее, так как <math display="inline">A</math> остается должником банка до момента истечения срока векселя, то хотя банк и не вкладывает своих наличных средств в акцептную операцию, но, несмотря на это, <math display="inline">A</math> является заемщиком банка, а не <math display="inline">B</math>, так как он имеет дело только с банком и именно банку вносит деньги к моменту платежа.

Получается парадокс с точки зрения натуралистической теории: налицо кредитное отношение без какого бы то ни было ''перемещения капитала'' в товарной или денежной форме. Поэтому с точки зрения натуралистической теории, конечно, более последовательно отрицание кредитной породы акцептных операций, но это отрицание явно противоречит тому «опыту», который лежит в основе «теории». Приспособление же «теории» к «действительности» достигается ценой отказа от самых основ теории, именно натуралистических представлений о сущности и формах кредита. Но посмотрим, как все же это противоречие устраняется, хотя бы и ценой банкротства общих основ кредитной теории.

Возьмем автора солидной работы о денежном и капитальном рынке — ''Бекерата''.

«В действительности, при банковском акцепте, — говорит Бекерат, — первым заемщиком является акцептирующий банк, который делает «текучей» (flussig macht) в пользу трассанта находящуюся в его распоряжении покупательскую силу, но отнюдь не другой банк, который дисконтирует тратты»<ref>''Beckerath'', Geldmarkt und Kapitalmarkt, Jena 1916, S. 76—77.</ref>. Это положение с полным основанием аргументируется тем, что банк, дисконтировавший акцептованный вексель, всегда может передать таковой в другие руки, следовательно, использовать его, как ''средство обращения''.

Но этого мало: ''Бекерат'' попадает, что называется, в самую «точку», совершенно парализуя противоположную аргументацию ''Яффе'' или ''Каценеленбаума'' ссылкой на то, что поскольку даже акцептированные векселя не бросаются в обращение, но остаются в портфеле дисконтировавшего банка, последний рассматривает эти векселя, как ''наличность'', на ряду кассой и текущими счетами<ref>К аналогичному выводу приходит и ''Бэрджес''. Опираясь на американскую кредитно-банковскую практику, он отмечает, что ''акцептованный банком вексель «может быть реализован почти так же быстро, как текущий счет в банке, и обладает более высокой доходностью''. Казначейские обязательства и акцепты вследствие своей практически полной надежности и ликвидности… оказались подходящим объектом вложения средств для держателей, обладающих свободными суммами на ограниченный или неопределенный срок и требующих максимума надежности и ликвидности» ''У. Рандольф Бэрджес'', Банковская организация американского капитализма, перев. с английского Б. Б. Соловейчика, Лгр. 1929 г, стр. 131. Разрядка наша.</ref>. Но к наличности эти векселя приравниваются именно потому, что реализация этих векселей, т. е. превращение их в деньги, поскольку имеется солидный банковский акцепт, ''всегда обеспечено''. На этот пункт напирает также и Роцумек<ref>''Paul Rozumeck'', Das Kreditgeschäft im Bankbetriebe, IV Aufl., Berlin 1923.</ref>.

Это положение вообще неопровержимо. Возможность использования акцептных операций банка как ''источника кредитной эмиссии'', не может отрицать и ''3. С. Каценеленбаум'', и это видно из следующих слов:

«Английские банки и банкирские дома, ''акцепты которых принимаются в уплату за товары'', получают благодаря этому возможность ''открывать кредиты'' своим клиентам, давая им свои акцепты или подписи на векселях»<ref>Проф. ''З. С. Каценеленбаум'', Учение о деньгах и кредите, ч. II, 1927, стр. 206.</ref> (Разрядка наша. ''З. А.''). Как будто здесь сказано вполне ясно: акцепты являются платежным средством, как и деньги, а так как эти акцепты создаются банком, то, следовательно, акцепт является формой кредитной эмиссии. Но именно этого, логически неизбежного вывода не делает ''З. С. Каценеленбаум'': «Но нельзя упускать из виду — так коррелируется выставленное выше положение о создании кредита через акцепт, — что акцептный кредит не представляет собой законченной кредитной операции. Для того, чтобы операция была закончена, акцептированный вексель должен еще быть учтен»<ref>Там же, стр. 207—208.</ref>. Но если (что бывает и теперь, а раньше в половине XIX века было ''общим правилом'') акцептованный банком вексель не учитывается, но функционирует, как ''средство обращения'', как быть в этом случае? Очевидно, эта операция будет «законченной кредитной операцией», а акцептная банковская эмиссия — ''формой эмиссии средств обращения''. И именно это положение вынужден признать ''В. Лексис'' хотя бы и в. полном противоречии со своей общей концепцией кредита, как «''передачи вещей''» и т. п.<ref>''В. Лексис'', Кредит и банки, перевод Р. и Ф. Михалевских, М. 1923, стр. (Здесь неразборчиво - ''Оцифр.'')</ref>.

Лексис по этому вопросу высказывается совершенно определенно и гораздо более прямолинейно, чем ''З. С. Каценеленбаум'': «Банки, говорит Лексис, — ''могут расширять свои операции за пределы имеющихся в их распоряжении в данное время свободных средств тем'', что они разрешают своим клиентам выдавать на них (на банки) переводные векселя, которые они акцептируют, ''превращая их в своего рода самостоятельные средства обращения'', напоминающие в известной степени банкноты» (Курсив наш. ''З. А.'')<ref>''В. Лексис'', Кредит и банки, перевод Р. и Ф. Михалевских, М. стр. 59—60.</ref>. Но если даже эти векселя и не превращаются в «самостоятельные средства обращения», а дисконтируются в других банках, то далеко не безразлично то, что благодаря банковскому акцепту эти векселя в качестве учетного материала приобретают ''особо привилегированное положение''.

Яффе отмечает, что по оценке дисконтеров на первом месте стоят Bankpaper, т. е. векселя, выписанные, акцептированные или индоссированые английскими банками и банкирскими домами<ref>«Das englische Bankwesen», S. 205.</ref>. ''Эти векселя не могут не быть учтены'': за ними гонятся банки, которые за учет этих векселей взимают на 1—1½ % ниже<ref>Ibidem, S. 207.</ref>, чем за учет прочих векселей, и если даже вычесть ½% комиссии за акцепт, то выгодность акцептной операции для клиента (так же, как и для банка-акцептанта) становится очевидной.

Чем же объясняется такое привилегированное положение Bankpaper? Вопрос этот может даже показаться странным, ибо ответ на данный вопрос уже дан самой квалификацией этих векселей, как Bankpaper: гарантия платежа по этим векселям со стороны банка определяет их привилегированное положение в качестве ''учетного материала''. Однако по этим векселям в конце концов ведь платят не банки, но их ''клиенты'', и самая возможность уплаты по ним определяется возможностью погашения векселя клиентами банка<ref>«Банковский акцепт фактически представляет собою определенные товары на складе или в пути» (''Бэрджес'', цит. соч., стр. 127). ''Бэрджес'' высказывает сожаление по поводу ограниченного объема акцептных операций в Америке. «Сравнительно немногие американские банки обладают значительными портфелями акцептов, что составляет резкий контраст с практикой английских банков, имеющих большую наличность акцептов в качестве вспомогательных резервов». (Цит. соч., стр. 138).</ref>. Отсюда ясно, что банк, если он ведет осторожную политику, соглашается акцептовать без ценностного обеспечения только те векселя, платеж по которым гарантирован не возможностью какой-либо форс-мажорной экзекуции имущества должника, ''но обеспечен той товарной сделкой, которая породила этот вексель''. Только потому, что <math display="inline">A</math> получил товарную ценность для реализации у <math display="inline">B</math>, банк соглашается акцептовать вексель <math display="inline">A</math>, который действительно обеспечен этой годной для реализации товарной ценностью.

Следовательно, привилегированность Bankpaper в конечном счете определяется тем, что в данном случае к учету предлагается здоровый вексельный материал, прошедший через ''фильтр банка''. Именно благодаря этому фильтру банк-дисконтер, например центральный эмиссионный банк, может смело расширять свои учетные операции за счет своих эмиссионных фондов, ибо этот фильтр гарантирует ему наиболее рациональную форму реализации эмиссионных фондов.

Таким образом, если акцептованный вексель и не бросается в обращение, то он создает предпосылки для кредитной эмиссии, предпосылки, ''при которых эмиссия обязательно должна иметь место''.

Вот почему совершенно правильно положение ''Бекерата'', что налицо несомненная «возможность создавать благодаря банковскому акцепту активную формальную покупательскую силу, которая вообще может возникнуть только путем создания новых денежных знаков (в широком смысле)»<ref>Цит. соч., стр. 77.</ref>, и именно в этом, как говорит Беккерат, «бытии как средства обращения», корень банковского акцепта.

Итак, акцепт есть всегда заключительный или посредствующий ''момент'' кредитной эмиссии. Акцептируя векселя, банк «создает» средства обращения (в 1-м случае), но лишь постольку, поскольку это создание подготовлено уже самим товарным обращением, а именно коммерческим кредитом.

В банковской практике имеют место случаи, когда банк учитывает векселя, акцептованные руководителями того же банка. В этом отношении характерна оригинальная практика банковских акцептов в ''Бельгии''. Здесь особенно строго соблюдается принцип ''товарности векселя'', при чем Эмиссионный Банк и по его примеру прочие банки требуют не 2, но 3 подписей на векселе. Однако третья подпись является чисто-гарантирующей и отнюдь не связана с самим товарным обращением. Большей частью эту третью подпись или ''жиро'' дают члены учетных комитетов тех самых банков, которые затем учитывают эти векселя<ref>В 1907 г. сумма комиссии за эту гарантию со стороны членов учетных комитетов составила 1,4 млн. франков. См. «Банковская энциклопедия» под ред. проф. Яснопольского, т. I, стр. 220.</ref>.

Но как акцептные операции банков базируются на товарном обращении, так же и ''банкнотная эмиссия'' имеет ту же основу. И если эмиссионный банк взимает %% по учету векселей за счет своих эмиссионных фондов, то, за вычетом действительных расходов по содержанию золотых резервов и оплате эмиссионного аппарата, ''этот чистый %, остающийся банку, того же происхождения, что и провизия, получаемая банками за акцептные операции. Это плата за привилегию банков легитимировать, давать общественную санкцию средствам обращения, создаваемым в процессе товарного обращения. В точном смысле слова, ни акцептом, ни эмиссией банкнот банки не «создают» средства обращения, но превращают эти последние из одной, менее акцептабельной, формы в другую, общественно признанную, форму''. В этом превращении форм кредитной эмиссии сущность и акцепта и банкноты: банковское «творчество» средств обращения является лишь моментом движения форм кредитной эмиссии, которая ведет свое начало от процесса товарного обращения.

Об этом совершенно определенно говорит ''Маркс'', замечая, что ''Оверстон'' считает капиталиста, учитывающего вексель в банке, «человеком без капитала потому, что капитал последнего существует в товарной форме, или ''потому, что денежной формой капитала в это случае является вексель, который превращается господином Озерстоном в другую денежную форму''»<ref>«Капитал», т. III, ч. 1, стр. 411.</ref> (Разрядка наша. ''З. А.''). И далее Маркс подчеркивает, что «учет осуществляет превращение денежных требований из одной формы в другую или в действительные деньги»<ref>Ibidem, стр. 413.</ref>. Когда же учет происходит за счет эмиссии непокрытых банкнот, то ясно, что в этом случае учет превращает денежные требования не в действительные деньги, но лишь из одной формы (вексель) в другую (банкноту). Наш анализ ставил себе целью показать, как происходит это превращение форм и какую роль в этом процессе играет банковский акцепт.

Но спрашивается, нуждается ли вексель и его превращенная форма банкнота — в «конечном удовлетворении», по выражению ''Бруно Молля''<ref>''Bruno Moll'', Logik des Geldes; München 1922, S. 26—31.</ref> т. е. в погашении ''действительными деньгами''? Необходимость такого погашения издавна признавалась экономистами. Еще старый юрист ''Эйнерт'' определял вексель, как «бумажные деньги коммерсантов, которые покоятся на личном кредите частных лиц и размен которых гарантирован в звонкой монете»<ref>''Einert'', Das Wechselrecht nach dem Bedürfniss des Wechselsgeschaft im neunzenten Jahrhundert, Leipzig 1893, цит. по Knies’y, «Der Credit», Berlin 1876, S. 171.</ref>.

Размен, конечно, гарантирован, поскольку вексель является обязательством платежа за действительно реализуемую товарную ценность, но насколько такой размен необходим — другой вопрос. Мы показали в нашем гипотетическом примере, каким образом товарное обращение может совершаться без единого доллара звонкой монеты. Но наша гипотеза совсем недалека от действительности: общеизвестно, что в Англии и С.-А. С. Ш. большая часть всех коммерческих оборотов совершается без всякого вмешательства «звонкой монеты» — одними банкнотами, чеками и векселями. Поскольку вексель совершает полный круг (в нашем примере по цепи <math display="inline">A—B—C—A</math>), постольку он не превращается в наличность. Поскольку же и превращенная форма векселя — банкнота совершает тот же круг, постольку опять-таки не может появиться надобности в превращении банкноты в звонкую наличность. И в этом отношении правильно замечание Гана, что «размен банкнот возможен лишь тогда, когда он не нужен», и, наоборот, требование размена возникает лишь тогда, когда размен фактически невозможен<ref>«Volkwirtschaftliche Theorie des Bankkredits», I Aufl., S. 79—81.</ref>. Отсюда вполне закономерная возможность функционирования неразменных и в то же время вполне устойчивых банкнот.